Порочная связь

Нет, я не говорила о том, что никогда не выйду замуж и что не рожу детей, потому что, смотря на пример родителей, двоюродных братьев, сестер, дядей и тетей понимала, что их пример — самый лучший, но лично я не готова — пока — вступать в союз с кем-то, тем более в брак. Мне нравилась свобода, нравилось, что я могла делать все, что захочу, ну или почти все — в рамках разумного, хотя для кого-то и эти рамки являлись табу, границей, через которые они ни за что не переступят. Что ж, все люди разные.

— Джан, просто бей сильнее! — буквально прокричала я со злостью в голосе и кинулась на него с кулаками.

— Ты знаешь, что я не хочу делать тебе больно, Селя, — помотал он в отрицательном жесте головой и выставил руки вперед, закрывая ими лицо, в которое я целилась.

Раз он не хотел делать мне больно, я сама сделаю и себе, и ему. Правда, насчет него вообще не уверена, потому что Джан был сильным, накаченным, высоким, да и в принципе мужчины в нашей семье привыкли к боли, потому что то и дело приходили с ссадинами, синяками, ушибами, огнестрельными ранениями. Помню, как по началу меня это пугало. Помню, как папа пришел весь в крови. Они тогда с мамой думали, что я и Луна спали, но нам по какой-то причине не спалось, и мы, услышав, шепот, решили подглядеть, выйдя из своих комнат, но я тут же закрыла глаза младшей сестре ладонью, когда увидела, насколько сильно руки папы перепачканы кровью.

— Серхат, Боже, больше не приходи в наше крыло в таком виде! — грозно сказала мама и повернулась в нашу сторону: она заметила нас с Луной.

— Ну и чего вы тут делаете?

Папа тоже повернул к нам голову и спрятал кровавые руки в полотенце, что дала ему мама.

— Это просто краска, куколки, — попытался оправдаться папа, но если Луну еще можно было обмануть, то меня — нет.

Кажется, именно с того дня я поняла, в какой семье родилась. До того момента я слышала лишь отрывки некоторых разговоров: что-то о мести, возмездии и тому подобное, но детский мозг пытался обернуть это все в какую-то игру, явно чтобы не травмировать психику.

Я подбежала в очередной раз к Джану и замахнулась рукой, чтобы ударить его в лицо, но он ловко перехватил ее, повернул меня к себе спиной и заломал руку, отчего я согнулась пополам.

— Хватит, хватит! — предупредила я, когда почувствовала боль в плече.

— Медленно, Селя, — отпустил меня Джан и спокойно сказал, будто это и правда могло повлиять на мою скорость. — И ты делаешь слишком очевидные шаги. Попытайся обмануть. Сделай шаг вправо, но пойди налево. Замахнись в лицо, но ударь в живот. Поняла?

Я снова повернулась к нему и приготовилась к очередной драке. Раньше со мной занималась мама, потому что она любила драться. Она рассказывала, как тренировалась с нашим папой, но сейчас они занимались в домашнем спорт-зале, редко приходя сюда, но если я просила ее позаниматься со мной в Кулу, она с удовольствием соглашалась. Однако сейчас чаще всего Джан занимался со мной и Луной, потому что тоже любил драться, и, когда мы с сестрой были маленькими, часто приходил с фингалами под глазами. Луна же не частый гость в клубе. Ей вообще чуждо насилие, но это больше связано с религией. Она не понимала, как можно верить в Аллаха и убивать, причиняя боль другим.

— Куда ты смотришь, Джан? — спросила я, когда заметила, что он косил взгляд в сторону. — Я же могу с легкостью сбить тебя с ног в таком случае, — ехидно улыбнулась я и стала отходить назад к противоположной стене, чтобы с разбегу наброситься на брата.

Когда я оттолкнулась от мягких матов, приблизилась к нему, чтобы в очередной раз накинуться на него, но он быстро перевел взгляд на меня и улыбнулся злобной ухмылкой. Черт, мне никогда не победить его!

— Да поддайся ты мне уже, Джан! — прогремел мой голос, когда брат поставил блок руками, затем схватил мою ногу, которой я хотела ударить его в бок. — Ой! — это прозвучало громче, чем я планировала, но мое падение было слишком неожиданным.

— Селя, Селя, — помотал головой брат. — Если я буду поддаваться, ты никогда не научишься драться и побеждать более сильного соперника.

Джан протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но я оттолкнула ее и поднялась на ноги самостоятельно, фыркнув на него и отойдя в угол ринга, чтобы выпить воды. Пока я тянулась за бутылкой, взгляд зацепился за солдата Семьи, которого я видела сегодня в мечети. Вообще я уже давно знала всех, кто ходил в мечеть, но именно сегодня буквально всем телом ощутила взгляд на себе, что мне не понравилось, и я обернулась, чтобы сверкнуть глазами, мол, чего тебе надо? А теперь он здесь, тренировался возле груши, но… не хотела хвастаться — его удар поставлен плохо, будто он бил не той рукой.

— Я скоро подойду, — кинула я Джану, и он косо посмотрел на меня, но отошел к своему углу и взял телефон, что-то печатая в нем.

Я даже не знала имени солдата, да и зачем мне нужна эта информация? Как женщине в мафии среди сильных мужчин не нужно было знать всех людей и членов Семьи, потому что об этом заботились другие, хотя Ийгит часто забывал имена, да и лица тоже, но на такие случаи у него был лучший советник — Рамо.

— Прости, но ты уверен, что твоя правая рука сильнее, чем левая? — задала вопрос я, когда остановилась сбоку от солдата. — Кажется, что тебе не совсем удобно бить правой, да и удар кривой.

После моих слов он перевел взгляд на меня и остановился, выпрямляясь.

— Прощаю, но неплохо было бы представиться для начала, — серьезно произнес он, и я выгнула бровь, мол, ты ничего не попутал? После моей реакции солдат рассмеялся и продолжил: — Селин Аслан, не так ли?

Почему из его рта мое имя звучало как-то по-особенному? Но в голосе промелькнули нотки раздражения, будто я или моя семья не очень-то ему нравились. А мы кому-то вообще нравились по-настоящему?

— Верно, а твое имя? Я, конечно, видела тебя в мечети и здесь, в клубе, но до этого дня как-то не обращала внимания, — возможно, голос звучал слишком высокомерно, а моя поза: сложенные руки под грудью, расставленные ноги, будто я собралась боксировать — говорила о том, что я не особо-то и желала общаться с ним, тем более узнавать имя. А зачем тогда вообще решила подойти и дать совет?

— Эмир Кылыч, — ответил он, и в памяти начали всплывать разговоры Ийгита и Рамо о новом Аги.

— Твой брат ага семьи Кылыч ? — поинтересовалась я, чтобы понять ошиблась ли в своих предположениях или нет.

— Да, — подтвердил Эмир. — Так что насчет моих ударов и руки?

— Ощущение такое, будто ты левша, но зачем-то пытаешься бить правой рукой, от этого удар не такой сильный, да и вообще неправильный, — снова повторила я и встала напротив другой груши, висящей рядом.

Я встала в правильную стойку, которой научила меня мама: расставила ноги подальше друг от друга, затем наклонилась левой стороной тела к груше и подняла пятку правой ноги, стоящей сзади, согнула ноги в коленях и подняла руки к лицу, сгибая в локтях, после чего прицелилась и ударила по груше: резко и быстро, отчего груша покачнулась.

— Я делаю все то же самое, — сказал Эмир, когда я перевела взгляд на него.

— Попробуй левой рукой, — пожала плечами я и отошла от груши, чувствуя, как в спину кто-то смотрел; обернувшись, поняла, что Джан прожигал меня взглядом, явно не понимая, какого черта происходило. — Ты ведь левша? Я права? — почему-то не успокаивалась я, хотя пора бы прекратить этот бессмысленный разговор. Помогла, посоветовала — хватит.

— Верно, я левша, — подтвердил он. — Но отец пытался переучить меня, поэтому я до сих пор следую его совету или, скорее, указанию, — Эмир усмехнулся, но теперь поменял позу, чтобы попробовать побить грушу левой рукой.

Джан вдруг позвал меня, чуть ли не крича на все помещение, отчего солдаты обернулись сначала на него, потом — на меня. Я закатила глаза, потому что не хотела такого внимания к себе, хоть и любила его, а теперь все отвлеклись от тренировок, смотря только мне вслед.

— Спасибо, Селин! — прокричал Эмир после того, как ударил пару раз грушу, а я уже ушла, чтобы не раздражать Джана, который, видимо, слишком нервничал из-за того, что я общалась с солдатом семь Кылыч.

Я лишь обернулась и подмигнула. Как таковой моей помощи и не было, потому что Эмир и сам, вероятно, знал, что левая рука била сильнее и лучше, но он просто хотел следовать советам отца, поэтому и пытался разработать правую. Только зачем переучивать? Может, у них какие-то свои устои в семье?

— Джан, что не так? Не нужно кричать на весь клуб мое имя, — немного раздраженно сказала я, когда поднялась на ринг, а брат встал со своего места, готовясь к очередному бою.

— Он пялился на тебя, — Джан кинул пренебрежительный взгляд в сторону, видимо, на Эмира. — Когда только зашел внутрь клуба, — уточнил он.

— Они все пялятся на меня, забыл? — издала смешок я и подняла руки к лицу, готовясь к ударам.

— Этот пялился слишком нагло и долго, — сказал Джан и размял шею.

— Следи лучше за сворой девушек, которые бегают за тобой, — хитро улыбнулась я и подала тело вперед, чтобы первой ударить, но Джан вовремя отскочил, после чего резко развернулся и занес ногу над моей головой, но я смогла поставить блок с помощью локтей, что спасло меня, хотя брат никогда не наносил слишком больные и сильные удары.

— Я жду ту самую, поэтому мне плевать на них, — внезапно признался брат, и я скептически приподняла бровь, отвлекаясь от удара, и получила кулаком в живот, отчего издала «ай» и согнулась. — Черт, прости, Сел, — заволновался Джан и подбежал ко мне, чтобы проверить мое состояние, но я резко выпрямилась и схватила его за руку, затем заломала ее. — Хитрая! — засмеялся, но не стал вырываться.

— Ну же, расскажи мне о той самой, братец.

Он не часто делился откровениями, поэтому для меня сейчас эта новость стала открытием. Джан хорошо общался практически со всеми из нашей семьи, но… с Ийгитом, его старшим братом, были натянутые отношения. Я точно не знала причину этому, но папа как-то проговорился, что все дело в детстве.

— Ты еще маленькая для таких рассказов, Селя, — сказал Джан, когда я отпустила его и отошла на два шага назад, чтобы, в случае чего, тут же отбить удар — мы оба были хитры в драке.

— Предлагаю сделку.

Я опустила руки вдоль тела и склонила голову вбок. Джан вопросительно посмотрел на меня.

— Когда мне стукнет восемнадцать, ты рассказываешь о той самой, а я… — сделав паузу, прищурила глаза, думая, что могла дать взамен, — …расскажу о своем том самом, м? Ну или можешь попросить, о чем угодно, — весело отозвалась я.

Джан пару минут стоял и размышлял, пялясь куда-то в потолок, затем кивнул и сказал «заметано».

Прошлое.Эмиру 15 лет

Я не любил насилие. Даже живя в таком мире как наш — все равно презирал. Конечно, это было связано еще с тем, что мы ходили в мечеть и молились Аллаху о прощении своих грехов. Однако ненависть к насилию не распространялась на людей, причинившим боль мне или моей семье. Таких, как правило, мой брат с удовольствием мог пытать и убивать, ведь они — враги, они — напали на нас и нашего Агу, задев его честь.

Год назад я прошел посвящение в мафию, поэтому являлся полноправным ее членом, но в пятнадцать лет мало, чем мог помочь, да и сильного желания не было участвовать в разборках, когда мой брат делал всю работу, буквально за отца и меня, но ему нужно было доказать нашему Патрону, что он стоил того, чтобы стать Агой.

Сегодня что-то изменилось. Левент пришел домой взбешенный, хотя его часто можно было увидеть в плохом настроении, да и он легко воспламенялся, как будто на него кто-то лил жидкость для розжига, затем тут же подносил спичку с огнем.

— Что происходит, Лев?

Брату не нравилось его сокращенное имя, но маме было как-то все равно, поэтому Левент почти перестал обращать на это внимание.

Я стоял возле входа в гостиную и подглядывал за братом и мамой, а потом из кухни появился отец, который нахмурил брови, видя, насколько кривилось лицо сына.

— Ты знал, что в детском доме ужасно обходятся с детьми? — неожиданно спросил Левент.

Я думал, что речь пойдет о работе, думал, что что-то не так с деньгами, которые они должны передать Патрону от доходов казино и клубов, но… детский дом?

— Какое это отношение это имеет к Семье, Левент? — серьезно спросил папа, сложив руки на груди.

— Прямое! — почти что грозно ответил брат и стал расхаживать по комнате туда-сюда. — Он находится на территории Семьи, а там происходит… — Левент осекся. — Нужно поговорить с Кемалем о том, чтобы он лично разобрался с людьми, которые работают в нем, нужно показать ему, что на нашей территории не должно такого быть!

Брат был разозлен не на шутку, возможно, его даже пугали те вещи, которые он там увидел.

Спустя пару дней

Левент ворвался в дом и направился в подвал, где мы хранили оружие. Я не стал ничего спрашивать, а просто прошел за ним, смотря на то, как он цеплял на себя ножи и пистолеты. Он делал это резко, быстро и со злостью. За эти пару дней, что прошли после того, как брат сообщил о том, что нужно наведаться в детский дом, Левент то и дело ходил взбешенный и агрессивный, но как бы я не спрашивал, что же скрывалось внутри, никто не отвечал мне.

— Оставайся дома, Эмир, — практически наказал мне Левент, но я хотел, чтобы меня посвящали в дела мафии, ведь я являлся ее частью.

— Возьми меня с собой, Левент.

Я встал напротив него и сжал ладони в кулаки.

— Я должен участвовать в ваших делах, потому что я часть этого мира, прекрати ограждать меня и позволь помочь, — твердо сказал я, смотря в глаза брату, немного приподняв подбородок вверх — рост все еще был меньше, чем у брата, но я надеялся, что вырасту таким же высоким и сильным, как он.

— Тебе не нужно это. Поверь, там не то место, где ты хочешь оказаться. То, что ты убил человека на посвящении, не означает, что можешь смотреть на пытки, тем более — пытать, — Левент положил руку на мое плечо и чуть сжал его.

Он не дождался моего ответа и обошел сбоку, но я схватил брата за руку, почти что стальной хваткой. Мне нравилось, что даже в пятнадцать лет я мог похвастаться мышцами в отличие от многих мальчишек в школе, хотя там и были сыновья солдатов.

— Покажи мне! — приказал я, хотя никогда не пользовался тем-самым-голосом, которым обычно разговаривал папа со своими людьми, а теперь и Левент тоже. — Не ограждай меня, иначе потом будет только хуже.

Он выдохнул, поднял взгляд в стену напротив себя, затем медленно кивнул, а я отпустил его руку из хватки.

Aksam 21:00 ( девять часов вечера) Детский дом « Mutlu bebek»

По дороге в детский дом Левент практически ничего не объяснил мне. Он лишь перешептывался с одним из солдатов, пока вел машину по ночному Стамбулу. Я же даже не думал о том, что мог увидеть там или что мог сделать, если мне вообще позволят что-либо сделать.

Машина брата остановилась возле двухэтажного бежевого здания, в котором не горел ни один источник света. Левент повернул ключ зажигания, поэтому машина прекратила издавать звуки, и вокруг стало совсем тихо, будто мы находились не в городе, а за ним.

— Это он? — спросил солдат и указал в сторону, где промелькнула тень мужчины.

— Кто же еще, — быстро ответил Левент и приготовился выходить из машины, но перед этим повернулся ко мне. — Ты ждешь здесь.

Хотелось возразить, мол, он взял меня с собой, чтобы я тупо сидел в машине? Но брат тут же осек меня и продолжил:

— Мы должны схватить этого мудака и отвезти в Кулу, именно там начнется веселье.

Другой солдат издал нервный смешок, затем они вышли из машины, оставляя меня одного, смотреть за тем, как они подкрадывались к темной тени, которая и не подозревала о том, что вскоре, скорее всего, умрет.

Gece 22:00 ( десять часов вечера). Клуб «Кулу». Стамбул

Левент вместе с солдатом вели мертвеца — так я обычно их называл, потому что знал, что из подвала Кулу редко кто выходил живым — по коридорам клуба, в котором не было никого, кроме бармена, еще не ушедшего домой. Он не обратил на нас никакого внимания, ведь это было чем-то нормальным — смотреть на то, как кого-то скрученного с темным мешком на голове вели в подвал.

В подвале всегда противно пахло: то ли засохшей кровью, то ли плесенью, но, скорее, и тем, и другим, потому что здесь никто не убирался. Я невольно зажал нос двумя пальцами, когда мы вошли в темную комнатушку, в которой спустя несколько секунд зажегся свет, отчего я зажмурился, а как только глаза привыкли к свету, рассмотрел дико улыбающегося Ийгита Аслана. Вероятно, Левент все-таки разговаривал с нашим Патроном и тот разрешил, а может, и сам проверил детский дом на наличие ублюдков в нем, поэтому послал своего сына на пытки. А мне кто-то вообще расскажет о том, что происходит?

Брат усадил незнакомого мужчину на стул и резко снял с его головы темный мешок. От этого он зажмурился, но потом поднял голову, открыл глаза и осмотрел всех нас, при этом противно улыбаясь.

— Я твою улыбку нахрен вырежу! — прорычал Ийгит и резким движением подлетел к мертвецу, доставая нож из-за спины.

— Мы должны узнать, где дети, которых он или они продали, так что, оставь пока его рот в покое, — спокойнее произнес Левент, хотя это больше было похоже на приказ, а приказывать Ийгиту Аслану мог только его отец, но никак не солдат, даже тот, который в будущем должен стать Агой.

— Побыстрее только.

Ийгит махнул ножом и отошел от мертвеца.

Из дальнейших слов Левента и мужчины, я понял, что из детского дома он и кто-то еще продавали детей. В рабство, черт возьми. В основном, это были девочки.

— Работа в детском доме неблагодарная! — выплюнул сгусток крови мужчина и тут же получил новый удар по лицу, затем — в живот; пока только кулаками, но я чувствовал и видел, как трудно сдерживаться моего брату, а особенно Ийгиту, который уже не мог устоять на месте и крутил в руке нож с острыми зубчиками по всему лезвию.

— Кто еще, блять, участвует в продаже детей?! И кому вы их продаете?! — прогремел голос Левента, а его рука сжалась вокруг пистолета, что до сих пор лежал в кобуре, пристегнутой к поясу.

Я все это время стоял поодаль и, честно, до того, как узнал о том, что творилось на самом деле в детском доме, спокойно наблюдал за допросом и пытками, однако, узнав, у самого зачесались руки причинить боль мертвецу, но… так ведь не должно быть. Я же верил в Аллаха, я же молился ему, перед тем, как начать завтрак, обед или ужин. С другой стороны, этот человек заслуживал боли…

Не помнил, как Левент вложил в мою руку нож, как подвел меня к мертвецу, что уже не улыбался противно, а его голова практически висела, от этого открывался вид на окровавленную шею: из неглубоких порезов стекала кровь, она текла вниз по его плечам и груди, капая на пол, образуя лужу под стулом, и сейчас я стоял в этой самой луже, сжимая нож.

«Мы продавали их в клубы, либо индивидуальным сутенерам».

«Обычно возраст около тринадцати или четырнадцати. Заказчикам нравится этот возраст, потому что именно в нем можно научить так, как нужно, и всему, что необходимо клиентам».

Продавали, черт возьми, детей!

Слова мертвеца глубоко засели в голову. Я и не знал, что ситуация с детским домом настолько сильно могла повлиять на меня. Я и понятия не имел, что захочу все-таки сделать больно, что занесу нож, что опущу его, а он — вонзится в кожу и рассечет ее. Рука дрогнула — в самом начале, а потом стала твердой.

Настоящее время

Эмир

— Ты готов? — спросил Левент перед тем, как выйти из дома.

— С чего такой вопрос? Я выгляжу не готовым? — я прищурился, глядя на брата, который теперь стоял и проверял оружие на себе.

— Сегодня ты странный, — вдруг ответил брат, и я вопросительно выгнул бровь. — Ладно, надеюсь, тот мудак приготовил свои грязные деньги, иначе нам придется выпотрошить из него их.

Наши вечера часто заканчивались таким способом, что под командованием Левента его люди, и я в их числе, шли за деньгами, которые впоследствии мы отдавали Патрону. В основном клубы, казино и мероприятия с уличными гонками отдавали заработанные деньги если не вовремя, то, по крайней мере, в наш приход к ним, но бывали и такие, что просили дать им еще время. Наша работа чем-то была похожа на работу Дева Сезина— сына Ашира Сезина, который теперь вместо отца стал головорезом Семьи, однако Дев делал свою работу в определенных районах, а мы — в своих, в основном выбираясь на главную улицу города — Стамбула, Проспекта независимости, где воздух буквально был пропитан грехами людей, что приезжали в сердце города, оставляя деньги и честь в клубах и казино.

Город султанов или город грехов, так называли Стамбул, как и всегда, сиял во всей красе. На главной улице полно народу. Здесь постоянно ходили люди, в какое время ты бы не приехал — не протолкнуться, не поставить нормально машину, и те, кто знал нас, тут же замечали и начинали перешептываться. Они могли знать Левента из-за его должности капитана, потому что по этой причине он больше остальных приближен к Патрону, а на нас не так часто обращали внимание, однако понимали, что если наша «шайка» появлялась на горизонте, то: либо мы быстро выйдем из казино и зайдем в другое, либо жди беды, и мы выйдем из здания не с мешками денег, а с человеком, у которого этот самый мешок будет надет на голову.

Отель-казино «Лоренте» Стамбул

Им заправлял не самый порядочный и не самый надежный человек, который уже задолжал нам деньги, но Левент по договоренности, конечно же, с Патроном дал ему срок, и этот срок именно сегодня подошел к концу. Ийгит Аслан не отличался терпением, поэтому его сроки довольно короткие. Кажется, Ийгит был даже хуже, чем Кемаль. Не в том плане, что плохой Ага, а в плане агрессии, приказов и тому подобное. Наш Патрон явно кровожаднее своего отца.

— Скажи, что пришли люди Семьи, — кинул брат девушке-администратору, но она и так знала нас, поэтому ее глаза уже при нашем входе в здание округлились, а руки явно затряслись, отчего телефон, который она прижимала к уху, чуть не упал на стол.

Нам не пришлось ждать долго, и девушка, вернувшись, проводила нас в кабинет ее Босса. Как только дверь перед нами открылась, а два охранника отступили, впуская нас внутрь, я сразу понял, что Максимилиан Лоренте нихрена не готов отдавать деньги. То, в какой откровенной и наглой позе он сидел, говорило за него.

— Левент.

Макс встал из-за стола, чтобы поприветствовать нас в своей манере, хотя брат постоянно повторял ему, что они не друзья и никогда ими не станут, потому что Лоренте гораздо ниже. Он всего лишь пыль под ногами, а мы те, кто может смести эту пыль так, что никто и следа не заметит.

— Разве срок уже вышел? — почти со смешком спросил Максимилиан.

— Не играй со мной, Лоренте! — грозно приказал Левент и сжал ладони в кулаки. — И не строй из себя дурака.

Хотя, по сути, он был тем самым дураком, которому явно нужно было преподать урок, иначе так и будет проигрывать или вкладывать не пойми куда деньги.

— Патрон дал тебе определенный срок, и ты спустил его в унитаз, как я понимаю, потому что на столах не видно мешков с деньгами.

Брат стал подходить на опасное расстояние к Максу, держа одну из рук наготове, чтобы в случае чего тут же вытащить пистолет из кобуры.

— Я вкладываюсь в открытие нового казино, причем в вашем районе, — уточнил тот и достал пачку сигарет из внутреннего кармана пиджака. — Уверяю, вы получите еще больше, когда оно откроется.

Лоренте поджег сигарету, которую зажал между зубов, затем выдохнул дым чуть ли не в лицо Левента.

Чертов мудак думал, что может обыграть Семью, что может устанавливать свои правила, когда мы устанавливаем долбанные правила, но никак не мелкие пешки под ногами.

— Мы не ясно выразились, Максимилиан? — более настойчиво спросил Левент и возвысился над мужчиной, что теперь точно по сравнению с братом походил на мелкую муху, которую стоило уже давно прихлопнуть. — Деньги сейчас же! Ты знаешь, что Патрону не сложно прийти лично за твоей головой и назначить более умного.