Элька и король. Мглистые горы

Граст ничего не смог ответить королю, которому крепкое вино, кажется, слегка ударило в голову.

– Моя жена погибла на южной окраине Лихолесья. – неожиданно сказал Трандуил. – Она покинула меня и нашего сына, воспользовавшись тем, что я был в отлучке и отправилась в Лориен, намереваясь оттуда добраться до Серых гаваней, а затем, отплыть на Запад. Ее сопровождал совсем небольшой отряд воинов. Они попали в засаду, устроенную орками.

Король был слегка пьян, а, вино, как оказалось, гораздо крепче, обычно им употребляемого.

Владыка сделал паузу. Глубокая складка залегла между бровей вечно юного эльфа, как будто вся тяжесть прожитых лет, разом, обрушилась на его широкие плечи.

– Мы не нашли даже тел, – с горечью в голосе, произнес король. – только россыпь камней и серый пепел. У моей королевы нет могилы, нет памяти, нет места, в котором я мог бы разговаривать с ней на Закате.

Следопыт молча внимал печальному рассказу короля, понимая, что никакими словами нельзя выразить тяжесть потери. Тысячи лет в одиночестве, терзаясь смутным чувством вины, прожил Трандуил. Прожил, имея кровоточивую рану самого сердца. Как он еще не сошел с ума?

Может быть, поэтому, красное вино с самого утра, заменяло владыке обычный завтрак?

– Я отправлюсь в Дол Гулдур. – эльф встряхнулся и взглянул на следопыта, неожиданно трезвым взглядом. – Возможно, нам удастся напасть на след карликов, продавших гномам Лиственный венец. Кто знает, может быть, это зловредное племя, хоть раз в жизни принесет пользу?

Граст сильно в том сомневался – прошло слишком много лет, не одна человеческая жизнь. Скорей всего, карлики уже вымерли или навсегда покинули прежние места обитания.

– Вы пуститесь по следам вражеских лазутчиков. – король, несколько мгновений вглядывался в пометки на своей карте, хотя, безупречная память эльфа хранила все, что касалось предстоящего похода. – Миримоэмон, как и прежде, возглавит отряд, но и ты, следопыт, – владыка дружелюбно улыбнулся дейлинцу. – держи глаза и уши открытыми. Мы часто недооцениваем смертных, ваш век, так короток, так стремителен, но, тем сильнее ваша воля к победе. Вы гибки и легко впитываете новое, в отличие от нас, слишком древних для перемен.

– Все будет исполнено, согласно вашей воле, владыка Трандуил. – поклонился следопыт, понимая, что беседа подошла к концу. Он развернулся и почти что покинул золотой шатер короля, как тот, вновь наполняя бокал вином, произнес ему в спину.

– Возможно, вам придется завернуть в гости в дом Беорна. Постарайся держать гномов в узде – этот род не отличается особой терпимостью.

Граст понимающе хмыкнул – неприязнь оборотней к гномам с годами никуда не исчезла и, если им действительно нужен будет приют и помощь потомков Беорна, то тангарам придется умерить свой пыл и не лезть на рожон.

С оборотнями, как и с эльфами, шутки плохи.

Глава 7 Дом Беорна. Явление Изгнанницы

Перевалив через горы, отряд, как и обещал владыка Трандуил, разделился. Сам король, взяв с собой две дюжины воинов, отправился на юг, к руинам проклятой крепости Дол Гулдур.

Что именно, король намеревался отыскать в развалинах, отданных во власть беспощадных стихий и безжалостного времени, следопыт не знал, да и не его это было дело.

Гораздо больше Граста занимало иное – вторая половина отряда – четыре гнома, человек из Дейла, три тройки эльфийских стражей под предводительством эльфа с косичками, Миримоэмона, направлялись к Мглистым горам. К ним, вскоре, должны были присоединиться воины-тени, незаметно сопровождавшие отряд от самого Лесного дворца.

Миримоэмон тревожился – от лучших следопытов нандо давно не было известий.

Король ожидал доклада еще утром, но разведчики, так и не появились.

В полдень, ещё до того, как отряд разделился, Трандуил, пребывавший в сильном гневе, наказал Миримоэмону прислать весть, сразу же, как только воины-тени, соизволят объявиться.

Не исключено, что прознатчики присоединятся к отряду Трандуила, особенно, в том случае, если следы налетчиков и поджигателей, бесчинствующих в окрестностях Дейла и Эсгарота, совпадут с путем следования королевского кортежа.

В, общем, расстались.

Гномы испытывали неописуемое блаженство – само присутствие вечно насупленного и хмурого короля лесных эльфов, безмерно угнетало веселых коротышек, особенно, неунывающую парочку, Фаина и Паина.

Братья окончательно отбились от рук и все время, норовили умчаться вперед, не взирая на строгие распоряжения Миримоэмона. Их не пугал густой лес, хотя, конечно же, тангары, предпочли бы, горы. Эльф злился и выговаривал старейшинам, те, соглашаясь, трясли своими длинными бородами, но все оставалось по-прежнему.

Разведчики не появились и к вечеру, и к следующему утру.

Миримоэмон тревожился – они пересекли Эрин-Ласгариен, с востока на юго-запад, хотя, сам следопыт думал, что следы отряда Черного Эрика и орков-союзников, нужно искать на севере, у подножия Серых гор. Здесь же, на восточных отрогах Мглистых гор, обитало всякое зло, но, вряд ли то, которое разыскивали гномы и дейлинец. Странные орки, покупавшие людей у бандитов – это их следы нужно было искать эльфийским следопытам, согласно уговору Трандуила с гномами и Дейлом.

У Граста начинали зарождаться нехорошие подозрения о том, что король, по какой-то причине, тянет время, заставляя и гномов, и эльфов, совершать бессмысленные передвижения по пустынным территориям.

Давно прошли те времена, когда орки и прочие темные твари, безбоязненно ходили по Зеленому лесу.

И, хотя, обнаруженные прознатчики неизвестного врага, вряд ли испытывали симпатию к лесным эльфам, прежние страхи ушли безвозвратно.

К обеду третьего дня прилетела птица с вестью от короля.

И Граст, и гномы, с ожиданием смотрели на Меримоэмона.

Эльф, закончив чтение короткого письма, огласил его содержание.

– Король достиг Дол Гулдура. Замок необитаем и очень давно. Его подземелья запечатаны, а окрестности – пустынны. Воины-тени присоединились к кортежу короля. Нам, надлежит, немедля, двигаться к дому Беорна. Мы будем должны разыскать кое-кого – лаиквенди, пытливо взглянул на следопыта из Пустошей. – кое-кого, кто, возможно, знает ответы на наши вопросы.

Сборы оказались недолгими – эльфы быстро собрали лагерь, а гномы – вскочили на своих пони.

Коротышки слегка тревожились – о наследниках Беорна ходили разные, весьма противоречивые слухи. Потомки Беорна основали свое королевство и не привечали чужаков, особенно не жалуя гномов.

Однако, нандор из Пущи пользовались у них большим уважением, на что и был расчет.

Миримоэмон, задумчивый, как никогда, ехал впереди отряда на тонконогом, гнедом скакуне. Его мысли хаотично мелькали в голове.

Все распоряжения владыки, были ясны и понятны лаиквенди, все, кроме одного.

Последняя строчка в письме короля, обеспечила Миримоэмону головную боль на весь, оставшийся до дома Беорна, путь, ибо владыка дал своему подданному, на редкость трудное и мало выполнимое задание.

«Отыщи Тауриэль, – велел владыка, написав эти слова собственной рукой. – нам нужна ее помощь. Сообщи ей о том, что я желаю встречи».

*

«Легко сказать – разыщи Тауриэль. – невесело размышлял Миримоэмон, резво труся на своем тонконогом скакуне. – Уже много лет никто и не видел лица знаменитой изгнанницы из Эрин-Ласгарена, никто не знал, жива ли она. Известно лишь то, что дитя лесов скиталась по Ирисным равнинам, неоднократно пересекая Андуин. Иногда ее видели в нагорьях или поселениях лесорубов, заходила эльфийка и в дом Беорна, где ее всегда привечали, как желанную гостью.

После битвы Пяти полчищ и победы над воинством орков, Тауриэль, уже однажды нарушившая волю короля, вновь поступила опрометчиво.

Скорбя о погибшем гноме, к которому испытывала сильные чувства, Тауриэль решилась на небывалый поступок – она пришла на похороны королевского племянника и не таясь, оплакивала его гибель. Король Трандуил был разгневан – он не желал, чтобы подобное повторилось еще с кем-то из его подданных. Признав право Тауриэль на любовь к гному, он вовсе не собирался прощать ей неповиновения.

Стражница была заключена в подземную тюрьму Лесного дворца и провела немало лет, видя солнце один раз в год, в день рождения короля, когда ее, под охраной, поднимали на крышу и разрешали целый день провести в одиночестве, наслаждаясь ласковыми лучами светила.

Леголас, так и не разлюбивший Тауриэль, тщетно молил отца о прощении для нее.

Сердце владыки ожесточилось – рыжеволосая стражница, которую он воспитывал и любил, как дочь, осмелилась пренебречь его сыном, даже, если и сам Трандуил высказывался категорически против неравного союза. Она осмелилась выступить против короля на глазах у остальных воинов, подала дурной пример, совершив поступок, не прощаемый ни в коем случае.

Леголас, все же, сотворил невозможное – в один из своих редких визитов в Эрин-Ласгарен, сын владыки смог добиться прощения для Тауриэль.

Однако, она объявлялась Изгнанницей.

Отныне, раз и навсегда, Зеленый лес переставал быть ее домом, никто из лесных эльфов не должен был общаться с Тауриэль. Она была вольна уйти, куда пожелает.

Молодой принц долго разговаривал с подругой детства, просил девушку уехать с ним, в земли людей, но Тауриэль отказалась и исчезла из дворца Трандуила, ни с кем не попрощавшись. Принц Леголас, еще дважды разыскивал Тауриэль – один раз после завершения войны за кольцо – он намеревался увезти эллет в Итилиэн, новое королевство лихолесских эльфов в Западных землях, второй раз, много позже, после смерти короля Элессара, когда зов моря увлек золотоволосого эльфа на Запад.

Он хотел, чтобы рыжеволосая эльфийка уплыла с ним, навсегда оставив горе и беды, на берегах Средиземья, но девушка оказалась против.

О чем именно шла речь в их затянувшемся прощании, не знает никто, но, вернувшись во дворец Трандуила, Леголас больше не упоминал имени изгнанницы.

Как именно лесному царевичу удавалось отыскать следы лесной эльфийки и договориться о встрече с ней, не знал никто из авари, но Трандуил не зря направил отряд Миримоэмона в дом Беорна.

Оборотни слыли волшебными созданиями, умеющими и могущими многое, недоступное представителям иных народов.

Кто знает, может быть Тауриэль, утратив благорасположение своего короля, обрела друзей и поддержку в другом месте?

Вскоре, отряд, ведомый Миримоэмоном, покинул пределы Зеленого леса – перед ними раскинулась холмистая долина Андуина, цветущая и пустынная, лишь кое-где ее прореживали редкие рощицы и купы деревьев.

Дорога лежала на Запад, через поля, напитанные ароматами клевера, через луга, покрытые зеленой травой.

Изредка, среди зелени и деревьев, встречались серые нагромождения камней, сказывалась близость гор.

Чистый, нагретый летним солнцем, воздух, звенел от птичьих трелей.

Высоко в небе, мчались облака, в стремительном полете уносясь в сторону леса.

Гудели пчелы. Великое множество пчел водилось в этой местности – яркие, крупные, тяжелые, они пролетали над всадниками, нагруженные своей сладкой добычей, унося ее в собственный дом.

К вечеру, впереди завиднелись постройки. Они вставали перед усталыми путниками, точно сказочные домики из доброй истории.

Граст, никогда не бывавший здесь, на западе Великого леса, в этих зеленых полях и клеверных низинах, с удовольствием дышал медовым ароматом, сладким и освежающим.

Можно сказать, он вкушал этот воздух.

Они приближались к владениям семьи Беорна.

С каждым шагом, гномы, шумные в самом начале пути, становились все тише и тише.

Теперь два братца перестали скакать впереди отряда, бахвалясь собственной удалью. Тихо и скромно следовали они позади старшин своего рода, без пререканий глотая пыль из-под копыт их крепких пони.

Прекрасным показалось это место следопыту, мирным и очаровательным своей наивной простотой.

Большой деревянный дом семьи Беорна оставался неизменным множество лет – обнесенный плетеной изгородью, увитой цепким, зеленым плющом, просторный двор манил путников, обещая отдых в прекрасных беседках и сладкий сон в старом, крепком жилище.

С любопытством оглядываясь по сторонам, путники въехали в гигантские ворота, широко распахнутые, не смотря на вечерние сумерки.

– Пчелы сообщили нам о том, что вскоре стоит ждать гостей. – воскликнула легконогая, черноволосая девушка, очень рослая, широкоплечая, сбегая с высокого крыльца на встречу многочисленным всадникам.

Выглядела она, как обычная человеческая женщина, лишь более смуглая, чем большинство из них, а вот ростом она обогнала, пожалуй, даже самого высокого из эльфов. Простое платье, в сине-желтую клетку, доходило до пят, а черные волосы, девушка заплела в две толстые косы. Венок из желтых цветов оттенял прекрасный, смуглый цвет ее лица, наполняя его сдержанной радостью и весельем.

– Рад видеть тебя, Берна. – учтиво произнес Миримоэмон, спешившись и держа лошадь в поводу. – Мы можем воспользоваться вашим гостеприимством?

– Конечно же, да. – рассмеялась девушка и смех ее рассыпался по широкому двору, подобно стеклянным колокольчикам. – В доме Беорна всегда рады гостям. Отец будет очень скоро, а, вы, пока располагайтесь.

Путники, целый день проведя верхом на пони и на лошадях, не заставили себя долго упрашивать.

Животные мигом оказались расседланными, и два брата-гнома, старясь держаться подальше от улыбчивой дочки хозяина усадьбы, повели их к ручью.

– Кошмар! – воскликнул Фаин, оглядываясь по сторонам. – Эта девица выше меня, того и гляди, проткнет небеса своей головой, а Миримоэмон сказал, что ей еще расти и расти.

– Да, уж, Фаин, – второй из гномов, откровенно потешался над неподдельным удивлением брата. – такую, как Берна, трудно не заметить в толпе. Толи еще будет, когда пожалует ее папаша.

Путники вольготно расположились за огромным, деревянным столом. В доме Беорна все было простым, но основательным, сделанным на века.

Девушка весело щебетала, разливая молоко по глиняным кружкам, медовые лепешки, каждая, огромная и толстая, намазанная желтым маслом, сами просились в рот, а сладость душистой клубники перебивала аромат меда.

И никакого мяса. Как и их далеких предок, Беорн, беорнинги не употребляли в пищу мяса, свято блюдя традиции.

Гномы расположились тесной кучкой, приняв, в свою тесную компанию следопыта из Дейла, а эльфы увлеченно слушали рассказ юной девушки о разных событиях, происходящих в долине.

Все дружно поели, отдав должное и густым сливкам, и мягким лепешками и острому сыру, и многим другим лакомствам, простым, сытным и вкусным.

Затем эльфы принялись петь, высокими, нежными голосами.

Кое-кто играл на музыкальных инструментах – свирели и лютне.

Берна слушала пение эльфов, затаив дыхание, а после каждого исполнения, хлопала в ладоши, радостная и свежая, словно бутон розы после дождя.

Так прошел вечер.

Улеглись спать довольно поздно, смастерив себе постели из охапок душистого сена.

Как уже говорилось, в доме Беорна, все заведено было очень просто.

Хозяин дома появился почти на рассвете.

Чуткий сон следопыта нарушил скрип двери и приглушенный топот больших ног.

– Я рад встрече с тобой. – лаиквенди показался в комнате сразу же, как только огромный человек возник на пороге. – Добрым ли было твое возвращение, Бион?

–Ты, все такой же торопливый, Миримоэмон из Лориэна. – добродушно заметил великан, с удобством расположившись в большом кресле рядом с очагом, в котором еле тлели багровые угли. Кружка с теплым молоком, такая же большая, как и хозяин дома, дожидалась его прихода, накрытая толстой медовой лепешкой, рядом стоял кувшин, полный молока, для тех, кто захочет перекусить на рассвете. – Моя дочурка никого не обидела? Даже ворчливых гномов?

– Нет, она показала себя с самой лучшей стороны, старый друг. Растет, как на дрожжах?

– И не говори, эльф, не напасешься, ни сарафанов, ни обувки.

Бион замолчал, воздавая должное позднему ужину или раннему завтраку, кому как нравится, это называть и лишь его глубокое дыхание, нарушало тишину.

– Я обращаюсь к тебе от имени короля. – лаиквенди застыл у окна, любуясь первыми лучами восходящего солнца. – Он приказал мне отыскать Тауриэль.

– Изгнанницу? – сделал удивленное лицо Бион, хотя, Меримоэмон точно знал, что хозяин дома ничуть не удивлен. – Это неожиданно.

– Ты же знаешь, что Трандуил покинул дворец и отправился на юг. – посланник короля налил себе молока и отпил из кружки, оставив на лице забавные молочные усы, словно ребенок.

– Птицы летают там, где им хочется, – неопределенно ответил Бион. – а ваш король, все еще дует на воду, обжегшись на молоке. Тауриэль – сама себе хозяйка.

– Он – мой король. – просто ответил Меримоэмон, эльф из Лориэна, отказавшийся плыть на Запад столетия назад и избравший Эрин-Ласгарен своим новым домом. – И он отдал мне ясный приказ.

– Я догадался. – большой человек поднялся с кресла и подошел к раскрытому окну, из которого тянуло прохладой. – Солнце встает, эльф, и я не успею послать весточку.

– Мы подождем. – пообещал Меримоэмон. – Надеюсь, гости тебе не в тягость, Бион? Король спешит из Дол Гулдура – путь займет некоторое время.

– Трандуил летит на крыльях ветра, и он очень скоро будет здесь. – спокойно проговорил Бион. – Ложись спать, лаиквенди. Та, чье имя произносить запрещено, придет к тебе на закате. Если, конечно, захочет этого.

– Благодарю тебя, друг. – эльф склонил голову перед великаном.

– Странные дела творятся ныне в мире. – тихо произнес Бион. – Недавно, на равнинах, я встретил орка, верхом на белом варге. Позади него сидела человеческая женщина.

– Женщина? – несказанно удивился эльф, замерев на пороге.

– Женщина. – подтвердил великан. – Она не казалась пленницей орка. Маленький ребенок прижимался к спине орка и варг не пытался растерзать его. Странное трио проехало мимо, не стремясь напасть, и орк даже прорычал что-то вроде приветствия, а женщина помахала мне рукой. Оружие, правда, это дитя тьмы, держал в своих руках.

– Действительно, странное дело. – согласился лаиквенди. – Так, где, говоришь, ты видел этого варга?

– На севере. – ответил Бион. – У древних руин. Варг бежал в горы по привычной тропе.

Миримоэмон тихо закрыл за собой двери. За стенами добротного, древнего дома, алела заря нового дня. Он обещал быть ветреным.

Лаиквенди отправился к своим воинам, спящим среди душистого сена. Он знал, что сегодня не стоит выставлять дозорных – странная магия этого места, охранит любого от злых чар.

Бион, кряхтя, приподнялся со своего кресла.

Заглянув в комнату спящей дочери, он, краткое мгновение любовался ее нежным, чистым лицом, а затем отступил в темноту, тихо прикрыв за собою дверь.

Его массивная фигура мелькнула в саду, а затем, скрылась, растворившись в зеленой листве.

Вскоре, огромный, черный медведь, бежал по узкой тропинке, прочь от дома Беорна.

Громкий рев нарушил тишину спокойного летнего утра, а еще, через некоторое время, на плоской вершине Каррока, одинокой скалы, торчащей посреди Андуина, вспыхнул яркий костер.

Жадное пламя глодало черные ветки, алые сполохи огня, разгоняли серое утро.

Близился новый день.

Бион, неторопливо спустился со скалы и медленно заковылял к своему дому.

Чтобы там ни говорил вежливый лаиквенди, но дни великана клонились к закату. Он постарел и растерял былую удаль.

Со дня на день, Биорн, ожидал появления, близких родственников в своей заповедной долине – они позаботятся об юной Берне, после того, как не станет самого Биона. Берна, слишком молода, для того, чтобы самостоятельно вести хозяйство и сохранять мир в этом скромном уголке Арды.

Ей потребуется помощь.

Помощь сородичей.

Паин проснулся на рассвете.

Он и сам, толком, не мог бы сказать, что именно разбудило его столь ранним утром.

Гном оделся без спешки, подхватил свой топор и отправился исследовать окрестности.

Вчера вечером все были слишком измотаны долгим дневным переходом через холмистую местность, и сразу же, после обильного и сытного ужина, завалились спать.

Паин прогулялся по широкому двору, отметив, что все еще спят, даже легконогие эльфы, доверившие свой покой хозяину дома и не выставившие, по своему обыкновению, охрану.

Устав бродить по двору в одиночестве, гном завернул за угол дома и очутился на огороде.

Это был огород! Ровные ряды ухоженных грядок, тянулись, казалось, до самого горизонта. Чего только не увидел гном в зеленых насаждениях, за которыми, по всей видимости, присматривали с любовью и терпением.

Здесь рос и лук, зеленые стрелки которого, воинственно тянулись вверх, к самому небу, и петрушка, густая, кудрявая, пряно пахнущая, и капуста, все еще не набравшая листьев, но упругая и зеленая, и томаты, и картофель…Ровные заросли кукурузы, отделяли огромный огород от густых зарослей дикого шиповника, а подсолнух играл на ветру широкими листьями.

Проснулись пчелы и Паин расслышал их ровное, но мощное гудение. Они вылетали из многочисленных домиков, отправляясь за дневной добычей в поля и луга.

Пахло мятой, клевером и спелой клубникой.

Гном оглянулся – к нему, неторопливыми шагами, приближалась Берна.

Было странно, что такая крупная девушка, передвигается столь тихо, что гном не услышал ее шагов, а лишь ощутил запах.

«Так вот от кого пахнет мятой и клубникой! – догадался гном и, не желая казаться невежей, поклонился весьма учтиво.

– Доброе утро, господин гном. – рассмеялась Берна, обрадованная вежливостью гнома, про грубость и невоспитанность которых, ходили ужасные слухи. – Гуляете с самого утра? А, там, уже завтрак поспел и чай с травами.

– Очень хорошо. – обрадовался Паин, с удовольствием любуясь румяным личиком дочки хозяина. – Я очень люблю чай с мятой. Огромное вам спасибо за гостеприимство.

Берна слегка зарделась, слова гнома оказались неожиданно приятны для нее, да и сам представитель подгорного народа, не вызывал отвращения.

Перед девушкой стоял ладно скроенный, невеликого роста, парень, с усами и бородой, которые его ничуть не портили.

Отец Берны и сам обладал густым волосяным покровом, а, уж, когда превращался в медведя!

– Берна! – строгий голос Биона окликнул девушку, и она спешно удалилась, одарив Паина ласковым взглядом больших карих глаз.

«Какая замечательная дочка у хозяина. – подумал Паин, избегая, даже в мыслях, упоминать имя грозного Биона. – Как жаль, что она и оборотень.»

Если бы гном спросил, то Берна, ни сколько, не таясь, рассказала бы ему, что никакой она пока не оборотень, что способность к оборотничеству редко передается по женской линии, да и по мужской, не всегда, а лишь в особых случаях. Из всех братьев Биона, а было их трое, подобной магией обладал лишь хозяин усадьбы, а остальные казались обычными людьми, просто очень и очень крупными.

Но, гном не спросил, а Берна не навязывалась с объяснениями.

– Где ты ходишь? – спросил Фаин, едва младщий брат примостился на широкую скамью рядом с ним. – Я думал, что ты еще спишь.

– Да, нигде. – отмахнулся Паин, разламывая на части душистую лепешку и приветливо здороваясь с Грастом. – Так, побродил по двору…

– Смотрите, не надоедайте хозяевам дома. – строго предупредил братьев важный Сурим, степенно откусывающий от лепешки один кусок за другим и запивающий все это дело глотком густых белых сливок. – Они не очень жалуют любопытных.

Братья, переглянувшись, торопливо кивнули – связываться с великаном им не хотелось.

*

Миромоэмон, конечно же, заметил высокий костер на плоской вершине Каррока. Подобное пламя, должно быть, хорошо видно издалека.

Это был условный сигнал.

«Значит, Тауриэль – частый гость в доме Биона. – решил лаиквенди. – Надеюсь, она не станет задерживаться.»

Эльф глубоко вздохнул – всегда оставалась возможность того, что Изгнанница, не захочет общаться, ни со своими лесными братьями, ни с королем, которого она, может быть, больше и не считала своим владыкой.

Столько лет в одиночестве, одна, на диких равнинах, кишащих опасными тварями и, не менее опасными людьми, лишенная дома и поддержки сородичей.

«У Тауриэль, должно быть, нынче скверный характер.» – подумалось многоопытному Миримоэмону, помнящему юную эльфийку, стремительную, дерзкую и открытую. – Королю будет трудно заручиться ее поддержкой. Пожалуй, просто приказать ей уже не получится.»

В течении дня и эльфы, и сопутствующие им гномы, и человек из Дейла, занимались своими делами – они чинили одежду, кормили животных, приводили в порядок оружие, особенно старались гномы, натачивая свои топоры. Эльфы, как всегда, безукоризненно выглядевшие, все-таки, отправились в дозор и теперь бродили по клеверным полям, высматривая врага.

Миримоэмон поражал всех спокойствием и невозмутимостью – он дожидался двоих, Изгнанницу и своего короля, и нельзя было сказать, встреча с кем из них страшила его больше.