Порочная связь

Я поднялся на ноги, собираясь уйти в кабинет, но Марьям схватила меня за руку, потянув на себя.

— Мы ведь даже не пробовали, Эмир! — простонала она, состроив милые глазки, но на меня этот взгляд не действовал; во всяком случае с Марьям. — Я хорошая партия для тебя, разве нет? Наши семьи похожи во взглядах.

— Это не значит, что мы подходим друг другу, — помотал головой я и сбросил ее руку со своей, пытаясь отойти подальше от девушки. — Забудь меня, Марьям, — последнее, что сказал я и ушел, надеясь, что она не побежит следом.

Настоящее время

Эмир

Если бы не двери кабинета, что начали закрываться за нами, мы, вероятно, словили бы пули в спины, а то и того хуже — в затылки, но люди Лоренте либо слишком поздно среагировали, либо сам Максимилиан поздно отдал приказ о начале стрельбы.

Левент схватил меня за предплечье, отведя в сторону. Мы спрятались за небольшой перегородкой, но она могла в любой момент изжить себя из-за пуль, что попадали в нее, поэтому что я, что брат жались друг другу телами, чтобы остаться в живых. Лев что-то шептал сквозь стиснутые зубы, но я не мог ничего разобрать из-за гула голосов. Я лишь осмотрелся по сторонам и заметил, как другие наши солдаты так же, как и мы прятались и стреляли в ответ.

— У них ведь должны закончиться патроны? — спросил я, повернув голову вбок, чтобы разглядеть одним глазом, что происходило за спиной.

— Уверен, что этот мудак не успокоится, пока не перебьет нас здесь! — прорычал брат и направил пистолет вперед себя, выстрелив два раза. По его взгляду можно было понять, что он попал в человека Макса, да и стрельбы стало меньше. — Нам нужно, чтобы кто-то прикрывал нас, пока мы будем отходить, — сказал Левент, тяжело дыша и оглядывая наших солдатов. — Ты и Джан. Справитесь? — предложил он, и я кивнул, доставая телефон из кармана джинсов, чтобы набрать сообщение Джану о решении Аги.

После отправки сообщения, я поднял взгляд и помахал рукой, чтобы Джан, который отстреливался, обратил на меня внимание. Как только человек Лоренте упал от пули, которая попала ему в лоб, Джан снова спрятался и посмотрел в мою сторону, а я показал ему телефон, мол, посмотри в свой.

Отвлекаться на сообщения при таком раскладе событий — то еще дерьмовое дело, но нам нужно было как-то договориться, потому другого выхода я не видел. Получив утвердительное сообщение от Аслан, я сообщил об этом Левенту, а тот привлек внимание остальных солдатов, после чего жестами показал, что собирался сделать.

— Уходите прямо за нами, не нужно оставаться здесь, просто прикройте наши спины, чтобы мы дошли до более удобной точки, с которой можно поубивать их к чертовой матери. Понял, Эмир? — объяснил брат, хватая меня за плечо; этот жест, честно говоря, немного пугал, будто мы могли и не встретиться больше.

— Все будет в порядке, идите! — прокричал я, потому что, казалось, что выстрелы стали слишком громкими.

Левент с моей стороны и два солдата с другой стороны напротив, стали двигаться вдоль стен, а я и Джан наполовину вылезли из «укрытия», направляя теперь обе руки с двумя пистолетами впереди себя, стреляя почти без разбора, просто чтобы отвлечь, чтобы люди Максимилиана обратили внимание именно на нас.

— Джан! Назад! — прокричал я, когда мудаки стали отходить, понимая, что либо патронов стало слишком мало, либо испугались наших пуль.

Мы стали медленно отходить назад так же, как и до этого наши солдаты с Агой, держа оружие наготове. Секунды превратились в минуты. Минуты — в часы. Казалось, в такие моменты время всегда длилось слишком долго, растягиваясь, будто специально. Сердце бешено колотилось, разгоняя кровь по всему телу. Адреналин затмевал картинку перед глазами, но увеличивал силу, из-за которой именно в момент очередного начала стрельбы, я схватил Джана за ворот куртки, потянув на себя, потому что видел, как пуля грозилась попасть в него, поэтому мое тело закрыло его.

— Черт! — услышал я и только потом понял из-за режущей боли, что пуля попала в меня.

В глазах потемнело не сразу. Я четко видел перед собой брата и солдатов, махающих нам руками и стреляющих в врагов. Однако ощущал, как с каждым шагом тело отказывало и слабело. Кажется, Джан и кто-то еще держали меня под руки, а я им кричал что-то наподобие «я в порядке, отвалите от меня», целясь пистолетом куда-то вперед.

Выстрелы прекратились так же быстро, как и начались. Я вдохнул свежий воздух, пытаясь словить его всей грудью, но не мог дышать, по крайней мере, глубоко; казалось, что еще немного, и я задохнусь от нехватки кислорода.

— Эмир! — услышал я голос Левента когда почувствовал под собой что-то твердое; вероятно, меня положили на землю. — Слышишь меня? — брат легонько ударил меня ладонью по щеке. — Отвечай же! — еще удар.

— Да слышу я тебя, придурок! — наконец отозвался я, пытаясь рассмотреть брата впереди себя, но его образ плыл.

— Ругаешься. Значит не все так плохо, — издал смешок Лев. — Не закрывай глаза, Эмир, ладно? Сейчас приедет помощь, слышишь?

Я почувствовал, как кто-то прижал какую-ту ткань к моему животу, но чуть выше той области, куда вошла пуля, вероятно, чтобы хоть на сколько-то минут остановить кровь, но она не остановится. Мысленно уже прощался со всеми, кем дорожил и кого любил, потому что это не то ранение, при котором можно с легкостью сказать о том, что ты выживешь, даже если медики успеют приехать и отвезти в больницу.

— Мы можем и сами довезти его, Левент.

Джан появился из неоткуда и стал стягивать с себя водолазку, после — прижимая к моему телу.

— Он теряет слишком много крови.

Я слышал, как его голос срывался, а брат нервно дышал, все так же пытаясь остановить кровь. И как только Левент приказал помочь ему поднять меня, чтобы уложить в машину, я смутно услышал голос Ийгита Аслана, и, судя по всему, он готов был рвать и метать, а у меня перед глазами замаячила светлая голова с длинными волосами. Девушка о чем-то спрашивала и отгоняла Джана с братом, однако говорила им спасибо за то, что сообразили прижать хотя бы элементы своей одежды к открытой ране.

— Просто оставайся в сознании, Эмир бей, хорошо? — девушка говорила быстро, а я чувствовал, как меня куда-то несли.

Я лишь кивал на ее слова и вопросы, но глаза сами по себе закрывались, сознание туманилось окончательно, а голоса и звуки превращались в кашу, которую разум уже не мог разобрать. Темнота мягко поглощала в себя, утаскивая в крепкие объятия, в которых на самом деле было уютно и удобно, отчего разум мог решить, что там ему и место.

— Борись, Эмир! — послышался рядом голос брата, но веки отказывались открываться. — Чертов герой! — последнее, что смог уловить и отключился.

На следующий день

Приборы противно издавали писклявый звук прямо над ухом. Глаза с трудом открывались, потому что яркий свет, контрастирующий с белыми стенами палаты в больнице, слепил, отчего пришлось несколько раз зажмуриться, проморгаться и только потом окончательно открыть глаза. Зрение не было четким, но всего несколько секунд, а потом удалось рассмотреть небольшую комнату и свое тело, правда скрытое под одеялом, а из рук торчало несколько приборов и трубок. Как только я задышал интенсивнее, в палату влетела медсестра: девушка со светлыми волосами и знакомым голосом, будто я слышал его вчера. Вчера же? Сколько прошло времени?

— Скажете что-нибудь? — спросила она, остановившись возле кровати.

Я попытался подняться, но девушка резко приблизилась ко мне и помотала головой.

— Нет, вам нельзя вставать, и точно не в ближайшие два дня.

— Лучше расскажите, что произошло, — попросил я, но голос был тверд как никогда.

По крайней мере, я чувствовал и ноги, и руки, а значит — не лишился конечностей, и это уже можно считать победой.

— Вам удалили почку, — сказала она, и я нахмурился. — Пуля, к сожалению, попала в нее, но… с одной почкой можно жить практически полноценной жизнью. Нужно лишь придерживаться некоторых правил и диеты, но более ничего страшного или плохого, — успела закончить она, и дверь тут же открылась.

На пороге появился Левент.

Девушка обернулась, и брат кивнул ей, пройдя в палату с пакетом в руках.

— Спасибо, Анора, — поблагодарил Левент, и до меня дошло, почему медсестра казалась такой знакомой.

Анора Аслан — дочь Астра и Лиан Сезин и сестра нового головореза Семьи — Дева Сезина, а еще жена нашего Патрона — Ийгита Аслана. Так это она же вчера приехала к казино?

— Кто просил тебя лезть под пули?

Брат уселся на стул и устало взглянул на меня, кладя пакет на тумбочку рядом с кроватью, чтобы я мог дотянуться до него, наверняка там были какие-нибудь фрукты или что-то такое, что обычно приносили больным в палаты.

— Это вместо приветствия и спасибо? — хмыкнул я и почувствовал небольшую боль в области живота, отчего нахмурил брови, сведя к переносице.

— Спасибо тебе должен сказать Джан, иначе он бы валялся здесь вместо тебя, либо его душа была бы уже в ином мире, — как-то строго произнес брат, а такой тон голоса не был на него похож, по крайней мере, в обычной жизни, а не когда он надевал маску Аги.

— Я не сильно-то обижусь, если он не поблагодарит. Все-таки Ийгит, скорее, убил бы тебя тоже, если бы с его братом что-то случилось, — пожал я плечами. — Что с людьми Максимилиана? Надеюсь, вы перебили их, — я вопросительно выгнул бровь.

— После того, как тебя подстрелили, я буквально сошел с ума, — Левент издал нервный смешок, и я приподнял уголок губ. — Поэтому, да, мы убили их, ну или тех, кто вылез из конуры, а других и не было, даже сам мудак Лоренте не высунулся, — брат скрипел зубами, ему явно хотелось поскорее схватить Макса и хорошенько отыграться на нем, но я подозревал, что наш Патрон — первый кандидат на его пытки.

Левент еще немного посидел в палате, рассказывая о жене и сыне, в основном о том, как Мелек всю ночь не спала, потому что волновалась, но для нее это было нормальным состоянием, когда Левент уходил на выполнение своей работы.

После того, как брат ушел, я почувствовал, как меня снова одолевал сон, но не успел прикрыть глаза, дверь палаты снова открылась, а на пороге появилась она.

Селин Аслан стояла в дверях, а ее глаза смотрели четко в мои. Что она здесь делала?

Глава 4. Последствия

«Мы не можем изменить прошлое. Но мы можем выбирать, как жить с ним.»

— Лев Толстой

Прошлое. Селин 13 лет

Прошло два дня с тех пор, как Нико растоптал мои чувства. Я не была точно уверена, что это любовь, потому что казалось, что для такого большого и важного чувства, нужно что-то большее, а не просто «он мне нравится» или «мне нравится его глаза, руки, тело, волосы». Я старалась обращать внимание на маму и папу, которые, бывало, проводили время без нас с Луной, сидя на диване в гостиной, смотря фильмы. В те моменты они думали, что мы их не видим, но я и сестра любили подглядывать за ними, поэтому часто видели, как папа целовал маму в щеку или в губы, а она улыбалась так влюбленно, будто снова и снова влюблялась в него, и лично мне тоже хотелось такого отношения к себе. А теперь не знала и не понимала, как могла доверять парням. Как могла быть уверенной, что они не такие как Нико? Что они не разобьют сердце и не решат просто поиграть?

Видео, которое сняли друзья Нико появилось в школьном чате сначала моего класса, потом — в других. На нем четко и ясно видно, как Нико зажимает меня в углу и пытается поцеловать, а может, даже поцеловал, по крайней мере, со стороны так кажется, потому что камера снимает с определенного — для меня невыгодного — ракурса. Я даже скачала это видео себе на телефон и зачем-то просматривала его чуть ли не каждый час, параллельно читая комментарии, брошенные в мой адрес. Как и сказал Нико, все считали меня «маленькой шлюшкой».

Эти два дня что в школе, что дома я была тихой, а это совершенно не похоже на меня, поэтому папа и мама заподозрили что-то неладное, но я отнекивалась как могла, оправдывая поведение тем, что скоро контрольные, и я не успевала высыпаться — сижу допоздна с учебниками, на что родители все равно скептично поднимали брови и переглядывались, наверняка думая, а может, и надеясь, что их дочь, наконец-то, взялась за ум.

На следующий день я переживала сильнее, чем предыдущие, потому что сегодня у нас должен был быть урок физкультуры с классом Нико. Моя привычная одежда, состоявшая из черных лосин и короткого топа, осталась дома в ящике, а на мне был надет спортивный костюм серого цвета, который не подходил по размеру. Я что, теперь стеснялась себя и своего тела из-за грязных рук Нико?

Папа спокойно вел машину, а мы с Луной смотрели в окно, но если у сестры было хорошее настроение и она дрыгала ногами в такт музыке, то я пыталась унять дрожь в пальцах, скрывая их в рукавах свитшота.

— Луна, куколка, осторожнее, — сказал папа, когда заметил, как Луна чуть не упала, вылезая из машины.

— До встречи, папа! — прокричала та и тут же убежала к подругам.

Я же продолжала сидеть в машине и смотреть на вход в школу, будто завороженная. Сердце бешено колотилось, внутри все сжималось, и мне хотелось, чтобы этот день поскорее закончился.

— Селин, что происходит?

Папа развернулся ко мне, и наши взгляды встретились.

— Если тебя кто-то обижает, скажи мне, я разберусь с ним или с ней.

В этом я точно не сомневалась, но мне было стыдно признаться, что я чуть ли не поцеловалась с мальчиком; да и разве папа поверит, что я и правда не хотела с ним зажиматься на заднем дворе школы?

— Просто устала, — пожала плечами я и открыла дверь машины, быстро выскакивая из нее.

Папа вышел за мной и притянул к себе, обнимая. Сначала я хотела возразить, потому что некоторые ученики школы все еще были на улице, но потом… поняла, что именно этого мне и не хватало: тепла и любви родителей. Возможно, я требовала слишком многого. Возможно, я была тем ребенком, которому нужно больше внимание, чем другим, но разве это плохо?

— Я люблю тебя, куколка, помнишь? — прошептал папа, когда присел на корточки передо мной, теперь сжимая руками мои предплечья и смотря в глаза.

— Помню, пап. И я люблю тебя, — улыбнулась я и наклонилась, чтобы дотянуться до его немного колючей щеки и поцеловать.

Я еще раз обняла папу за шею и отстранилась, услышав звонок на урок, после чего быстро побежала по ступенькам, вошла в дверь и сразу же свернула налево, проходя в раздевалку для девочек, но мне переодеваться было не нужно — только снять свитшот. Несколько минут мне понадобилось, чтобы восстановить дыхание и поправить пучок, из которого торчали кудряшки, и чтобы поднять подбородок, выглядя так, будто мне плевать на то, что обо мне говорили.

Учитель физкультуры уже стоял перед учениками моего класса, и я, извинившись, быстро прошмыгнула на свое место между мальчиком и девочкой, которые недовольно фыркнули, когда я их растолкала плечами.

После нескольких минут переклички, мы прошли в центр спортивного зала, чтобы размяться, а инструкторами у нас должны были быть старшие классы, то есть Нико и его дружки теперь специально встали передо мной, нагло улыбаясь и что-то шепча друг другу. Честно, я очень старалась не обращать на них внимание, пока делала упражнения, но в конечном счете не выдержала и показала два средних пальца, а Нико показал язык, просунув его между двух пальцев, поднеся их ко рту, на что и мои одноклассники рассмеялись.

Всю тренировку дальше я игнорировала задирания и слушки, потому что хотела оставить все на потом, а именно разговор с Нико и его друзьями — я ведь должна постоять за себя? Отмыть репутацию? С другой стороны, они специально сняли меня таким образом, что выставили плохой только меня, но никак не их, поэтому здесь не было моей вины.

Я догнала после урока Нико и толкнула в плечо, отчего тот стукнулся всем левым боком о стену, рядом с которой шел.

— Совсем страх потеряла, мелкая?! — взревел он, и на нас обернулись ученики других классов. Нико повернул весь корпус ко мне, опасно возвышаясь и хмуря брови.

— Удали видео и скажи всем, что я не собиралась целоваться и обжиматься с тобой! Признай, что ты — лжец! — так же громко, как и он, твердо сказала я, тыкая в его грудь пальцем.

Нико как-то странно покосил глаза в сторону, облизнул губы, затем перевел глаза снова на меня и поднес руку к моему подбородку, а когда я хотела вырваться, лишь крепче схватил его.

— Осторожно, Селин, — почти угрожающе произнес он. — Я поставил тебя и твою семейку на место, — прохрипел Нико. — Знай, каково это, когда тебя унижают.

Он выпустил мой подбородок, но я до сих пор чувствовала его грязные пальцы на нем; казалось, будто остались отпечатки.

О чем он вообще говорил?

— Если тебе что-то сделала моя семья, разбирайся с Патроном, а не со мной! — сузила глаза я и прошипела сквозь зубы — злости не было предела.

Нико издал нервный смешок и засунул руки в карманы.

— Делать больно через дорогих людей гораздо веселее, но ты, мелкая, еще не понимаешь этого. Надеюсь, вскоре усвоишь урок.

Он подмигнул мне и обошел сбоку, удаляясь по коридору, оставляя меня наедине с волками, которые только и ждали подходящего момента, чтобы съесть с потрохами.

….

После школы я была выжата, как лимон. Совсем не потому, что уроки слишком долго тянулись, а потому, что с самого утра Нико испортил все настроение, которое и так отсутствовало. Двоюродный брат Рамо всю дорогу, что вез нас с Луной из школы, пытался разговорить меня, но я ни в какую не поддавалась, снова оправдывая свое поведение усталостью.

А вот дома ждал «сюрприз» в виде собрания мамы и папы, которые сидели в моей комнате, и как только я вошла в нее, встала в ступор, а они перестали о чем-то разговаривать, теперь обращая все внимание на меня.

— Селин, мы хотели поговорить с тобой, — спокойно начала мама и подошла ко мне, обнимая одной рукой и подводя к кровати, сажая между собой и папой.

— О чем? — поинтересовалась я, а в голове уже перебирала все возможные проколы и плохое поведение, из-за которого учителя снова могли нажаловаться на меня родителям.

— Скажи, тебе нравится какой-то мальчик в школе, не так ли?

Мама гладила рукой мои волосы, которые я распустила из пучка.

Я пожала плечами и вздохнула.

— Сейчас уже нет, — помотала головой в разные стороны, кинув взгляд сначала на маму, затем — на папу.

Мама хотела что-то сказать, но папа взял телефон, лежащий возле него на кровати с другой стороны, затем разблокировал его, и я сразу поняла, к чему весь этот разговор: на экране воспроизводилось видео с моим участием и Нико, который шарился руками по моему телу. Как же стыдно…

— Пап, это не то, что ты думаешь! — тут же начала я, жестикулируя руками. По глазам папы можно было прочитать, будто он разочарован во мне. — Нико нравится… нравился мне, — поправила я себя, оговорившись, или сказав то, что на самом деле до сих пор чувствовала, — Но он обманул меня… Я не хотела этого, — показала пальцем в телефон. — Я думала, что нравлюсь ему, но его друзья специально сняли нас, а Нико специально завел меня на задний двор школы.

Я чувствовала, как задыхалась, как мамины руки обнимали крепче, как гнев папы остывал в отношении меня, но увеличивался в отношении Нико.

— Они обрезали видео, где я вырвалась и показала им средний палец!

По щекам вдруг потекли слезы злости; и я понятия не имела до этого момента, что эта ситуация на самом деле повлияла таким образом.

— Почему ты не рассказала об этом сразу? — спросил папа и убрал телефон в карман джинсовых шорт.

— Боялась, что вы не поверите мне… А еще, что стану стукачкой и слабачкой, которая не может постоять за себя.

Я сжала ладони в кулаки и теперь пялилась в пол, опустив голову так, чтобы волосы прикрывали лицо, и родители обняли меня с двух сторон, но из-за этого тело стало содрогаться лишь сильнее, а слезы быстрее стекали по щекам и подбородку.

— Куколка, мы всегда будем на твоей стороне, слышишь?

Я кивнула.

— Что бы не произошло, что бы ты не натворила, ты — наша дочь, и мы любим тебя.

Я хлюпнула носом, а потом ощутила поцелуи на макушке: сначала с одной стороны — от мамы, потом с другой — от папы.

За несколько месяцев до…

Вернемся на некоторое время назад

Селин

Никто не находил себе места с того времени, как Ийгит с нашими дядями и двоюродными братьями уехали в сердце Стамбула. Кто-то переживал с эмоциями на лице, например, как Нисан: она тупо смотрела в стенку впереди себя, сидя на большом диване, на котором умещалась, если не все наша семья, то половина точно, и закусывала щеки изнутри, ни с кем не разговаривая. Кара пыталась успокоить ее, взбодрить, поднять настроение, говоря, что они все вернутся в целости и сохранности, но, казалось, это действовало плохо, судя по такой же реакции тела, которая оставалась.

Я, Луна и Роман стояли возле барной стойки и пили чай, чтобы согреться хотя бы внутри, потому что снаружи все конечности и все тело превратились в ледышку.

— Не боишься проводить первый раз гонки? — спросила я брата, пытаясь разговорами отвлечься от гнетущих мыслей.

— Если только немного, но родители уверены, что у меня получится, все-таки я с ними с самого детства катался и видел, как все устроено, — чуть улыбнулся Роман и допил чай, ставя пустую кружку в посудомойку. — А вот ты, Селин, когда начнешь тренировать девушек или даже парней? — поинтересовался брат.

— Сначала надо закончить школу, — бросила я с небольшим раздражением, показывая все свое отношение к данному заведению. — Да и набраться опыта. Сейчас чаще всего занимаюсь с Джаном, он хорош в драках, — объяснила я.

— Набраться опыта? — скептично спросил брат. — Мне кажется, ты дерешься лучше всех вместе взятых девушек Стамбула, за исключением Джеммы, конечно же.

Роман приобнял меня за плечи, и я улыбнулась.

Да, наша с Луной мама и правда хороша, даже папа периодически хвалил ее, когда они тренировались вместе.

— Посмотрим, — пожала плечами я, а потом мы услышали грохот в коридоре, поэтому тут же сорвались с места, но Астр прокричал, чтобы мы оставались на местах, наверняка в целях безопасности, хотя к нам вряд ли могли так просто ворваться во двор.

Я схватила сестру за руку и сглотнула ком в горле, ожидая, когда кто-нибудь из наших зайдет в гостиную. Казалось, что в такие моменты время всегда длилось слишком долго, будто специально замедлялось, чтобы подразнить, чтобы люди нервничали еще сильнее.

Первым в гостиную вошел Джан, и я не смогла сдержать себя так же, как и его мать от того, чтобы практически сбить его с ног, прижавшись к нему с разбегу.

— Все хорошо, эй, все хорошо, — успокаивал брат нас, а я чувствовала, как от него пахло гарью. — Вы сейчас будете все грязные.

Да плевать мне было на это! Главное — мы снова могли обнять его: живого, без видимых ранений.

Луна подскочила к нам и обняла всех нас. На самом деле и подумать не могла, что мы с сестрой, оказывается, так сильно привязаны к Джаном, а теперь, когда почувствовали, что вот-вот могли потерять его, это осознание резко обрушилось, как снег на голову.

За Джаном вернулись и остальные. Ийгит был не в лучшем своем настроении — если оно вообще у него бывало когда-то хорошим — и не в лучшем состоянии, чтобы показываться перед детьми, однако маленьких детей здесь сейчас не было, поэтому он резко стал расхаживать по комнате, наверняка обдумывая какой-то коварный и кровавый план, потому что, судя по его реакции, ничего-то у него и у нашей семьи не вышло сделать, а именно — достать тех, кто напал на Агу и его солдатов.

Вскоре, когда все более-менее успокоились, обнявшись со своими дядями, братьями и мужьями, папа буквально приказал нам вернуться в наше крыло в доме, поэтому я, Луна и мама послушно последовали его совету, но на самом деле хотелось остаться и расспросить, что же все-таки произошло. Однако для этой идеи лично у меня был свой план, а точнее у нас с Джан, поэтому, приняв душ и переодевшись в более удобную одежду — спортивные штаны и свитшот черного цвета, завязав волосы в высокий хвост и надев на ноги массивные кроссовки от Nike, тихо открыла дверь своей комнаты и лишь одними глазами проскользила по коридору и гостиной, вид на которую открывался как раз-таки сейчас из маленькой щелки. Никого не было заметно, поэтому я прошмыгнула в коридор, направляясь в крыло Джана, но очень и очень тихо, буквально ползя по стенам дома, как грабитель.