Хроники Излома. Книга 2. Путь, которого нет

Арес успел подхватить командира под локоть.

— Все нормально, — пробормотал Андрей. — Непривычная гравитация.

— Мы никуда не летали.

— Организм об этом не знает.

— Тогда объясните ему по-командирски.

В этот момент личный терминал завибрировал. Крылова требовала объяснить, почему руководитель группы не явился на совещание, назначенное на десять, и почему его терминал находится в закрытом секторе нижних уровней. Андрей прочитал сообщения, решил ответить чуть позже и убрал устройство, однако через несколько секунд пришло третье:

«Я вижу, что вы прочитали».

— Она пугает меня все сильнее, — признался Вельский.

— Кто? — заинтересовался Манс.

— Мой координатор.

— А, — понимающе протянул пилот. — Значит, единственный человек в группе, который знает, что происходит.

Андрей проигнорировал замечание и написал, что задержится, потому что нашел пилота. Ответ пришел почти сразу:

«Это объясняет появление пилота. Но не закрытый сектор, пропущенные сообщения и остальную часть происходящего».

— Лучше ответить подробно, — посоветовал Арес, заглянув ему через плечо.

— Вы знакомы с ней несколько часов, — напомнил Андрей.

— Именно поэтому я еще способен оценивать опасность непредвзято.

— Напишите, что мы готовимся к гонке, — предложил Манс.

Андрей поднял на него взгляд.

— Я рассчитывал сообщить об этом после регистрации.

— Правильно. Тогда она не успеет запретить.

Терминал снова завибрировал.

«И что именно вы сейчас от меня скрываете?»

Арес молча посмотрел на Андрея.

— Ни слова, — предупредил тот.

— Я ничего не сказал, командир.

— У тебя все на лице написано.

— Это потому, что я эмоциональный человек.

Наар-Кел активировал транспортную платформу под машиной. Опоры втянулись, серебристый корпус опустился на несколько сантиметров и бесшумно поплыл к выходу. Саа шел рядом, не сводя с аппарата внимательного взгляда, и Андрей впервые задумался о том, что для Наар-Кела этот выезд значил гораздо больше, чем возможность заработать. Машина покидала бокс впервые за три года, и даже если неживой механизм не был способен испытывать тоску, его владелец наверняка помнил все причины, по которым так долго не решался снова вывести его на старт.

Манс шагал с другой стороны платформы, то и дело касаясь ладонью корпуса, будто проверял, не исчезнет ли аппарат, если оставить его без присмотра. Прежняя легкость постепенно ушла из его голоса, и, когда он заговорил, в словах впервые прозвучал неподдельный интерес к новой группе:

— После гонки познакомишь меня с остальными?

— С остальными участниками группы? — уточнил Андрей.

— С ними. Я пока ничего не обещаю, — поспешно добавил Манс. — Просто хочу посмотреть на людей, которые добровольно согласились работать под началом командира, собирающего экипаж по ночам, ремонтирующего чужую технику по утрам и впервые садящегося в кресло навигатора за несколько часов до нелегальной гонки.

— Одного участника ты уже видишь, — сообщил Арес.

Манс посмотрел на него.

— Именно поэтому мне и стало интересно. Ты всегда говоришь так серьезно?

— Нет. Иногда я ем.

— А шутить умеешь?

— Сейчас шутил.

Манс на мгновение задумался, после чего повернулся к Андрею:

— Беру свои слова обратно. Команда подобрана идеально.

Саар-Эн, все это время шедший впереди процессии, не вмешивался в разговор. Его молчание настолько естественно оттеняло непрерывную речь Манса, что Арес не удержался:

— А ведь вы двое создаете почти идеальное равновесие. Один говорит за всех, второй — только тогда, когда без этого уже совсем нельзя.

Саар-Эн не обернулся.

— Равновесие отсутствует.

— Вот видите, — удовлетворенно заключил Арес. — Уже спорит.

Глава 3. На старт. Внимание! Драйв!

Регистрационный терминал находился в грузовом ангаре, официально закрытом на замену вентиляции. Вентиляция работала. Не работали камеры администрации.

Обман не пытались сделать убедительным. На внешней створке сохранилась служебная пломба, однако ее уже третий раз аккуратно разрезали и соединяли прозрачным составом; предупреждающая надпись о технических работах мигала только через слово, а за дверью вместо запаха нагретого металла и голосов ремонтной смены слышался низкий гул десятков гравитационных установок. Два вооруженных охранника у входа проверили сигнатуру Наар-Кела, задержали взгляд на людях и особенно долго рассматривали Саар-Эна, после чего решили, что задавать вопросы существу, из-за которого половина местного подполья предпочла бы покинуть ангар через аварийный шлюз, не входит в их обязанности.

Возле стен стояли спортивные аппараты разных конструкций. Одни почти лежали на полу, прижимаясь к покрытию широкими плоскими корпусами, другие удерживались на гравитационных опорах выше человеческого роста и напоминали хищников, застывших перед прыжком. Механики закрывали знаки владельцев временными пластинами, проверяли обшивку, меняли излучатели и переносили из ящиков детали, назначение которых переводчик Андрея определять отказывался. Участники разговаривали тихо и держали оружие заметно ближе, чем инструменты. Несколько бесед прекратились, когда в ангар вошли первые люди Земли; вслед за Андреем повернулись вытянутые лица Саа, головы марканианцев и несколько почти человеческих лиц, чья неподвижность выдавала корлианцев лучше любой формы.

Когда следом появился Саар-Эн, замолчала почти половина ангара.

Саа встретил чужое внимание с обычным равнодушием. За последний месяц его положение в Союзе Тихих Вод успело пошатнуться настолько, что представители собственной расы теперь либо демонстративно его не замечали, либо смотрели слишком долго, надеясь, что опала уже превратила прежнего советника в удобную цель. Саар-Эн не давал им ни подтверждения, ни повода. Он шел рядом с людьми так, словно именно это и являлось единственным разумным местом для представителя его народа.

— Кажется, нас здесь ждали, — негромко заметил Манс, улыбнувшись ближайшему марканианцу.

Тот обнажил зубы.

— Или собирались съесть, — уточнил Арес.

— Одно другому не мешает. Главное, что заметили.

Наар-Кел не обращал внимания ни на взгляды, ни на разговор. Его машина плыла следом на транспортной платформе, старая серебристая обшивка отражала рабочие огни и выглядела почти неприлично чистой среди аппаратов, исполосованных следами ударов, ожогами и плохо скрытыми заплатами. Возле терминала владелец приложил ладонь к считывателю, подтвердил право на участие и без колебаний принял предупреждение из девяти пунктов.

Переводчик Андрея уверенно распознал только отсутствие официальной защиты, полный отказ организаторов от ответственности и согласие участника с возможностью необратимого прекращения биологических функций. Остальные пункты состояли из местных юридических понятий и последовательно уточняли, что организаторы не отвечают за утрату имущества, частей тела, памяти, репутации и способности продолжать род.

Арес перечитал предпоследнюю строку.

— «Необратимое прекращение биологических функций» — это смерть?

— Да, — ответил Саар-Эн.

Манс наклонился к экрану, словно надеялся обнаружить сноску, способную изменить смысл.

— А написать прямо было нельзя?

— Было возможно.

— Тогда почему не написали?

— Прямая формулировка снижает количество участников.

Пилот медленно выпрямился.

— Вот теперь я понимаю, что такое грамотная реклама.

Терминал потребовал указать экипаж. Манс ввел полное имя, поморщился, вернулся на предыдущий экран и после недолгих поисков обнаружил скрытое меню для дополнительных данных.

— Что ты там делаешь? — спросил Андрей.

— Исправляю чужую ошибку.

— В имени?

— В жизни. Никто не зовет меня Мансуром, кроме матери, когда она сердится, и людей, которым я должен деньги.

— Ты должен деньги?

— Уже нет. Поэтому оставлять полное имя особенно опасно.

Он создал отсутствующее поле для позывного и вписал привычное сокращение, поскольку участвовать без него считал плохой приметой. Терминал несколько мгновений сопротивлялся не предусмотренному формой дополнению, затем уступил. Рядом с именем появилась отметка «пилот», ниже открылась вторая строка.

Андрей смотрел на нее несколько секунд.

Вчера у него не было ни одного подчиненного. Теперь Крылова уже управляла его расписанием, Арес назначил себя охраной, а пилот, формально не состоявший в группе, собирался обсуждать условия командования после победы в подпольной гонке, о которой Андрей узнал несколько часов назад. Возможно, Левин был прав: командование действительно начиналось не с приказов, а с людей, каждый из которых приносил с собой характер, прошлое и собственные условия, после чего каким-то образом ожидал, что руководитель найдет для всего этого место.

Вельский приложил ладонь к терминалу. Пальцы едва заметно дрогнули. Страх никуда не исчез; он просто стоял рядом с надеждой, и Андрей уже не понимал, что из них толкало вперед сильнее.

— Андрей Вельский, — произнес он. — Навигатор.

Система считала данные и вывела те же предупреждения. Арес дождался, пока перевод завершится, и сложил руки на груди.

— Официально возражаю против участия командира группы в мероприятии, где смерть называют прекращением функций, чтобы она не отпугивала клиентов.

— Возражение принято, — ответил Андрей.

— И?

— Ты охрана, а не мой заместитель.

— Пока.

Манс внимательно посмотрел на десантника, затем перевел взгляд на Вельского.

— Для человека без должности он звучит подозрительно убедительно.

— Именно поэтому должности у него пока нет.

— Разумно. Дайте ему власть, и к вечеру мы все будем ходить строем.

— К вечеру вы можете не дожить, — сухо напомнил Саар-Эн.

Манс вздохнул.

— А вот поэтому вас редко приглашают поддерживать боевой дух.

Андрей подтвердил участие. На экране вспыхнули два человеческих имени, сигнатура Наар-Кела, номер машины и сумма награды.

Сто девяносто тысяч кредитов.

Регистрация завершилась.

Запустился обратный отсчет.

До старта оставался один час пятьдесят восемь минут. До собственного корабля — одна победа и еще тридцать шесть тысяч пятьсот семьдесят кредитов. До Земли — расстояние, которое никто не умел измерять.

Первые полтора часа исчезли в подготовке, не оставив после себя ни ощущения времени, ни уверенности, что сделано хотя бы самое необходимое. Наар-Кел прогнал диагностику силовой установки, Андрей загрузил в навигационную систему схему трассы, состоявшую преимущественно из пустых участков и предупреждений о возможных изменениях, а Манс трижды потребовал дать ему совершить пробный вылет и трижды получил отказ. Организаторы разрешали запуск двигателей, но запрещали покидать стартовый сектор до сигнала, поскольку преждевременное знакомство с маршрутом считалось преимуществом, а подпольная гонка, по словам распорядителя, дорожила равными условиями.

Андрей услышал эту формулировку, посмотрел на вооруженную охрану и решил не уточнять, какие еще принципы честного соревнования соблюдались в ангаре с отключенными камерами.

Крылова продолжала присылать сообщения. После ответа о найденном пилоте она потребовала координаты, сведения о машине и название организации, проводившей гонку. Андрей честно сообщил, что официального названия у организаторов, вероятно, не существовало. Анастасия некоторое время молчала, затем прислала короткое: «Возвращайтесь». Он прочитал, не ответил и убрал терминал. Через минуту появилось новое сообщение: «Оба».

— Нравится мне эта девушка, — признался Манс, успевший заглянуть на экран.

— Ты ее не видел.

— Уже вижу главное. Она заранее понимает, что одного тебя возвращать бесполезно.

Арес одобрительно кивнул. Андрей решил, что два будущих подчиненных слишком быстро обнаружили общие интересы.

За двенадцать минут до старта в ангар вошли камеры.

Они появились из служебного шлюза десятком небольших сфер, поднялись к потолку и разлетелись между машинами, выбирая выгодные углы. Вслед за ними ожили стены: на сером металле развернулись голографические экраны, показали стартовые коэффициенты и изображения пяти экипажей. Лицо Андрея возникло сразу на трех поверхностях. На одной под именем стояла пометка «неизвестный вид», на второй — «люди Излома», а третья успела назвать его представителем Магократии, прежде чем организаторы исправили ошибку.

Гул в ангаре изменился. Механики отступили от машин, временные панели начали сниматься, и только тогда Андрей понял, что все это время участники скрывали не знаки владельцев.

Под пластинами находилось оружие.

У тяжелого марканианского аппарата раскрылись боковые створки, обнажив два коротких импульсных излучателя и усиленные таранные ребра на носовой части. Вторая машина той же фракции, узкая и медно-красная, поднялась выше над полом; из-под корпуса выдвинулись кассеты с режущими дисками, а на корме механик закрепил катушку тонкого черного троса. Темно-синий аппарат Саа принял последние контейнеры с гравитационными минами, почти невидимыми даже на расстоянии нескольких шагов. Корлианская машина не изменилась, но вдоль ее бортов зажглись линии игольчатых ускорителей, прежде скрытых под рисунком родовых знаков.

Серебристый аппарат Наар-Кела остался прежним.

Манс первым нарушил молчание:

— Скажите, что это украшения.

— Это функциональные устройства, — ответил Саар-Эн.

— Иногда полезно соврать.

Наар-Кел медленно приблизился к ближайшему экрану. Его отростки поднялись, затем прижались к голове так резко, что Андрей впервые увидел в движении Саа не просто раздражение, а настоящее потрясение.

— Эти системы запрещены правилами, — произнес владелец машины.

Распорядитель, невысокий Саа с тремя металлическими кольцами на шее, даже не повернулся.

— Запрет отменен семьсот сорок одну долю назад.

— В моей версии условий активное повреждение аппаратов запрещено.

— Ваша версия устарела.

— Три года назад подобное приводило к немедленной дисквалификации.

— Три года назад зрительская доля снизилась на двадцать два процента.

Наар-Кел замолчал. Объяснение было настолько бесспорным с точки зрения прибыли, что возражать ему представитель Союза Тихих Вод не мог, однако выражение его лица не изменилось к лучшему.

Андрей подошел к распорядителю.

— Нас не предупредили.

— Правила доступны каждому зарегистрированному участнику.

— На терминале было девять пунктов.

— Полная версия содержит четыреста восемьдесят два.

— И где она?

Саа указал на едва заметный знак в нижнем углу регистрационного экрана. Андрей вспомнил скрытое меню, в котором Манс создавал поле для позывного, и почувствовал внезапное желание оторвать терминал от стойки.

— Вы специально спрятали правила?

— Они доступны.

— Это не одно и то же.

— Для системы — одно.

Арес уже не слушал. Он обошел человеческую машину, заглянул под корпус, простучал ладонью тонкую обшивку и коротко спросил, чем они располагают. Наар-Кел перечислил двигатель, два управляющих контура, аварийную защиту и навигационную систему; оружие отсутствовало, а стандартное поле спасало только от случайных столкновений и могло выдержать таран лишь на такой скорости, на которой никто из соперников не собирался их таранить.

Десантник выпрямился и посмотрел на Андрея. Ни раздражения, ни прежней иронии в его лице уже не осталось.

— Снимаемся.

До старта оставалось девять минут сорок секунд.

Над ангаром раздался голос ведущего. Переводчик не сумел определить его расу: в речь были добавлены искусственные обертоны, превращавшие каждое слово в торжественное объявление. Он приветствовал зрителей Сиар'Ваала, станции Керр и еще четырех ретрансляционных узлов, поблагодарил владельцев закрытых каналов за распространение сигнала и сообщил, что ставки превысили прошлый заезд на одиннадцать процентов. После этого на экранах появились пять машин.

Первым представили темно-синий аппарат Саа «Седьмая глубина», чьи гравитационные ловушки за последние два цикла вывели из строя девять соперников. Следом возник тяжелый марканианский «Крушитель», построенный вокруг двигателя грузового тягача и защищенный так, будто его владелец собирался штурмовать военную станцию. Медно-красный «Шрам» принадлежал братьям-марканианцам, прославившимся использованием режущего троса в коридорах, где уклоняться было некуда.

Четвертой показали черную, почти лишенную отражений машину корлианской семьи Хаар. За штурвалом сидел Краат-Хаар, рядом с ним — его сестра Сейра. Ведущий отдельно напомнил, что любая форма телекинетического, ментального или иного воздействия экипажа на трассу, соперников и собственный аппарат запрещена; корлианцы приняли условие без видимой реакции.

Последним на экранах появился серебристый аппарат Наар-Кела. Камера задержалась на чистом корпусе, на двух людях возле открытой кабины и на полном отсутствии оружия. Коэффициент их победы изменился прямо во время представления с тридцати двух к одному до сорока семи.

— А зрители наблюдательные, — пробормотал Манс.

Ведущий назвал их первым человеческим экипажем в истории гонок Сиар'Ваала и предположил, что новые разумные либо принесут соревнованию неожиданность, либо очень быстро продемонстрируют особенности собственной анатомии. По ангару прокатился смех.

— Снимаемся, — повторил Арес. — Сейчас.

— Регистрационный взнос не возвращается, — предупредил Наар-Кел.

Десантник шагнул к нему.

— Если они погибнут, тебе тоже ничего не достанется.

— Это верно.

— Тогда убирай машину.

Наар-Кел перевел внимание на Андрея. Решение принадлежало ему, и это оказалось хуже любой попытки приказать. Вельский посмотрел на четыре вооруженных аппарата, на обратный отсчет и на Манса, который больше не улыбался, но и от кабины не отходил.

— Мы можем отказаться, — сказал Андрей.

— Можем, — согласился пилот.

— Потеряем только взнос.

— И машину нам после этого никто не подарит.

— Если выйдем на трассу, нас попытаются убить.

— Уже пытались, — Манс пожал плечами, но движение получилось слишком напряженным. — Ты сам рассказывал.

— Не тебя.

— Меня тоже. Просто в другом месте.

Он провел ладонью по серебристой обшивке и на несколько секунд опустил голову. Когда Манс снова посмотрел на Андрея, в его лице не осталось ни показной беспечности, ни желания понравиться новым знакомым.

— Я не хочу умирать за деньги, командир. И за должность, которой у меня пока нет, тоже не хочу. Но если сейчас уйду, то завтра снова сяду за грузовой пульт и буду ждать, пока кто-нибудь другой найдет корабль, дорогу и все остальное. Я слишком долго уже ждал. Решай.

Ответственность снова оказалась не правом отдавать приказы, а чужой жизнью, положенной перед ним на стол.

Андрей повернулся к Аресу и объявил решение: они выходят на старт. Десантник стиснул челюсти, заявил, что летит с ними, и даже предложил найти третье место и стрелять через обшивку во всех, кто приблизится, однако Вельский не позволил спору разгореться.

— Ты останешься здесь, — твердо сказал он. — Следи за связью и не дай никому добраться до Наар-Кела. Если мы вернемся, машина все еще должна принадлежать ему.

— А если не вернетесь?

Вельский не нашел ответа. За него заговорил Манс, заметивший, что в таком случае Арес сможет занять освободившееся место пилота; взгляд десантника заставил его поднять обе руки, замолчать и без дальнейших напоминаний полезть в кабину.

До старта оставалось четыре минуты.

Саар-Эн подошел к Андрею, и холодное прикосновение его сознания на мгновение отсекло гул ангара.

— Вероятность победы мала.

— Спасибо. Этого мне не хватало.

— Я не завершил.

— Тогда продолжай.

— Вероятность выживания выше вероятности победы. Сохраняйте первое, если второе станет недостижимо.

Андрей посмотрел на серебристое лицо.

— Это приказ?

— Совет.

— От Саа, который месяц назад предлагал пожертвовать кораблем ради станции?

— Мои расчеты изменились.

— Из-за чего?

Саар-Эн едва заметно повернул голову к собравшимся у машины людям.

— Увеличилось количество учитываемых переменных.

Для представителя его расы это, вероятно, было почти признанием в привязанности. Андрей кивнул и забрался в кабину.

Манс уже сидел впереди, проверяя управление. Прозрачный фонарь сомкнулся над ними, отрезал шум ангара и оставил снаружи Ареса, двух Саа и всех, кто еще мог остановить происходящее. Андрей подключил навигационный контур. Гравитационная карта вспыхнула вокруг кресла, развернула стартовый сектор и тут же отметила четыре источника оружия красными знаками.

— Хорошая новость, — произнес Манс, выводя двигатель на рабочий режим.

— Какая?

— После тренировочных столкновений я боялся, что настоящая гонка покажется скучной.

— А плохая?

— Я больше не боюсь.

Транспортное поле подхватило аппарат и понесло к стартовым воротам.

Пять машин выстроились над раскрытым грузовым колодцем.

Стартовая площадка представляла собой узкий металлический выступ, разделенный световыми линиями на пять позиций. За его краем не было ни дороги, ни направляющего тоннеля — только вертикальная шахта, уходившая вниз через десятки уровней станции. По стенам двигались грузовые платформы, пересекались технические мосты, вращались створки автоматических шлюзов, а далеко в глубине мерцал круг внешнего выхода, за которым вместо следующего уровня начинался космос.

Организаторы не строили трассу. Они брали уже существующие магистрали Сиар'Ваала, на короткое время вмешивались в работу нескольких систем и объявляли дорогой все, через что достаточно безрассудный пилот мог провести машину. Маршрут появлялся на гравитационной карте отдельными контрольными точками и менялся прямо во время гонки в зависимости от движения грузов, ремонтных платформ и самих участников. Любой коридор мог закрыться. Любая безопасная линия через несколько секунд становилась смертельной. Зрителям именно это и нравилось.

Андрей увидел общую схему только после фиксации аппарата на стартовом поле. Из шахты предстояло выйти на внешнюю поверхность станции, пройти вдоль грузового венца, нырнуть в недостроенный кольцевой сектор и вернуться внутрь через старую транспортную иглу. Финиш находился в трех уровнях от стартового ангара, хотя длина маршрута превышала половину окружности Сиар'Ваала.

— Ты говорил, что гонка проходит на станции, — заметил Манс, изучая раскрывшийся впереди космос.

— Большая часть конструкции станции находится снаружи, — ответил Андрей.

— В следующий раз уточняй такие мелочи до того, как фонарь закроется.

— В следующий раз я сначала прочитаю правила.

— А вот это уже паника. Не теряй голову.

Слева загудел «Крушитель». Тяжелый марканианский аппарат висел в поле так низко, что усиленные ребра почти касались стартовой платформы. Его пилот повернул массивную голову к людям и провел когтем поперек горла. Манс приветливо помахал ему.

— Думаешь, он понял? — спросил Андрей.

— Судя по лицу, да.

— Что именно ты хотел сказать?

— Что мы настроены дружелюбно.

— Ты показал ему большой палец.

— У нас это дружелюбно.

— У марканианцев, кажется, тоже. Только палец обычно оторванный.

Манс перестал махать.

Справа от людей застыла «Седьмая глубина». Темно-синий корпус казался цельным, однако Андрей видел на карте шесть малых объектов, удерживаемых под машиной общим полем. Еще дальше висел медный «Шрам», чьи пилоты не смотрели ни на соперников, ни на камеры; братья-марканианцы проверяли катушку режущего троса и переговаривались отрывисто, слаженно, как люди, проделывавшие одно и то же много раз. Черный корлианский аппарат занял крайнюю позицию. Краат-Хаар держал руки на управлении, Сейра сидела рядом неподвижно, и только слишком внимательный взгляд ее светлых глаз выдавал, что навигатор уже изучает не трассу, а остальных участников.