По ту сторону двери

— Возможно.

— Потому что я прошла через нее?

— Возможно.

— Это опасно?

— Не знаю.

Элина закрыла лицо руками.

— Если Межа оставила на ней след, он должен был исчезнуть, — продолжила Сайра.

— За сколько? — спросил Каэль.

— Часы. Иногда дни.

— Она здесь меньше суток.

— Именно. Нужно повторить проверку завтра. Потом еще через день.

— И если ничего не изменится? — спросила Элина.

Сайра не ответила сразу.

— Тогда придется допустить, что это не след.

— А что?

— Изменение.

Каэль почувствовал, как внутри что-то холодеет.

— То есть дверь могла что-то со мной сделать, — сказала Элина.

— Мы не знаем.

— Но это один из вариантов.

— Да.

Она кивнула.

— Хорошо.

— Хорошо? — переспросил Каэль.

— Нет. Но истерика не изменит результат проверки.

Тени шепнули одновременно.

Сильная.

Каэль не согласился.

Не потому, что она была слабой.

Потому что это слово было слишком простым.

Сильными называли людей, когда не хотели замечать цену, которую они платили за то, чтобы продолжать стоять.

Он видел, как побелели ее костяшки. Как она сознательно замедляла дыхание.

Она боялась.

И анализировала страх.

Как задачу.

— Что мне нельзя делать? — спросила Элина.

Сайра перечислила ограничения: сильные источники эфира, артефакты Сердца, признаки искажения.

— Запишу.

— Ты все записываешь?

— Да. Память — ненадежная система хранения.

Сайра впервые посмотрела на нее почти с одобрением.

— Кажется, я только что прошла испытательный срок.

— Не преувеличивай.

— Поздно.

* * *

Вечером Каэль вернулся в свой кабинет.

На столе лежали семь отчетов, сообщения с границы, сводка по контрабанде и отдельная папка по Элине.

Он открыл ее первой.

Это раздражало.

Женщина. Тридцать два года. Мир: Земля. Государство: Россия. Город: Москва. Профессия: бизнес-аналитик.

Семейное положение: замужем.

Муж: Андрэ.

Родители живы.

Детей нет.

Каэль задержал взгляд на слове «муж».

Никакой причины.

Просто информация.

Важная для оценки мотивации.

Человек, у которого дома остались муж и родители, будет искать путь назад.

Очевидно.

Только поэтому он перечитал строку дважды.

Тень поднялась из-под стола.

Лжец.

— Замолчи.

Муж.

— Я умею читать.

Грустная.

Каэль замер.

— Кто?

Образ пришел быстро.

Элина.

Темное стекло телефона.

Сообщение, которое не уходит.

Сжатые пальцы.

Каэль закрыл папку.

— Не надо было за ней следить.

Не следила.

— Ты осталась.

Хотела.

Он провел ладонью по лицу.

Ему не нравилось, что они выбрали Элину.

Тени редко выбирали кого-то.

Они могли интересоваться, наблюдать, играть с детьми, пугать Рейнара исключительно ради удовольствия.

Но Элина привлекала их иначе.

Как дверь привлекает того, кто знает, что за ней что-то есть.

Каэль слишком хорошо помнил первую ночь, когда они пришли к нему.

Темная комната.

Запертая дверь.

Запах дыма.

Боль в руках.

И шепот там, где до этого была только тишина.

Он был ребенком.

Слишком маленьким, чтобы понимать, что существа Межи не должны приходить по зову тех, кто не умеет их звать.

Они пришли все равно.

Не потому, что он приказал.

Потому что выбрали.

Первый выбор в его жизни, который сделал не отец. Не клан. Не человек, решивший, где ему спать, что есть и когда можно выйти из комнаты.

Тени выбрали его.

С тех пор он научился им доверять.

И сейчас они говорили ему одно.

Элина не была случайностью.

В дверь постучали.

Адриан вошел без сопровождения.

— Сайра рассказала.

— Быстро.

— Она умеет разговаривать с людьми.

— Вы с Рейнаром репетируете?

— Иногда.

Адриан сел напротив.

— На северо-западе была еще одна вспышка.

Каэль выпрямился.

— Когда?

— Час назад.

Адриан передал лист.

Белый свет.

Холод.

И звук.

— Колокола? — спросил Каэль.

— Так написал патрульный.

— В Лиорене в это время не звонили.

— Я проверил.

— Значит, это было с другой стороны.

— Возможно.

— Элине не говори, — сказал Адриан.

— Почему?

— Пока не поймем, что это.

— Она спросит.

— Тогда не отвечай.

Каэль посмотрел на него.

— Она не наша гражданка. Не наш союзник. Мы не знаем, кто она и почему появилась именно сейчас.

— Она хочет домой.

— Я знаю.

— Это ее касается.

— Возможно.

— Ты только что запретил мне говорить ей о событии, которое может быть связано с единственным известным ей путем домой.

— Я запретил сообщать потенциально опасную информацию человеку, которого мы знаем меньше двух суток. На сутки. Дай Сайре время.

Аргумент был разумным.

Именно поэтому раздражал сильнее.

Адриан поднялся.

У двери остановился.

— Каэль. Ты ей веришь?

Вопрос был неправильным.

Он не верил людям.

Он проверял.

— Я не нашел доказательств, что она лжет.

— Я спросил не это.

— Другого ответа нет.

Адриан ушел.

Тени шевельнулись.

Веришь.

— Нет.

Веришь.

— Я сказал нет.

Одна из них коснулась отчета о новой вспышке.

Потом двери.

Потом папки Элины.

На мгновение вытянулась тонкой вертикальной линией.

Щелью.

Дверью.

А затем исчезла.

Каэль не двигался.

Он предпочитал факты.

Факт первый: два года Швы открывались редко и хаотично.

Факт второй: за последние сутки их было три.

Факт третий: все началось в момент появления Элины.

Факт четвертый: тени знали что-то, чего не знали люди.

Он взял чистый лист.

Провел линию между тремя точками на карте.

Остановился.

Точки не образовывали случайный рисунок.

Они двигались.

Не по прямой.

По дуге.

В сторону Лиорена.

Каэль посмотрел на дверь кабинета.

За несколькими стенами, этажом выше, находилась женщина, которая составляла списки невозможных вещей, училась читать по детской азбуке и была уверена, что главная проблема — найти путь обратно в Москву.

Он снова посмотрел на карту.

Нет.

Главная проблема была другой.

Глава 5. Профессия, которой здесь нет

К девяти утра я успела сделать три вещи.

Умыться.

Проверить телефон.

И выяснить, что надежда прекрасно существует без каких-либо объективных оснований.

Сети не было.

Пятьдесят один процент заряда.

Сообщение «Я жива» по-прежнему висело с маленьким значком ошибки.

Я нажала «повторить».

Телефон подумал.

Не отправлено.

— Хорошо, — сказала я. — Попытка номер сто сорок семь тоже оказалась неудачной. Неожиданно.

Тень на подоконнике шевельнулась.

— Не осуждай.

Она вытянулась чуть выше.

— Каэль знает, что ты опять пришла?

Никакой реакции.

— Это был вопрос с очевидным ответом.

Она скользнула к моей кружке.

— Нет. Это кофе. То есть местный аналог кофе. Если ты его испортишь, наши отношения закончатся, не успев начаться.

Тень отступила.

Я сделала глоток.

Напиток назывался тарр. По вкусу он напоминал кофе, если кофе однажды пережил тяжелое детство, потерял веру в людей и решил отомстить миру горечью.

Я выпила половину.

Отчаяние снижает стандарты.

На столе лежали вчерашние покупки: детская азбука, простая история Астэра, атлас Лиорена и еще несколько книг, которые я купила с энтузиазмом человека, забывшего, что читать их пока не умеет.

Проблема с языком становилась все интереснее.

Я понимала речь. Не примерно. Не по интонации. Полностью. Каэль говорил — и смысл появлялся в голове раньше, чем я успевала задуматься о звуках.

Но письменность так не работала.

Буквы оставались буквами. Незнакомыми.

Вчера я потратила почти два часа на то, чтобы выучить двадцать три знака, и обнаружила, что местный алфавит состоит из тридцати одного.

Стук в дверь спас меня от очередного повторения.

— Войдите.

Мира появилась с папкой под мышкой.

Я посмотрела на папку. Потом на нее.

— Если там очередные результаты обследования, я хочу официально заявить, что мое тело без моего разрешения участвует в слишком большом количестве исследований.

— Не результаты.

— Тогда заходи.

Она положила папку на стол.

Я открыла.

Таблицы.

Я узнала их мгновенно.

Не слова. Структуру. Строки. Колонки. Итоги. Периоды. Повторяющиеся поля.

Мое сердце впервые за два дня сделало что-то приятное.

— Что это?

— Отчеты.

— Я вижу.

— Вчера ты сказала Адриану, что работаешь с данными.

— Я сказала, что я бизнес-аналитик.

— Он спросил, что это значит.

— И?

— Никто не понял.

— Нормально. Иногда в Москве тоже никто не понимал.

Мира улыбнулась.

— Адриан предлагает тебе объяснить.

— Ему?

— Всем.

Я посмотрела на папку.

— Это ловушка?

— Почему?

— Потому что правитель государства не приглашает случайную женщину из другого мира на второй день объяснять, как устроена ее профессия.

— Ты уже сказала ему, что он делает вид, будто контролирует происходящее.

— Именно поэтому я и подозреваю месть.

— Через отчеты?

— У каждого свои методы.

Мира рассмеялась.

— Он в малом кабинете.

Я снова посмотрела на таблицы. Часть знаков я не понимала. Но цифры были знакомыми.

Слава всем возможным богам, цифры были знакомыми.

— Чьи это отчеты?

— Складские. Западные городские и два региональных.

— За какой период?

— Три месяца.

— Они всегда выглядят так?

— По-разному.

Я подняла голову.

— По-разному?

— Разные управляющие.

Я медленно закрыла папку.

— Кажется, я уже ненавижу вашу систему.

— Ты еще не знаешь, что в ней написано.

— Мне достаточно того, как это написано.

* * *

В малом кабинете находились Адриан, Рейнар и Каэль.

Конечно.

Если меня собирались профессионально унижать, требовалась аудитория.

Каэль стоял у окна. Черное. Крылья. Тени. Выражение лица человека, которому никогда в жизни не приходилось объяснять заказчику, почему фраза «сделайте красиво» не является техническим заданием.

Я села напротив Адриана.

— Мира сказала, вы хотите узнать, чем я занимаюсь.

— Да.

— Зачем?

— Потому что если ты останешься в Лиорене хотя бы на время, тебе потребуется занятие. И я хочу понять, может ли твоя работа быть полезна здесь.

— Сразу предупреждаю: я не умею строить самолеты.

Рейнар оживился.

— Я помню.

— И интернет. И электростанции. И оружие.

— А машины?

— Нет.

— Канализацию?

Я посмотрела на него.

— Ты до сих пор переживаешь из-за этого?

— Мне понравился аргумент.

Каэль тихо сказал:

— Рейнар.

— Молчу.

Я открыла папку.

— Бизнес-аналитик не обязательно создает что-то физическое. Я работаю с процессами и информацией.

Адриан сцепил пальцы.

— Конкретнее.

— Допустим, у вас есть проблема.

— У нас их много.

— Это облегчает демонстрацию.

Рейнар засмеялся.

— Люди обычно видят проблему на своем участке. Склад говорит, что ему не хватает поставок. Поставщик говорит, что отгрузил все вовремя. Казначейство говорит, что оплатило. Перевозчик говорит, что груз доставлен. Руководитель говорит, что все должны работать лучше.

— Звучит знакомо, — сказал Адриан.

— Конечно. Организации отличаются меньше, чем им кажется. Моя работа — понять, что происходит на самом деле. Кто что делает. В каком порядке. Какая информация нужна каждому участнику. Где она теряется. Где дублируется. Где люди ждут друг друга. Где правила противоречат реальности.

Каэль спросил:

— То есть ты расследуешь.

— Нет.

— Звучит как расследование.

— Ты ищешь людей. Я ищу причины.

— Иногда причина — человек.

— Иногда. Но если один и тот же тип ошибки делают двадцать человек, проблема обычно не в двадцати идиотах.

Рейнар поднял палец.

— Я бы не исключал.

— Я тоже. Но сначала проверила бы процесс.

Я разложила перед собой три листа.

— Вот здесь семь колонок. Здесь девять. Здесь одиннадцать. Одинаковые показатели находятся в разных местах. Здесь итог в последней колонке. Здесь — в первой после названия. Здесь, судя по структуре, два итога.

Мира наклонилась.

— Один месячный, второй накопительный.

— А обозначены почти одинаково?

— Почти.

— «Почти» — очень плохое слово для отчетности.

Адриан посмотрел на Каэля.

— Мне начинает нравиться.

— Ты говорил это вчера, — ответил тот.

Я достала шариковую ручку.

Рейнар немедленно наклонился вперед.

— Это та штука, которая пишет без чернил?

— Чернила внутри.

— Покажи.

— Нет. Я работаю.

— Ты только разговариваешь.

— Это тоже работа.

— Удивительная профессия.

— Ты командуешь людьми. Большая часть твоей работы тоже разговоры.

Он задумался.

— Мне нравится твоя профессия.

— Не отдавай ему ручку, — сказал Каэль.

— Почему?

— Не вернет.

— Клевета, — сказал Рейнар.

— Где мой нож?

Рейнар замер, вздохнул и достал из сапога небольшой нож.

Я медленно перевела взгляд с ножа на него.

— Ты украл нож у главы разведки?

— Взял.

— Без разрешения?

— Это важное уточнение?

— Для уголовного кодекса — обычно да.

— Я заметил, когда ты его взял, — сказал Каэль.

— И молчал?

— Хотел узнать, когда вернешь.

— Это пугает.

— Так и было задумано.

Я посмотрела на Адриана.

— У вас очень странная управленческая команда.

— Я знаю.

— Хорошо. Вернемся к отчетам.

Я нарисовала таблицу: товар, единица измерения, остаток на начало периода, получено, выдано, списано, остаток на конец, дата, ответственный.

— Что ты делаешь? — спросила Мира.

— Пытаюсь понять минимальный набор данных. Базовые поля должны быть одинаковыми, если вы хотите сравнивать склады.

— Почему их нужно сравнивать? — спросил Адриан.

Я посмотрела на него.

— Потому что иначе вы не знаете, что происходит.

Тишина.

— У вас сколько складов во всем Астере?

Он назвал число.

Я медленно положила ручку.

— И каждый присылает отчет в собственной форме?

— Не каждый. У армии свои. У городских складов свои. У регионов...

Мира замолчала.

— Свои? — подсказала я.

— В основном.

Я посмотрела в потолок.

— Что ты делаешь? — спросил Рейнар.

— Прощаюсь с внутренним покоем.

Каэль тихо выдохнул.

— Это смешно?

— Немного.

— Спасибо за честность.

Адриан листал бумаги.

— Мы живем с этой системой давно. Она работает.

— Вопрос не «работает ли». Вопрос — сколько вы за это платите.

— Деньгами?

— Временем. Ошибками. Задержками. Потерями. Невозможностью быстро понять, где проблема.

Я начала задавать вопросы. Кто собирает данные? Куда передает? Кто сводит? Сколько занимает проверка?

Каэль ответил на последний:

— От девяти дней до трех недель.

Я открыла глаза шире.

— Трех недель?

— Иногда дольше.

— А если где-то нехватка зерна?

— Срочные сообщения идут отдельно.

— Кто решает, что ситуация срочная?

— Местный управляющий.

Я положила ладонь на отчет.

— Тогда у вас может быть не проблема снабжения. У вас может быть проблема видимости.

— Объясни, — сказал Адриан.

— Представьте темную комнату. В ней двадцать человек передвигают ящики. Каждый знает, что стоит возле него. Никто не видит всю комнату. Раз в месяц они описывают свои ящики на разных листах и отправляют одному человеку. Этот человек две недели переводит все на общий язык. И только потом вы узнаете, что происходило месяц назад.

Рейнар перестал улыбаться.

— А если один соврал?

— Тогда еще веселее.

Каэль заговорил:

— Ты предполагаешь хищения?

— Я ничего не предполагаю. Пока. Ты услышал «возможное хищение» и сразу ищешь виновного. Я сначала хочу понять, может ли система сама создавать расхождения.

— Система не берет мешок зерна и не уносит его.

— Нет. Но система может позволить десяти людям записать один и тот же мешок десятью разными способами, а потом вы потратите месяц, пытаясь понять, украл ли его одиннадцатый.

Рейнар медленно кивнул.

— Это уже звучит полезно.

Адриан взял другой лист.

— Что тебе нужно, чтобы проверить систему?

Я замерла.

— Вы сейчас предлагаете мне работу?

— Пока задачу.

— Оплачиваемую?

Рейнар рассмеялся.

— Да, — сказал Адриан.

— В местной валюте?

— Обычно мы платим именно ею.

— Хорошо.

Каэль смотрел на меня слишком внимательно.

— Ты согласилась быстро.

— Я два дня безработная. Это мой личный рекорд.

— Ты не знаешь нашу систему. Не знаешь законов. Не читаешь язык.

— Поэтому мне понадобится человек, который будет читать заголовки и объяснять термины.

Рейнар поднял руку.

— Нет, — сказали одновременно я и Каэль.

— Почему?

— Потому что через десять минут мы будем обсуждать самолеты, — сказала я.

— Через пять, — поправил Каэль.

— Видишь? Он меня понимает.

Адриан сказал:

— Лиана поможет. Архивист. Один из лучших специалистов по административным записям.

— Она умеет терпеть много вопросов?

Мира улыбнулась.

— Нет.

— Отлично. Значит, мы быстро выясним пределы друг друга.

* * *

Лиана оказалась женщиной лет тридцати на вид, с темными волосами, собранными так туго, словно распущенная прядь могла разрушить государство.

Она вошла, посмотрела на меня, на стопку отчетов и сказала:

— Нет.

Я почувствовала родственную душу.

— Что именно?

— Все.

— Хорошее начало.

Через двадцать минут я поняла две вещи.

Первая: Лиана действительно была очень хороша.

Вторая: система была хуже, чем я думала.

— Стоп. Эта колонка — «выдано»?

— Да.

— А здесь?

— «Отпущено».

— Разница?

— Формально никакой.

— Почему разные слова?

— Разные ведомства.

Я записала.

— А «передано»?

— На другой склад.

— То есть оно одновременно считается выданным здесь и полученным там?

— Да.

— Всегда?

Лиана задумалась.

— Должно.

— Я не спрашиваю, как должно.

Каэль у стены едва заметно повернул голову.

— Не всегда, — сказала Лиана. — Документы могут прийти в разные дни.

— Насколько разные?

— Иногда неделю.

Я записала еще.

Потом дошли до единиц измерения.

Зерно считали в мешках, мерах и весовых корзинах. Размер мешка зависел от поставщика. Корзины немного отличались по регионам. Коэффициенты пересчета были приблизительными.

Я медленно отложила ручку.

— Это голос человека, который встретил своего естественного врага.

Каэль сказал:

— Мешки?

— Нестандартизированные данные.

Он кивнул так серьезно, что я не сразу поняла, издевается ли он.

— Очень опасно.

— Ты учишься.

Через час у меня была грубая схема процесса.

Склад формировал первичный отчет. Данные уходили в региональное управление. Там их сводили, пересчитывали, уточняли. Если что-то не сходилось, запрос отправляли обратно. Ответ мог идти несколько дней. Потом сводка уходила в Лиорен, где ее снова приводили к единому виду.

Два уровня людей тратили время не на анализ данных.

На их перевод друг в друга.

— Это прекрасно, — сказала я.

Лиана нахмурилась.

— Ты говоришь «прекрасно» так же, как Каэль говорит «интересно».

Я посмотрела на него.

— Он говорит «интересно»?

— Когда хочет кого-нибудь арестовать.

— Полезно знать.

— Это неправда, — сказал Каэль.

Лиана и тень у его плеча одновременно выразили сомнение.

Я спросила, сколько отчетов ежемесячно возвращают регионам на уточнение.

Лиана нашла число.

Я попросила общее количество и быстро посчитала.

— Почти треть.

Каэль подошел ближе.

— Это много?

— Если каждый третий агент приносит тебе донесение, которое нужно отправить обратно с вопросом «что именно ты имел в виду», ты считаешь систему хорошей?

Его лицо стало совершенно неподвижным.

— Нет.

— Вот.

Я взяла чистый лист.

— Мне нужны данные за год. Пока по трем типам запасов: зерно, лекарственные сборы и эфирные кристаллы.

— Почему эти? — спросил Каэль.

— Массовый товар. Ограниченный ресурс с риском порчи. И дорогой стратегический ресурс. Если проблемы одинаковые во всех трех, значит, дело в процессе.

— А если разные?

— Тогда будет интереснее.

Лиана посмотрела на стопки.

— За год это очень много. Ты не можешь это прочитать.

— Поэтому мне нужна помощь.

Она закрыла глаза.

— Я знала, что этим закончится.

— Мы знакомы час.

— Мне хватило двадцати минут.

Каэль тихо сказал:

— Понимаю.

— Не объединяйтесь против меня.

— Поздно, — ответила Лиана.

Мне она определенно нравилась.

* * *

К вечеру стол исчез.

Не буквально.

Под бумагами.

Я сняла жакет, закатала рукава и пыталась не думать о том, что в Москве в это время, вероятно, уже ночь.

Телефон лежал в кармане.

Я проверяла его реже.

Не потому, что перестала надеяться.

Потому что каждый раз значок отсутствующей сети делал что-то неприятное внутри груди.

Работа помогала.

Это было знакомо.

Таблицы. Ошибки. Вопросы. Люди, которые использовали разные слова для одного и того же.

Мир мог быть магическим.

Организации оставались организациями.

— Элина.

Я подняла голову.

Каэль.

Лиана ушла двадцать минут назад. Я не заметила.

— Ты не ела.

— Ела.

— Когда?

Я задумалась.

— Сегодня.

— Сейчас почти восемь.

— Это все еще сегодня.

Он поставил на свободный угол стола тарелку: хлеб, сыр, что-то похожее на мясной пирог.

— Ты принес мне еду?

— Нет.

— Она материализовалась?

— Кухня принесла.

— По собственной инициативе?

Пауза.

— Я попросил.

— Значит, ты принес мне еду.

— Нет.

— Хорошо. Спасибо кухне. И человеку, который абсолютно не имеет к этому отношения.

Он проигнорировал.

— Нашла что-то?

— Возможно.

Он прищурился.

— Теперь ты это делаешь специально.

— Немного.

Я развернула к нему таблицу.

— Вот склад в Веймаре. Он три месяца подряд запрашивает больше зерна, чем выдает. Остаток должен расти. По отчетам растет медленнее, чем должен.

Каэль мгновенно стал серьезнее.

— Хищение.

— Нет.

— Элина.

— Может быть. Но сначала исключаем скучные причины: ошибка пересчета, потери при хранении, разные размеры мешков, поздно внесенная передача, неправильный начальный остаток, дублирование списания.

— И если нет?

— Тогда начинаем искать человека.

— Кто управляет складом?

— Не знаю.

Он знал. Я увидела по лицу.

— Кто?

— Тарен Осс. Управляет снабжением западного округа восемь лет.

— Хорошая репутация?

— Да.

— Тогда тем более не начинаем с обвинения. Хорошая репутация не доказывает невиновность. Но и расхождение в таблице не доказывает вину.

— Ты всегда защищаешь людей, которых не знаешь?

— Я защищаю качество выводов.

Это заставило его замолчать.

— Мне нужны первичные записи по этому складу. И по соседним.

— Зачем?

— Сравнить. Если Веймар берет больше, возможно, он не ворует. Возможно, у него есть причина.

— Какая?

— Не знаю.

Я улыбнулась.

— Раздражает?

— Очень.

— Теперь мы квиты.

Он долго читал лист.

— Ты увидела это за несколько часов.

— Я увидела несоответствие. Это не одно и то же, что найти проблему. Никто не замечал, потому что отчеты приходят в разных форматах и в разное время. Люди проверяют каждый отдельно. Я положила рядом.

Он посмотрел на меня.

— Детали без связей мало что значат.

Я замерла.

Он запомнил.

— Не ожидала, что ты слушаешь.

— Это моя работа.

Тень шевельнулась.

Лжец.

Я опустила взгляд, чтобы скрыть улыбку.

За окнами темнел Лиорен. Эфирные огни зажигались один за другим.

Я подумала о Москве. О свете в нашей кухне. О том, что Андрэ всегда забывал выключать лампу над плитой.