Хроники Излома. Книга 3. Скрывающиеся в тени космоса

— Если понадобится быстро покинуть корабль, — сказал он, — мы будем выходить по одному и извиняться перед каждой трубой.

— Вам не понадобится покидать корабль быстро, — ответил Аар-Таал.

— Обычно после такой фразы именно это и требуется.

Глава Дома передал Андрею тонкую пластину с собственной сигнатурой. Она давала доступ к закрытым частотам Дальних Течений, позволяла запросить помощь и подтверждала, что оборудование в грузовом отсеке выдано с согласия владельца. Последний пункт был предназначен не для корлианцев, а для Совета Саа. Если Матриархат решит обвинить людей в краже технологий, документ превращал спор в дело одного Дома, чьи права защищались старыми соглашениями.

— Я не отправляю с вами гвардию, — произнес Аар-Таал. — Ее появление подтвердит Конкордату, что речь идет о значимой находке. Не отправляю исследователей по той же причине. Вы полетите тем составом, который уже видел Эллари и связан общим риском.

— Вы быстро приняли их разумность, — заметил Андрей. — Мы знаем только имя и несколько образов.

— Разумность определяется не сходством с нами. Они почувствовали смерть своих частей, различили намерение помощи, передали координаты и поняли ваш вопрос об опасности. Этого достаточно. Их отношение к чужим границам требует обсуждения, но отсутствие воспитания не превращает разум в груз.

Николаич одобрительно хмыкнул. Настя ничего не сказала.

— Что вы хотите взамен? — спросил Андрей.

— Доступ к данным, если Эллари согласятся. Возможность говорить с ними после восстановления. И обещание не отдавать Хранителя ни одной фракции до того, как сами существа определят его судьбу.

— Даже вашему Дому?

— Особенно моему Дому. Я торговец, Андрей. Способность заранее ограничить собственную выгоду иногда делает сделку возможной.

Вельский протянул руку. Прозрачная граница сферы разошлась вокруг ладони Аар-Таала, вода не вылилась, и длинные пальцы сомкнулись вокруг человеческих. — Договорились.

— Теперь неприятная часть, — продолжил древний Саа, не отпуская рукопожатия. — Сигнал, который передали Эллари, был слабым, но не направленным. Его могли услышать корлианские маяки. Вы рассчитываете опередить наблюдателей. Я предлагаю рассчитывать, что они уже ждут.

— Почему не сказали раньше?

— Потому что раньше вы всё равно полетели бы. Теперь хотя бы успели отдохнуть два часа.

— Начинаю понимать, как вы дожили до восьмисот семидесяти четырех.

— Осторожность увеличивает продолжительность жизни. Любопытство регулярно сокращает ее обратно.

Рукопожатие закончилось. Аар-Таал приблизился к аварийному блоку и на мгновение открыл ментальный канал. Пять Эллари почувствовали древнего Саа. В ответ пришло слабое узнавание того, кто помог удержать их тела. Глава Дома передал им образ маленького корабля, носовой части и возвращения к Хранителю. На этот раз не позволил коллективу расширить контакт, сразу обозначив границу. Существа остановились перед ней. Возможно, начали учиться.

«Искатель» поднялся с западного причала до того, как Совет получил второе уведомление. Платформа вышла из воды, двигатели разогнали потоки, и город начал уменьшаться под крыльями. На общем канале Манс объявил, что реактор работает в допустимом режиме, затем добавил менее официально, что после возвращения лично запрет его в верфи, пока корабль не перестанет скрипеть при каждом повороте.

Андрей стоял в рубке между креслами пилота и координатора. Пять отметок горели на внутренней схеме. Впереди находились чужая зона, целый реактор мертвого корабля, не проснувшийся Хранитель и корлианцы, которые могли считать всё это своей собственностью. Позади оставался единственный человекоподобный Саа, способный помочь им снова, но не способный сделать путь безопасным.

— Курс проложен, — сказала Настя. — До зоны маяков девятнадцать часов сорок минут. Последние четыре часа идем без активных систем.

— Манс?

Пилот положил ладони на управление. «Искатель» наклонил крылья, вышел из атмосферы и повернул к темной полосе космоса, где координаты Эллари отмечали недостающую часть собственного народа.

— Птичка готова, командир. Вопрос только в том, готовы ли те, кто решил встать у нее на пути.

Глава 3. Координаты надежды

Первые семь часов полета прошли под звук работающего преобразователя. Он не был громким. Низкая вибрация едва касалась пола грузового отсека, иногда меняла частоту и снова становилась частью обычного гула корабля, однако никто из экипажа не переставал ее слышать. Стоило устройству задержаться на одной ноте дольше обычного, как Николаич поднимал голову от показателей, Настя открывала дополнительную схему питания, а Манс спрашивал из рубки, не пора ли уменьшить тягу. Пять Эллари оставались живы. Этого было достаточно, чтобы любой новый звук воспринимался угрозой.

Андрей провел возле аварийного блока почти всё время, отведенное остальным на сон. Он не мог помочь врачу и не пытался вмешиваться в работу систем, но присутствие командира почему-то казалось необходимым, словно спасенные существа могли определить, что человек выполнил данное обещание, только если продолжал стоять рядом. Лиан обнаружил его после третьего часа, молча поставил на край панели сосуд с водой и сел напротив.

— Если собираешься объяснить, что отсутствие сна ухудшает контроль, Николаич уже объяснил, — сказал Андрей.

— Тогда мне не придется повторять.

— Но ты всё равно пришел.

— Проверить, способен ли ты заниматься чем-нибудь полезным вместо наблюдения.

Маг положил между ними пять небольших металлических колец. Обычно упражнения проходили в тренировочном отсеке, где ошибку можно было исправить, а случайный толчок не угрожал системе жизнеобеспечения. Сейчас вокруг находились капсулы, временные кабели и оборудование Дома, поэтому Андрей сразу покачал головой.

— Именно здесь, — продолжил Лиан. — В безопасном помещении ты учишься использовать силу. Возле хрупкой системы — решать, когда ее не использовать. Подними одно кольцо.

Вельский выбрал крайнее. Металл отозвался знакомым сопротивлением, поднялся на несколько сантиметров и остановился. После событий в хранилище простое действие казалось почти бессмысленным, однако Лиан заставил его удерживать кольцо, пока корабль менял курс, преобразователь вибрировал, а мысли снова и снова возвращались к погибшим капсулам. Затем попросил поднять второе.

Серебристые линии аварийного блока вспыхнули прежде, чем второе кольцо оторвалось от поверхности. Пять Эллари одновременно вышли из состояния вынужденного покоя и сжали общий контакт вокруг Таар-Ила. Их реакция не походила на интерес к новой способности. В ней возник мгновенный страх узнавания: высокий двурукий силуэт, синее поле вокруг тела и ощущение силы, которая не двигала предмет, а заставляла окружающее пространство принять чужую волю. Образ исчез слишком быстро, чтобы рассмотреть лицо, однако ненависть и паника остались.

Андрей опустил кольца. — Что произошло?

Таар-Ил удержал пять разумов перед границей и передал им память о человеке, вытаскивающем аварийный блок из разрушенного хранилища. — Они почувствовали твоё воздействие. Не сам телекинез. То, как костюм усилил связь с окружающим полем. Эта сигнатура принадлежит чему-то, чего они боятся.

Лиан посмотрел на синие руны, проступившие вдоль запястий ученика. — Броня старше всех известных нам поселений и была создана не Саа. Совпадение с их памятью закономерно.

— Закономерно не означает безопасно, — ответил Андрей. Он открыл ладони, показывая их капсулам, хотя существа не могли видеть жест. — Передай ещё раз: это я. Тот же человек. Костюм не управляет мной.

Молодой Саа передал. Страх ослаб, но не исчез. Эллари приняли факт и не приняли ощущение: разум узнавал спасителя, а тело и древняя память продолжали ждать врага.

— Я устал.

— Поэтому второе останется лежать. Сдвинь его воздухом.

Магическая грань откликалась иначе. Телекинез позволял воздействовать на предмет напрямую, а стихия воздуха требовала сперва почувствовать среду между ним и ладонью. Андрей больше не представлял невидимый поток, как делал на первых тренировках. Он ощущал давление возле пальцев, движение теплого воздуха от преобразователя и слабый обратный поток системы вентиляции. Достаточно было изменить их направление, не создавая ничего нового. Кольцо покатилось. Не поднялось, только прошло по панели и столкнулось с соседним.

— Точнее, — потребовал Лиан.

— На корабле всё еще есть пилот. Может, кольцу не требуется летать.

— Пилот не сможет отклонить летящий в тебя предмет, если находится в рубке.

Андрей повторил. Воздух собрался возле края, приподнял металл и тут же рассеялся. На третьей попытке кольцо прошло через центр первого. Вельский удерживал одно телекинезом, второе — потоком, и впервые ясно почувствовал различие: сила изменяла предмет, магия договаривалась с тем, что уже существовало вокруг.

— Лучше, — сказал Лиан. — Теперь отпусти оба.

Кольца легли на панель. Головная боль не усилилась. Для Андрея это означало больше, чем завершенное упражнение.

— Когда мы войдем в обломок, — продолжил маг, — ты будешь использовать оружие и силу вместе. Не ждать, пока закончатся патроны. Не пытаться решить телекинезом всё. Отклонить выстрел, открыть путь, нарушить равновесие. Малое воздействие в нужный момент полезнее смятого тела после потери контроля.

— Ты говоришь так, будто уверен, что нас там будут ждать.

— Аар-Таал уверен. Настя тоже, хотя не произносит этого вслух. Манс третий час просматривает записи гонки и ищет характеристики корлианского судна. Арес попросил заточить клинки, которые не нуждаются в заточке. Я предпочитаю считать коллективный вывод команды достаточным основанием.

Андрей посмотрел на пять капсул. Существа не двигались. Их тела оставались сложенными вокруг нервных узлов, цвета кожи медленно менялись вместе с работой среды. — Если корлианцы уже нашли носовую часть, мы опоздали.

— Нет. Тогда задача изменилась. Опоздаем, если решим, что прежний план важнее происходящего.

Эта фраза напоминала Левина. Андрей сказал об этом. Лиан принял сравнение без удовольствия и без возражений. — Твой наставник понимает природу командования. Я понимаю природу силы. Иногда выводы совпадают.

— Он бы сейчас сказал, что командир должен спать.

— В этом выводы тоже совпадают.

Николаич появился у входа, будто ждал именно этой реплики. Он держал инъектор и выражение человека, который давно отказался убеждать пациента словами. Андрей поднялся прежде, чем врач успел приблизиться.

— Сам дойду.

— До койки. Четыре часа. Если увижу тебя раньше, остальные получат право привязать командира.

— К какому решению пришел экипаж? — спросил Андрей у Лиана.

— Единогласно поддерживает врача.

Вельский ушел спать. Уснул он раньше, чем успел решить, сердиться ли на собственную команду.

Когда Андрей проснулся, «Искатель» находился в двенадцати часах от зоны корлианских маяков. На внутреннем экране медицинского отсека горел краткий отчет: пять Эллари живы, Арес нарушил режим дважды, Манс ни разу не превысил расчетную тягу и поэтому требовал считать время сна командира удачным периодом в истории корабля. Ниже Настя оставила обновленный маршрут и отметку о том, что обнаружен слабый повторяющийся сигнал из целевого сектора.

В рубке было темно. Крылова снизила освещение, чтобы внешнее изображение занимало всё обзорное поле. Звезды медленно смещались над носом, между ними проходили редкие частицы пыли, подсвеченные собственными огнями «Искателя». Манс сидел в пилотском кресле, босые ноги упирались в край панели, а нейроинтерфейс костюма был подключен только к вспомогательным системам. Основное управление пока оставалось ручным.

— Командир вернулся, — объявил пилот. — Заканчивается короткий период разумных решений.

— Я видел отчет. Ты не превышал тягу.

— Потому что Настя отключила мне доступ к превышению.

— Показатели реактора выходили за допустимый коридор, — объяснила Крылова. — Я ограничила команду, а не пилота.

— Корабль знает, кто виноват.

Андрей занял свободное место. Повторяющийся сигнал состоял из короткой последовательности, которая возникала каждые двадцать семь минут. По структуре он напоминал координатный импульс Эллари, но был слабее и искажен сильнее. Источник совпадал с предполагаемым положением носовой части.

— Хранитель? — спросил Андрей.

— Или автоматический маяк, — ответила Настя. — Аар-Таал был прав: части корабля продолжали обмениваться координатами. Центральный фрагмент перестал отвечать, носовая часть все еще зовет.

— Корлианцы его слышат?

— Если их маяки работают — да.

На карте светились три устройства Конкордата. Они располагались не возле самого обломка, а по краям исследовательской зоны и создавали сеть пассивного наблюдения. Любой активный сканер «Искателя» немедленно отразился бы в ней. Настя проложила маршрут через астероидный поток, где естественные искажения скрывали массу корабля. Последние четыре часа предстояло идти почти вслепую, опираясь на заранее рассчитанные положения движущихся тел.

— Мы можем отключить маяки? — спросил Андрей.

— Один, — сказал Манс. — Если подойти, высадить кого-нибудь и попросить его очень аккуратно сломать корлианскую собственность. После этого остальные заметят исчезновение.

— Значит, не можем.

— Мне нравится, как быстро командир учится переводить технические предложения.

Дверь рубки открылась. Арес вошел в восстановленной броне. Правая рука двигалась ограниченно, но фиксатор удалось встроить под наплечную пластину, и со стороны повреждение замечалось только по более медленному повороту корпуса. За ним появился Николаич, недовольный уже самим фактом, что пациент сумел надеть костюм без разрешения.

— До высадки двенадцать часов, — напомнил врач. — Сними броню.

— Проверяю посадку пластин.

— Проверил. Снимай.

Арес посмотрел на Андрея в поисках поддержки. Командир указал на выход. Десантник тяжело вздохнул, но подчинился. — Власть развращает людей быстрее, чем я ожидал.

— Это медицинская рекомендация.

— Поддержанная командованием. Опасное сочетание.

Николаич ушел следом, не скрывая удовлетворения. Манс проводил их взглядом. — Знаешь, командир, если когда-нибудь решишь захватить власть над фракцией, начни с врачей.

Остальные сдадутся сами. Настя увеличила сигнал. — У нас изменение.

В последовательности появился второй импульс. Он не совпадал с первым и возникал между повторениями нерегулярно, словно другой источник пытался подстроиться под маяк Эллари. Крылова отделила его, сравнила частоты и вывела на общий экран знакомую структуру корлианской связи.

— Кто-то отвечает, — сказала она. — Очень коротко. Запрос положения и состояния объекта.

— Автоматика? — спросил Андрей.

— Нет. Команды меняются. Там корабль.

Манс убрал ноги с панели. Шутливое выражение исчезло. — Расстояние?

— Не определить. Передача идет через один из маяков. Но если они получают ответ от обломка, то либо находятся рядом, либо уже подключились.

Надежда, возникшая после контакта Эллари, впервые столкнулась с конкретным противником. До этого корлианцы существовали на карте, в предупреждении Аар-Таала и воспоминании о гонке. Теперь их корабль разговаривал с носовой частью, пока «Искатель» оставался в двенадцати часах пути.

— Увеличиваем скорость? — спросил Манс.

— Нет, — ответила Настя раньше Андрея. — Чем быстрее войдем в сектор, тем сильнее след двигателя. Они увидят нас задолго до маяков.

— Если сохраним режим, они успеют открыть всё без нас.

— Мы не знаем, когда они прибыли и нашли ли вход.

— Зато знаем, что сидим далеко и очень грамотно не выдаем себя.

Спор не успел разгореться. Андрей посмотрел на карту. Прямой путь сокращал время почти вдвое, но превращал прибытие в объявление. Скрытый давал корлианцам преимущество, зато сохранял возможность увидеть происходящее раньше, чем увидят людей.

— Идем по маршруту Насти, — решил он. — Если они уже внутри, скорость ничего не изменит. Нам потребуется понять, сколько их и куда вошли.

Манс недовольно постучал пальцами по панели, но не спорил с приказом. — Тогда я хочу полный доступ к двигателям на последнем участке. Там поток меняется быстрее расчета.

— Получишь после контрольной точки, — сказала Настя.

— Командир, она снова ограничивает пилота.

— Потому что пока это работает.

— Власть развращает не только врачей.

Крылова уже не слушала. Она анализировала чужой сигнал, сохраняла каждое изменение и строила модель корлианского диалога. Таар-Ил остановился у входа в рубку, почувствовал напряжение координатора и не сразу понял, чем оно отличается от прежнего. Страх перед закрытым пространством оставался. К нему добавилось другое: корлианцы могли добраться до Хранителя первыми, и тогда пять разумов в грузовом отсеке умрут потому, что Настя выбрала медленный маршрут. Решение принимал Андрей. Однако Крылова присваивала себе ответственность за каждую линию на карте, словно командир лишь произносил вслух то, что она заставила его выбрать.

Таар-Ил мог сказать, что чувство не соответствует действительности. Не сказал. Настя заметила его и закрыла карту личным фильтром, отрезая псионика не стеной, а вежливым напоминанием о данном обещании. До контрольной точки оставалось одиннадцать часов.

В обычном полете одиннадцать часов позволили бы экипажу поесть, поспать и несколько раз поссориться из-за распределения вахт. Теперь время превратилось в подготовку, которая всё равно не могла охватить неизвестность. Арес проверял оружие левой рукой и заставлял усилители брони повторять движения поврежденной правой, пока Николаич не отключил часть сервоприводов через медицинский доступ. Лиан размещал кристаллы в разгрузке так, чтобы любой накопитель можно было достать одной рукой. Манс переносил управление «Искателем» на костюм и одновременно ругался с ограничениями, которые Дом встроил в преобразователи. Настя перепроверяла маршрут. Таар-Ил сидел возле Эллари, пытаясь узнать, какие системы носовой части могли ответить на их присутствие.

Коллектив больше не открывал человеческие сознания без разрешения. Пять существ касались Саа короткими импульсами и останавливались перед границей, которую он удерживал. Их понимание мира оставалось обрывочным. Они различали целое и отделенное, живое и исчезнувшее, путь и остановку. Не знали названий звезд, потому что воспринимали координаты не как точки, а как взаимное положение множества полей. Не могли описать двери, реактор или оружие привычными образами. Для них корабль был продолжением общего тела. Хранилище являлось памятью, двигатели — движением, Хранитель — способностью возвращать утраченную форму.

— Спроси, опасна ли охрана носовой части, — предложил Арес.

Таар-Ил передал образ сфер. Эллари ответили узнаваемым чувством защиты, затем показали нечто другое: вытянутые фигуры, возникавшие из стен, гибкие конечности и яркие разряды между ними. Образ сопровождался уверенностью, что защитники не должны нападать на части общего целого.

— Должны, — повторил Манс. — Очень хорошее слово. Охрана центрального фрагмента тоже много чего не должна была.

— Носовая часть сохраняет общий центр, — сказал Таар-Ил. — Ее системы могут различить их.

— А нас?

Ответ оказался неприятно простым: нет. Андрей добавил в план требование не подавать внешнее питание до установления связи с Хранителем. Центральный фрагмент пробудился от энергии «Искателя» и немедленно признал людей угрозой. Если реактор носовой части действительно работал, повторять ошибку не требовалось. Таар-Ил должен был не управлять кораблем, а провести через него присутствие Эллари. Николаич подготовил переносной ментальный узел — небольшую часть аварийной сети, связанную с пятью капсулами. Она позволяла одному сознанию сопровождать десант на расстоянии, не перемещая весь блок.

— Какое из них пойдет? — спросила Настя.

Таар-Ил не смог ответить сразу. Пять существ не выбирали представителя так, как выбрали бы люди. Их мысли соединились, обменялись состояниями и выделили часть общей активности в ближайшей капсуле. Тело осталось неподвижным, но один нервный узел усилил работу. В переносном устройстве вспыхнула серебристая линия.

— Все, — сказал молодой Саа. — И одно.

— Удобно, — решил Манс. — На собраниях можно отправить одного и потом не пересказывать остальным.

Таар-Ил посмотрел на пилота. — Они не считают себя собранием.

— Я тоже не считаю наши совещания собраниями. Но Настя продолжает присылать расписание.

— Потому что без расписания ты приходишь после окончания, — ответила Крылова по каналу.

Манс поднял голову к камере. — Ты слушаешь грузовой отсек?

— Я слушаю весь корабль.

Шутка прозвучала привычно, однако Таар-Ил почувствовал, что последняя фраза означала больше. Настя действительно старалась слышать всё. После обломка ей стало трудно оставлять хотя бы один сектор вне наблюдения. Она выводила камеры пустых коридоров, проверяла датчики шлюзов и просила сообщать о каждом переходе между отсеками. Экипаж принимал это за старательность координатора. Молодой Саа видел попытку убедиться, что ни одна дверь не закроется неожиданно и ни одно чужое сознание не появится рядом без предупреждения. Он снова промолчал.