Порочная связь

А еще более покладистого и пугливого, который вовремя будет отдавать деньги Семье.

— Мы покрываем твое чертово казино, мы помогаем тебе с полицией и налогами, мы помогли тебе выжить, когда твой отец умер. Патрон ждет уважения. Патрон ждет благодарности. И… — Левент выхватил сигарету изо рта Макса, бросив ее на наверняка дорогой пол, — …Патрон ждет денег. Так что выкручивайся как хочешь, но мы не уйдем без зеленых бумажек! Знаешь ведь такие?

Судя по выражению лица, Лоренте не только знал, но и купался в зеленом цвете.

— Конечно, мой Ага, — скрепя зубами, улыбнулся Макс и прошел снова за стол, затем протянул руку к телефону и нажал на кнопку вызова, видимо, своего помощника, который тут же прибежал.

Максимилиан дал ему поручение принести все деньги, что лежали в сейфе. И спустя пару минут гнетущей и напряженной тишины, в кабинет вошли несколько охранников, которые принесли мешки с деньгами. Они поставили их на стол перед их боссом и остались внутри комнаты, становясь в разные углы.

Левент и я подошли к письменному столу и стали открывать мешки, чтобы проверить точно ли там лежали деньги и настоящие ли они. Однако в любом случае, если с ними что-то будет не так, заявимся уже не мы, а Ийгит со своей агрессией, которая точно не выльется ни во что хорошее.

— А сколько громких слов было, Лоренте, — сказал Левент, когда мы завязали мешки и передали несколько из них двум солдатам, которые стояли за нашими спинами.

— Хорошего вечера, Ага, — когда мы уже отвернулись, произнес Макс, но я снова ощутил эту фальшь, буквально всем телом.

И когда мы только вошли в кабинет, меня будто прошибло током, будто тело знало то, до чего мозг еще не дошел, до чего разум пока не мог догадаться, но тело на каком-то космическом уровне показывало: что-то не так, что-то должно произойти. А сейчас, когда деньги были у нас в руках, и мы спокойно должны были вернуться домой, уже и разум стал кричать о неладном.

И все-таки тело никогда не лгало…

За нашими спинами раздались щелчки. Они напали со спины, как долбанные крысы, несмотря в глаза, потому что на самом деле знали, что мы — правы, что мы — власть, а они — никто.

Глава 3. Разбитое сердце

«Первая любовь — это не всегда навсегда. Но она всегда оставляет шрам.»

— Эрих Мария Ремарк

Прошлое. Селин 13 лет

Он был красивым. Мальчик из школы, который смотрел на меня с любопытством. Я не знала его имени, потому что мы были в разных классах, да и он старше меня на два года, но каждый раз, когда наши взгляды встречались, я улыбалась, как дурочка, а он подмигивал в ответ, находясь при этом в компании друзей.

Когда я стала чаще замечать его взгляды, собиралась в школу гораздо дольше, чем следовало бы, а папа, что возил нас с Луной, нервничал, потому что так мы опаздывали, и ему приходилось ехать слишком быстро, нарушая правила, а мама от этого не приходила в восторге.

Сегодня утром мы почти что опоздали, но папа успел привезти нас за пять минут до начала урока, громко «свистнув» шинами возле входа, отчего на его машину обернулись ученики, которые еще не зашли внутрь здания.

— Селин, перед кем собралась красоваться? — остановил меня папа, когда я почти вылезла из машины. — В школу так не ходят.

Его глаза прошлись по моему наряду, состоящим из джинсовой юбки выше колен, короткого топа на лямках и джинсовой куртке, на спине которой было нарисовано крутое граффити.

— У нас сегодня день красоты, будет модный показ, — пыталась соврать я, и папа выгнул бровь, явно не доверяя мне. — Луна еще маленькая для такого, — уточнила я, потому что младшая сестра была одета так, будто собралась в церковь с мамой: черная юбка ниже колен, белая футболка, заправленная в нее, а сверху цветастый кардиган, сочетающийся с кроссовками. Луна любила яркие цвета в одежде, и именно из-за них выделялась.

— Ты ведь понимаешь, что я могу спросить об этом учителей? — поинтересовался папа, и я лишь кивнула, вылезая из машины, потому что теперь до начала урока оставалось всего ничего из-за нашего разговора. А Луна уже убежала с подругами из класса внутрь. — Поговорим дома! — напоследок услышала я, когда уже бежала по ступенькам; обернувшись, помахала папе рукой и скрылась за дверью.

Как я и предполагала, мальчик обратил на меня внимание, а я пыталась делать вид, что не смотрела в его сторону и что не замечала его любопытных взглядов. Благо мне было не свойственно краснеть, иначе мое лицо превратилось бы в помидор.

Спустя пару минут, он подошел ко мне, когда я стояла возле стены, ожидая начала очередного урока. Я нервно сглотнула и поджала губы, затем подняла глаза на впереди стоящего мальчика, у которого, оказывается, еще выше рост, чем я предполагала. Теперь я могла разглядеть его лучше: светлые волосы, раскиданные по голове, голубые глаза, в которых горело озорство, красивые губы, что теперь растягивались в улыбке и что-то говорили, но я ничего не слышала, потому что пялилась на него. В мире будто нажали кнопку «слоумо»: я медленно моргала, губы медленно растягивались в дурацкой детской влюбленной улыбке, а голос мальчика звучал сладко, отдаваясь где-то внутри.

— Эй, ты слышишь меня, мелкая?

Его ладонь опустилась на мое плечо, и я вышла из транса. Хотелось ударить себя по лицу, потому что допустила ЭТО.

— Все в порядке, такое часто бывает, — мальчик издал смешок и хитро улыбнулся.

Что бывает? Он о том, что на него все девчонки так реагировали?

— Я просто задумалась, — отмахнулась я, но он явно не поверил, снова усмехнувшись, как бы говоря «ну конечно». — Прости, не мог ты бы повторить, что сказал до этого? — попросила я и сложила руки под грудью.

— Для тебя, Селин, конечно, — согласился он.

Так он знал мое имя? А знал ли, кто я и из какой семьи? Наверняка. Практически все знали.

— Говорил, что ты часто смотришь в мою сторону, но не решаешься подойти, поэтому решил сделать это за тебя.

— Но ты тоже смотрел на меня все это время, — как факт сказала я и склонила голову набок, а мальчик улыбнулся.

У него была красивая улыбка с ровными белыми зубами. Он выглядел, как принц из сказок, которые мне никогда не нравились, но почему-то этот принц — понравился.

— Я не знаю твоего имени.

Пальцы потянулись к волосам, и я стала накручивать пряди на пальцы. Это называлось флиртом?

— Нико.

Он протянул мне руку, и я, кивнув, вложила ладонь. Его рука была прохладной, но мягкой. Мне и правда казалось, что я влюбилась, как самая последняя дурочка на свете. Нико смотрел на меня сверху вниз, и мне хотелось прижаться к нему, чтобы его руки обняли меня. Но… я и не подозревала, что на самом деле он и его друзья просто любили прикалываться над девчонками.

Через пару дней

Папа все-таки сделал выговор по поводу моего внешнего вида, в котором я появлялась в школе, поэтому сегодня на мне были черные джинсы и голубая водолазка. В такой закрытой одежде я чувствовала себя монашкой, тем более в Стамбуле, где обычно стояла жаркая погода, но папа настоял, чтобы я одевалась скромнее, тем более в тринадцать лет.

Нико ждал меня возле входа в школу, и я подождала, пока папа завел машину и отъехал, прежде чем идти в его сторону.

— Урок через несколько минут, Нико, — пробормотала я, когда поняла, что мы идем не внутрь школы, а на задний двор, откуда уже все разошлись.

— Ничего страшного, — пожал он плечами и приобнял меня. — Тем более ты — Аслан, тебе ведь все могут простить, не так ли? — Нико склонил голову ко мне и подмигнул.

Я лишь кивнула, но сердце по какой-то причине нервно колотилось в груди, а руки тряслись, однако таким образом тело давало знать об окрыленности, а не о волнении или подозрении о том, что что-то должно случиться.

Мы остановились в той части заднего двора, где никто не мог нас увидеть, и если раньше я мечтала о таком уединении, то сейчас это напрягало.

— Зачем ты меня привел сюда? — откашлявшись, спросила я и чуть отстранилась от Нико.

— Разве не этого ты хотела, Селин?

Он встал напротив меня, а одна из его рук потянулась к моему лицу, чтобы заправить прядь.

Этого? Чего этого? Мне нравился Нико, но я не готова была настолько становится ближе с ним за каких-то несколько дней, не готова была обжиматься с ним на заднем дворе школы. По крайней мере, не в тринадцать лет. Гормоны, конечно, уже скакали, но не до такой же степени.

— Не бойся, я не сделаю ничего плохого.

Нико склонился надо мной, приподнял подбородок указательным пальцем таким образом, чтобы мои глаза смотрели в его и чтобы мои губы были легкодоступными.

Первый поцелуй? С ним? Звучало красиво, и как будто из сказки. Ведь Нико выглядел совсем как принц, только манеры не похожи на манеры королевских кровей.

Нико почти прикоснулся губами к моим, а я почти закрыла глаза, чтобы насладиться поцелуем и напредставлять себе идеальную дальнейшую жизнь, хотя я никогда не мечтала о свадьбе и детях — хотела свободы. А потом до меня донесся смех, мужской смех. Я открыла глаза, взгляд метнулся в сторону и зацепился за друзей Нико, которые стояли с телефонами и снимали нас.

— Отпусти меня! — прогремел голос, и я стала вырываться из рук Нико. — Прекрати!

Он шарился руками по моему телу, задирая низ водолазки.

— Это игра, мелкая, просто игра, мы никому не покажем, окей?

Нико схватил мое лицо в обе руки и направил в свою сторону, практически до боли сжав щеки.

— Пошел ты, Нико!

Я толкнула его кулаком в живот, отчего он отпрыгнул. Мне было тринадцать, но я умела драться, могла постоять за себя, и за это стоило благодарить маму с папой.

— Думаешь, одноклассники будут на твоей стороне, когда мы покажем им это видео, Аслан? Они скажут, что ты маленькая шлюшка! — буквально выплюнул Нико слова и оскалился, а его друзья продолжали снимать.

Я показала ему средний палец, отбросила волосы назад и прошла мимо него и его друзей, что продолжали смеяться надо мной.

Внутри все перевернулось. Как только я вошла в школу, где уже прозвенел звонок, сердце остановилось, и я поспешила в раздевалку для девочек, где никого, слава Богу, не было. Затем оперлась спиной о холодную плитку на стене и сползла вниз, поджимая под себя ноги.

Нико раздавил мои чувства. Играл со мной, как с марионеткой, а я верила ему; верила, что могла по-настоящему нравится.

Слез в глазах не было, но внутри будто что-то сломалось. Что-то детское и наивное. То, что нужно было беречь, но теперь навсегда исчезло. Нико раздавил это. Нико скомкал меня и выбросил в мусорку.

За несколько месяцев до…

Настоящее время

Селин

После тренировки в клубе я и Джан устало плелись в его машину темно-синего — его любимого — цвета. Нас практически не держали ноги, поэтому, когда мы буквально плюхнулись внутрь машины, скуля от перенапряжения в мышцах, минут пять сидели, откинув головы на подголовники, закрыв глаза. Тишина приятно контрастировала с тем шумом, который под конец занятий давил на уши, поэтому сейчас было время только для нас двоих. Джан первым пошевелился и вставил ключ зажигания, чтобы завести машину. Она, как и всегда, заревела, и если раньше я вздрагивала, то теперь этот звук лишь вибрировал в ушах, после — успокаивался.

— После таких тренировок у меня нет ни малейшего желания куда-либо идти, — простонала я и уселась поудобнее, застегивая ремень безопасности, когда машина тронулась, а брат повернул руль влево, чтобы выехать с парковки.

— Радуйся, что ты девушка, потому что вам не нужно решать серьезные мафиозные дела, — зевнул Джан и кинул на меня мимолетный взгляд.

С одной стороны, я и правда была рада этому. С другой — в Семье хоть и не относились к женщинам, как к расходному материалу и как к средству для удовлетворения своих потребностей, по крайней мере, со своими женщинами, которых мужчины выбирали в жены, но все же чувствовалась эта разница — присутствовала доля сексизма.

Мы приехали в дом довольно быстро, несмотря на то, что Джан не гнал. Он никогда не ездил быстро, никогда не подвергал нас с Луной опасности. Возможно, так было только с нами — не знала, как он ездил, когда был наедине с собой, во всяком случае радовало то, что так проявлялась его забота. Бывало, я размышляла, как он мог быть братом сумасшедшего Ийгита? Настолько сильно Джан отличался от него, да и от своего отца — тоже. Скорее всего, гены Нисан взяли верх.

На пороге особняка нас никто не встретил, поэтому мы разошлись по сторонам, направляясь в свои укромные уголки, чтобы наконец-то отдохнуть. Однако мне нужно было выведать кое-что у Луны. И это касалось ее поведения при моем разговоре с папой и мамой, хоть он и был вчера, но у меня не было настроя ни в тот день, ни сегодня с утра и днем разговаривать об этом, а теперь, после тренировки — вполне.

У нас с Луной были раздельные комнаты, но находились напротив друг друга, поэтому, сначала зайдя в свою, кинула сумку со спортивной одеждой на пол, после, постучав и услышав, что можно входить, зашла внутрь комнаты сестры, которая сидела перед круговой лампой и телефоном, стоящем на штативе. Луна увлекалась макияжем, а еще любила делиться с подписчиками в инстаграм разными уходовыми средствами для лица, поэтому ее часто можно было застать за снятием нового контента.

— Долго же вы пропадали с Джаном, — лишь сказала Луна, даже не повернувшись в мою сторону.

— Потеряли счет времени.

Я пожала плечами и уселась в небольшое мягкое кресло, закинув нога на ногу и расшнуровывая кроссовки.

Луна, наконец, отвлеклась и повернулась с помощью кресла ко мне лицом, улыбнувшись во все тридцать два зуба. Боже, моя сестра божий одуванчик, и мне уже страшно за нее. Она кажется слишком наивной, доброй и нежной. Я боялась, что ее сердце окажется слишком хрупким для нашего жестокого мира.

— Луна, — начала я, сделав голос серьезнее, а сестра вопросительно взглянула на меня, поправляя выбившиеся кудрявые пряди у лица. — Почему ты не заступилась за меня вчера? — я понимала, что это не настолько серьезно, но отчего-то этот груз упал на плечи, ведь сестра ушла, оставив меня на съедение волкам — даже если они мама и папа.

— В каком смысле, Селин? — непонимающе задала вопрос Луна и поджала под себя одну ногу, наваливаясь боком на спинку кресла.

— Ты просто сидела и слушала, как меня отчитывают, хотя могла бы заступиться за старшую сестру, — я взмахнула руками и помотала головой. — Могла бы сказать, что они, — имела в виду наших родителей, — сами дали нам свободу, а теперь жалуются и грозятся… О! Так ты даже не в курсе! Ты же ушла! — с еще большим раздражением воскликнула я, даже не подозревая, что поведение сестры на самом деле повлияло именно таким образом. — Папа сказал, что выдаст меня замуж, если я буду продолжать вести разгульный образ жизни! — Луна вытаращила глаза, а я закивала, мол, да, ты не верила, что они могут так поступить, ведь всегда говорили, что эта сторона жизни мафии обойдет нас, но нет…

— Тогда просто перестань заниматься этой…

— Чем, сестренка?

Луна не могла произнести плохого слова, и это часто подбешивало.

— Херней, хотела сказать? — она утвердительно кивнула, а я закатила глаза.

— Серьезно, Селин.

Сестра поднялась с кресла и теперь села рядом со мной, положив руку мне на плечи.

— Родители могут сделать все, чтобы ограничить тебя, или ты не веришь этому? Думаю, тебя может посадить под замок и сам Ийгит, только попроси его, — Луна издала смешок, а я скептически выгнула бровь, глядя на нее из-под ресниц. — Зачем тебе тусоваться по ночам? Зачем искать приключения на задницу?

О Боже, Луна сказала «задница»!

— Да, я не такая тихоня, как ты думаешь, — она загадочно улыбнулась, когда поняла, что я пришла в некий шок после того слова. — Так что насчет ответов на мои вопросы? — Луна склонила голову чуть вперед, чтобы взглянуть в мое лицо и, возможно, понять эмоции.

— Потому что я знаю, что потом, когда выйду замуж, меня запрут в долбанной клетке, чтобы на меня никто не смотрел, чтобы я рожала детей и обхаживала мужа, понимаешь? Да и вообще, кто сказал, что мужчина полюбит меня по-настоящему? — выпалила я и прижалась к сестре, опустив на ее плечо голову.

С Луной всегда было спокойно, хоть мы и могли ругаться, но от нее исходила невероятная аура. Она как солнышко, что светило даже ночью; как цветок, который не засыхал и не опадал, а с каждым днем становился только лучше и лучше.

— Ты говоришь глупости, сестренка.

Ее рука стала массировать кожу головы, и я готова была прямо сейчас провалиться в сон.

— Сейчас никто не отдает тебя замуж насильно, поэтому можешь влюбиться, можешь полюбить, а если продолжишь гулянки, то, вероятно, все будет так, как ты и сказала — никакой настоящей любви.

Я ничего не стала отвечать сестре, а просто несколько минут обнималась с ней, слушая биение сердца. Где-то на фоне все еще играла музыка, вероятно, под которую Луна записывала видео до того, как я нарушила ее спокойствие, а потом дверь в комнату внезапно раскрылась, и на пороге появился кудрявый рыжеволосый Роман. Мы с Луной обомлели и тут же вскочили с кресла, подбегая к нему.

— Как ты здесь оказался? — восторженно спросила сестра, обнимая Романа.

Его родители, Динара и Миран, чаще проводили время на гонках и в России, изредка заглядывая к нам, а Роман катался с ними, потому что перенял любовь к такой жизни и, соответственно, гонкам.

— Сюрприз! — отозвался он и обнял нас обеих.

Я потрепала брата по его кудряшкам, которым явно нужна была помощь в укладке, потому что они торчали в разные стороны, но в этом, уверена, может помочь Луна: она у нас профессионал и в макияже, и в волосах.

Затем мы с сестрой оторвались от Романа, чтобы забросать его вопросами, но он опередил нас:

— Родители вернулись в Стамбул, чтобы участвовать в гонке, хотя изначально говорили, что проводить ее не будут, поэтому мы здесь, — объяснил он, опираясь о дверной косяк плечом. — И главная новость в том, что я буду организатором, — Роман приподнял подбородок, чтобы выглядеть более величественно, хотя он и так возвышался над нами.

— Здорово! Ты возьмешь меня с собой? — воскликнула Луна. — Хочу посмотреть на крутые тачки!

Роман усмехнулся с ее слов, но кивнул, давая знать, что возьмет.

— Только нужно спросить у ваших родителей, вдруг они против, — пожал плечами брат.

— Даже если они будут против, Луна уговорит их, сделав милые глазки, — писклявым голоском сказала я, и мы все вместе посмеялись.

Через несколько минут мы устроились в гостиной, не наблюдая никого из взрослых, что было странно, но не придали этому значения, поэтому стали болтать с Романом, расспрашивая его про Россию и родственников Динары. Брат любил издеваться над нами, произнося некоторые слова по-русски, а мы,ни черта не понимая, просили его объяснить или научить говорить на русском языке.

— До-о-брый ве-е-чер, — протянул Роман на русском, и мы с Луной стали пытаться извернуть язык, но выходило плохо, и брат смеялся над нами.

— Стойте, стойте! — остановила нас Луна. — Я хочу еще попробовать, — сказала сестра и, откашлявшись, продолжила: — Добры-ый вечар.

Роман только еще сильнее рассмеялся, хватаясь за живот и откидываясь всем телом на спинку дивана.

— Ладно, у тебя получается лучше, чем у Селин, — успокоил он Луну, и та мягко улыбнулась; я же пихнула брата в плечо.

Не то чтобы мы хотели выучить русский язык, нам просто было весело так проводить время, дурачась и ни о чем не думая.

Однако наше веселье продолжилось недолго, потому что в доме стало слишком шумно, как будто бы кто-то быстро бежал по лестнице, топая кроссовками. Мы переглянулись между собой и решили спуститься вниз, из нашего с Луной и родителями крыла.

— Черт возьми, я знал, что этот ублюдок что-то выдаст! — кричал Ийгит и бил грушу.

Папа суетился вместе с братьями, поправляя на себе оружие и надевая куртку. Мама вместе с нашими тетями нервно стояли в стороне.

— Что происходит? — спросила я, когда окончательно спустилась с лестницы и встала сбоку от папы, который не замечал нас с сестрой и Романом. — Папа?

Я схватила его за предплечье и только тогда он повернул ко мне голову, встречаясь глазами; на его лице не было страха, но волнение точно присутствовало.

— Один из наших людей отправился за деньгами в казино, но на них напали, — быстро сказал папа и посмотрел на Ийгита, который был разозлен, как самый опасный зверь на планете. — Просто будьте дома, о вас позаботятся ваши дяди, — последнее, что сказал он и ушел в коридор, что вел к выходу.

Я не понимала, где остальные. Оглядывала комнату в поиске Джана, с которым мы вернулись совсем недавно из клуба, а потом заметила Нисан, которая тупо смотрела в стену, стоя дальше от остальных. На ней не было лица, а ее плечи едва заметно дрожали. Когда Кемаль подошел к ней, она лишь оттолкнула его, что-то раздраженно сказав, и тот оставил ее в покое, уйдя за папой.

— Где Джан? — сглотнув ком в горле, спросила я, подойдя к тете Каре; она всегда была в курсе всех дел, ну или почти всех, по крайней мере, могла выведать у своего мужа — Альпа.

Она подняла на меня темные глаза, затем перевела их за мою спину, и я поняла, что за мной стояла Луна, нервно теребя платье пальцами.

— Он уехал с ними.

Что? Я нахмурилась. Джан же только что был здесь, рядом со мной, с нами. Как он мог так быстро исчезнуть? Когда Ага успел забрать его? И вообще зачем? Разве Джан участвует в таких делах Семьи?

— С Левентом Кылычем? — уточнила я, и Кара кивнула.

Я повернула голову к сестре и встретилась с ее беспокойным взглядом. Теперь все вставало на свои места: почему Нисан так нервничала и была зла на Кемаля; видимо, тот разрешил их сыну поехать, чтобы набраться опыта.

На них напали.

Черт, Джан, зачем ты ввязался в это?

Прошлое. Эмиру 17 лет

Она была красивой, прилежной, верующей, с мягкими чертами лица, жизнерадостной улыбкой, маленького роста, с прямыми светлыми волосами, спускавшимся волнами по плечам. Однако было одно большое «но» — она не нравилась мне. Никак. Вообще.

Мы каждые выходные встречались в доме ее родителей , а в остальные дни в школе, где она липла ко мне, как надоедливая пиявка.

Марьям. Так ее звали. Она была дочерью одного из солдатов Семьи и младше меня на год. Не то чтобы я был против внимания со стороны девушек — а его было достаточно, но точно не такого, как от Марьям. Казалось, что даже остальные девушки перестали обращать на меня внимание, наверняка думая, что Марьям — моя пара. Я даже пытался избегать ее, прятать глаза под солнечными очками, а волосы под капюшонами, но ничего не выходило, потому что она находила и узнавала меня.

Я не был тем, кто мог издеваться над чувствами девушек, кто мог грубо послать, оттолкнуть или высказать дерьмо, поэтому оттащить от себя Марьям было сложной задачей. Конечно, я говорил — и не один раз — о том, что нам не по пути и что мы можем быть только друзьями, хотя я не особо умел дружить с девушками. Для меня они являлись инопланетянами, которых довольно сложно понять.

— Привет, Эмир!

Марьям появилась за моей спиной неожиданно, прогладив ладонью по волосам, отчего я пригнул голову.

— Своди меня на свидание, пожалуйста!

Она уселась напротив меня на скамейку, раздвигая моих друзей по школе, а они, смотря на мою реакцию, еле сдерживали смешки, прикрывая рты руками. Я дал понять взглядом, чтобы они ушли, иначе никакого разговора не случится. Парни по очереди пожали мои плечи в знак поддержки, опустив руки, и скрылись за углом, направляясь в класс.

Марьям продолжала пялиться на меня, будто я показывал ей что-то интересное или запретное, а потом пересела ко мне на скамейку, закинув ноги на мои колени.

— Марьям, мы не можем быть парой, — спокойно отозвался я и аккуратно сбросил ее ноги со своих, но она придвинулась ближе и теперь ладонью поглаживала мое колено, ведя выше и выше. — Хватит! — резче произнес я, чуть ли не включив тот-самый-голос, что звучал всегда в приказном тоне, и остановил ее руку. — Послушай, — начал я и повернул к ней голову, встречаясь с голубыми глазами, что с интересом разглядывали меня, — ты красивая и обаятельная, но мне не подходишь. Ты мне не нравишься как девушка. Прости, но перестань бегать за мной.