Хроники Излома. Книга 3. Скрывающиеся в тени космоса

— Он кричит? — спросил Андрей.

— Лиан не умеет кричать. Он просто говорит в три раза быстрее обычного и уже дважды назвал тебя уникальным случаем. Для него это, подозреваю, истерика.

— Ты подслушиваешь чужой разговор?

— Я пилот. Если кто-то использует дальний передатчик моего корабля и произносит имя командира с таким выражением, я обязан убедиться, что нас не продают. Кстати, поздравляю. Насколько я понял, обучение тебя магии напоминает попытку научить обезьяну читать и писать, а обезьяна внезапно открыла библиотеку.

Лиан появился в проходе прежде, чем Андрей успел ответить. — Я не использовал слово «обезьяна».

Манс выглянул из кабины. — Но сравнение верное?

Маг помолчал. — Оскорбительно сформулированное.

— Значит, верное.

Андрей решил не уточнять, что именно сильнее задело учителя: сравнение ученика с животным или слишком точный пересказ закрытого разговора. Открытие второй способности не превратило тренировки в череду чудес. Воздух подчинялся хуже металла, требовал постоянного внимания и существовал только там, где имелось что двигать. В открытом космосе новая грань становилась бесполезной. В разгерметизированном отсеке — тоже. Андрей не создавал вещество из пустоты и не мог вызвать бурю там, где отсутствовала атмосфера. Он лишь чувствовал движение газа, менял давление и направлял уже существующий поток. Огненная грань Лиана сталкивалась в вакууме с тем же ограничением, тогда как геомантия находила материал в самом корпусе, а маги воды могли использовать замерзший конденсат и лед в поврежденных системах. Лиан считал ограничение естественным. Манс предложил возить с собой баллон и выпускать воздух во врагов. Николаич запретил обсуждать эту идею рядом с системой жизнеобеспечения.

Таар-Ил присоединился к занятиям на пятый день. Сначала молодой Саа просто наблюдал. Затем начал помогать Андрею удерживать сознание собранным, накрывая его мысли ровным ментальным полем и заставляя отделять собственное усилие от энергии костюма. Вскоре выяснилось, что Лиан способен чувствовать это поле не хуже самого Вельского, хотя ни разу прежде не говорил о псионике.

— Одна из граней, — пояснил он, когда Таар-Ил впервые коснулся его сознания и встретил не закрытую стену, а тщательно выстроенную защиту. — Слабая. Для Магократии недостаточная, чтобы считать меня менталистом.

— Для Саа тоже, — ответил Таар-Ил.

Манс, наблюдавший через камеру, попросил уточнить, является ли это началом дружбы. Оба проигнорировали вопрос.

Андрей почти не верил в случайность. Архимаг Арден мог отправить в его команду любого бойца, однако выбрал человека, сочетавшего боевую магию, опыт малых групп и способность воспринимать псионику. Возможно, Лиан действительно оказался рядом только потому, что лучше других подходил для обучения. Возможно, архимаги Магократии видели в силе Вельского задачу, решения которой не собирались ждать со стороны. Лиан не отрицал ни одной версии. Он лишь напоминал, что подозрение тоже нуждается в доказательствах. Именно на совместной тренировке Таар-Ил научился расширять восприятие дальше привычной границы, не теряя себя в чужом эмоциональном фоне. Он искал разум Андрея за переборками, отличал его от мыслей остальных членов экипажа и постепенно увеличивал расстояние. Сначала на десятки метров. Потом на сотни.

На седьмой день «Искатель» проводил дальнее сканирование неизвестного обломка. Таар-Ил сидел у обзорной сферы, Лиан удерживал рядом собственное ментальное поле, а Андрей находился в грузовом отсеке и пытался заставить пять металлических пластин двигаться в воздушном потоке, не касаясь их телекинезом. Тогда молодой Саа и почувствовал мысль. Она пришла не с «Искателя». И не принадлежала никому из живых, кого он знал.

Три часа спустя они все еще не нашли ее источник. Новый коридор закончился открытым пространством, уходившим вверх и вниз далеко за пределы света. Слово «шахта» подходило ему лишь приблизительно. Внутренние стены образовывали многогранную трубу шириной почти в сорок метров, а по центру тянулась конструкция из переплетенных колец, между которыми застыли десятки темных платформ. Некоторые перекосило, другие сорвало с направляющих; одна висела прямо напротив выхода и медленно вращалась, удерживаемая тонким кабелем. Арес закрепил страховочный трос за край прохода и направил фонарь вниз. Луч достиг двух ближайших уровней, выхватил из темноты обломки и исчез.

— Если это лифт, то создатели не любили ждать, — сказал он. — Сюда небольшой десантный корабль поместится.

— Или они были крупнее марканианцев, — предположил Андрей.

— Тогда я предлагаю не находить живых.

Таар-Ил скользнул к краю и остановился рядом. Его пальцы коснулись внутренней стены, по которой расходились серебристые линии. На этот раз ментального образа не последовало. — Конструкция не предназначена для одного аппарата, — произнес он. — Платформы двигались независимо.

— Откуда знаешь?

Молодой Саа указал на кольца. В свете фонаря стали видны отдельные направляющие, уходившие по разным сторонам, и десятки одинаковых узлов крепления. — Наблюдение.

— Уже лучше, — одобрил Арес. — Еще несколько дней среди людей, и начнешь объяснять раньше, чем тебя спросят.

— Это увеличивает число слов.

— Именно.

Настя прервала их прежде, чем разговор успел превратиться в очередной спор о достоинствах человеческой речи. — Не спускайтесь. По моим данным, нужный уровень выше вас на сто двенадцать метров. Там шахта соединяется с большим поперечным отсеком. Если корабль сохраняет хоть какую-то логику, это ближайший кандидат на управляющий центр.

— А если не сохраняет? — спросил Андрей.

— Тогда мы уже три часа идем в неправильную сторону, и я предпочту узнать об этом после того, как вы проверите отсек.

Арес включил маневровый блок. Короткая струя газа оттолкнула его от края, страховочный трос медленно размотался, и десантник поплыл вдоль шахты. Остальные последовали за ним. Магнитные крепления больше не помогали; им приходилось двигаться небольшими импульсами, следить за вращавшимися обломками и помнить, что даже легкое столкновение в невесомости способно отправить человека в долгий полет до противоположной стены. Андрей держался вторым. Костюм показывал скорость, направление и расстояние до Ареса, однако взгляд все равно цеплялся за темную глубину. Свет четырех фонарей не делал пространство меньше. Он только показывал, сколько еще темноты остается вокруг. На середине подъема одна из платформ дрогнула. Арес мгновенно погасил тягу и развернулся, поднимая оружие. Андрей остановился следом, Лиан ушел немного в сторону, освобождая линию огня, а Таар-Ил замкнул сознания группы защитным полем. Платформа медленно повернулась вокруг поврежденного крепления. Под ней отделился небольшой фрагмент металла и поплыл вниз. Никто не выстрелил.

— Зафиксировано движение неизвестного противника, — сообщил Манс из кабины «Искателя». — Противник отступает под действием собственной инерции. Экипаж может продолжать.

— Ты видишь наши камеры? — спросил Андрей.

— Только когда Настя не забирает весь канал под свою карту. И когда вы не находитесь под несколькими километрами неизвестного сплава. В остальное время я практически рядом.

— Практически рядом сейчас находится Арес. Ты сидишь в кресле.

— Кто-то должен охранять корабль.

Голос Николаича вклинился в канал: — И следить, чтобы четверо, игнорирующие усталость, вернулись до того, как запас кислорода превратится из цифры в медицинскую проблему. У Андрея пульс сто двенадцать.

— Мы только что встретили платформу, — ответил Вельский.

— Очень страшную, судя по показателям. Дыши ровнее.

Андрей подчинился. За прошедшую неделю он обнаружил, что должность командира дает право выбирать маршрут, принимать контракты и отдавать приказы в бою, но никак не влияет на способность Николаича требовать выполнения врачебных рекомендаций в общем канале. Они добрались до нужного уровня через несколько минут. Поперечный проход оказался закрыт не дверью, а целой стеной, в центре которой находилась неглубокая овальная ниша. Ее поверхность отличалась от окружающего металла: матовая, почти черная, покрытая рядами крошечных выступов. Арес приблизил сканер.

— Никакой реакции.

Таар-Ил коснулся ниши. На мгновение серебристые линии вокруг его пальцев стали ярче. Молодой Саа резко отдернул руку.

— Что произошло? — спросил Андрей.

В общую связь пришло ощущение прикосновения к ледяной воде. Не боль. Скорее слабый остаточный заряд, заметивший живое присутствие и тут же исчезнувший. — Система получила сигнал, — сказал Таар-Ил. — Ответить не смогла.

Лиан подплыл ближе и провел ладонью над выступами, не касаясь их. — Магического потока нет. Псионический след тоже исчез.

— Значит, открывать снова мне, — заключил Андрей.

— Нет, — одновременно сказали Лиан и Николаич.

Арес развернул к нему шлем. — Редкий случай полного согласия науки и медицины. Предлагаю не спорить.

— Я не собирался вырывать стену.

— Именно так обычно начинается попытка вырвать стену, — заметил Николаич.

Настя потребовала приблизить камеры. Андрей и Арес поочередно направили изображение на нишу, Лиан включил боковую подсветку, а Таар-Ил передал запись короткой реакции. Несколько секунд Крылова молчала. На «Искателе» работали сканеры, сопоставляя изгибы поверхности с той частью конструкции, которую удалось увидеть снаружи.

— Это не замок, — наконец сказала она. — По крайней мере, не только замок. Выступы образуют схему. Видите три ряда возле правого края?

Андрей увеличил изображение. Крошечные элементы действительно отличались высотой, но никакого рисунка человеческий глаз в них не находил. — Вижу много одинаковых точек.

— Они не одинаковые. Верхние повторяют расположение колец в шахте. Средний ряд совпадает с уровнями, которые мы уже прошли. Нижний уходит дальше, за стену. Похоже на тактильную карту или часть интерфейса.

— Для пальцев? — спросил Арес.

— Не человеческих. Таар-Ил, когда ты коснулся поверхности, она считала положение всей ладони?

Молодой Саа повторно приблизил руку, но не прижал. Сканер костюма показал слабое изменение электромагнитного поля вокруг каждого пальца. — Больше, — ответил он. — Предполагалось несколько точек контакта за пределами моей ладони. По связи прошел образ конечности, расходившейся веером на множество тонких отростков.

— Значит, у создателей было больше пальцев, — произнес Арес. — Наконец-то полезное описание. Уже можно составлять ориентировку.

— Или интерфейс рассчитан не на конечность, — возразила Настя. — Подключите проекционный адаптер и повторите расположение всех точек одновременно.

Лиан извлек из контейнера гибкую сетку. Устройство принадлежало Дому Дальних Течений и предназначалось для работы с чужими системами без прямого соединения. Саа использовали десятки тонких контактов, способных менять форму, частоту и напряжение, пока подключаемая технология не начинала отвечать. Настя загрузила в адаптер схему выступов, Таар-Ил закрепил сетку над нишей, а Андрей удерживал ее телекинезом, не позволяя контактам сместиться в невесомости. Первый импульс не дал результата. Второй заставил серебристые линии вокруг ниши коротко вспыхнуть. На третьем стена начала раскрываться. Она не разошлась на створки. Центральная часть словно потеряла твердость, потемнела и втянулась в края овала, образуя проход. За ней проступил огромный зал.

Арес первым направил внутрь оружие. Свет фонаря скользнул по десяткам вертикальных конструкций, зависших между полом и потолком, отразился от гладких поверхностей и раскрыл пространство, настолько непохожее на человеческую рубку, что Андрей не сразу понял, почему Настя выбрала именно его. Здесь не было кресел. Не было общего обзорного экрана, центрального стола или отдельных рабочих мест. По стенам тянулись изогнутые панели, каждая состояла из сотен темных пластин. В центре висели три огромных кольца, вложенные одно в другое, а внутри них находилась черная сфера диаметром в несколько метров. От пола к ней поднимались тонкие опоры, похожие скорее на стебли растений, чем на элементы корабля. Серебристые жилы покрывали их, сходились возле сферы и уходили к стенам. Дальний конец зала терялся в темноте. По приблизительной оценке, помещение занимало несколько уровней сразу и могло вместить весь мостик «Гелиоса» вместе с соседними отсеками.

— Это рубка? — спросил Андрей.

— Я сказала «кандидат на управляющий центр», — напомнила Настя. — Не заставляй меня отвечать за архитектуру существ, которых мы никогда не видели.

— Кандидат выглядит дорого, — произнес Манс. — Значит, мы на верном пути.

Арес отпустил страховочный трос и медленно вошел в зал. Магнитные крепления снова коснулись поверхности, но пол оказался выгнутым и уходил к стенам, словно внутренняя сторона огромной чаши. Десантник проверил ближайшие панели, заглянул за центральные опоры и только после этого разрешил остальным следовать. Андрей переступил границу. Костюм немедленно отметил множество слабых электромагнитных контуров, однако ни один не работал. Остаточный заряд сохранялся в материале, как тепло в давно остывшем камне, и не позволял определить назначение систем. Таар-Ил раскрыл псионическое восприятие, но чужая мысль не повторилась. Лиан коснулся одной из опор и покачал головой.

— Ни энергии, ни магии.

— Ты ожидал найти магию? — спросил Арес.

— После знакомства с человеком, который получил способности без врожденного таланта, я перестал считать отсутствие ожиданий полезным методом исследования.

— Хорошо сказано, — одобрил Андрей.

— Это не похвала.

Арес занял позицию у входа. Таар-Ил направился к центральной сфере, а Андрей и Лиан начали устанавливать маяки по периметру. Изображения с их камер одно за другим появлялись перед Настей.

— Остановитесь, — потребовала она. — Дайте доступ ко всем потокам без фильтрации костюмов.

— Там будет помех больше, чем изображения, — предупредил Андрей.

— Мне нужны и помехи. Ваши системы убирают отражения, потому что считают их шумом. На этом корабле шум может оказаться единственным рабочим интерфейсом.

Вельский подтвердил доступ. Лиан сделал то же самое, Арес отключил боевую маску, скрывавшую часть тактических данных, а Таар-Ил передал сенсорный поток напрямую. Настя получила четыре немного различающиеся картины одного помещения и на некоторое время исчезла из разговора. — Ничего похожего в наших архивах нет, — произнесла она наконец. — Саа выращивают обшивку слоями и прячут системы под чешуйчатыми пластинами. Магократия встраивает в конструкцию накопители. Марканианцы не оставили бы столько пустого пространства, а у корлианцев половина этого зала вообще не имела бы материального корпуса. Даже архитектура «Сиар'Ваала» устроена иначе. Это не неизвестная модель знакомой расы. Перед нами самостоятельная школа кораблестроения, о которой ни одна из доступных карт ничего не знает.

Последняя фраза заставила всех ненадолго замолчать. За первый месяц в новом мире люди успели привыкнуть к существованию тайн, способных пережить целые цивилизации, однако одно дело — читать о неизвестных строителях станции и совсем другое — стоять внутри их возможного современника, чувствуя под подошвами металл, к которому прежде не прикасался никто из знакомых народов.

Андрей медленно обошел центральные кольца. С обратной стороны сферы обнаружилась вытянутая панель. Она выступала из пола под углом и была покрыта теми же крошечными точками, что и входная ниша, но здесь между ними проходили тонкие углубления, образуя сложную многослойную схему. Несколько участков мерцали слабым отраженным светом, хотя ни один фонарь не был направлен прямо на них. Таар-Ил остановился рядом.

— Это место использовали часто, — сказал он.

— Износ?

Саа показал на верхнюю часть. Темный материал выглядел чуть светлее, а выступы сгладились, словно к ним тысячи раз прикасались. — Да.

— Значит, хотя бы кто-то здесь работал руками.

— Не обязательно руками.

— Дай мне сохранить одну удобную мысль.

Таар-Ил коснулся панели кончиками пальцев. Реакции не последовало. Он прикрыл глаза, сосредоточился и осторожно направил ментальный импульс внутрь материала. Андрей почувствовал его через общую связь: короткий вопрос, лишенный слов и образов, обращенный не к разуму, а к системе, которая могла быть создана для их восприятия. Панель осталась мертвой.

— Питания нет, — сказала Настя.

— Ты определила это по отсутствию реакции? — спросил Манс.

— Я определила это по четырем сенсорным потокам, остаточному полю и тому, что каждая линия от центрального интерфейса уходит к одному узлу в основании зала. Узел не разрушен, но на нем ноль. Совсем. Даже аварийного накопителя нет.

— Или он давно разрядился, — добавил Андрей.

— Или его никогда не было. В любом случае местные системы сами не проснутся.

Несколько секунд никто не говорил. Предложение существовало еще до того, как Андрей произнес его. Он видел внешний разъем «Искателя», знал запас реактора и помнил, сколько преобразователей Дом установил по просьбе Манса. Новый корабль строился для дальних экспедиций и мог делиться энергией с поврежденными аппаратами. Но одно дело — подать питание на знакомый грузовой модуль, и совсем другое — соединить реактор единственного человеческого разведчика с технологией, пережившей собственных создателей.

— Запитаем рубку от «Искателя», — сказал Андрей.

— Нет, — ответил Манс. Он произнес это без привычной шутки.

— Обоснуй.

— Мы не знаем напряжение, частоту, принцип передачи и то, считает ли эта система поступление энергии просьбой включиться или началом атаки. Еще мы не знаем, куда она отправит первый импульс. Если обратно в линию, он придет прямо в наш реактор. Я люблю исследования, командир. Особенно те, после которых мой корабль остается кораблем.

— Поэтому поставим преобразователь и разрыв контура.

— Поставим. Потом ограничитель, два независимых предохранителя и ручной сброс. И запитывать будем не весь этот летающий материк, а только помещение, в котором вы стоите.

Настя развернула над своей консолью схему найденного зала и начала отмечать линии. — У центрального узла есть отдельная ветвь. Она уходит к внешней обшивке, а уже потом соединяется с общей сетью. Возможно, сервисный ввод.

— Возможно? — переспросил Николаич.

— Если скажу «точно», вы все начнете вести себя смелее, чем позволяют данные.

— Продолжай говорить «возможно».

Манс выдохнул в канал. Раздражение не исчезло, но стало рабочим. — Моя птичка и не такое судно запитать сможет. В нынешней конфигурации энергии хватит на местный узел, сканеры и часть памяти, если эта штука не потребляет как половина Пристани. Будь реактор мощнее, я бы дал короткий импульс сразу во всю сеть, позволил автоматике самой распределить нагрузку и потом объяснял Тарновской, почему нам нужен новый реактор. Сейчас придется будить системы по одной, медленно, иначе мы либо спалим их электронику, либо свою.

— Начинаем с рубки, — решил Андрей.

— С кандидата на управляющий центр, — поправила Настя.

— Если после всего этого помещение окажется столовой, я потребую у тебя официальных извинений.

— Если это столовая, мы обнаружили расу, которая ела вокруг черной сферы высотой в два человеческих роста. Я извинюсь лично.

План занял несколько минут. «Искатель» должен был подойти к внешней обшивке ближе, сохраняя расстояние на случай внезапного выброса. Манс выносил силовой кабель через нижний шлюз и тянул его к точке, которую Настя определила по внутренней линии. Лиан возвращался к ближайшей пробоине и помогал закрепить тяжелый преобразователь на корпусе обломка. Его геомантия позволяла чувствовать сплавы, двигать металлические пластины и удерживать их в невесомости; для такой работы она подходила лучше усиленной брони Ареса, а сам десантник требовался Андрею внутри. Перед выходом Манс свел вращение «Искателя» с обломком до минимальной погрешности, перевел корабль в режим автоматического удержания и оставил Насте одну аварийную команду: немедленный отход по заранее рассчитанному вектору. Управлять кораблем вместо пилота она не могла, но автоматика была способна сохранять положение в течение всего расчетного времени наружных работ. Если начиналось непредвиденное, Крылова должна была увести «Искатель», не дожидаясь, пока Манс вернется в кресло. Сам пилот заставил ее дважды повторить порядок действий и только после этого открыл нижний шлюз.

— Почему внутри обязательно требуется именно Арес? — спросил Николаич.

— Потому что после подачи питания может заработать не только интерфейс, — ответил Саркисян.

— Наконец-то кто-то произнес это вслух.

Лиан проверил запас газа в маневровом блоке и направился к выходу. Перед тем как покинуть зал, он остановился возле Андрея, но Вельский опередил очередное предупреждение: — Не подключать костюм напрямую, не пытаться запустить панель силой и не открывать сознание без Таар-Ила. Я помню.

— Лиан, — добавил Андрей, когда маг всё равно не сдвинулся с места.

Маг задержал взгляд на его лице. — Ты часто знаешь правильное действие раньше, чем нарушаешь его. Я уточняю, какую именно ошибку придется исправлять после возвращения.

Арес негромко рассмеялся у входа. — Не задерживайся, маг. Пока ты снаружи, командир остается на нас двоих.

— Это и вызывает беспокойство.

Лиан покинул рубку. Андрей проследил за его отметкой. Маг двигался обратно по установленным маякам, ускоряясь на прямых участках и почти не тратя газ там, где мог оттолкнуться от стен. Через двенадцать минут он достиг внешнего разлома. Еще через три в канале появился голос Манса. — Вижу нашего огненного специалиста. В космосе огня нет, поэтому выглядит значительно спокойнее.

— Я слышу тебя, — ответил Лиан.

— На это и рассчитывал. Кабель справа от шлюза. Не хватайся за синюю маркировку.

— Почему?

— Потому что слева зеленая, и я хочу проверить, читаешь ли ты инструкции.

— Манс, — предупредил Андрей.

— Работаем, командир.

Изображение с камеры пилота появилось на общем канале. «Искатель» висел на фоне обломка, и только теперь Андрей снова увидел настоящую разницу в размерах. Корабль Дальних Течений, казавшийся огромным на площадке Нового Гелиоса, рядом с чужой конструкцией превратился в небольшую птицу с вытянутыми крыльями. Бронзово-серебристая чешуя отражала далекий свет, под знаком Дома отчетливо белело нанесенное от руки имя, а из раскрытого нижнего шлюза медленно выплывал толстый силовой кабель. За ним поднималась стена неизвестного корабля. Она занимала весь обзор, уходила вверх, вниз и в обе стороны, пока не растворялась в темноте. Разлом, через который проникла группа, на ее фоне выглядел царапиной. Дальше поверхность изгибалась, показывая толщину центрального фрагмента, и Андрей в очередной раз поймал себя на мысли, что не способен представить целый корабль. Если сохранившийся кусок превосходил «Гелиос» в несколько раз, то первоначальная конструкция создавалась не для рейса между двумя мирами. Она могла быть городом, ковчегом или чем-то, для чего в человеческом языке еще не существовало подходящего названия.

Манс закрепил страховку, ухватил кабель и вытянулся вдоль корпуса «Искателя». Пилотский костюм Саа облегал тело, темные пластины вдоль рук и спины мерцали при каждом включении малых двигателей. Управлять кораблем из него было удобно. Работать с силовым кабелем в открытом космосе — значительно меньше. Лиан вышел из разлома и направился навстречу. Между двумя фигурами тянулась тонкая линия, способная передать энергию человеческого корабля мертвому гиганту.

— Настя, показывай точку, — потребовал Манс.

На изображении появился маршрут. Он уходил вдоль корпуса почти на двести метров, огибал выступ и заканчивался возле темной впадины, под которой проходила найденная внутренняя ветвь. Пилот посмотрел на линию, затем на кабель. — В следующий раз сначала находим разъем, потом ставим корабль.

— В следующий раз ты не будешь утверждать, что способен подлететь ближе любой автоматики, — ответила Настя.

— Способен. Я не говорил, что поставлю ближе к нужному месту.