Порочная связь

Прошлое. Эмиру 18 лет

Казалось, что я влюбился с первого взгляда: как только девушка махнула темными волосами, отбросив их за плечи и оголяя при этом ключицы. Раньше я не видел ее в городе, а поспрашивав у друзей и знакомых, узнал, что она и правда приехала недавно. Так значит она не из мафии? А знала ли она о том, что здесь правила мафия?

Несколько дней я встречал ее на стадионе возле школы. Она включала музыку на плеере и тренировалась, кажется, разучивала новые связки; наверное, была танцовщицей. Может, даже приехала в Стамбул, чтобы выступать.

Из-за нее я стал больше проводить времени на стадионе, делая вид, что занимался: подтягивания, бег, отжимания, но на самом деле глаза всегда были устремлены на нее. И в один момент она заметила это и улыбнулась, а я расценил это как хороший знак. Не то чтобы я боялся подходить к девушкам, просто любил сначала притереться и присмотреться, даже если с первого взгляда они мне нравились. Казалось, что, когда сердце стучало настолько быстро, то я забывал о том, кем на самом деле являлся, и что на моих руках уже достаточно крови.

— Привет, — все-таки подошел я к девушке, и она выключила музыку на плеере, который лежал на асфальте.

— Привет, — ответила она и красиво растянула губы в улыбке, и я невольно улыбнулся в ответ. — Я заметила, что ты каждый день тренируешься здесь, — продолжила девушка.

— Да, я стараюсь поддерживать форму, — непринужденно пожал плечами я, делая вид, что вовсе не из-за нее здесь бывал так часто, потому что обычно наши с братом тренировки проходили именно в Кулу. — А ты новенькая? В этом городе, — поинтересовался я и облокотился о брусья, но рука соскользнула, и я чуть не полетел всем телом на землю, вовремя схватившись другой рукой о брусья.

Она вдруг засмеялась, а я почувствовал себя неловко, но издал смешок вместе с ней.

— Спокойно, я не съем тебя, — шутливо произнесла она. — Да, я новенькая, но ненадолго здесь. Наша команда по танцам приехала выступать сюда на соревнования. Мы прилетели из Анкары, — уточнила девушка и протянула руку, продолжив: — Ниль.

Похоже, это было ее имя.

Я протянул ладонь и назвал имя:

— Эмир Кылыч, но можно просто Эмир.

Наши руки соединились, и мне показалось, что ее ладонь очень мягкая и нежная, отчего захотелось подержать ее в своей на минуту другую подольше.

— Почему ты здесь одна, если вы выступаете командой?

От моего вопроса Ниль как-то сразу замялась, но быстро сменила эмоции на лице.

— Я не совсем успеваю за остальными, поэтому прихожу тренироваться после наших совместных занятий, — объяснила она. — Знаешь, мне нужны чужие глаза, — девушка склонила голову вбок. — Не против побыть ими?

— С радостью, но я не эксперт, — сразу предупредил я, но Ниль, кажется, было все равно на это.

Она включила музыку и отдала мне плеер, затем отошла чуть подальше и стала танцевать. Я не знал, что это за стиль танцев, но выглядело очень красиво: плавные и изящные движения девушки завораживали, и я готов был смотреть на нее целый день. Я буквально пускал слюни, открыв рот, и даже не заметил, как музыка прекратила играть, а Ниль уже сидела рядом со мной, тяжело дыша после связки.

— Сходим куда-нибудь? — выпалил я, совершенно не думая ни о чем, кроме зеленых глаз, которые смотрели на меня в ответ.

— Хорошо, давай, — согласилась девушка, а внутри меня буря стала спокойнее.

Спустя неделю

Ниль танцевала под песню, которую я играл на гитаре. Ей нравилось, что музыка шла не из плеера, а звучала по-настоящему, поэтому теперь, когда она знала о моем, как она сказала, таланте — я же так не считал, потому что являлся самоучкой — заставляла меня играть, когда мы встречались на стадионе после ее основных репетиций. Конечно, я не сопротивлялся, потому что по уши влюбился в неё: в темные длинные кудрявые волосы, в зеленые глаза, как трава после дождя, в легкие грациозные движения во время танцев, в улыбку и смех. Я даже не подозревал, что можно так легко полюбить кого-то.

Как оказалось, Ниль не знала о мафии. Конечно, я не говорил ей о том, что в Стамбуле, да и не только, она процветала, и что я являлся солдатом Семьи, просто потому, что так было легче, просто потому, что мне нравилось, что она видела во мне лишь обычного парня.

— Ты сбился? — вопросительно выгнула бровь Ниль, и я действительно понял, что играл совершенно другую песню; видимо, мысли отнесли меня в другое место.

— Немного, — пожал я плечами. — Давай заново, — попросил я, но она остановила меня, подойдя ближе и присев рядом на скамейку. — Расскажи, что не так? В последние дни ты странная.

Как можно было так легко с кем-то разговаривать, когда вы знакомы только неделю?

— Переживаю из-за соревнований, — непринужденно и так легко ответила Ниль, будто ей плевать, но на самом деле я знал, как она усердно тренировалась изо дня в день, видел, как она падала на репетициях, сбивая колени в кровь и царапая ладони.

— Ты танцуешь лучше, чем все остальные, Ниляй, — сказал я и дотронулся указательным пальцем до ее подбородка, аккуратно поворачивая голову к себе навстречу и встречаясь с обеспокоенным взглядом. — Откуда в тебе эта неуверенность? Тебя же взяли в Стамбул, значит — ты можешь станцевать так, что ваша команда займет первое место, разве нет?

Ниляй вздохнула и чуть опустила голову на мою руку, прижимаясь к ней щекой.

— Только ты меня поддерживаешь, Эмир. С родителями у меня трудные отношения, а с девочками из команды я почти не общаюсь. Не спрашивай почему, я сама понятия не имею.

Как же можно было так жить? Для меня семья — опора и поддержка, даже если мы не всегда сходились во взглядах.

— Поцелуешь меня? — внезапно спросила Ниль, а я замер, опуская руку вниз от ее подбородка.

Ниляй не останется здесь, в Стамбуле. Я знал об этом с самого начала нашего общения, но не мог остановиться. Ровно так же, как и не мог остановиться прикасаться губами к губам Ниль: сначала аккуратно и нежно, затем с небольшим напором, после — вторгаясь языком в ее рот. Этот поцелуй не был моим первым, но, целуя Ниляй, понял, что предыдущие поцелуи можно с легкостью забыть, потому что именно она одурманила меня с первых секунд, именно ее губы ощущались совершенно по-другому, возможно, потому что я относился к Ниль как к особенной, а не просто как к девушке, которая может удовлетворить мои потребности.

— Ты украл мой первый поцелуй, Эмир Кылыч, — тихо и мягко прошептала она, когда наши лбы столкнулись, а губы оторвались друг от друга.

— Надеюсь, ты не жалеешь об этом, — отозвался я и ухмыльнулся, заправляя рукой прядь ее кудрявых волос за ухо.

Ниляй немного посмеялась и прикусила нижнюю губу, а я мог сойти с ума только от

этого жеста, если бы так и продолжил пялиться, потому что, казалось, что я хотел гораздо большего, чем поцелуй, но она опередила меня, сказав:

— Я буду очень навязчивой, если скажу, что хочу тебя?

— Вовсе нет, потому что… — я поднял глаза и заглянул в зеленые радужки, которые внимательно следили за мной и моей реакцией, — …я тоже хочу тебя, Ниль, — на выдохе сказал я, и наши губы снова сплелись, не переживая о том, что кто-то мог нас увидеть — плевать, потому что все, что имело значение, — это девушка, которая буквально сносила мне голову, сводила с ума, хотя я почти ничего не знал о ней, ровным счетом, как и она обо мне.

Настоящее время

Клуб «Кулу»

Эмир

Конечно, я согласился прийти в Кулу, потому что иначе не мог, ведь я был солдатом , и как бы не верил в Аллаха и каялся ему в смертных грехах на молитвах, должен был выполнять долг перед семьей и перед Патроном, да и так я чувствовал себя нужным и полезным, хоть и не испытывал кайфа от пыток.

Левента тоже нельзя было назвать любителем крови и пыток, но ему нравилась сама идея мести, и что так можно наказать врагов за их оплошность, за их промахи, за их боль, причиненную, например, как в этот раз, мне. Мы с братом не часто выражали друг к другу братскую любовь. Скорее, любили подшучивать. Однако, когда дело доходило до нападения на кого-то из нас, мы вставали горой, готовые разорвать любого, кто причинил боль.

Ийгит Аслан, конечно же, решил самым первым испробовать свои любимые ножи на врагах. Хватило нескольких дней, чтобы окончательно поймать всех и затащить в грязный, пропахший гнилью и сыростью, подвал. Люди Максимилиана сидели на перекошенных стульях чуть поодаль от своего Босса, а сам Лоренте сидел посередине маленькой комнатки, уже опустив окровавленную голову вниз, но Ийгит каждый раз кричал и заставлял его смотреть на того человека, который медленно и мучительно убивал, истощал, истязал, лишал жизни по маленьким кусочкам, отчего крики агонии заполняли подвал и едва ли не были слышны наверху, где громыхала музыка, но даже сквозь нее, уверен, можно было расслышать то, как Макс истерил, когда нож Ийгита в очередной раз проходился по коже, разрезая плоть, а кровь быстро-быстро начинала струиться по коже этого ублюдка, после стекая на ножки стула и пол, но наш Патрон не боялся испачкаться в крови — он буквально готов был купаться в ней. Все его люди знали, насколько он кровожаден.

Когда Максимилиан окончательно отключился, потеряв много крови, его отвязали, нащупали пульс, которого не было. Ийгит даже расстроился, но по его внешнему виду казалось, что с него хватит, хоть он сам и не мог выйти из этого сумасшедшего состояния.

— Развлекайтесь дальше с ними сами, — бросил он, вытирая полотенцем лицо от капель крови.

Левент дал положительный ответ Патрону, и как только дверь за ним закрылась, мы с братом достали ножи из кожаных чехлов, прикрепленных к нашим ремням, и подошли к остальным людям Лоренте. Кто-то все еще смело смотрел в наши глаза, даже нагло. Кажется, здесь был и тот, кто лишил меня почки, и… как жаль, что первое, что я собирался сделать с ним, — вырезать сначала одну его почку, затем — вторую.

Безумие Ийгита передавалось через воздух. Я пытался абстрагироваться от самого себя, а точнее от этой своей части, потому что она — не я, потому что она — на самом деле не часть меня, и я не хотел быть ее частью. Что я там говорил про кайф от пыток…

Нож рассекал толстую кожу тяжело, но я держал одной рукой за шею человека Макса, чтобы он не дергался, а другая рука уверено шла по тому месту, где находилась почка. Если бы я видел себя со стороны, то мог бы с легкостью сказать, что передо мной не Эмир, а монстр, которого слишком долго продержали в клетке, а теперь он вырывался наружу и скалил зубы в попытке найти еду.

— Эмир, — услышал сквозь шум в голове, который не позволял мне остановиться, который не позволял услышать моим демонам слово «стоп». — Эмир! — еще раз, затем крепкая рука опустилась на плечо, но я продолжал разрезать плоть уже другого из людей Лоренте. — Эмир!

И тут я резко остановился; перед глазами больше не плыло, я четко видел то, что сделали мои руки, которые были в крови: она стекала на пол, капая на белые кроссовки. Боже правый, почему я надел белые кроссовки на пытки?

— Уходи.

Левент развернул меня к себе, чтобы я обратил внимание только на него, а не на тех, кого мы пытали. Я лишь кивнул и положил ножи на стол рядом со стеной, затем прошел к выходу, напоследок услышав:

— И сходи в душ перед тем, как поехать домой.

Еще бы я не сделал этого. Наша мать, вероятно, сойдет с ума и решит, что неплохо бы тут же отвести к имаму, чтобы он изгнал шейтана, если увидит меня в таком состоянии.

Через час я сидел в машине на парковке возле какого-то шумного клуба. Я не знал, что это за место, но руки, что крутили руль, сами завели меня сюда. Настроения не было. Вообще. Никакого. Я все еще чувствовал, как слипались руки, а когда опускал на них глаза, видел кровь. В кого я превратился сегодня? И почему это произошло? Я не пытался и не жалел людей Лоренте — они получили по заслугам, нарушив слово и приказ Патрона, но… Да нахер это все!

Я откинулся на сиденье и тупо смотрел в потолок, когда зацепился за две буквы, написанные то ли карандашом, то ли ручкой, то ли фломастером. Нахмурив брови, снова выпрямился и достал из кармана джинсов телефон, на котором включил фонарик, поднеся к тому самому месту, где… написано: «Э+Н».

— Блять… — выругался я и стал тереть переносицу двумя пальцами.

Раньше я этого не видел. Как мог не заметить? И когда Н написала это?

Девушка, которая была моей первой любовью, стала просто буквой, просто потому, что я не мог произнести ее имя полностью ни вслух, ни у себя в мыслях. Возможно, так я осквернял ее память. Возможно, так я еще больше выгонял ее из воспоминаний, но каждый долбанный раз, садясь в машину, будто ощущал ее присутствие, потому что Н любила кататься вместе со мной по ночному Стамбулу.

Я резко наклонился к бардачку в машине, чтобы достать оттуда влажные салфетки, надеясь стереть это недоразумение. Однако, сколько бы я ни тер, надпись не стиралась, а в глазах скапливались непрошенные слезы.

«Я уезжаю, Эмир».

Я стукнул по рулю машины и попал в сигналку, отчего некоторые стоящие люди на парковке вздрогнули.

«Ты приедешь ко мне? Я буду ждать тебя».

Я не должен был отпускать тебя, Н.

«Спасибо за твою поддержку. Мне было так хорошо, когда мы проводили время вместе. И… я рада, что именно с тобой у меня случилось все в первый раз».

Выкинуть. Забыть. Стереть.

Выкинуть. Забыть. Стереть.

Вдох. Выдох.

— Эй, парни, подвезете? — послышался громкий женский голос, и я отвлекся, протирая влажные глаза пальцами, а потом опустил окно машины еще больше, потому что через тонировку нихрена не было видно. — Ну же! Мы немного вы… выпили, — снова произнесла девушка, и я узнал в ней Селин.

Она тащила за собой, видимо, свою подругу, но они обе практически не стояли на ногах. Парни, к которым они обращались, лишь смеялись над ними, а один из них похабно стал распускать руки, приблизившись к Селин.

— Не-е-т, так не пойдет, ма-а-лыш, — протянула она и попыталась оттолкнуть парня от себя, но тот лишь сильнее прижал ее к себе, отодвигая подругу Аслан в сторону, в руки своим друзьям.

Я окончательно пришел в себя и, достав пистолет из-под сиденья, сжав в руке, резко вышел из машины, хлопая дверью так, чтобы на меня сразу обратили внимание.

— Чувак, ты тоже хочешь повеселиться? — спросил один из парней, когда я подошел ближе.

— Прекратите лапать девушек, это первое, — грубо сказал я и заметил любопытный взгляд Селин на себе.

Парни посмеялись, и тот, что говорил со мной до этого, выбросил сигарету, достав ее двумя пальцами изо рта, мне под ноги, но я никак не среагировал, лишь спокойно отошел от места, куда упала сигарета. Однако… был ли я на самом деле спокоен?

— А второе? — вопросительно выгнул бровь парень, засунув руки в карманы.

Я поднял руку с пистолетом, целясь в его голову, и сказал:

— Это второе, — дерзко улыбнулся я, и парни вытаращили глаза. — Уберите от девушек руки! — приказал я так, будто общался с солдатами, совсем как Левент; казалось, что до этого момента я и понятия не имел, что мог таким образом изрекать мысли. Мне всегда думалось, что я не создан, чтобы командовать кем-то.

— Лады, чувак, мы уходим, — парень поднял руки и махнул ими своим друзьям; те выпустили Селин и ее подругу из хваток, и они тут же стали отряхивать себя, будто от пыли или грязи, что вполне вероятно, судя по одежде и поведению этих парней.

Я ничего не стал говорить, когда парни ушли, а девушки лишь пялились на меня, как на полного идиота. Кажется, алкоголь делал с людьми что-то странное, особенно в таких количествах, которое они, вероятно, выпили, раз не могли нормально стоять на ногах, а их губы постоянно расплывались в дурацких улыбках.

— Калиста! — вдруг кто-то прокричал со входа в клуб, и подруга Селин обернулась и подняла руку. — Ты поедешь домой? — спросил парень, подойдя чуть ближе к нам.

— Эй, нет, Калиста, ты пое-е-дешь с на-а-ми, — пьяно протянула Селин и чуть не споткнулась о собственные ноги, и мне пришлось подхватить ее, схватив за предплечья, а когда она выровнялась, отпуская подругу, наши лица оказались на неприлично близком расстоянии. — Ты… Эмир, — Селин тыкала в мою грудь пальцем и кокетливо улыбалась. — Ты… возьмешь нас с собой? — склонила голову набок и буквально обмякла в моих руках.

— Твоя подруга уже хорошо устроилась в руках того парня, так что я возьму только тебя, буря, — внезапно вырвалось у меня.

Она нахмурилась, но не заострила внимание на имени, которым я ее назвал, лишь обернулась и стала вырываться из моих рук, говоря, что нельзя отпускать Калисту.

— Послушай, Калиста не была против его компании, — попытался успокоить Селин и медленно вел ее за собой, держа за руки.

Она устало вздохнула, но все-таки села в мою машину, или, скорее, плюхнулась и сразу откинула голову на подголовник. Как только я сел на водительское сиденье и завел двигатель, Селин потянулась в карман джинсов, которые еле-еле держались на бедрах из-за столь низкой посадки, и достала телефон.

— А можно подключиться к машине? Хочу включить музыку, — спокойно спросила эта неугомонная девушка, и мне показалось, что сейчас она гораздо трезвее, чем была несколько минут назад.

Я кивнул и нажал на несколько кнопок, затем машина издала звук, который означал, что телефон подключен.

— Твоя машина где-то здесь? — спросил я, как только тронулся с места и оглядел парковку, находя единственную дорогую тачку на ней.

— Ох… да, — устала ответила Селин и включила музыку, но она не была клубной, наверное, даже спокойной и умиротворяющей, а я думал, что в машине Аслан пожелает продолжить вечеринку. — Папа убьет меня.

Она взмахнула руками и нервно засмеялась.

— А как ты здесь оказался? И… что это? Кровь? — Селин вдруг приблизилась ко мне, осматривая то ли лицо, то ли шею.

— Как будто первый раз видишь кровь, — непринужденно пожал плечами, будто просто порезался, а не искупался в крови людей Лорене. — Тебя отвезти домой или к подругам, например?

Я не знал, были ли у Селин еще друзья помимо Калисты, да и не знал, а стоило ли вести ее в таком состоянии домой.

— О, нет, только не домой! — запротестовала девушка, мотая головой в разные стороны. — Я уже написала, что ночую у Калисты, но… кажется… — она залилась смехом, и я невольно издал смешок, поворачивая руль направо, выворачивая на дорогу, которая вела в наш дом, — …Калиста сегодняшней ночью сменила пол, м?

Селин чуть наклонилась вперед, чтобы заглянуть в мое лицо.

— Почему ты такой серьезный, Эмир? С тобой так скучно!

Сейчас она напоминала подростка, хотя по сути и являлась им, ведь ей семнадцать, и для меня такое поведение было практически детским. Однако… Селин кого-то мне напоминала, но я как можно дальше и быстрее отбрасывал эти мысли и образы, потому что не хотел, чтобы этот день закончился именно так — воспоминаниями о прошлом.

В доме было тихо, так как родители уже спали, а Левент с женой и сыном жили на соседней улице, но тишина закончилась как только Селин ступила на порог дома и чуть на свалилась, не заметив ступеньку, отчего вскрикнула, а я цокнул языком в очередной раз подхватывая ее, но уже за оголенную талию, прикасаясь руками к ее животу.

— Будь тише, маленькая буря, — лишь сказал я, а Селин закатила глаза, чуть повернув голову в мою сторону, а мои руки так и продолжили держаться за тонкую талию.

Аллах, Эмир, отпусти ее!

Мы с горем пополам поднялись на второй этаж, где находилась моя комната, затем я закрыл дверь прямо перед тем, как Селин все же свалилась на пол, споткнувшись о кровать, потому что в темноте хотела найти дорогу… куда?

— Тш-ш-ш!

Я резко подлетел к ней, когда ее смех заиграл на всю комнату, а то и на коридор, наверняка заглядывая в комнату родителей; и прямо сейчас я понял, что пора бы свалить из родительского гнездышка, хоть мне и нравилось здесь — тут я мог всегда помочь родителям.

Когда девушка успокоилась и так же шикнула на меня, как я на нее, задал вопрос:

— Тебе нужно в душ?

— Только если ты пойдешь со мной, — хихикнула она, и я снова словил флешбек.

Она сама поднялась с пола и взяла меня за руку, потянув к двери, за которой и правда была ванная комната.

— Нет, ты останешься здесь, а я выйду, — поучительно и скучно произнес я, хотя где-то глубоко внутри и правда хотел остаться, хотел… Осторожно, Эмир.

Селин захлопнула за собой дверь и повернула ключ, ехидно улыбаясь, смотря в мои глаза.

— Селин, прекрати.

Я попытался сдержать нервную улыбку и обойти ее, но неугомонная лишь сильнее прижалась к двери, сложив руки под грудью и склонив голову вбок.

— Я не играю в эти игры и не за этим привез к себе в дом, — предупреждающе объяснил я и оперся рукой о стену.

— Правда что ли? — как-то по странному задала вопрос Селин и подняла руки к черному топу, собираясь снять его. — Брось, Эмир, ты же знаешь, кем меня считают, разве ты другого мнения?

Мне показалось, что она говорила это с примесью горечи и желчи во рту, но не понимал — ей стыдно за себя или просто больно от оскорблений в свой адрес?

— Я не сужу людей по слухам, — подойдя ближе к Селин, чуть ли не вплотную, сказал я, смотря в темные глаза, которые готовы были сожрать меня.

А потом Селин все же сняла с себя топ, оголяясь.

— А если так?

Она точно хотела вывести меня на эмоции, либо посмотреть на реакцию и действия, будто проверяя, а я лишь отвел взгляд, пытаясь смотреть куда угодно, лишь бы не на грудь Селин.

Аллах, и за какие грехи ты послал мне этот соблазн?

Глава 6. Синий

«Иногда человек приходит в твою жизнь не для того, чтобы остаться, а чтобы показать тебе, что ты ещё умеешь чувствовать.»

— Оскар Уайльд

За несколько месяцев до…

Селин

Голова раскалывалась так, будто я первый раз в жизни пила алкоголь. Мне даже тяжело было открыть глаза, потому что солнце, кажется, светило прямо в лицо, поэтому я еле как подняла онемевшую от неудобной позы руку и прикрыла ладонью глаза, чтобы хотя бы так, сквозь руки, постепенно открывать их.

Спустя несколько долгих или даже вечных минут я все же прозрела, но до сих пор жмурилась и хмурилась, потому что от яркого солнца Стамбула голова начинала гудеть и болеть лишь сильнее. Я не понимала, почему вообще было так плохо. Дешевый алкоголь? Или перебрала?

Я привстала на кровати, в которой буквально утопала из-за мягкости матраца, и села на задницу, скрестив ноги по-турецки, затем просканировала незнакомую спальню, примечая черную гитару в одном из углов. В памяти начали всплывать моменты с Эмиром: то, как он направил пистолет на одного из парней, которых я хотела попросить подвезти нас; то, как мы слушали мою музыку в его машине; то, как… Ох, черт! Глаза опустились вниз, но на мне не было прежней одежды, в которой я уехала в клуб. На мне была надета широкая и длинная футболка темно-синего цвета, похоже, мужская. Эмир переодел меня после того, как я… сняла перед ним топ? Почему я помнила практически все только до этого момента? Что было после? Я помню лишь то, как он отвел взгляд от меня и моей груди, будто ему не нравились мои действия, после же… ни-че-го.

Я оглянулась назад, на кровать, понимая, что спала на единственной в этой комнате кровати, и если спальня являлась собственностью Эмира, то… где спал он? После его отведенного взгляда не верилось, что он мог так просто лечь рядом.

— Доброе утро, Бу… Селин, — вдруг раздался мужской голос из-за двери, которая слишком тихо открылась, и я не заметила, как Эмир зашел, пока я осматривала остальную часть комнаты.

Как он хотел меня назвать?

«Будь тише, буря», — каким-то эхом в голове отдался голос Эмира.

С каких пор он позволял себе называть меня таким образом? Да и откуда вообще взялось это «Буря»?

— Надеюсь, ты не против, что я уложил тебя в свою постель, — практически виновато посмотрел на меня парень, но в то же время в его взгляде как будто бы гулял шальной огонек, который он старательно пытался скрыть, смотря куда угодно, но не на меня.