Элька и король. Мглистые горы

– Тангары, ваше величество, заметили стражу, которая по вашему приказу, скрытно наблюдала за гномами..

– Что же это за тайная стража такая, если ее может обнаружить любой подвыпивший гном? – возмутился Трандуил, наливая в бокал новую порцию вина. История о гномах получалась забавной и ее следовало запить чем-нибудь вкусненьким.

– Не знаю, как подобное случилось. – развел руками, пребывающий в недоумении Вэнон. – Может быть, ваш бальзам, владыка, смешавшись с пивом, вызвал кратковременное обострение зрения у этих молодых гномов? Как бы то ни было, участвовать в позорных игрищах стража не сочла для себя возможным и покинула берег, продолжив наблюдение издали.

– Очень интересно. – король изрядно развлекался, слушая историю о похождениях гномов в своем заповедном саду. – Шумные гномы смогли выжить эльфов с берегов заводи? Хм, со стражей, определённо, не всё ладно, как я погляжу.

– Если вам, владыка, – проникновенно проговорил Вэнон, которому, непривычно крепкое вино, слегка ударило в голову. – кто-нибудь и когда-нибудь расскажет о том, что гномы не любят купаться и не умеют плавать – не верьте! Не верьте ни единому слову о том, что гномы подобны котам и боятся воды. Эти два тангара плавали и ныряли два часа кряду, изредка выходя на берег и подкрепляясь пивом из прихваченного с собой бочонка. Иногда мне даже казалось, что они отрастили себе хвосты и жабры и никогда больше не покинут Заводь, а останутся в ней жить навсегда.

Содрогнувшись от подобной перспективы, эльф допил вино и попытался закончить рассказ.

– Всей своей возней и непотребными игрищами, гномы пробудили Патриарха от его приятной дремоты на илистом дне. Рыбина, разъяренная шумом, всплыла на поверхность и принялась гоняться за гномами, намереваясь откусить у наглецов, мешающих ее сну, какую-нибудь ненужную часть тела. Гномы, заметив Патриарха, вместо того, чтобы сбежать на берег, взвыли от радости и начали гонять бедного старичка по всей заводи. В, конце концов, одному из тангар удалось запрыгнуть на несчастного Патриарха сверху, а второй, подгоняя его острогой, заставил, ошалевшего от страха сома, выброситься на песчаный берег.

Трандуил хохотал, весело, заливисто, смеялся так, как не смеялся уже сотню лет, стоило лишь представить голозадых и волосатых гномов верхом на древнем, поросшем мхом и ракушками, соме.

– Он, бедолага, теперь так и лежит на берегу. – несчастно вздохнул Вэнон. – А гномы, решив, что жрать жесткую, и старую рыбину сырой, не вкусно, отправились на поиски какой-нибудь кухарки и случайно…случайно набрели на еще один бочонок пива.

– Случайно, говоришь? – усмехнулся владыка. – Да, уж.. У нас, здесь, повсеместно валяются бочонки с пивом. Шагу нельзя ступить, чтобы на них не наткнуться.

– Распивая пиво, братья заспорили о том, стоит ли есть полудохлого сома и, не умышленно ли, зловредные эльфы, подсунули им это страшилище, дабы избавиться в грядущем походе от, столь достойных, воинов, способных соперничать с ними на равных.

– И, что же? – продолжал смеяться король.

– Они решили, что съесть нашего сома, есть дело принципа и не к лицу настоящим тангарам избегать трудностей, а небольшое расстройство желудка, они, уж как-нибудь переживут с помощью Махала.

Вэнон, которого слегка напугал и озадачил неприлично громкий смех короля, повеселел и поинтересовался, что ему делать дальше с гномами, рыбиной и пивом, которое закончилось. При чем – совсем закончилось, во всех бочонках.

– Гномов – уложить спать, если потребуется, то принудительно. Пива оным тангарам – не давать, Патриарха вернуть в Заводь. – распорядился владыка и, словно вспомнив о чем-то неприятном, добавил. – Девушкам накажи находиться в своих покоях до самого утра. – и тихо добавил. – А то, слишком шустрые тут бродят гости. Не хотелось бы повторения истории с Тауриэль.

*

Поздним вечером, закончив обход и, проследив за тем, как запирают огромные ворота, ведущие во дворец, Вэнон, уставший, как собака, возвратился в собственную, уютную комнату.

Долгий день, наполненный хлопотами и беготней, закончился.

Предвкушая приятный сон и бокал хорошего вина, Вэнон слегка встревожился, застав в своих покоях неожиданную гостью.

Золотоволосая девушка, высокая, стройная, как сказали бы смертные – прекрасная душой и телом, с нетерпением поджидала его возвращения.

Вэнон слегка поморщился – вечер перестал радовать и даже ожидаемое вино, между прочим, подаренное стражу самим Трандуилом, не могло улучшить мгновенно испорченного настроения.

– Отец! – девушка быстро приблизилась к высокому стражу, обхватив его ладони тонкими холодными пальцами. – Скажи мне – это правда?

Вэнон неодобрительно покачал головой, понимая, чем именно вызвано возбуждение и даже отчаянье дочери – предстоящим отъездом короля.

Не для кого во дворце не являлось секретом, что прекрасная Таринэль, распорядительница дворцовых покоев, дочь Вэнона, сурового и преданного вояки, давно и безнадежно влюблена в Трандуила.

И каждый раз, когда король за каким-то делом покидал пределы Леса, сердце Таринэль разбивалось на тысячи и тысячи мелких осколков.

– Это – правда. – спокойно подтвердил отец самые худшие подозрения дочери. – Король отправляется в поход и берет своих воинов. Отсутствовать будет долго, а сколько- ведомо лишь Валар. Иди спать, Таринэль, не забивай свою красивую голову делами владыки.

– Как можешь ты так спокойно говорить об этом! – возмущенно воскликнула девушка, продолжая метаться по комнате золотым вихрем, бессильно заламывая руки. – Особенно, ты! Отец?

Вэнон отвел взгляд – Таринэль догадывалась о тайных чувствах отца к светловолосому синде, ревновала и возмущалась, но никогда не смела упрекать его.

Безнадежная любовь – величайшее испытание и отчаянье для преданного сердца.

Таринэль лишь смиренно молила владыку не прогонять ее из дворца, скользя вслед за королем бессловесной тенью.

Она точно знала, что Трандуил не любит ее, но поделать с собственными чувствами ничего не могла.

– Отец … – нерешительно тронув Вэнона за плечо, дочь просительно заглянула в глаза старшему эльфу. – Не мог бы ты…

– Нет, Таринэль, не проси меня об этом. – эльф раздраженно отвел руку дочери и уронил свое тело в кресло. – Налей мне вина и выбрось из головы свои глупые мечты.

Таринэль, едва не глотая слезы, молча исполнила просьбу своего единственного родственника. Она не смела поднять глаз, чувствуя себя самым ужасным образом.

– Пойми, – смягчился Вэнон. – король отправляется в дальний и опасный поход. – страж невесело усмехнулся своим тайным мыслям. – Он надеется отыскать тень, призрак далекого прошлого, надежду, истаявшую так давно. Тебе неуместно, и не дело проситься в отряд, где будут одни лишь мужчины. Владыка прощает твою назойливость в память о твоей матери, что пропала вместе с королевой Эльлериан, но не стоит слишком испытывать его терпение. Оно может закончится и то, что случится впоследствии, тебе не понравится.

– Терпение! – гневно воскликнула девушка, в ярости швыряя на пол бокал. – Слышать его голос, любоваться его прекрасным лицом, вдыхать аромат его любимых цветов и не сметь даже поднять глаз. Отец, это великая мука и сердце мое рвется на части, сгорает, превращаясь в золу.

Вэнон снова вздохнул – тяжело быть отцом красивой девушки, особенно, если эта девушка безнадежно влюблена.

– Подними бокал – ровным голосом приказал Вэнон. – и отправляйся спать. Владыка приказал всем девушкам нынешней ночью не покидать своих покоев – во дворце нежеланные гости. Он не хочет неприятностей с ними!

– Отец! – Таринэль, оскорбленная до глубины души, вспыхнула, как маков цвет. – Неужели, неужели он думает, что кто-нибудь из дев… Кто-нибудь из нас польстится на волосатых коротышек в нелепых одеждах? Разве?!

– Отправляйся спать, Таринэль! – устало повторил Вэнон. – Выбрось из головы недостойные мысли и обрати свое внимание на кого-нибудь другого…

– Никогда! – воскликнула Таринэль и глаза ее опасно блеснули. – Никакие древние призраки и мертвые королевы не смогут лишить меня любви. Я клянусь тебе в том, отец!

Громко хлопнув дверью, Таринэль умчалась прочь, а Вэнон удрученно прикрыл глаза – ее одержимость Трандуилом грозила перерасти в болезнь, а это значило, что его дочь ступила на опасную тропу.

Трандуил не простит дерзости и, скорей всего, отправит Таринэль в изгнание, если она не образумится и не возьмется за ум. Или, что ещё хуже, выдаст замуж за того, кого сочтёт достойным руки красавицы.

Но, на чувства девушки владыка не ответит.

Равно, как и на чувства самого Вэнона.

Залпом выпив вино, Вэнон погасил светильник и, быстро раздевшись, улегся в постель.

Поутру его ждали заботы куда важнее, чем глупые мечты одной влюбленной девицы.

В поход отправились по утру.

Глава 6 Поход. Начало

Страдающие от похмелья молодые гномы, мало что помнящие из своих вчерашних похождений, унылые, как чепец столетней вдовы, забрались на, любезно предоставленных им пони и, проклиная погоду, раннюю побудку, улыбающихся новому дню эльфов и собственную невезучесть, болтались в седлах, точно мешки с картошкой.

Степенные старшины, как и полагается уважаемым гномам, выбрав себе самых смирных и надежных пони, теперь бодро рысили в середине колонны, периодически перебрасываясь словами, друг с другом и не обращая внимания на бледные физиономии своих младших сородичей.

Отправляясь в поход на орков, вернее сказать, в разведывательный рейд, гномы постарались придать себе, как можно более устрашающий вид.

И, если молодежь, просто расчесала свои пушистые, после купания кудри, то старшее поколение, подошло к решению задачи, более основательно.

Старина Бала Каменный Кулак, не особо заморачиваясь, заплел свои густые волосы в две длинные косы, украшенные многочисленными заколками и зажимами, а вот Сурим счел такую прическу слишком простой, для столь важного события. Советник Короля-под-Горой, разделил свои волосы на три части и соорудил из всего этого великолепия нечто грандиозное, напоминающее козлиные рога ярко-рыжего цвета. Вся хитрая конструкция крепилась все теми же зажимами и заколками, сплошь и рядом из благородного металла и драгоценных камней. Чем руководствовался гном, изобретая подобную прическу, было неясно, но выглядел достопочтенный старейшина Сурим, почти что, монументально.

Граст лукаво посмеивался, наблюдая за тем, как пыжатся и важничают гномы и как эльфы, украдкой хихикают у них за спиной.

Сам Граст не стал ничего менять в своей дорожной одежде, искренне поблагодарив, вездесущего Миримоэмона, за теплый плащ, пожалованный ему лесным владыкой.

Гномам давно вернули их блестящие топоры, ножи и кинжалы, а, так же, прочие вещи, бывшие у них, во время тайного проникновения во владения Лесного короля.

Гномы мнили себя мастерами разведки и шпионажа, но эльфы, которым помогал сам лес, обнаружили лазутчиков очень скоро и, жаждавшие встречи с владыкой Эрин-Ласгарена, тангары, посетив подземную темницу, отправились в этот поход с благословения Трандуила.

Да и сам Трандуил, на удивление остальным, гарцевал, впереди отряда, красуясь на великолепном гнедом скакуне. Эльфы-стражники, ни на единое мгновение, не оставляли своего короля в одиночестве.

Сопровождение лесного владыки было многочисленным и надежным, где-то там, позади всех, на подводе, ведомой опытным возницей, везли походный шатер короля, в котором он и собирался отдыхать с достаточной роскошью и привычными удобствами.

Покидая свой уютный и безопасный дворец, владыка намеревался себе ни в чем не отказывать.

– Все орки разбегутся, пока мы доберемся до гор, с таким-то предводителем. – недовольно бубнил молодой Фаин, болезненно кривясь при каждом неловком движении. – Он, что, серьезно, собирается на каждом привале устанавливать свой золотой шатер и распивать вина из старых запасов? Во главе отряда нужно поставить гномов, ведь всем известно, что гномы – самые быстрые и неутомимые воины из всех существующих! Слышишь, Паин, нужно было попросить у той симпатичной эльфиечки лечебного отварчику. Говорят, эльфы способны изгнать из организма, любую хворь одной доброй песней.

– Да, хоть, пусканием ветра. – жалобно простонал Паин, которого слегка укачивало верхом на пони. – Ох, как же мне нехорошо…

Граст посмеивался, но незаметно, стараясь ненароком не обидеть, страдающих от похмелья, братьев, а эльфы смеялись открыто, но как-то не обидно и не оскорбительно.

– Мы перейдем через горы, и колонна разделится. – сообщил Трандуил Миримоэмону. – Ты, лаиквенди, – король взглянул на Миримоэмона жестким взглядом внимательных глаз. – возглавишь отряд Теней и, прихватив с собой гномов, а, также, охотника из Пустошей, отправишься по следам орков и постараешься выполнить свой долг, отыскав лежбище этих мерзких тварей.

– А, вы, владыка? – Поинтересовался Миримоэмон, осознав то, что им с королем придется рано или поздно расстаться и следовать разными путями. Король отсылал его, но, почему? Неужели Миримоэмон вызвал недовольство владыки?

– Я ненадолго загляну в Дол Гулдур, проверю кое-какие свои подозрения, а затем мы отправимся дальше на запад, в Мглистые горы. Необходимо отыскать то самое семейство нибин-нагримов и разузнать у них все о Лиственном венце королевы Эльлериан.

– Разыскать карликов? – ужаснулся Миримоэмон. – Это же мерзкий народ, предателей и убийц. Разрешите мне сопровождать вас, владыка.

– Нет, Миримоэмон, ты нужен мне в другом месте. – кратко ответствовал Трандуил. – Постарайся не оплошать, коротышки – глаз с вас не спустят. Помни, они заплатили за нашу помощь достойную цену.

Королевский кортеж, в сопровождении четырех гномов и одного следопыта из Дейла, продвигался по хорошей, лесной дороге достаточно быстро и уверенно.

Лес, раньше называемый, Пущей, затем Темнолесьем, а теперь – Эрин-Ласгареном, не чинил препятствий путешественникам. Возможно, потому что, возглавлял кавалькаду сам король Трандуил.

Он ехал впереди всех, высокий, тонкий, стремительный, точно эльфийский клинок лучшей стали, его волосы, цвета лунного серебра, сияющим покрывалом падали на широкие плечи, голову украшал походный венец из черненого серебра с крупным голубым камнем по центру.

Трандуил, подобный светлой молнии, блистая чудными волосами и роскошными доспехами, приковывал к себе внимание абсолютно всех в колонне. Не было человека или эльфа, который, тайно или явно, не выражал свое восхищение прекрасным эльфийским владыкой. Даже гномы, почто уж ворчливое племя, и те признавали, что король знает толк в хороших клинках, редких самоцветах и крепком вине, а, так же, не дурак подраться и посмеяться над доброй шуткой.

Однако, при всем при этом, никто не забывал о капризном, изменчивом нраве Владыки, о том, как легко он впадает в гнев, как тяжела его рука и сурово наказание за провинности.

По всему, поэтому, расслабляться и чувствовать себя, точно на прогулке в прекрасном саду, эльфы не намеревались.

Опасность, в виде, слишком смелых орков и людей, заключивших договор с порождениями мрака Мордора и Гундабада, а, так же, необычных, странно рослых ракхас на диких варгах, о которых поведал королю следопыт из Дейла, заставляла стражу не терять бдительности, даже в знакомых, исхоженных вдоль и поперек, местах.

Трандуил вознамерился посетить Болотный замок, Дол Гулдур, бывший, в прошлом, оплотом ангмарских чародеев и черного орочьего колдовства.

Именно из этого замка, проклятья южных пределов Мирквуда, наползала черная тень на владения лесного владыки.

Галадриэль разрушила цитадель и уничтожила заклятья Тьмы, но, кто знает, что могло завестись за все эти столетия в его сумрачных подземельях, какое зло, могло прижиться в столь гиблом месте?

Эльфы никогда не посещали проклятые развалины, оставив руины на откуп безжалостному времени и силам стихий.

Ветер и вода должны были довершить, начатое леди Галадриэль и стереть с лица земли позорное пятно мрачного наследия Тьмы.

Дорога легко стелилась под ноги путникам, вернее, под копыта их лошадей и пони.

Граст подозревал, что сам лес, каким-то волшебным образом, внимая воле владыки, облегчает им путь – почти не встречалось завалов, осыпей, буреломов, тропа лежала прямая, как гномий тракт.

Молодые тангары, к полудню, слегка оклемавшись, воспрянув духом, приноровились к размеренному, неторопливому ходу пони и принялись безобразничать.

Именно это определение подобрал Граст, дабы охарактеризовать проделки непоседливых тангар.

Для начала, они, состроив зверские физиономии, начали переговариваться громким, свистящим шепотом.

– Паин, – неугомонный старший брат, почесывая бороду и вертя головой во все стороны, даже не собирался говорить тише, дабы не привлекать излишнего внимания. – ты что-нибудь понимаешь?

– Разумеется понимаю. – снисходительно усмехнулся молодой гном. – Младшие братья для того и существуют, чтобы помогать твердолобым старшим в решении некоторых затруднительных вопросов.

– Да? – тангар достал из кармана маленькую деревянную расческу и начал ухаживать за растрепанной бородой, разделяя ее на аккуратные пряди. Делал это он ловко и сноровисто, ничуть не смущаясь тем, что сидит верхом на пони. Паин, которого, все еще, слегка укачивало от быстрой езды, подкатил глаза ко лбу, а Фаин продолжал болтать, как ни в чем ни бывало. – Тогда скажи мне, умный младший брат – скоро ли, привал? Мы все едем и едем, едем и едем, а когда же мы приедем и перекусим? Мой молодой, растущий организм проголодался.

– Очень скоро. – уверил Фаина младший брат. – Поедим, после того, как приедем, когда король скомандует привал.

– Ох! – со стоном произнес гном, обмахивая раскрасневшееся лицо полой своего плаща. – В таком случае, подозреваю, что это знаменательное событие, произойдет не раньше, чем на Лес опустится ночь. Ты, братец, только взгляни на этого эльфа – мне кажется, он намеревается мчаться на своем скакуне до самого рассвета, позабыв и об обеде, и об ужине.

– А, ты погрызи орехов. – предложил Паин, знавший, с каким отвращением относится его брат к этому навязчивому лакомству.

– Орехов? – ужаснулся Фаин. – Я тебе, что, белка? И нет у меня никаких орехов, для них нынче не сезон.

– Ну, не знаю…– усомнился младший брат, злорадно ухмыляясь. – Вчера ты уминал их за милую душу, да ещё и карманы набил чужим добром, как хомяк щеки. И, как только ухитрился вырваться из рук королевского эконома, после того, как этот, достойный эльф, увидел во что, ты превратил его чистенькую кладовую?

Фаин, не веря своим ушам, уставился в наичестнейшее лицо младшего брата и полез в карманы, вначале в один, затем – в другой. На дорогу посыпались крупные, отборные орехи, для которых, по его же собственным словам, нынче, был не сезон.

Несколько мгновений гном пытался осознать тот факт, что он грыз эти самые, нелюбимые им, орехи, как какая-то гнусная белка.

– Убью! – взревел Фаин и Паин, спасаясь от разъяренного старшего брата, шустро скакнул на своем пони в сторону.

Пони, чувствуя погоню, поскакал во весь опор и совершенно случайно, оказался рядом с гнедым скакуном Трандуила.

Стража мгновенно ощетинилась оружием, а сам король, с интересом наблюдал за тем, как с диким гиканьем и воплями, один из молодых тангар гоняется за другим, а тот, скачет во весь опор прочь, петляя как заяц.

– Что бы мы делали без этих шумных гномов? – снова, впав в раздражительность, проворчал Трандуил и, тут же, сам себе дал ответ на заданный вопрос. – Жили бы себе спокойно и ни о чем не волновались.

–…А, все дело в том, – объяснял, разрумянившийся, от быстрой скачки, Паин, обращаясь исключительно к следопыту, потому что старейшины гномьего рода и без его пояснений знали обо всем, что происходило с двумя братьями в нежном детском возрасте. – все дело в том, – продолжил говорить Паин. – что Фаин, как ни странно, был когда-то, ужасным лакомкой и любил, тайком, посещать кладовую нашей строгой тетушки Бри. В кладовой хранились немалые запасы всевозможных лакомств, а, Фаин, как и всякий гном, мнил себя, настоящим знатоком и ценителем, вкусной пищи, и различных редких сладостей, которые дядюшка привозил нам из дальних путешествий. И никак мой братец не мог отучиться от дурной привычки, тащить из кладовой всевозможные вкусности и пожирать их в укромном уголке. Дядюшка старался и так, и сяк – и уши крутил, и розгами грозил, да только, без толку – налеты на кладовую не прекращались.

Рассерженный и красный, точно вареный рак, Фаин и ухом не вел, хотя братишка очень старался, в особо драматичных местах подкатывая глаза, кусая бороду и повышая голос, опасаясь, что его не слышно в каком-либо отдаленном уголке Эрин-Ласгарена.

– И вот, однажды, – гном обвел ехавших рядом с ним эльфов, гномов и одного человека, лукавым взглядом. – дядюшка, любивший своих племянников, как родных детей, привез целый мешок засахаренных особым образом орехов и спрятал их в сундучке, на котором, какой-то умелец, изобразил лесную белку. Естественно, – ни на секунду не умолкал Паин, наслаждаясь всеобщим вниманием. – братец не мог упустить подобной возможности, наесться сладкого до отвала и не смотря на предупреждения тетушки, залез в сундук и слопал все орехи. – Паин обидчиво шмыгнул носом, не в силах забыть коварство старшего брата, не оставившего ему ни одного, даже самого завалявшегося орешка.

– И что же было дальше? – вежливо поинтересовался Граст, видя, что Паина так и распирает от желания продолжить рассказ.

– Дальше? – обрадовался, вдохновлённый всеобщим вниманием, Паин. – А, дальше было очень интересно и поучительно. Фаин, объевшись орехами, оказался не в состоянии покинуть место своего преступления, до того ему было хорошо, вкусно и сытно, что он и заснул в тетушкиной кладовке, прямо на сундуке. К утру, мой ненасытный братишка, неожиданно почувствовал себя дурно – у него чесалось лицо, глаза, ладони, которыми он хватал орехи и засовывал их в свой прожорливый рот, болела голова и бурчало в животе. Он вскочил с сундука и попытался отправиться в одно уединенное местечко, дабы, на досуге, порассуждать о смысле жизни и…

– И, что? – уже кто-то из эльфов, проявив интерес, задал свой вопрос.

Фаин напыжился и отвернулся, всем своим видом показывая, что кому-то болтливому, очень скоро, прилетит на орехи.

– А, дальше, было самое интересное. – Паин, невозмутимо, стараясь удержаться от улыбок, продолжил рассказ. – Наша тетушка Бри очень ценила свои кладовые и от того, дверной проход в них делала узенький и неудобный, чтобы всякие, там, любители засахаренных орехов, как можно реже заглядывали в сундук с изображением белки. Когда на истошные крики моего прожорливого старшего брата сбежалась добрая половина Эребора, то его обнаружили, застрявшим в дверном проеме, с красным лицом и выпученными глазами. Его раздуло так сильно, что мой достойный дядюшка Бала, даже теперь, достигнув солидного возраста, не смог бы сравниться шириной и статью со своим старшим племянником, любившим лазать в сундук…

– Ужас какой – то! – возмутился кто-то из эльфов. – Надеюсь, это заболевание не заразно? Может быть, сообщить Владыке – не хотелось бы раздуться в самый неподходящий момент.

– Держись подальше от засахаренных орешков и все с тобой будет в порядке, эльф! – усмехнулся Паин, продолжая рассказ. – Целую неделю мой несчастный старший брат провел в обнимку с большим сундуком, попивая отвары из лечебных трав, удивительно мерзкие на вкус, цвет и запах, и столь большим же, сосудом для интимных надобностей, отлежав все бока и задницу, питаясь воздухом и сырой водой, пока не спало брюхо и раздувшееся лицо, не вернулось в свои прежние размеры. Как вы понимаете, – развел руками младший тангар. – с тех пор, Фаин терпеть не может орехи и ненавидит белок. Но, как и раньше питает слабость к чужим кладовым. – и, веселый гном, окончив рассказ, ударил своего пони ногами, стараясь проскочить мимо сердито сопевшего старшего братца.

«Привал!» – закричали громко откуда-то, с начала колонны и, уставшие с непривычки, тангары, вздохнули с облегчением.

Нет, конечно же, гномы вполне прилично держались на своих пони, хорошо помня, о твердом обещании короля бросить их, если те дадут слабину и отстанут, но, всякий гном, хорош тогда, когда твердо стоит на земле, а не болтается в воздухе, пусть даже и на спине смирного пони.

Стража, сноровисто, явно имея огромный опыт, разбила лагерь и поставила королевский шатер, заблиставший золотыми переливами на весь лес.

Трандуил, дождавшись этого момента, спешился и укрылся в шатре, вознамерившись хорошенько отдохнуть и подумать, а все остальные, обрадовавшись возможности, перекусить и размяться, попадали на зеленую травку в мечтательных позах.

Впрочем, молодым тангарам никто не собирался позволять расслабляться на вечернем солнышке и наедать толстые бока.

И, Бала Каменный Кулак, и старейшина Сурим, мгновенно вспомнили о тысяче мелких дел и делишек, которыми незамедлительно следовало бы, заняться молодым гномам.