Труды и дни мосье Лаббе. История одного забытого французского учителя, переводчика и грамматиста пушкинской эпохи

Учителя Немецкаго и Французскаго языков, занимаясь в каждом классе по 4 часа в неделю, – в первом классе обучают читать, писать и начальным основаниям Грамматики сих языков. Во втором продолжая Грамматическия правила, занимают учащихся переводами с Немецкаго и Французскаго языков на природной. В третьем изъясняют прозаических Писателей и занимают переводами с природнаго на Немецкий и Французской языки. В четвертом классе изъясняют Немецких и Французских Стихотворцев, и заставляют на сих языках сочинять. Лучшия места из Французских и Немецких прозаических Писателей и Стихотворцев также должно выучивать наизусть135.

Делонд преподавал в пятом, шестом и седьмом классах; при этом учащиеся шестого и седьмого классов занимались вместе. Общая нагрузка Делонда составляла 10 часов в неделю136. Отметим, что уже тогда его коллегами в гимназии были Д. И. де Будри, тоже преподававший французский язык, и Ф. И. Миддендорф137, который в то время преподавал немецкий.

Среди коллег Делонда было немало известных педагогов и филологов: это Я. Я. Белен-де-Баллю, Ф. М. Клингер, Н. И. Язвицкий138, Ф. Б. Грефе, М. Г. Плисов, П. А. Плетнёв (напомним, что ему посвящен роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин»), Н. Ф. Белюстин139. И это, очевидно, сыграло свою роль в формировании его академического кругозора. Связи Делонда не ограничиваются университетской средой.

С. C. Уваров, по воспоминаниям статского советника А. Ф. Поздеева (был учеником гимназии в 1817–1824 гг.), «с особенным уважением относился к почтенному Миддендорфу, называя его не иначе, как „папа́“»140. Именно Уваров впоследствии будет не раз рассматривать прошения и дела Делонда.

В 1811 г. Ф. И. Миддендорф стал инспектором в той же гимназии:

Инспектор, Ф. И. Миддендорф, всегда в светлосером фраке и с ключем от его кабинета в руках, являлся редко и еще реже вступал в прямыя сношения с воспитанниками, но все чувствовали его отеческую попечительность: старшие уважали его, маленькие шалуны боялись. Чем именно внушал он им эту боязнь, я и до сих пор не понимаю, потому что он никогда не наказывал141.

В 1823 г. Миддендорф будет отвечать за организацию и управление 3‑й Санкт-Петербургской гимназией, а в 1828 г. станет директором Главного педагогического института142, куда спустя два года примет на должность адъюнкта французской словесности Делонда. Таким образом, документы и мемуары позволяют убедиться в том, что Делонд был связан с видными деятелями в сфере образования: Д. И. де Будри, Ф. И. Миддендорфом и, косвенно, С. С. Уваровым. В той же гимназии преподавал французский и И. А. Тилло. Его место в Главном педагогическом институте Делонд займет в 1830 г., но приступить к обязанностям не успеет.

Через четыре месяца после назначения на должность преподавателя, 7 мая 1806 г., Делонд подаст прошение об увольнении на имя попечителя Санкт-Петербургского учебного округа Н. Н. Новосильцева, в качестве причины вновь сославшись на состояние здоровья:

Прошение

Находясь я учителем французскаго языка, в уездном и Приходском училищах при Губернской Гимназии состоящих ныне по слабости моего здоровья обучать не могу. А по тому покорнейше прошу вашего превосходительства от той должности меня уволить.

Гаврила Лабе Делонд143

Невозможно точно установить, сколько времени прошло между уходом Делонда с должности и его возвращением на службу, так как официально он возобновит преподавание только в 1810 г. На основании его личных записей можно, однако, предполагать, что после увольнения Делонд уезжал на какое-то время из Санкт-Петербурга в Малороссию, поскольку в его записной книжке содержится список книг, которые он брал с собой в Киев в 1806 г. Перевозная библиотека включала тома на итальянском языке («Освобожденный Иерусалим» Т. Тассо, трагедии В. Альфьери и проч.), учебники и грамматики на греческом языке, книги на латыни с произведениями Вергилия, Горация, Тита Ливия, Тацита и др., а также сочинения Карамзина, Ломоносова, Дмитриева на русском языке144.

Поездка Делонда подтверждается также полученным 22 января 1807 г. в Киеве документом, в котором говорится о присяге на подданство:

Вид № 1

Предъявитель сего уроженец французский из Парижа Лабе-Делонд званием Титулярный Советник в Присудствии Коммисии о разборе иностранных учинил присягу на подданство России во удостоверение чего и дан ему Делонду сей вид с коим должен он явиться в Санктпетербургской Дворянской Комиссии для записи его по желанию в число дворянства Сантпетербургской Губернии и в обывательную книгу по узаконениям, а сей Вид предъявить для сведений в Киевской Городской Полиции дан в Киеве 1807 года Генваря 22го дня на три месяца от сего числа.

Член комиссии для разбора Иностранных учрежденной на подлинном Подписано Гражданский Губернатор Панкратьев.

1807го года Генваря 23го дня в Киевской Полиции сей вид явлен и в книгу под № 31 Записан Пристав Федоров.

1807го года Майя 7го дня при Делах московскаго Обер полицмейстера о выезде в С. П.-бург явлен и в книгу под № 29 записан145.

Далее до 1810 г. сведений о работе Делонда у нас нет. Но если поверить утверждению И. Ю. Виницкого о том, что Делонд был учителем сына Д. И. Хвостова146, то можно допустить, что приблизительно в этот период он преподавал французский маленькому Александру Хвостову, которому в 1807 г. было 11 лет.

Официально Делонд возобновляет педагогическую деятельность 1 января 1810 г., возвратившись на прежнее место, т. е. в Санкт-Петербургскую губернскую гимназию, куда он был «определен вторично старшим учителем французскаго языка и словесности»147. А 5 февраля того же года он был «в таковую же должность определен и при Педагогическом Институте»148.

Педагогический институт за свою историю сменил много названий. Сначала это была Учительская семинария, которая в 1786 г. отделилась от Главного народного училища. В 1794 г. она разместилась в доме 15 на 6‑й линии Васильевского острова: помещение сперва арендовалось, но уже в июне 1799 г. было выкуплено за счет комиссии училищ. Это было воспитательное заведение, учащиеся которого пользовались содержанием и жили в казенном доме.

За 15 лет независимого существования, с 1786 по 1801 г., Учительская семинария подготовила 275 учителей149, после выпуска 1801 г. существовала исключительно номинально и возобновила свою деятельность 20 мая 1803 г. с новым названием: Учительская гимназия.

Уже 16 августа следующего года ее реорганизовали в Педагогический институт150. Педагогический институт стал отделением Санкт-Петербургского университета. Курс дисциплин был существенно расширен, и теперь здесь преподавали чистую и прикладную математику, логику, метафизику, нравоучительную философию, географию, историю, химию, опытную физику, политическую экономию, коммерческие науки, сельское домоводство, эстетику, рисование и черчение, латынь, а также немецкий и французский языки. В 1806 г. курс пополнился естественным и публичным правом, а в 1811 г. – уголовным и римским правом, греческим языком, а также Законом Божиим. В Педагогический институт (как и – согласно правилам – в Университет) могли приходить вольнослушатели151.

Довольно скоро Педагогический институт начал приносить результаты, и уже в 1808 г. 12 студентов152 отправились на трехлетнее обучение за границу, а вернувшись, заняли должности профессоров в том же институте и в Царскосельском лицее153.

Изначально на подготовку будущих учителей губернских гимназий уходило три года. В конце каждого года проводился открытый экзамен. Согласно своду правил института, первые два года студенты изучали все предметы, чтобы в случае необходимости заменять своих коллег154. За все время работы Педагогического института155 из трех выпусков последний длился не три года, а шесть лет, с 1811 по 1817 г., поскольку «некоторые из воспитанников этого курса, по слабости своих познаний, не могли успеть пройти полный курс в определенное время»156.

В тех же правилах представляют интерес параграфы с инструкциями для профессоров и учителей Педагогического института. Например, согласно §57, преподавателям строго запрещалось диктовать лекции, поскольку

от таковаго способа учения обыкновенно происходят две невыгоды: 1‑е) что предметы наук по своей обширности недовольно объяснены, ни к назначенному времяни окончены быть не могут; 2‑е) что юношество по большой части удерживает в памяти только то, что может написать по диктованию, не заботясь о том, чтобы напрягать силы разума и стараться размышлением приводить оныя в совершенство157.

При этом далее следует ряд оговорок: в конце лекции, «дабы не впасть в другую крайность», преподаватель должен дать возможность переписать самые трудные или важные отрывки лекции. Главная цель – научить студента мыслить самостоятельно, поэтому «Профессоры должны стараться, чтобы Студенты при слушании лекций коротко записывали оныя, дабы после могли сообразить и привести в порядок все слышанное ими от Профессора» (§59). При этом преподаватель «должен быть благосклонен, снисходителен и в словах разборчив, всегда содержа в памяти, что всякое слово Наставника глубоко впечатлевается в сердце молодых людей» (§60)158.

В правилах Педагогического института также кратко описана программа каждого предмета. В частности, согласно §72,

учитель Французскаго языка обучает оба отделения вместе по четыре часа в неделю. В первой год пройдя Грамматическия правила и Синтаксис Французской, он показывает отличительное свойство сего языка, сличая оной в примерах, взятых с Латинскаго и Российскаго языков. Во второй год, составив для себя Энциклопедию из Французских прозаических Писателей и Стихотворцев, разбирает их не только Грамматическим, но и Риторическим образом. Между тем он изредка занимает учащихся краткими сочинениями на сем языке и переводами с Рускаго на Французской язык. Сии упражнения продолжает он и в течение третьяго года, с тою только разностию, что разбирает Авторов труднейших. Сверх сего в свободное от учения время уделяет несколько часов в неделю для препровождения в разговорах с учащимися, особливо же во время их прогулки и роздыхов159.

Таким образом, уроки французского формировали определенный взгляд на лингвистическую проблематику того времени, а учитель был постоянным собеседником, в общении с которым складывался кругозор учеников.

Правила Педагогического института были подписаны П. С. Свистуновым, М. Н. Муравьевым, А. Е. Чарторыским, Н. Н. Новосильцевым, Ф. М. Клингером160, С. Я. Румовским, Н. Я. Озерецковским и Н. И. Фуссом.

Коллеги и круг знакомств

С самого основания Педагогического института в 1804 г. французскую словесность студентам преподавал Франсуа Дюбуа де Ламолиньер, человек весьма эрудированный. Он был переводчиком и в 1801 г. издал перевод с латыни на французский сатир Ювенала и Персия161. В 1807 г. в Санкт-Петербурге вышли его размышления о воспитании, составленные на основе двух писем к отцу и двенадцати басен162. Кроме того, будучи титулярным советником, 15 декабря 1808 г. он делает подношение российскому императору в виде французской грамматики в двух томах, которую он составлял и редактировал в течение трех лет. К подношению прилагается письмо:

À Sa MajestéL’ Empereur de toutesLes Russies.

Sire,

En fondant les écoles normales connues dans Vos états sous le nom d’Instituts Pédagogiques, Votre Majesté Impériale a voulu qu’il ne fût rien négligé pour l’instruction des élèves qui y seraient admis. Les chefs m’ont en Conséquence honoré de leur choix pour la rédaction d’une (Л. 2 об.) // grammaire française qui pût servir d’ouvrage élémentaire non seulement à l’usage de cette institution, mais encore à celui de toute autre maison d’éducation. Daignez, Sire, agréer – l’hommage de mon travail. Je m’estimerais trop heureux si, après trois années de réflexions et d’assiduité sur une matière aussi aride, j’étais parvenu à remplir, en partie, les vues de Votre Majesté Impériale et si je pouvais seconder ainsi le louable désir qui l’anime, d’améliorer l’éducation dans toute l’étendue de son empire. Quelque facile qu’il pût être de fonder son éloge sur des motifs beaucoup plus imposans aux yeux des hommes, je crois devoir me borner à celui-ci qui sera toujours d’un grand poids dans les souvenirs de la postérité. S’il se trouve (Л. 3) // fort audessous du mérite du Monarque, on le jugera du moins à la portée de celui qui craint même, en se le permettant, de braver l’aversion connue de Votre Majesté Impériale pour toute espèce de louage.

Je suis avec le plus profond respect,

Sire,

De Votre Majesté Impériale,

St. Pétersbourg le 15 xbre 1808.

Le Très humble et

Très obéissant serviteur

D. De Lamolignière163

Его ВеличествуИмператору Всея Руси.

Всемилостивейший Государь,

Объявляя об учреждении нормальных школ, называемых в Вашем государстве Педагогическими Институтами, Ваше Императорское Величество повелели сделать все возможное ради обучения принятых туда воспитанников. Посему Начальство оказало мне честь, избрав меня для составления французской грамматики, которая могла бы стать вводным курсом не только в сем заведении, но и во всяком другом воспитательном доме. Прошу Вас, Государь, оказать мне честь, приняв с благоугодностию мой труд. Я посчитаю за высшее счастие, если после трех лет размышлений и усердной работы над столь сухим предметом мне удалось, хотя бы отчасти, исполнить Вашего Императорского Величества волю, и если я смог таким образом содействовать Вашему достойному похвал устремлению улучшить образование во всех частях Вашей Империи. И хотя было бы несравнимо проще воспевать похвалу целям, в глазах людей гораздо более важным, я почитаю своим долгом ограничиться упоминанием именно этой, которая всегда будет особо цениться в памяти потомков. И даже если цель сия относительно прочих заслуг Монарха не заслуживает такого внимания, то, по крайней мере, будет под стать тому, кто осмелился поступиться известной нелюбовью Вашего Императорского Величества к любым похвалам.

С глубочайшим почитанием имею честь быть,

Вашего Императорского Величества,

Всепокорнейшим слугою,

Д. Де Ламолиньер

Санкт-Петербург

декабря 15 дня 1808 года.

Кроме филологической деятельности, де Ламолиньер занимался естественными науками и техникой, о чем свидетельствует оставленная им после себя записка о разведении в средней полосе России трав для добывания пастели164 и проект механического движения судов165. Все письма де Ламолиньер писал по-французски. Русского языка он не знал, что и стало причиной его увольнения из Педагогического института в 1811 г. Напомним, что именно тогда это учреждение приняло самый слабый набор студентов, не знавших латыни, поэтому руководство не могло игнорировать эту проблему:

При учреждении здесь Педагогическаго Института, для обучения Студентов Французскому языку определен учителем Деламолиньер, который в декабре месяце 1805 года произведен, в сравнение с Магистрами, в чин 9го класса. Начальство Института и прежде замечало, что он, не зная Русскаго языка, хотя и знает Латинский, малую приносил пользу Студентам, требующим не одного механическаго разговора. В нынешнем же курсе, в коем почти половина воспитанников таких, кои во все не знают Латинскаго языка, Деламолиньер еще менее может быть полезен для учащихся. При распределении учебных предметов в Институте, Конференция долгом поставила в самом начале курса довести сие до сведения своего Попечителя, дабы не быть ей в ответственности. Между тем Деламолиньер подал Попечителю прозьбу, в коей, изъясняя негодование свое на поступок Конференции, просит или утвердить его Профессором Французскаго языка и Словесности, или уволить из Института с каким либо отличием.

Находя, что Конференция поступила основательно, я полезным и нужным признаю Деламолиньера переменить учителем Французскаго языка, правильно и твердо знающим и Руской язык. А как Деламолиньер находится при Институте семь лет и пять лет в настоящем чине; то я испрашиваю высочайшаго Вашего Императорскаго Величества повеления, не благоугодно ли будет наградить его при увольнении от должности следующим чином Коллежскаго Ассессора?166

Возник конфликт. Де Ламолиньер требовал или утвердить его профессором французского языка и словесности, или уволить «с каким либо отличием». Он рассчитывал сохранить место за собой и в качестве важного аргумента правомерности своих претензий писал о завершении работы над «Французской грамматикой»167. История кончилась тем, что де Ламолиньер был уволен, но при этом произведен в чин коллежского асессора168, а в письме от 4 февраля 1811 г. А. К. Разумовский обратился к конференции Педагогического института с предложением принять на место де Ламолиньера Делонда:

Конференции Педагогическаго Института

Попечитель С. Петербургскаго учебнаго Округа Г. Действительный Статский Советник Уваров представил мне письмо, писанное к нему от обучающаго в Педагогическом Институте Французскому языку Магистра дела Молиньера, в котором изъявляет он, что желает быть или произведенным в Профессоры Французскаго языка и Словесности, или вовсе от Института уволенным быть. Но как в оном не положено иметь Професора по сей части, то предлагаю уволить его от Института и определить на место его Лабе де Лонда, которой при основательном знании Французскаго языка, может изъясняться также на Руском, и тем облегчит для воспитанников изучение Французскаго языка.

Подписано: Г. Алексей Разумовский169

В тот же день Разумовский отправил письмо аналогичного содержания С. С. Уварову170.

Устроившись преподавателем в Педагогический институт, Делонд сразу начинает работать над составлением учебной программы, более подходящей для текущего, слабого набора. 13 марта 1811 г. он пишет попечителю Санкт-Петербургского учебного округа С. С. Уварову представление о покупке книг на французском языке (отметим, что Делонд, в отличие от де Ламолиньера, прекрасно владел русским языком, на котором и писал письма):

В Конференцию Педагогическаго институтаот обучающаго в оном Французскому языку Лабе-ДелондаПредставление

У воспитанников Педагогическаго Института книг Французских нет для изучения языка; того ради имею честь представить Конференции о покупке следующих:

1. Разговоры Вегелиня на обоих языках.

2. Несколько экземпляров Телемака для Верхняго Класса и, если можно, для Средняго. – Здесь у Плюшара оную книгу печатали вновь, и продается по самой сходной цене у Сленина в Зеркальной линии под н.м37.

3. В разсуждении Грамматики – нужно воспитанникам такую представить, которая бы написана была на обоих языках, для того, что большая часть из них по-Французски не разумеют. По сей-то причине Грамматика Гна Ламолиньера для них не годится. Что касается до Рестотовой, не только встречается в ней множество ложных правил, но и на системе совсем несовместной свойству Францускаго языка основана, для чего и во Французских училищах давно уже вышла из употреблений. Итак, я представляю Конференции о покупке Грамматики моего при здешней Гимназии находящагося товарища Гна Будри, которая уже Министерством одобрена и принята в оной Гимназии. Я с ним пересмотрел оную, и в скором времени издана будет. Мы со временем приступим ко второму весьма дополненному изданию, и присовокуплено будет к ней безпрерывное сравнение Французскаго языка с Российским.

Для перевода с Российскаго языка на Французской можно на время завести книгу Гна Шлеснера под заглавием: Опыт Грамматическаго руководства в переводах с Российскаго языка на Французской и Немецкой. Она же самая послужит для изучения и Немецкаго языка. Марта 13 дня 1811го года.

Т[итулярный] С[оветник] Гавриил Лабе-Делонд171

Содержание этого письма показывает, что Делонд имел собственный взгляд на возможности сопоставления языков как метод преподавания, а кроме того, составлял учебную программу и список литературы, здраво оценивая уровень подготовки учащихся.

На новом месте Делонд, однако, прослужил недолго, и уже 30 ноября 1812 г. С. С. Уваров докладывает А. К. Разумовскому, что Делонд «просил об увольнении его из под ведомства моего, по каковому его прошению и уволен сего же числа»172. Отпуская Делонда из Педагогического института, Уваров выдает ему аттестат с характеристикой:

Объявитель сего Титулярный Советник Лабе Делонд быв определен учителем французскаго языка в Санктпетербургском Педагогическом Институте 1810го года февраля с 5го и при Санктпетербургской Губернской Гимназии 1810 года Января с 1го числа исполнял должности свои с особенным радением и с приличным при том поведением ныне же по прошению его уволен для определения к другим делам. В засвидетельствование чего и дан ему сей за подписанием моим и с приложением Герба моего печати. Санктпетербург 1812го года Ноября 30го дня.

Его Императорскаго Величества Всемилостивейшаго Государя моего Действительный Статский Советник Попечитель Санктпетербургского Учебнаго Округа на подлинном подписано: Сергей Уваров173.

Делонд увольняется не только из Педагогического института, но и из Санкт-Петербургской гимназии, поскольку во исполнение воли императрицы Марии Федоровны возвращается на первое место службы, в Воспитательное общество благородных девиц. Так, неделей ранее, 22 ноября, С. С. Уваров получает представление от директора училищ Петербургской губернии И. О. Тимковского174:

Старший учитель французскаго языка С. П.б. Гимназии, Титулярный Советник Гавриил Лабе-Делонд в следствие объявленной ему высочайшей воли Государыни Императрицы Марии Феодоровны, об определении его учителем французскаго языка при воспитательном обществе благородных девиц, просит об увольнении его из С. П.б. Гимназии и об исходатайствовании от Педагогическаго Института за отсутствием Директора онаго175.

Официально Делонд начинает службу в Воспитательном обществе с 1 декабря 1812 г. в качестве преподавателя французской словесности. В апреле 1816 г. он получает поощрение – орден Св. Владимира 4‑й степени – и становится кавалером Л’Аббе де Лондом. О получении этого знака отличия сохранилась квитанция от 18 апреля 1816 г., согласно которой награжденный передает 30 рублей в Капитул российских орденов «за приложение Орденской печати к Высочайшей Грамоте на Орден Святаго Равноапостальнаго Князя Владимира 4ой степени»176.

Менее чем через месяц, 6 мая, Делонд «по прошению его за слабостию здоровья в Следствие Высочайшаго Ея Императорскаго Величества Повеления от общества уволен»177. В аттестате за подписью Ф. И. Клингера содержится похвальная характеристика: «…во время же продолжения всей вышепрописанной его при обществе службы должность свою исполнял с особенным радением и усердием и к совершенному удовольствию начальства»178.

После этого след Делонда в Петербурге обрывается на 11 лет, до 1827 г. Однако мы знаем, что некоторое время он жил в Москве. Так, 10 декабря 1819 г. в «Московских ведомостях» появляется объявление на русском и французском языках:

Титулярный Советник и Кавалер Лабе-Делонд, обучавший в вышних классах Главнаго Педагогическаго Института и С. Петерб. Гимназии, также и ИМПЕРАТОРСКАГО Общества Благородных Девиц, при котором удостоился он вышепомянутых отличий, ныне в здешней Столице дает по часам партикулярные уроки. Обучает он французскому языку, Риторике, и вообще Словесности и переводам с Российскаго языка на Французский и с сего последняго на Российский. – Особы, желающия по сим учебным предметам удостоить его своей доверенности, благоволят спросить о нем в доме Римско-Католической церкви на Лубянке у Гжи. де Рамбюр.

G. J. L’ Abbée Deslondes, Conseiller Titulaire et Chevalier de l’ordre de St. Vladimir, ci-devant maître de langue et de Littérature Françoise dans les hautes classes du grand Institut et du Gymnase de St. Pétersbourg, ainsi que de la Communauté Impériale des Demoiselles Nobles, ou il a été honoré des distinctions ci-dessus mentionnées, donne actuellement des leçons particulières dans cette Capitale. Outre langue et la Littérature Françoise, il enseigne la Rhétorique, et l ’art de traduire du Russe en François et de cette même langue en Russe. Les personnes qui voudront bien l’honorer de leur confiance, sont priées de s’adresser dans la maison de l’église Catholique de St. Louis, à la Lubianka, chez Mad. de Rembures179.

В Москве помимо преподавания Делонд занимался переводами. Он перевел на французский несколько русских од, поэм и басен для учебника по истории литературы Жан-Пьера Эннекена, служившего лектором при Императорском Московском университете.

Мы не знаем, как долго Делонд жил в Москве, работал ли он в других городах и когда именно вернулся в Петербург. Следующий обнаруженный нами документ, относящийся к жизни Делонда в Петербурге, датируется 30 апреля 1827 г. – прошение, написанное самим Делондом и адресованное председателю Главного цензурного комитета Л. Л. Карбоньеру180, с просьбой принять его на службу библиотекарем в Главный цензурный комитет. К письму Делонд прилагает одобрительные «аттестаты» с прежних мест службы за подписями Ю. Ф. Адлерберг, С. С. Уварова и Ф. И. Клингера: