Хроники Излома. Книга 3. Скрывающиеся в тени космоса

— Настя, ты сказала, что это помещение находится глубже в корпусе, — произнес Арес.

— На внешнем сканировании так и было. Между залом и космосом должно оставаться не меньше восьмидесяти метров конструкций.

— Здесь их нет.

Крылова увеличила поток с камеры, наложила на него наружную модель и поняла ошибку. Часть, которую сканирование принимало за сплошной борт, состояла из вложенных отсеков и пустот. Хранилище располагалось в глубине первоначального корабля, но после разрушения большая часть окружающих секций исчезла. От открытого космоса его отделяли остатки нескольких палуб, поврежденные опоры и аварийные поля, которые никто не проверял, потому что до подачи энергии они не подавали никаких признаков работы.

— Арес, не стреляй в сторону внешней стены, — сказала она. — Вообще не допускай попаданий туда. За капсулами почти ничего нет.

— Поздно предупреждать.

На дальнем конце входной площадки открылись сразу четыре ниши. Сферы вышли из них не по одной, а плотной группой, раскрывая пластины еще до появления в зале. Две направились к Аресу, остальные разошлись по дуге, отрезая путь обратно. Следом в проходе показались машины, которых десантник вел за собой от рубки. Охранная сеть закончила маневр. Она загнала угрозу в сектор, где собственные защитники могли окружить ее со всех сторон, и не учитывала, что любое промахнувшееся оружие теперь будет бить по последнему работающему хранилищу живых существ.

Арес бросился с площадки раньше первого залпа. Магнитные крепления отпустили металл, маневровый блок дал короткий импульс, и десантник пролетел между двумя поясами капсул. Белые лучи прошли следом. Один ударил в пустую опору, второй скользнул по оболочке спящей камеры, оставив на ней светящуюся борозду. Синяя отметка внутри дрогнула, но не погасла. Арес развернулся в полете, выпустил последние заряды из пистолета и заставил ближайшую сферу уйти с линии следующего выстрела.

— Заряд двадцать один процент, правая сторона костюма перегрета, — доложил Арес, прячась за поперечной фермой. На последних словах голос сорвался от боли, но десантник не стал притворяться, будто это помеха связи. — Я удержу вход, пока смогу. Дальше придется встречать их клинками.

Андрей сверил его положение с маршрутом, который Таар-Ил пытался открыть из соседнего сектора. Между ними оставалась одна переборка и десять охранных машин. — Не удерживай точку насмерть. Смещайся по внутренней стороне фермы и береги заряд для тех, кто пройдет вплотную. Через минуту мы ударим им в спину.

— Минуту я вам куплю. Но если задержитесь, следующую встречу назначаю в месте с работающей гравитацией и без древней охраны.

Арес достиг одной из поперечных ферм, включил подошвы и прижался к ее внутренней стороне. Лучи ударили в металл, выбили две расплавленные полосы, но конструкция выдержала. Десантник спрятал почти разряженный пистолет, извлек оба энергетических клинка и дождался первой сферы. Машина обогнула ферму сверху, развернула режущую пластину и пошла прямо на человека. Арес встретил ее боковым ударом. Фиолетовое лезвие прошло через несколько сегментов, сфера потеряла равновесие, а второй клинок вошел в открывшийся центр. Обломки продолжили движение по инерции и ударились о соседнюю капсулу. По оболочке прошла трещина.

— Отметка нестабильна, — сообщил Николаич.

— Вижу.

Арес потянулся к поврежденной камере, словно мог удержать трещину руками, но очередной луч заставил его уйти вниз. Охранные сферы не реагировали на повреждение. Для них капсулы либо больше не считались защищаемыми объектами, либо приказ уничтожить нарушителя имел больший приоритет. Темная жидкость начала выступать из трещины отдельными крупными каплями и тут же замерзать в вакууме. Биологическая сигнатура внутри ослабла.

— Таар-Ил, останови их! — потребовал Андрей.

Молодой Саа попытался. Его сознание вошло в корабельную сеть через ближайший узел, нашло потоки охранных команд и направило в них образ поврежденной камеры. В ответ пришло равнодушное разделение функций. Хранилище отвечало за сохранение. Охрана — за устранение угрозы. Центральная система, способная изменить приоритеты, не отзывалась. Отдельные части корабля продолжали выполнять последние приказы, не понимая, что, спасая мертвый корпус от четырех чужаков, уничтожают тех, ради кого корпус когда-то существовал.

— Они не связаны, — произнес Таар-Ил. — Каждый узел видит только собственную задачу.

— Тогда открой нам зал.

Последняя переборка находилась в нескольких метрах впереди. Таар-Ил приложил обе руки к стене, отправил команду прохода и получил отказ. Система считала сектор изолированным. Саа повторил образ, изменил его, показал охране новую угрозу с противоположной стороны. Панель оставалась темной. Тогда Андрей шагнул к створкам, вложил пистолет в крепление и попытался почувствовать запоры.

Их оказалось восемь. Четыре удерживали физические направляющие, остальные представляли собой плотные участки неизвестного поля. В рубке Андрей открывал дверь постепенно, работая с каждым сопротивлением отдельно. Сейчас за переборкой Арес уходил от выстрелов, капсулы просыпались, а красные метки приближались с их собственной стороны. Времени на точность не осталось.

— Я сорву запоры, — произнес Андрей и уже протянул силу к переборке, когда Лиан перехватил его за запястье.

— Не сорвешь. Потратишь остаток на восемь замков, а за дверью встретишь охрану с пустой головой и дрожащими руками. Мне нужен ученик, который дойдет до боя, а не очень убедительно откроет для нас могилу.

Андрей посмотрел на изображение с камеры Ареса. Десантник двигался между фермами, все реже отвечал охране и уже не скрывал тяжелого дыхания. На медицинской схеме ожог расширялся. Рядом мигала первая поврежденная капсула.

Андрей с трудом разжал пальцы. Отказаться от грубой силы, пока за стеной Арес терял броню и время, оказалось тяжелее, чем применить ее. — Тогда нагрей направляющие. Я ударю только после того, как металл поплывет.

Лиан понял раньше, чем Вельский закончил. Маг закрепил винтовку на спине, положил ладони на створки и закрыл глаза. Кристалл на поясе вспыхнул мягким янтарным светом. В вакууме не могло возникнуть пламя в человеческом смысле, поэтому Лиан не пытался жечь металл снаружи. Он направил силу в сам материал, заставляя внутреннюю структуру нагреваться вдоль выбранной линии. Темная поверхность покраснела, затем стала почти белой. Андрей почувствовал, как механические запоры теряют жесткость, и ударил телекинезом только в тот момент, когда сопротивление ослабло.

Створки не открылись. Они выгнулись внутрь, сорвались с двух направляющих и разошлись достаточно, чтобы между ними прошел человек. Лиан первым протиснулся в щель, поднял винтовку и выстрелил в сферу, уже разворачивавшую оружие к Аресу. Андрей последовал за ним. Таар-Ил задержался на мгновение, сохраняя прикосновение к кораблю, затем вошел последним.

— Вижу вас, — произнес Арес, и одного изменения в его голосе хватило, чтобы Андрей понял, насколько долго десантник не был уверен, что команда успеет. Облегчение прожило меньше секунды; Саркисян уже снова оценивал зал. — Четыре цели держат левый сектор, шесть заходят справа, еще несколько над фермами. Пистолета почти нет, правая рука только изображает участие. Я стяну ближайших на себя, а вы пробивайтесь к Таар-Илу.

— Производитель не обещал, что броню можно подставлять под корабельное оружие, — сказал Николаич. — Лиан, доберись до него. Андрей, не используй силу без необходимости. Таар-Ил, мне нужен доступ к капсулам. Если вы уже разбудили пациентов, хотя бы не дайте им умереть от неправильного выхода.

Слово «пациенты» неожиданно изменило происходящее. До этого тысячи синих точек оставались частью загадки корабля, целью исследования и неизвестным биологическим грузом. Врач назвал их так, как назвал бы людей в госпитале, и за каждой отметкой возникло отдельное существо, которое когда-то легло в капсулу, позволило системе остановить собственное тело и рассчитывало открыть глаза после окончания пути. Никто из них не знал, что корабль разорван, экипаж исчез, а через неизвестное количество лет четверо чужаков принесут в хранилище бой, пытаясь спастись от его же охраны.

Андрей выстрелил в сферу над ближайшей фермой. Пуля оттолкнула ее от линии атаки, Лиан добавил короткий импульс, а Таар-Ил направился к центральному узлу, отмеченному Настей среди нескольких тысяч одинаковых конструкций. Путь занял меньше минуты и показался длиннее всего перехода от рубки. Охранные машины двигались между капсулами, использовали их как препятствия и появлялись с направлений, которые человеческое восприятие продолжало считать верхом или низом. Андрей дважды менял положение магнитных креплений, один раз прошел по вертикальной ферме и едва не потерял оружие, когда искусственная гравитация внезапно включилась поперек зала.

Поле возникло рывком. Все незакрепленное полетело к внешней стене. Обломки сфер, капли замерзшей жидкости и сорванные панели ударили по поясам хранения. Андрей успел прижаться к ферме, Лиан удержался страховочным тросом, Таар-Ил обхватил опору длинными пальцами. Арес находился в полете. Его бросило боком в ближайшую конструкцию, поврежденная броня приняла удар, и медицинский канал заполнился предупреждениями.

— Отключи поле! — крикнул Андрей.

— Не управляю им.

Таар-Ил добрался до центрального узла, прижал ладони к черной поверхности и попытался найти гравитационную систему среди тысяч одновременно оживших функций. Вместо ответа на него обрушился страх.

Он пришел не одним чувством. Первые проснувшиеся сознания еще не умели различать происходящее, не помнили языка и не понимали, почему холод сменяется болью, но каждое уже воспринимало разрушение собственной камеры, вибрацию ударов и исчезновение соседних сигналов. Корабельная сеть соединяла капсулы для контроля общего состояния. Псионика Таар-Ила превратила техническую связь в мост, по которому к нему хлынули ощущения: теснота, отсутствие движения, возвращающаяся чувствительность, ужас перед невозможностью открыть глаза и уверенность, что за тонкой стенкой существует кто-то, способный помочь.

Молодой Саа согнулся над узлом. Его пальцы не оторвались от поверхности, однако в общей связи вспыхнул образ глубокой темной воды, внезапно заполненной тысячами существ. Они не видели друг друга. Только касались мыслями, сначала случайно, затем все чаще, и каждый новый разум приносил собственную боль. Отдельные импульсы накладывались, искали одинаковое чувство и соединялись вокруг него. Там, где секунду назад существовали сотни испуганных пробуждений, начал формироваться один общий крик.

— Таар-Ил! — позвал Андрей.

Саа поднял голову. Темные глаза были широко раскрыты, дыхание участилось, а по общей связи прошла просьба, не принадлежавшая ему. Она не имела слов. Только образ закрытой капсулы, холодного тела внутри и множества рук, ударяющих в стенки, которые невозможно сломать.

— Они чувствуют нас, — произнес Таар-Ил. — Корабль пробуждает их. Всех.

— Отключи процесс, — потребовал Николаич. — Полный возврат нельзя проводить одновременно. У части камер повреждено питание, у части нет среды, десятки уже выходят за безопасные показатели.

— Они не позволяют искать управление.

— Кто не позволяет?

— Проснувшиеся.

Коллективное сознание еще не стало личностью. В нем не было общего знания, намерения или способности договориться, только тысячи слабых разумов, объединенных одинаковой угрозой. Каждый тянулся к Таар-Илу, потому что ощущал его присутствие в корабельной сети. Каждый требовал обратить внимание именно на свою боль. Молодой Саа пытался отгородиться, сохранить мысли отдельными и продолжать искать управление, но давление росло с каждой новой синей отметкой. Серо-зеленые отростки прижались к шлему, колени подогнулись, и только магнитные крепления удержали его возле узла.

Арес добрался до командира, опираясь на ферму левой рукой. Правая висела ниже, чем обычно, часть брони продолжала дымиться даже в вакууме, испуская тонкий поток испарившегося охлаждающего состава. Он попытался повернуться к ближайшим сферам, но Андрей остановил его и указал на Таар-Ила.

— Закрой его собой. Лиан, охрана.

— А ты?

Ответить Вельский не успел. Гравитационное поле снова изменило направление. Теперь оно потянуло все к широкому разрыву за поясами хранения. Аварийная преграда вспыхнула, стала почти прозрачной и погасла. За ней открылся космос.

Воздуха в зале не было, поэтому наружу ничего не высосало. Капсулы сорвались по другой причине. Корабль медленно вращался, искусственная гравитация на мгновение усилила движение, а поврежденные крепления не выдержали нагрузки. Сначала от внешнего пояса отделилась одна камера. Серебристые опоры лопнули, вытянутая оболочка поплыла к разрыву и, достигнув границы корпуса, продолжила движение по касательной, удаляясь в темноту. За ней сорвались еще три.

— Капсулы теряют питание! — сказала Настя.

На карте первая синяя отметка вышла за контур корабля. Несколько секунд ее сопровождала зеленая рамка, затем температура начала падать, электрическая активность исчезла, и над маркером появились два слова на человеческом языке: «Не выжил». Вторая отметка погасла следом. Третья.

Крепления внешнего пояса разрушались одно за другим. Охранная сфера выпустила луч в сторону Лиана, маг ушел с траектории, и заряд ударил в силовую ферму. Металл разошелся, сразу пять камер накренились и начали медленно сдвигаться к открытому космосу. Арес выстрелил в машину последними зарядами, пистолет погас, но сфера потеряла управление и врезалась в соседнюю опору. По залу прошла новая вибрация.

— Манс, подведи «Искатель» к разрыву! — приказал Андрей.

— Уже иду. Но я не смогу закрыть четыре километра корпуса кораблем длиной в несколько десятков метров. Дайте точку, где выпадет больше всего.

Настя начала рассчитывать траектории. На схеме появились десятки линий, расходившихся от хранилища в космос. «Искатель» сместился вдоль обломка, но даже его пилот не мог оказаться сразу возле всех проломов, часть которых находилась за изломами корпуса и вращалась вместе с гигантским фрагментом. Манс мог подобрать одну капсулу, возможно две. Пока он выбирал, из креплений выходили новые.

Андрей увидел две камеры, сорвавшиеся почти одновременно. Они двигались рядом, медленно вращались и должны были пройти через разрыв через несколько секунд. Он вложил пистолет в крепление, уперся ногами в ферму и протянул обе руки, хотя давно знал, что жест не требовался. Сила отозвалась не сразу. Пространство вокруг капсул проявилось тяжестью, сопротивлением и направлением движения. Вельский охватил обе невидимой хваткой и потянул назад.

Первая замедлилась. Вторая дрогнула, столкнулась с краем соседней опоры и изменила траекторию. Андрей стиснул зубы, пытаясь удерживать каждую отдельно, но сознание уже не справлялось с двумя движениями. В висках ударила боль. По внутренней стороне шлема пробежало синее мерцание, предупреждающие руны закрыли карту, а колени перестали чувствовать опору.

— Отпусти одну, — приказал Лиан. — Ты не удержишь обе.

Андрей не выбрал. Он попытался усилить воздействие сразу на две. Первая капсула остановилась у самого разрыва. Вторая вывернулась из хватки, ударилась о край корпуса и раскололась. Замерзшая жидкость, обломки оболочки и темное тело внутри разошлись медленным облаком. Синяя отметка погасла прежде, чем вышла за границу корабля.

Удар чужой смерти прошел через Таар-Ила. Молодой Саа вскрикнул — не тем сухим звуком, которым его народ обозначал боль, а по-человечески, громко и беспомощно. Коллективный разум почувствовал исчезновение одной части и ответил общим страхом. Тысячи отдельных сознаний сжались вокруг потери, на мгновение стали единым целым и потянулись к единственному существу, слышавшему их.

Андрей удерживал оставшуюся капсулу еще несколько секунд. Мышцы не имели отношения к телекинезу, однако руки дрожали, спина выгнулась, дыхание превратилось в короткие судорожные вдохи. Сила больше не слушалась точно. Она то сжимала оболочку, заставляя показатели внутри падать, то слабела, позволяя камере снова двигаться к космосу. Лиан добрался до него и схватил за плечо.

— Остановись. Ты раздавишь ее.

Вельский попытался ослабить хватку, сохранив торможение. На тренировке он делал это десятки раз с металлическими пластинами. Сейчас вместо легкого предмета перед ним находилась тяжелая капсула, корабль тянул ее наружу, вокруг продолжался бой, а в общей связи звучал страх существ, которые уже знали, что чужая помощь может убить не хуже охраны.

Сила сорвалась. Капсула ушла вперед, задела край пролома и вылетела в космос. Манс изменил курс «Искателя», пытаясь перехватить ее, но вращающийся фрагмент закрыл линию. Синяя точка двигалась по карте еще семь секунд. Затем рамка стала красной, и рядом появилось знакомое сообщение: «Не выжил». Андрей опустил руки. Он не спас ни одну.

Внешний пояс продолжал разрушаться. Настя называла номера креплений, Манс вел корабль к самой плотной группе, Лиан и Арес удерживали охранные сферы подальше от Таар-Ила, Николаич пытался разобраться в системах капсул через поток чужих данных. Каждый делал все, что умел, но этого не хватало. На карте одна за другой гасли отметки, и с каждой смертью давление на молодого Саа становилось сильнее.

Пробуждающиеся разумы соединялись уже не случайно. Общая боль дала им направление, страх — первую общую мысль, а присутствие Таар-Ила — адресата. Они не знали, кто он, не понимали его языка и, возможно, никогда прежде не пользовались псионикой, однако корабельная сеть позволила передать самое простое требование, существовавшее раньше любых слов. Оно обрушилось на Саа, прошло через его связь и заполнило сознание остальных образом тысяч закрытых камер, поврежденного корпуса и жизней, заканчивавшихся в одиночестве: спасите нас.

Таар-Ил пытался удержать себя отдельно от этого крика. Он искал управление хранилищем, открывал и закрывал функции, отбрасывал чужие ощущения, но каждый погибший оставлял в коллективном разуме пустоту, которую замечали все остальные. Корабль пробудил тех, кого не мог больше поддерживать, и теперь они цеплялись за единственное сознание, способное услышать их. Молодой Саа согнулся сильнее, ладони скользнули по панели, а в общей связи страх начал уступать место боли — не одной, не сотен и даже не тысяч существ, а чего-то нового, только что родившегося из их общего отчаяния. Оно еще не умело говорить. Только требовало помощи, которой у людей не было.

Требование оказалось сильнее любого крика. Оно не осталось в сознании Таар-Ила, а разошлось по общей связи, ударило в каждого одинаковым ощущением и на несколько секунд заставило забыть, где заканчивается собственное тело. Андрей почувствовал холод внутри тесной оболочки, отсутствие воздуха, который неизвестному существу, возможно, вообще не требовался, и медленное возвращение боли в конечности, не похожие на руки или ноги. Рядом существовали другие. Их было так много, что разум не мог сосчитать, и каждый исчезал внезапно, оставляя после себя провал, мгновенно замеченный всеми. Вельский знал, что стоит возле разрушенного пояса хранилища, видел предупреждения костюма и слышал команды Насти, однако одновременно находился в тысячах капсул, просыпался, умирал и снова тянулся к чужому присутствию с единственным желанием, для которого не требовалось языка.

Лиан разорвал связь первым. Ментальная грань мага была слишком слабой для разговора с коллективом, но достаточно развитой, чтобы понять, каким образом чужое отчаяние проникало в сознание людей. Он выбросил вперед ладонь, создал вокруг Таар-Ила короткий жесткий импульс и на мгновение отделил молодого Саа от корабельной сети. Общий крик оборвался. Андрей пошатнулся, снова увидел перед собой только хранилище и едва успел поднять руку, когда охранная сфера вышла из-за фермы. Машина остановилась в воздухе, дрожа под телекинетической хваткой, Арес шагнул навстречу и рассек ее одним клинком. Обломки ударились о броню десантника и осыпались на конструкцию.

— Если они еще раз войдут в голову без предупреждения, — тяжело произнес Арес, — пусть хотя бы сразу скажут, кого именно надо убить.

— Они не вошли, — ответил Таар-Ил.

Молодой Саа продолжал стоять возле панели, но теперь держался за нее, словно палуба двигалась под ногами. — Я открыл связь. Они использовали ее.

— Значит, в следующий раз закрывай.

Таар-Ил повернул голову к капсулам. В темных глазах отражались сотни синих отметок. — Тогда они останутся одни.

Арес не нашел ответа. Его пистолет погас, правая рука почти не двигалась, за поясами хранилища продолжали появляться защитники, и каждый практический довод требовал немедленно отступать. Однако десантник посмотрел туда же, куда молодой Саа, и только плотнее сжал рукоять клинка.

— Николаич, — позвал Андрей. — Нам не спасти всех. Сколько капсул можно вывезти?

Врач молчал несколько секунд. На медицинском канале менялись схемы, программа сводила чужие показатели с вместимостью грузового отсека «Искателя», массой камер и возможностью подключить хотя бы часть систем поддержания. Ответ получился хуже надежды и лучше полного поражения. Отдельные капсулы не имели автономного питания. Их можно было вырвать из креплений, перенести на корабль и даже разместить внутри, но после разрыва связи с общим контуром неизвестные организмы прожили бы несколько минут. Зато в нижней части хранилища находились аварийные блоки. Каждый объединял шесть камер, резервный накопитель и собственную систему среды. Большинство разбило вместе с окружающими секциями; один все еще отвечал на запрос, еще два показывали повреждения, несовместимые с безопасным запуском.

Настя вывела нужный блок на карту. Он находился на тридцать метров ниже внешнего пояса и почти у самого разрыва, куда уходили сорванные капсулы. Между людьми и ним двигались девять охранных сфер. Две крепились к центральной ферме и отличались от прежних: их корпуса были крупнее, а пластины складывались вокруг длинных излучателей, способных прошить опору насквозь.

— Шесть, — сказал Андрей.

— Шесть существ, — уточнил Николаич. — Если резервный контур действительно работает и если мы сможем подключить его без совместимого оборудования. Я перечисляю условия не потому, что хочу вас остановить. Я хочу, чтобы вы понимали: забрать блок мало.

— Сначала заберем. Потом будем решать остальное.

Манс уже вел «Искатель» к пролому. Крылья небольшого корабля прошли в нескольких метрах от рваной обшивки, двигатели дали короткий боковой импульс, и на схеме появилась зеленая линия от грузового отсека к аварийному блоку. Пилот не мог войти глубже: ширины хватало, но вращение обломка превращало безопасный проход в сжимающуюся пасть. Через девяносто секунд край корпуса должен был закрыть путь. Если команда не успевала вытолкнуть блок наружу, Манс уходил, иначе «Искатель» рисковал остаться внутри вместе со всеми.

— Полторы минуты, — сказала Настя.

Ее голос снова звучал ровно. Только последнее слово оказалось тише предыдущих. — Потом окно закроется на одиннадцать минут.

Одиннадцать минут хранилище не выдерживало. На карте уже погасла почти треть отметок, и разрушение продолжало идти вдоль внешнего пояса. Андрей посмотрел на Ареса. Тот понял приказ еще до того, как командир успел его сформулировать, и отрицательно качнул головой.

— К блоку идет Лиан. Ты остаешься возле Таар-Ила, — решил Андрей, глядя на неподвижную правую руку десантника. — Одного плеча и половины заряда недостаточно для рывка через весь зал.

— Лиан нужен рядом с тобой, иначе ты снова попробуешь удержать всё сразу. А у меня работают ноги, левая рука и очень сильное желание не смотреть, как гаснут остальные отметки. До блока я доберусь быстрее любого из вас, — возразил Арес без привычной усмешки. — Обратно вытащишь. Но сначала сделай так, чтобы мне было куда возвращаться.

Спор занял бы больше времени, чем у них оставалось. Андрей кивнул Лиану. Маг встал рядом, проверил заряд накопителя и коротким движением открыл на винтовке дополнительный контур. Кристаллические вставки вспыхнули ярче. Таар-Ил снова коснулся панели, на этот раз не погружаясь в сеть полностью, а удерживая перед собой ту жесткую границу, которую показал Лиан. Чужой коллектив немедленно нашел его, коснулся защиты сотнями слабых импульсов и отступил, будто понял, что единственный слышащий разум не отказался, а только пытается выжить.