Хроники Излома. Книга 3. Скрывающиеся в тени космоса

Они двинулись. Первые сто метров прошли без происшествий. Лиан удерживал кабель ближе к корпусу, не позволяя ему выгнуться огромной дугой, Манс двигался впереди и закреплял временные скобы в углублениях брони. В обычных условиях работу выполнили бы ремонтные аппараты, но автоматика «Искателя» не распознавала материал обломка и отказывалась выбирать точки крепления без подтверждения живого оператора. Пилот подтверждал каждую лично, сопровождая решение замечаниями о чрезмерной осторожности машин, которые прежде считал единственными разумными собеседниками. Возле выступа поверхность резко ушла вниз. Манс изменил направление, потянул за собой кабель и слишком поздно заметил длинную пластину, висевшую в нескольких метрах над корпусом. Ее удерживал только один край. Слабого движения кабеля оказалось достаточно, чтобы пластина отделилась. Темная масса начала медленно поворачиваться прямо перед пилотом.

— Манс, сверху! — крикнула Настя.

Пилот включил боковую тягу. Его отбросило от корпуса, страховочный трос натянулся, но кабель продолжил двигаться по прежней траектории. Лиан вскинул руку. В вакууме не появилось ни вспышки, ни звука. Пластина просто остановилась в полутора метрах от шлема Манса, дрогнула и поплыла в сторону. Геомантия Лиана перехватила неизвестный сплав так же уверенно, как на Тарисе удерживала бы кусок камня, хотя магу пришлось заметно напрячься, преодолевая непривычный состав материала. Несколько секунд пилот висел на натянутой страховке.

— Я контролировал ситуацию, — произнес он.

— Разумеется, — ответил Лиан. — Поэтому я не вмешивался. Пластина изменила направление самостоятельно.

— Начинаешь понимать человеческое общение.

— Таар-Ил обучает.

Молодой Саа, оставшийся в рубке, передал в связь сухое отрицание. Арес заметил, что ответственность за развитие Манса никто добровольно не примет, и спор закончился ровно настолько, насколько мог закончиться любой спор с пилотом. Впадина оказалась закрыта несколькими слоями брони. Внешний удар сорвал верхние пластины и обнажил переплетение темных жил, уходивших внутрь корпуса. Настя совместила изображение с внутренней картой и выбрала одну из них. Манс установил преобразователь, закрепил разрывной блок и только после этого позволил Лиану подвести контакт. Ничего не произошло.

— Это хорошо или плохо? — спросил Арес.

— Это значит, что я еще не подал питание, — ответил пилот. — Поэтому пока хорошо.

Он проверил каждое соединение дважды. Затем потребовал от Насти подтвердить выбранную ветвь, от Таар-Ила — отсутствие ментального отклика, от Николаича — показатели людей внутри рубки и только после этого передал внешний пост Лиану. Маг остался возле преобразователя, закрепленный двумя страховочными тросами и готовый вручную разорвать контакт при первом обратном импульсе.

Манс возвращался тем же путем, по которому они протянули питание. Он шел вдоль кабеля короткими включениями маневрового блока, проверял крепления уже с обратной стороны и лишь возле нижнего шлюза позволил себе ускориться. Наружная створка закрылась за ним, камера на несколько секунд заполнилась туманом герметизации, затем пилот снял внешний страховочный карабин и почти бегом направился в кабину. Все это время Лиан оставался на обшивке обломка; его отметка неподвижно горела рядом с преобразователем. К моменту возвращения Манса обязанности оставшихся на борту снова изменились. Пилот подключил костюм напрямую к энергетической системе и занял первое кресло, чтобы одновременно удерживать позицию, управлять реактором и в любой момент отвести «Искатель» от обломка. Настя перенесла карту на центральную сферу, освободила второй пульт под параметры чужой сети и продолжала следить за камерами высадки боковым зрением. Николаич закрыл медицинский отсек в карантинный режим, подготовил очистку скафандров и вывел к шлюзу две автоматические платформы: пока никто не знал, что именно скрывается внутри древнего корабля и чем может закончиться первый физический контакт.

— Если найдете живое существо, ничего не открывайте, не снимайте шлемы и не пытайтесь немедленно его спасать, — предупредил врач. — Сначала покажете мне данные. Героизм, совершенный до проверки совместимости атмосферы и микроорганизмов, в медицинской карте называется совсем иначе.

— Предусмотрительностью? — предположил Арес.

— Посмертной глупостью. Я предпочитаю не заполнять такую графу на всю команду.

Снаружи Лиан положил ладонь на аварийный сброс. Если неизвестная система попытается вернуть заряд в линию, он должен был физически разорвать контакт, не дожидаясь команды с корабля. — Готов, — сообщил Лиан.

— Внутри? — спросил Манс.

Арес проверил оружие. Андрей закрепил ботинки на полу возле центральной панели, а Таар-Ил опустил ладони над интерфейсом, не касаясь его. — Готовы, — ответил Вельский.

— Настя?

— Запись идет по всем каналам. Начни с одной тысячной расчетной мощности.

— Знаю.

— Именно поэтому повторяю.

— Николаич?

— Если сейчас кто-нибудь потеряет сознание, я доберусь до вас и верну его исключительно для того, чтобы высказать свое мнение.

— Медицинская готовность подтверждена, — перевел Манс. — Подаю питание.

На внутренней схеме «Искателя» открылся силовой контур. Энергия прошла через нижний шлюз, вытянулась по кабелю к преобразователю и коснулась мертвого корабля. Сначала рубка не изменилась. Андрей видел растущее напряжение на панели костюма, слышал дыхание Ареса и собственный пульс, который Николаич наверняка уже готовился комментировать. Центральная сфера оставалась черной. Серебристые линии не светились. Интерфейс под руками Таар-Ила молчал. Затем далеко под полом что-то дрогнуло. Вибрация оказалась настолько слабой, что ее уловили только магнитные крепления. Она прошла по залу, отразилась от стен и исчезла. Следом вспыхнула одна из серебристых жил. Свет возник возле входа, побежал к центральным опорам и остановился в нескольких сантиметрах от сферы.

— Нагрузка стабильна, — сказала Настя. — Потерь больше расчетных на восемь процентов.

— Для неизвестного корабля почти комплимент, — ответил Манс. — Поднимаю до трех тысячных.

Новые линии ожили одна за другой. Они не горели постоянным светом, а передавали короткие импульсы, будто корабль проверял собственные нервы и пытался вспомнить, какие части тела еще способны ответить. По стенам прошли тонкие волны. Темные пластины на панелях изменили угол, повернулись к центру и открыли спрятанные под ними прозрачные слои. Черная сфера внутри колец стала глубже. Андрей не нашел другого слова. Ее поверхность не просветлела, но перестала казаться материальной. Внутри возникли едва различимые точки, соединенные тонкими линиями, и на мгновение Вельскому показалось, что он смотрит не на экран, а в пространство, где звезды расположены слишком близко друг к другу. Таар-Ил резко вдохнул.

— Что чувствуешь? — спросил Андрей.

В общую связь пришел шум. Не звук, а множество слабых прикосновений, похожих на дождь по поверхности воды. Они возникали и исчезали прежде, чем молодой Саа успевал различить источник.

— Система думает? — спросил Арес.

— Нет.

Таар-Ил коснулся панели. Темные точки под его пальцами вспыхнули, и шум стал сильнее. — Она помнит, — произнес он.

Слова заставили Андрея посмотреть на сферу иначе. Перед ними могла быть не карта и не изображение внешнего пространства. Линии соединяли слишком много точек, часть исчезала, новые появлялись на их месте, а кольца вокруг медленно поворачивались, хотя ни один видимый механизм не пришел в движение. — Настя, ты это получаешь?

— Все четыре потока. Интерфейс передает данные в окружающее поле. Обычного сигнала почти нет, но адаптер Таар-Ила начал считывать изменения. Не трогайте ничего еще.

— Полезный совет для момента, когда всё уже включилось, — заметил Арес.

Манс поднял мощность еще на одну ступень. В рубке появилась гравитация. Она пришла коротким рывком, неправильно выбрала направление и тут же исчезла. Андрея дернуло в сторону центральной сферы, крепления удержали его на месте; Арес ударился плечом о стену, а Таар-Ил повис на вытянутых руках над панелью. Через секунду поле вернулось, теперь прижимая их к выгнутому полу с силой примерно в одну десятую земной.

— Всем целы? — спросил Андрей.

— Да, — ответил Арес, выпрямляясь. — Но если корабль еще раз решит, что стена находится снизу, предупреждай заранее.

— Это не я.

— Тогда выговор получит корабль.

Николаич проверил показатели и потребовал от Манса не увеличивать мощность. Пилот на этот раз не спорил. По его данным, неизвестная сеть уже брала больше энергии, чем должна была потреблять одна рубка, и продолжала медленно наращивать нагрузку. — Настя, часть питания уходит дальше, — сказал он. — Твоя отдельная ветвь оказалась не такой отдельной.

— Вижу. Но пока в пределах допуска. Система запускает сканеры.

На карте появились первые новые линии. До этого Крылова строила внутреннюю структуру по отражениям внешнего сигнала, заполняя непроницаемые участки предположениями. Теперь сам корабль начал показывать себя. От рубки в разные стороны расходились каналы, соединявшие сотни отсеков. Одни были разрушены, другие отрезаны вместе с исчезнувшими частями корпуса, третьи сохраняли целостность. Карта росла так быстро, что Настя перестала комментировать изменения. Ее терминалы обрабатывали чужие данные, искали повторяющиеся обозначения и накладывали их на уже пройденный маршрут. Размер фрагмента перестал быть предположением. Он оказался еще больше. Рубка находилась не в центре и не возле внешней обшивки первоначального корабля. Она управляла лишь одним сектором — небольшим по меркам создателей участком, который сам мог считаться отдельным судном. За его пределами тянулись другие управляющие узлы, жилые пространства, пустые шахты и магистрали, обрывавшиеся у краев катастрофического разлома.

— Если это часть корабля, — негромко сказал Арес, глядя на карту, — сколько существ в нем летело?

— Мы не знаем, что эти отсеки предназначались для экипажа, — ответила Настя. — И пока не знаем, был ли это вообще корабль в нашем понимании.

— Он двигался между звездами, — произнес Андрей.

— Станция «Сиар'Ваал» тоже могла двигаться до того, как оказалась возле Тариса. Размер ничего не объясняет.

Таар-Ил не участвовал в разговоре. Его пальцы оставались на панели, глаза закрылись, а отростки вдоль головы прижались к шее. Через него интерфейс продолжал передавать образы, слишком быстрые и неполные для человеческого сознания. Андрей видел отдельные вспышки: протяженные пространства, движение светлых точек, изгиб огромной конструкции и темноту, возникшую там, где прежде что-то существовало. Потом среди образов появилось присутствие. Таар-Ил отдернул руки. Связь оборвалась так резко, что Андрей на мгновение потерял равновесие.

— Оно вернулось?

Молодой Саа открыл глаза. — Не одно.

На общем канале вспыхнул сигнал Насти. — Я нашла помещение.

Карта развернулась над панелью костюма. В глубине обломка, на расстоянии почти двух километров от рубки, загорелся крупный овальный отсек. Он занимал несколько уровней и был окружен сетью автономных контуров, большая часть которых по-прежнему не получала питания. Внутри горели отметки. Их было не десять и не сто. Настя уменьшила масштаб, и точки продолжили заполнять пространство ровными рядами. Несколько тысяч слабых сигнатур располагались на одинаковом расстоянии друг от друга, не перемещались и почти не различались по показателям.

— Это живые? — спросил Андрей.

Крылова не ответила сразу. — Сканер относит их к биологическим объектам. Температура выше окружающей среды, есть внутренний обмен и слабая электрическая активность. Но данные неполные. Я не могу определить вид, размер или состояние.

Николаич подключился к необработанному потоку. Несколько секунд в канале слышалось только его дыхание. — Если перевод верен, обмен веществ почти остановлен, — сказал врач. — Все показатели удерживаются на одном уровне. Так не бывает у бодрствующего организма. Даже во сне частота меняется, а здесь разница между сигнатурами меньше погрешности сканера.

— Стазис? — спросил Арес.

— Возможно. Или система показывает нам не самих существ, а одинаковые контейнеры вокруг них. Пока не увижу — не скажу.

— Они все живы?

— Я сказал: пока не увижу.

В голосе врача появилась резкость, за которой всегда скрывалось беспокойство. Он уже перестраивал карантинный контур под неизвестную биологию, освобождал медицинские ложа и одновременно требовал у Насти отдельный канал для непрерывной передачи показателей. Крылова без спора выделила ему поток, после чего начала прокладывать к найденному помещению маршрут для разведывательного аппарата. Манс вывел на пилотскую панель коридор экстренного отхода и развернул «Искатель» носом от обломка, не прекращая подачу энергии. Несколько тысяч существ могли провести в неподвижности годы, столетия или все время с момента прохождения корабля через Излом. Если хотя бы часть оставалась разумной, экипаж только что обнаружил не обломок, а потерянный народ. Таар-Ил медленно приблизил ладонь к интерфейсу, но не коснулся.

— Мысль пришла оттуда, — сказал он.

— Одна из них проснулась? — спросил Андрей.

— Не знаю.

На этот раз молодой Саа не дополнил ответ образом. Его собственные чувства мешали общей связи: интерес, тревога и непривычный страх ошибиться переплетались так тесно, что он закрыл разум, не позволяя им перейти к остальным. Андрей смотрел на тысячи неподвижных отметок. Цель миссии впервые получила координаты. До помещения вели три маршрута. Самый короткий проходил через поврежденную магистраль, второй пересекал несколько обесточенных уровней, третий огибал центральную шахту и занимал больше часа. Арес уже изучал узкие места, Настя проверяла целостность дверей, а Николаич перечислял оборудование, которое следовало взять, прежде чем приближаться к неизвестным формам жизни. Манс прервал их.

— У меня растет нагрузка.

На схеме питания желтые показатели начали один за другим становиться красными.

— Насколько быстро? — спросил Андрей.

— Быстрее, чем мне нравится. Рубка берет прежнее, сканеры тоже. Еще один контур включился сам и не отвечает на ограничитель.

Настя свернула карту живых сигнатур и открыла распределение энергии. Тонкая линия уходила от центрального узла в противоположную сторону. По пути она разделялась, пробуждала небольшие участки и двигалась дальше, словно корабль запускал заранее установленную последовательность. — Это локальная автоматика, — сказала Крылова. — Она получила питание вместе со сканерами.

— Отключай, — потребовал Манс.

— Не могу. У меня только чтение.

Андрей посмотрел на Таар-Ила. Молодой Саа снова коснулся панели. Темные точки вспыхнули под пальцами, ментальный импульс ушел в систему и вернулся ощущением закрытого прохода. Корабль видел его. Возможно, даже понимал. Но не признавал существом, имеющим право отдавать команды. По периметру рубки открылись узкие ниши. Арес развернулся к ближайшей, вскинув карабин. Внутри ничего не было. Из темного углубления выдвинулась небольшая сфера, прошла по стене лучом и остановилась на фигуре десантника. Костюм немедленно сообщил о внешнем сканировании.

— Контакт, — сказал Арес.

Сфера перевела луч на Андрея, затем на Таар-Ила. Возле каждого изображения на центральной панели появились незнакомые знаки. Они мигнули один раз и окрасились темным багровым цветом.

— Мне не нравится перевод, — произнес Андрей.

— Перевода нет, — ответила Настя. — Но значение, думаю, мы поняли одинаково.

Где-то за пределами зала ожили механизмы. Через пол прошла новая вибрация. На карте один за другим вспыхнули маркеры, которых прежде не существовало. Они появлялись в боковых отсеках, выстраивались группами и начинали движение по направлению к рубке. Пять. Двенадцать. Двадцать один. Система продолжала считать. — Манс, готовься обесточить линию, — приказал Андрей.

— Уже. Но если сниму питание, у вас погаснет карта и могут закрыться все проходы.

— Лиан, возвращайся внутрь.

— Потребуется не меньше десяти минут, — ответил маг с внешней обшивки.

Арес шагнул к входу и отключил магнитные крепления, проверяя свободу движения. Парные энергетические клинки Дома лежали в креплениях на бедрах, карабин был заряжен, пистолет находился под правой рукой, а броня уже переводила усилители в боевой режим.

— Настя, что к нам идет?

— Не знаю. Сигнатуры не биологические. Размер меняется, будто они перестраиваются во время движения. И они используют сервисные коридоры, которых не было на нашей карте.

Первый маршрут к выходу погас. Второй перекрыла закрывшаяся переборка. По стенам рубки прошла багровая волна. Центральная сфера свернула карту и заполнилась изображением трех чужих фигур, стоявших возле панели. Теперь корабль не просто видел нарушителей. Он определил их местоположение и передавал его тем, кто спешил сюда. Таар-Ил встал рядом с Андреем. В общую связь вернулось его поле — напряженное, собранное и уже не похожее на осторожное прикосновение ученика. За спиной Ареса вход начал медленно сужаться.

— Командир, — сказала Настя.

Ее голос оставался ровным, но Андрей услышал, как быстро она дышит. — Ближайшие отметки в двух коридорах от вас. Они идут со всех сторон.

Арес передернул затвор. Андрей поднял руку, ощущая знакомое напряжение силы, и посмотрел в темноту за закрывающимся проходом. Мертвый корабль наконец проснулся. И первым делом отправил охрану встречать незваных гостей.

Глава 1. Помощь умирающему

Луч прошел в нескольких сантиметрах от шлема Андрея и врезался в край черного кольца, за которым они укрывались последние полминуты. Неизвестный сплав вспыхнул багровым, по его поверхности побежали вязкие капли, однако Арес уже сместился в сторону, вновь закрывая командира собственным корпусом. Карабин бесполезно висел у него за спиной: последний магазин опустел еще в первом коридоре, когда охранные сферы попытались зажать группу между двумя закрывающимися переборками. Теперь десантник стрелял из энергетического пистолета Саа, короткими двойными импульсами срезая темные пластины с ближайшей машины, и индикатор на его предплечье показывал сорок семь процентов заряда. Для оружия, с которым Саркисян вошел в бой меньше четверти часа назад, это было слишком мало. Для боя, конца которому никто пока не видел, — почти ничего.

Охранная сфера метнулась за одну из вертикальных конструкций и развернулась там, где человеческий солдат не смог бы удержаться без опоры. Небольшой шар размером с голову Ареса состоял из десятков подвижных сегментов, способных раскрываться, менять положение и собирать из собственного корпуса то оружие, которое требовалось в данный момент. Сейчас три пластины вытянулись вперед, образовали узкое ребро и выпустили еще один белый луч. Арес успел наклониться, но не отступил, дождался короткой паузы между импульсами и выстрелил в раскрывшийся центр. Пистолет Саа оставил на гладкой поверхности фиолетовое пятно, второй заряд углубил его, а третий пробил оболочку. Сфера дернулась, ударилась о потолок и распалась на отдельные части, которые еще несколько секунд продолжали поворачиваться к людям, будто даже после уничтожения пытались закончить последнюю команду.

— Один готов, — сообщил Арес, перемещаясь к следующему укрытию. — Осталось неопределенное количество его родственников.

— Двадцать девять сигнатур в пределах зала и двух соседних коридоров, — немедленно уточнила Настя. На тактической схеме в левом углу шлема вспыхнули красные точки, и почти половина из них двигалась по направлениям, которых на составленной людьми карте прежде не существовало. — Еще семь стоят дальше. Возможно, ждут. Возможно, система пока не решила, с какой стороны удобнее нас убивать.

— Значит, родственников много, — заключил десантник. — Командир, вправо. Здесь укрытие больше не считается укрытием.

Андрей не стал спорить. Он оттолкнулся от пола, на мгновение отключил магнитные крепления и перелетел к соседней опоре прежде, чем расплавленное кольцо окончательно потеряло форму. Защитные пластины древнего костюма плотно облегали тело, реагировали на направление движения раньше мышц и помогали удержать равновесие при приземлении, однако сражаться вместо владельца броня пока не научилась. Перед глазами одновременно висели предупреждения о перегреве внешнего слоя, частоте пульса и расходе энергии, рядом мигала непонятная руна, которую Андрей видел впервые. Он смахнул ее в сторону усилием мысли, поднял старый земной пистолет и дважды выстрелил в сферу, показавшуюся над центральной панелью.

В вакууме не было звука, и костюм заменил его короткими сухими хлопками, чтобы отдача не казалась движением без причины. Первая пуля ударила в защитный сегмент и отскочила, вторая попала между пластинами, развернула машину и заставила уйти с линии огня. Пистолет принадлежал Левину. Перед первым вылетом тот протянул оружие рукоятью вперед, сообщил, что командир без табельного пистолета выглядит подозрительно мирным, и потребовал вернуть его лично, без новых историй о залоге в чужих питейных заведениях. Андрей тогда ответил, что урок усвоен. Сейчас в магазине оставалось девять патронов, запасной лежал в креплении на бедре, и каждое нажатие на спуск превращало обещание вернуть оружие в задачу, которую становилось все труднее выполнить.

С противоположной стороны зала работал Лиан. Маг успел вернуться с внешней обшивки уже после того, как Манс аварийно разорвал силовую линию, и первые минуты боя потратил на дорогу к остальным, пробираясь через закрывающиеся проходы быстрее, чем Настя успевала перестраивать маршрут. Теперь он держался возле основания центральной сферы и сочетал боевые приемы так, как не стал бы действовать ни один обычный стрелок. Оружие в его руках лишь отдаленно напоминало винтовку: длинный темный корпус не имел магазина, вдоль ствола проходили тонкие кристаллические вставки, а каждый выстрел забирал заряд из накопителя на поясе. Лиан отмечал цель коротким движением пальцев, и та либо вспыхивала бело-синим огнем, способным несколько мгновений существовать без воздуха за счет силы самого мага, либо внезапно срывалась с выбранной позиции и вылетала из-за укрытия, попадая прямо под ускоренный снаряд. Иногда заклинание не уничтожало сферу, но заставляло раскрыть защитные пластины; иногда пуля только отвлекала, пока невидимое давление сминало внутренние соединения. В его действиях не было красоты показательного боя, которую Андрей видел у людей Магократии на тренировках. Каждая грань таланта выполняла небольшую часть общей работы, а результатом становилась очередная машина, потерявшая способность убивать.

— Левый проход, — предупредил Лиан, не повышая голоса. — Три цели. Первая идет ниже пола.

Андрей успел увидеть только две сферы, скользнувшие между колоннами. Третья вынырнула из открывшейся ниши у самых ног, мгновенно развернула режущее ребро и попыталась пройти вдоль корпуса костюма. Вельский вскинул ладонь. Сила отозвалась тяжелым толчком в висках, машина остановилась в нескольких сантиметрах от его колена, но не замерла: сегменты продолжали двигаться, лезвие дрожало, а внутренний привод сопротивлялся воле человека с холодным постоянством механизма, не знавшего усталости. Андрей не стал пытаться раздавить сферу. Он изменил направление усилия и отбросил ее в сторону Лиана. Маг ждал именно этого; кристаллы вдоль винтовки вспыхнули, снаряд вошел в раскрытый центр и пробил машину насквозь.

— Ты не отбросил ее, а едва не продавил вместе с приводом, — заметил Лиан, уже переводя винтовку на следующую цель. Даже под огнем он говорил тем же тоном, каким вел занятия на «Искателе», и от этого замечание раздражало сильнее: маг действительно видел ошибку, а не искал повод поучать. — Еще два таких движения, и прежде, чем машина доберется до твоей ноги, ты сам перестанешь ее чувствовать.

— В следующий раз объясни это сфере заранее, — выдохнул Андрей. Он хотел добавить что-нибудь еще, но Арес выпустил два заряда над его плечом, загнал новую цель за колонну и оборвал спор прежде, чем тот начал мешать делу.

— Лиан прав, командир. Здесь слишком много желающих проверить, насколько тебя хватит. Отклоняй то, что можно отклонить, а уничтожение оставь тем, у кого от него хотя бы не идет кровь носом.