Элька и король. Мглистые горы

Тауриэль пришла в дом Беорна на закате, когда солнце, окрасив багровым, небеса, уходило за горы. Миримоэмон, ожидавший ее появления, не услышал, ни легких шагов эльфийки, ни шелеста ее одежды.

Она просто возникла перед ним, соткавшись, точно морок, из воздуха.

Подобного не могли даже воины-тени владыки Трандуила.

– Привет тебе, Тауриэль, Изгнанница. – поздоровался Меримоэмон с бывшим командиром стражи эльфийского короля. – Я рад встрече с тобой.

– Привет и тебе, воин. – усмехнулась эльфийка, самыми кончиками плотно сжатых губ. – Не могу сказать такого же о себе.

Они замолчали, и Миримоэмон, как ни старался, не мог заставить себя начать разговор.

Он видел, как сильно изменилась Тауриэль за долгие годы скитаний по пустынным, опасным местам у подножия Мглистых гор. Кто знает, что пришлось испытать девушке за все время изгнания? Он видел перед собой сильную и ловкую воительницу, хорошо приспособленную к жизни на грани выживания, быструю, решительную, жестокую.

Она не сводила с него взгляда своих зеленых глаз, наблюдая за каждым движением, кажется, даже улавливая обрывки его мыслей, настороженная, готовая в любой момент сорваться с места и раствориться в сиреневых сумерках.

– Что потребовалось могущественному королю лесных эльфов от Тауриэль, жительницы равнины? – спросила девушка, сразу же обозначив границы взаимопонимания. Она не назвала Трандуила «владыкой» и больше не считала его королем, а себя – подданной лесной короны.

Она – Изгнанница, эльф, без роду и племени, никому и ничем не обязанная.

– Я не знаю точно, Тауриэль. – вздохнул Меримоэмон и плечи его странно сгорбились. – Я могу только догадываться. Дождись короля. Он поведает тебе обо всём.

– Старое зло. – прошептала эльфийка, все так же, почти не размыкая губ.

Возможно, там, на Пустошах, на равнинах, в полях и лугах, скитаясь в одиночестве, она утратила и желание, и потребность в долгих разговорах? Да и кто не знал историю Тауриэль, отринувшую лес ради любви к гному? Никто из встреченных на пути эльфов не стал бы общаться с Изгнанницей, рискуя утратить милость владыки.

Может быть, и Миримоэмон не смог бы нарушить приказ короля, но сейчас он сидит на толстом бревне во дворе у Биона и разговаривает с той, которую не видел больше сотни лет.

Удивительные времена.

– Владыка вскоре пожалует в дом Биона. – Миримоэмон не стал скрывать от Изгнанницы новость о прибытии Трандуила. Может статься, друзья-оборотни уже предупредили ее. Очень похоже на то, что Тауриэль любили в этом доме.

Девушка промолчала – она не искала встречи с владыкой эльфов, она просто пришла на зов старого друга и неожиданно обнаружила сородичей в его дворе.

Мысли эльфийки странно метались в голове – она волновалась, но изо всех сил сохраняла маску полного безразличия и ледяного спокойствия.

Изгнанница не стремилась вернуться в лес, привыкнув к жизни на пустынных равнинах.

Множество различных существ наполнили ее жизнь своим присутствием, изгоняя саму боль от расставания со своим народом из сердца Тауриэль.

Она ожесточилась душой и полюбила одиночество.

В своих бесконечных скитаниях, она обошла все Пустоши, доходя до самых Серых гор, бродила по опасным Ирисным равнинам, добиралась до леса Фангорн, наполненного могучей и дикой силой, издали наблюдала за золотыми лесами Лориэна, угасавшими после отбытия за море своих владык, гоблинские пещеры и поселения орков, не раз встречались на ее пути и она, без сожаления, истребляла орудия мрака везде, где они только ей попадались.

Она стала сильнее, жестче и равнодушней.

Раз в год Тауриэль покидала дикие земли и направлялась в Эребор, к гробнице Кили.

Только там она позволяла себе расслабиться и даже поплакать, разрушая панцирь, в который она заключила все свое существо.

Обычно она приходила на закате, легкая, незаметная ни для кого, подобная тени от летящего облака.

Она сажала цветы, шепча над ними свои заклинания и прося благословения Ауле для павшего в битве.

Ей оставалась горькая память, короткий вкус последнего поцелуя и легкий вздох перед смертью.

Кили.

Это имя она шептала долгими ночами, заключенная в подземную темницу Лесного дворца, шептала, тоскуя о солнце, о белом свете звезд, далеких и чистых, потерянных для нее, как и любовь.

Сердце ее болело и кровоточило.

И любовь Леголаса не могла исцелить.

Кили.

Это имя помогло ей выстоять и смириться с изгнанием.

Она покинула лес, не тая обиды, без ненависти и скорби.

Но она смогла стать равнодушной.

Но, не смогла отпустить свою боль.

Кили.

*

Прибытия короля в дом Биона, могло бы остаться незамеченным для всех обитателей равнин, если бы не небольшой обоз торговцев, проезжающий мимо к Старой переправе.

И, люди, и парочка гномов, чудом затесавшихся в это непростое путешествие, широко раскрыв рты, наблюдали за тем, как на поле, рядом с большой усадьбой Биона, расцветает невиданным золотым цветком, шатер короля.

Сам Трандуил, все такой же прекрасный и свежий, будто и не было долгих дней похода к Болотному замку, влетел в гостеприимно распахнутые ворота усадьбы, возвышаясь на своем жеребце, точно серебряная статуя.

Мифриловые доспехи короля нестерпимым блеском сияли на солнце.

Все эльфы, гномы, Граст, и оба беорнинга, выстроились во дворе, приветствуя лесного владыку.

Трандуил, как обычно в последнее время, пребывал в весьма скверном расположении духа, но, тем не менее, приветливо поздоровался с присутствующими, особенно с Бионом и его дочерью Берной.

Оборотни, одни из немногих созданий Эру Эвуатара, не вызывали у него антипатии.

Шатер для короля установили, достаточно быстро, и после краткой беседы с Бионом, Трандуил, спешно удалился, намереваясь отдохнуть и привести себя в порядок. Миримоэмон и Тауриэль должны были навестить короля позже.

Что касается Тауриэль, то лаиквенди, ни в чем не был уверен.

Берна, добрая душа, оповестила эльфа о том, что Изгнанница бродит поблизости, но где именно, она не знает, а, если и знала бы, то не сказала, без разрешения на то самой Тауриэль.

Оставалось надеяться на то, что девушка уважит Трандуила и предстанет перед королем, позабыв вражду и обиду.

Воины-тени на глаза Миримоэмону не появились, но из слов, сопровождающих короля эльфов, становилось ясно, что дорога к дому Биона не была усыпана розами.

Несколько раз эльфам приходилось сражаться с отрядами неизвестных, вступившими в союз с орками.

Встречи носили случайный характер, но все равно имелись потери.

Раненых Трандуил пользовал своей магией, и они становились в строй, а убитые, с сопровождением, были отправлены в лес.

Граст наблюдал за тем, как мечется по обширному двору Миримоэмон, как эльфы и гномы, торопливо собирают пожитки и переносят их в полевой лагерь эльфийского владыки.

Ночевать в доме, на матрасе, набитом душистым сеном было, куда приятней, чем на траве, под сенью деревьев, но следопыт чувствовал, что они и так загостились.

Тем более, что Паин, один из неугомонных племянников Балу Каменного Кулака, постоянно вертелся возле дочки Биона.

Сама Берна воспринимала услужливость гнома вполне добродушно, улыбаясь невысокому кавалеру, а вот Бион, все чаще темнел лицом.

Его неприязнь к гномам и к одному гному конкретно, резко возросла и поэтому Граст считал, что нужно убираться из гостеприимной усадьбы, пока Бион не вышел из себя и не стал гоняться за нежеланным ухажером дочери с оглоблей в крепких руках.

Фаин, узнав о внезапной симпатии, вспыхнувшей между братцем и рослой дочкой Биона, едва не впал в ступор, а когда попытался позубоскалить над неуместными, по его мнению, чувствами молодого гнома, то очень быстро получил в зубы от разгневанного братца.

Добрячок Паин, весельчак и большой любитель пошутить, не был склонен позволять кому-либо, пусть даже и старшему брату, совать любопытный нос в свои сердечные дела.

Оба гномских старшины сохраняли глубокое спокойствие, объяснив, что, конечно же, Паин разинул рот на кусок, который не сможет проглотить, не подавившись, но беспокойства проявлять не стоит. Парень, вполне достойный и дочке Биона никакого урона нанесено не будет.

На том страсти, было разгоревшиеся, сами по себе затухли.

Возможно, молодому Паину просто нравилось общество улыбчивой девушки, и он старался всеми доступными ему способами отблагодарить ее за гостеприимство.

И за вкусный мёд.

И за клубничное варенье.

Много за что.

Тауриэль появилась в шатре Трандуила неожиданно, в тот момент, когда Миримоэмон уже закончил свой доклад.

Изгнанница откинула полог и вошла в шатер, так спокойно, с таким невозмутимым видом, словно и не было долгих лет скитаний по пустошам в полном одиночестве и отчаянье.

Следом, сунулись было стражи, мимо которых, с оружием в руках, ухитрилась проскользнуть эльфийка, но король, легким движением руки, отослал их прочь.

Трандуил, как обычно восседал на резном стульчике, перед ним стоял низкий стол, с разбросанными документами, кувшином вина и бокалами.

Король оставался постоянен в своих привычках.

«Ничуть не изменился.» – заметила Тауриэль, скользя бесстрастным взглядом по надменному лицу Трандуила. Ей доставало сил смотреть без боли и боязни в эти холодные, наполненные осенним туманом, глаза. Прошли те времена, когда Тауриэль боялась владыку.

Что может он сделать ей еще? Как наказать? Кары, страшнее изгнания, эльфы не знали, даже смерть воспринималась, как благо.

Когда-то, Тауриэль нашла в себе достаточно сил для жизни, пусть, и не под сенью родного леса, а в диких местах, но она жила и даже радовалась каждому пройденному дню.

Гнев и немилость владыки не сломили ее.

– Ты выросла, Тауриэль. – Трандуил, внимательно рассматривавший свою бывшую воспитанницу, остался доволен.

Суровое, словно выточенное из камня лицо, не выражало истинных чувств девушки. Она, наконец-то, научилась скрывать их от него – не дрожали ресницы, все мускулы ее тела были расслаблены, движения легки и плавны, оружие – наготове. Изгнанница многому научилась в одиноких странствиях. Это была горькая наука, но она справилась.

Тауриэль молчала. Она, и без слов Трандуила, знала о том, как сильно изменилась, душой и телом.

Бион прислал весть, разжег огонь на плоской вершине Каррока. Это был условный знак, понятный лишь им двоим.

И она, сразу же, узнала о прибытии эльфов, обрадовалась, заметив Мирримоэмона.

Было приятно поговорить с сородичем, не испытывающим к ней отвращения.

А, теперь вот, король и его слова, произнесенные в обычной манере.

Тауриэль могла выбирать – выслушать владыку или ускользнуть, вернувшись в Пустоши.

Она решила выслушать, убежать всегда успеется.

– Я выросла, король эльфов. – слегка поклонилась девушка, лишь обозначив свое уважение к владыке. Она, больше не считала его своим королем.

Трандуил поджал губы – досадно наткнуться на столь откровенную неприязнь.

Но король нуждался в услугах Тауриэль.

– Мне нужен следопыт. – произнес владыка, медленно соскользнув со своего походного трона и приближаясь к девушке неспешным, текучим, шагом. Его высокая фигура, облаченная в мифрил, по-прежнему внушала нешуточное почтение. – Самый лучший следопыт Пустошей. И это ты, Тауриэль.

Не смотря на прекрасное лицо и любовь к роскошным нарядам, украшениям, и редким артефактом, Трандуил оставался, все тем же высокородным синдой из Дориата, великолепным воином и грозным противником.

– Следопыт, хорошо знающий Мглистые горы и Ирисные низины? – уточнила Тауриэль. – Владыка эльфов ищет что-то конкретное?

– Владыке, – Трандуил невольно заговорил о себе в третьем лице, подражая Тауриэль. – угодно отыскать семейство нибин-нагрим, проживающих где-то в Мглистых горах. Это необходимо сделать быстро.

– Карлики? – меньше всего Тауриэль ожидала услышать о злобных, низкорослых существах, считающих врагами всех, кто ходит на двух ногах и обладает разумом.

– Карлики. – подтвердил Трандуил. – Они располагают некими знаниями, необходимыми мне.

– Владыка эльфов обратился по нужному адресу. – криво усмехнулась девушка, за время своих странствий забредавшая в очень странные и опасные места. – Вероятно, я знаю, где искать карликов и знаю, как это сделать быстро.

– Исполни это – Трандуил, слегка оживившийся при известии о том, что возможность узнать что-то о Лиственном венце, значительно, приблизилась, решил проявить великодушие. – и тогда сможешь просить любую награду, в пределах разумного, конечно. – сварливо произнес король, неожиданно вспомнив о своей знаменитой скупости.

Тауриэль вновь улыбнулась самыми кончиками плотно сжатых губ.

– Я подумаю о награде. – обронила девушка, словно нехотя. Деньги не имели для нее особого значения, а возвращаться в Лес, она не намеревалась. Да, ей, никто и не предлагал Возвращения. Изгнанников очень редко принимали обратно. Фактически, никогда. Трандуил сделал бы исключение ради Леголаса, но Тауриэль сама отказалась, разгневав короля еще больше.

Вновь очутиться под зеленой кроной великой Пущи, насладиться прохладой лесного дворца, вдохнуть сладкий аромат цветов из сада владыки, закружиться в танце на празднике Первого Приветствия – об этом можно было только мечтать, а, мечтать Тауриэль давно разучилась.

Поэтому, она молчаливой тенью застыла рядом с Миримоэмоном, пугая того неподвижным взглядом своих зеленых глаз.

– Мы выступаем на рассвете. – решил Трандуил. – Ты, – он взглянул на Тауриэль слегка хмуро. Ему не нравилось зависеть от капризов Изгнанницы. – поведешь нас.

– Я буду готова. – эльфийка, вновь поклонилась, самую малость пригнув вниз упрямый подбородок и выскользнула прочь из шатра своего бывшего короля. Она так и не назвала Трандуила «владыкой».

– Она опасна, повелитель. – Меримоэмон взглянул на синду, ожидая ответа. – Она изменилась.

– Конечно изменилась. – Трандуил, отмахнулся от слов стража, как от чего-то несущественного. – Девочка возмужала, став настоящим воином. Пожалуй, ей очень подошла бы должность моего телохранителя.

Лаиквенди замер, вытаращив глаза, тем самым проявляя редкостное нарушение дисциплины – нельзя столь явно демонстрировать свои чувства.

– Но, – король неопределенно пожал плечами, блеснув серебром мифриловой брони. – боюсь, что она откажется от подобной чести. Девочка открыто выражает строптивость и упрямство, но она, тем не менее, свой долг выполнит.

– Но, владыка! – попытался, воспрепятствовать его планам, Меримоэмон, опасавшийся отпускать короля в опасный поход, в сопровождении враждебно настроенной эльфийки, пусть и бывшей когда-то в числе его лучших друзей.

– Ты, по-прежнему, станешь разыскивать следы налетчиков. – непререкаемым тоном приказал король. – Пора выполнить договор с Эребором и Дейлом. Сдается мне, гномы думают, что мы тянем время и пытаемся уклониться от исполнения условий договора. Отыщите мне этих странных орков, они не могут летать по воздуху, подобно птицам. Возьмешь с собой Теней. Тауриэль заменит мне их.

Миримоэмон едва не скривился – Тени, любимцы владыки, были невыносимы. Они мнили себя великими воинами, молодыми, дерзкими, удачными, способными, с легкостью, заткнуть любого старичка, такого, как Миримоэмон, за пояс.

– Они не так уж плохи. – заметил Трандуил. От него не укралась неприязнь лаиквенди к воинам-теням, но стражник не привык оспаривать приказы владыки. – Ты, конечно же, предпочел бы, Тауриэль, но довольствуйся Тенями. К тому же, у тебя есть следопыт из Дейла. Используй его – люди, иной раз, способны удивить даже эльфа.

Миримоэмон лишь поклонился – он был свободен и мог начать подготовку к новому походу, от дома Беорна до Мглистых гор, через пустынные равнины Андуина.

*

Тауриэль торопливо шествовала через широкий двор своего друга Биона. Она намеревалась скорее покинуть это, раздражающее ее, скопление эльфов и оказаться в одиночестве.

Странно, но оказалось совсем не страшно находиться под испытывающим взглядом лесного короля.

Страха не было, от слова «совсем», словно, за долгие годы скитаний, Тауриэль утратила способность бояться. Она приобрела иммунитет к гневу Трандуила. Больше он ее не страшил.

Это было плохо, это могло стоить ей жизни, такое явное пренебрежение и равнодушие к опасностям.

Они отправлялись в горы, Мглистые горы, обитель древнего зла.

Орков, конечно же, ныне там поубавилось, но, все же, черные твари в достаточном количестве бродили по каменным лабиринтам, прячась от солнца в темных пещерах.

Не стоило забывать и о гоблинах, об их злобе и ненависти к перворожденным, да, что там перворожденным, ко всем, кто имеет счастье безбоязненно ходить под солнечными лучами и наслаждаться белым светом дня.

Имелись в горах еще более странные существа – орки, не боящиеся солнца. Они, бесстрашно выползали из темных пещер, высокие, слишком крупные для порождений Мелькора, закованные в хорошую броню, мчались по тайным тропам, верхом на злобных варгах и представляли нешуточную опасность не только для одинокого путника в горах, но и для караванов, сопровождаемых стражей. И выглядели они странно, пряча лица под шлемами и повязками. Обитатели гор называли их ракхас и опасались больше прочих.

Все эти мысли вихрем пролетали в голове Тауриэль, обдумывавшей приказ короля и способы его быстрейшего выполнения, как вдруг, эльфийская дева, споткнувшись на ровном месте, замерла, точно громом пораженная.

Она встретила Кили.

Точнее, Тауриэль, почти сразу же, осознала свою ошибку – она увидела молодого тангара, так сильно похожего на Кили, что дыхание девушки моментально сбилось, а сердце встрепенулось в груди, словно птица, попавшая в силки.

Фаин, тянувший за собой своего пони, заметил эльфийку, только столкнувшись с ней, нос к носу.

Девушка оказалась незнакомой.

Не слишком высокая, вооруженная до зубов, рыжеволосая и зеленоглазая, она беззастенчиво пялилась на него своими невозможными глазищами так, словно призрака узрела.

– М-м-м, леди. – учтиво приветствовал эльфийку гном, решив, на всякий случай проявить вежливость. Он не помнил эту девушку, не встречал ее во дворце Трандуила, и она показалась ему опасной.

– Кто ты? – слегка хриплым голосом, спросила эльфийка, продолжая, по-прежнему, сверлить гнома, все тем же, пронзительным взглядом.

– Меня зовут Фаин из Эребора. – гном продолжал вежливо беседовать с охотницей, гадая о том, чем мог заинтересовать подобную девушку, самый обычный гном. Нет, конечно, сам Фаин считал себя неотразимым и опасным, но, прекрасно осознавал и то, что у других рас, особенно у эльфов, этих щуплых гордецов, может иметься на его счет, иное мнение.

– Очень приятно. – почему-то шепотом произнесла эльфийка, отступая на шаг и обходя гнома стороной, точно опасаясь прикасаться к нему. – Доброго тебе дня, Фаин из Эребора.

– И тебе, прелестная эллет, доброго дня. – произнес в спину, спешно удаляющейся девушке, Фаин. – Странная какая-то. – пожаловался он на эльфийку, пришедшему через мгновение, Миримоэмону. – Так на меня уставилась, точно призрак увидела. Как ее зовут, эльф? Она хорошенькая.

Меримоэмон тоже смотрел на Фаина с резко возросшим интересом.

– Ее зовут Тауриэль. – медленно произнес он имя девушки. – Она – Изгнанница на службе владыки.

Теперь уже Фаин стоял, словно пораженный громом, с жадностью вглядываясь в зелень листвы, поглотившую эльфийку.

– Тауриэль? – прошептал он и повторил, словно пробуя имя на вкус. – Т-а-у-р-и-эль…

Трандуил, незаметно наблюдавший за этой сценой, погасил тонкую улыбку на своих губах. Опустив полог, он молча скрылся в глубинах своего шатра. Никто не увидел владыку, даже глазастый Миримоэмон.

Король покрутил в руках бокал хрупкого стекла, неспешно налил в него вина и привычно опустился на свой резной стул.

Он не ошибся – племянник Даина Камнешлема, великого узбада Одинокой горы, как две капли воды, походил на мертвого гнома.

На Кили, племянника неистового Торина Дубощита.

Тауриэль не могла не обратить своего внимания на подобное сходство.

Фаин, конечно же, не Кили, но, кто знает?

Трандуил давно уже простил Тауриэль, но он не мог вернуть её в Лес просто так, а тут, такой случай.

«Почему бы и нет? – подумал король, сделав крохотный глоток из бокала. – Почему бы и нет?»

*

Гном пребывал в смятении и на все вопросы, особенно на вопросы младшего брата, отвечал невпопад.

Ай, да эльфийка!

Вот так, запросто, встретить во дворе оборотня Биона героиню самых известных баллад о любви? Девушку Кили? Ту самую, что отправилась на смерть, призрев приказ своего короля? Отвергнувшую лесного принца ради принца подгорного королевства?

Сказать, что гном был поражен, это ничего не сказать.

До самого вечера Фаин шатался по окрестностям, в надежде повстречать Тауриэль, еще раз взглянуть на нее, услышать голос эльфийки, сухой, слегка режущий слух, так не похожий на мелодичные голоса остальных эльфов.

Нигде не отыскав изгнанницу, он направился с расспросами к Миримоэмону.

Лаиквенди, с возрастающей тревогой, выслушал сбивчивые вопросы гнома и кратко ответил.

– Тауриэль отправится в Мглистые горы с владыкой Трандуилом, наш же путь лежит на север. Бион поведал нам, что видел странного орка, верхом на варге, с человеческой женщиной за спиной. Следопыты, пустились в путь, тем же вечером, мы, вскоре, нагоним их.

Гном решительно вскинул голову, поразив Миримоэмона отчаянным взглядом темно карих глаз.

– Я хочу отправиться с отрядом владыки. – решительно заявил гном. – Всегда мечтал побывать в Мглистых горах. Возможно, мы даже попадем в Морию.

Лаиквенди опешил – нет, конечно, он предполагал что-то такое, но молодой гном своими амбициями поразил даже его.

– Послушай, Фаин. – лаиквенди решил, что ему лучше присесть. Он отошел в сторонку, примостился на толстую чурку и предложил гному располагаться рядом. Тангар, слегка поколебавшись, нехотя пристроился рядом со следопытом, отыскав себе такую же удобную чурочку.

Фаин бросал страстные взгляды на золотой шатер владыки и было ясно, что, штурм не за горами, что, если его не удержать, то молодой гном, потеряв голову, натворит глупостей, расхлебывать которые предстоит всему Эребору и Эрин-Ласгарену.

– Владыка откажет тебе. – предупредил Миримоэмон следующий вопрос гнома. – Он не разрешит тебе, Фаин, следовать, с отрядом к Мглистым горам.

– Но, почему? – громко возмутился тангар, слишком громко, привлекая к себе лишнее внимание. – Я – хороший воин и не стану обузой! Мой топор…

– Ты, без сомнения, хороший воин, Фаин. – успокаивающе произнес эльф. – Но, владыка Трандуил отправляется на некие поиски. Это – личное дело владыки и участвовать в поисках предстоит исключительно эльфам.

Фаин, припомнив историю Лиственного венца королевы, слегка присмирел, понимая, что есть тайны, хранимые от чужаков, особенно тщательно.

– А, Тауриэль? – воскликнул он. – Почему она? Она же – Изгнанница?

– Тауриэль – прежде всего эльфийка, бывшая воспитанницей короля. – устало ответил лаиквенди. Он подозревал, что случайная, а, случайная ли? встреча Фаина и Тауриэль, еще доставит массу беспокойства всем присутствующим. Что стоило гному, появиться во дворе Биона, на пару мгновений позже? Скольких проблем, можно было бы, избежать? – К тому же, ее служба необходима королю.

Фаин задумался.

Это был хороший знак.

Тауриэль, удобно расположившись в ветвях огромной липы, никем не замеченная, слышала каждое слово из разговора Миримоэмона и гнома.

Сердце ее громко стучало, и она опасалась, что лаиквенди, услышав его стук, поднимет голову вверх и заметит непрошенную гостью в густой листве.

Но, этот гном оказался так похож на Кили!

Тауриэль невольно порадовалась тому, что ранним утром, она будет уже далеко от усадьбы Биона и, скорее всего, больше никогда не увидит молодого гнома с теплыми карими глазами.

Она боялась утонуть, заглянув в их бездонную глубину.

Владыка Трандуил, пребывая в задумчивом настроении, негромко постукивал тонкими, длинными пальцами по кувшину, наполненному его любимым, красным вином. Он, снова и снова, хвалил себя за то, что, отметив необыкновенное сходство молодого гнома с тем самым Кили, племянником Торина, предпринял все необходимые меры – появился шанс все исправить и вернуть Тауриэль из изгнания, даже, если ради этого и придется решиться на небывалое. К тому же, теперь Тауриэль, пусть и неосознанно, но будет стремиться вернуться из похода к Мглистым горам, живой и невредимой. Она захочет вернуться, а не растворится среди огромных просторов пустынных земель, на которых её смог бы разыскать, разве что, ветер.

Отряд разделился вновь – эльфы Трандуила, ведомые изгнанницей Тауриэль, отправлялись на запад, а отряд Меримоэмона – на север.