Хроники Излома. Книга 2. Путь, которого нет

— Корлианцы используют телекинез, — сказал Саар-Эн. — Я нашел среди зрителей знакомого оператора. Он ведет отдельную запись их машины в режиме инерционного контраста. Доказательств достаточно для оспаривания результата.

— Прекрасно, — ответил Андрей. — Мы оспорим его с аварийной платформы.

— Если доберетесь.

— Обязательно было уточнять?

— Да.

Манс удерживал машину у края развилки. Аварийный коридор начинал закрываться.

— Командир, нам нужно выбрать.

— Уходите с трассы, — повторил Саар-Эн. — Если не способны продолжать.

В последней фразе появилось едва заметное давление. Саа не произносил ее случайно.

Андрей понял.

— Нет.

— Что «нет»? — спросил Манс.

— Он предлагает мне использовать силу.

Пилот повернул голову настолько резко, что едва не потерял управление.

— Какую еще силу?

— Ту, о которой я собирался рассказать позже.

— Почему все плохие новости в этой команде оставляют на потом?

— Это может быть хорошей.

— Тогда она первая.

Аварийный коридор погас. Возможность выйти без риска исчезла.

— Использование личных способностей запрещено правилами, — сказал Андрей в канал Саар-Эна.

— Противник уже нарушил правило.

— Это не делает нарушение честным.

— Вы участвуете в гонке, где разрешено убивать, — сухо напомнил Саа. — Ваше понимание честности выбрало неподходящее место.

— Комиссия дисквалифицирует и нас.

— Если установит воздействие.

— А если не установит?

— Вы останетесь живы.

Впереди корлианская машина развернула игольчатые ускорители.

Первая очередь прошла далеко, предупреждая. Вторая легла ближе и заставила Манса уйти к внешнему краю трассы. Краат-Хаар не торопился добивать людей. Он видел поврежденный стабилизатор и понимал, что следующего правого поворота они не пройдут.

— Андрей, — позвал Манс. — Я не знаю, о чем вы говорите, но через минуту это станет неважно.

Вельский смотрел на собственные руки. Месяц назад эти пальцы держали оружие в чужом городе, а затем сила, которой не должно было существовать, отбросила корлианку через комнату. Он не понимал ее природы, не умел вызывать по желанию и не знал, где заканчивается движение предметов и начинается то, что однажды сможет разорвать человека. После первого проявления Андрей боялся не только потерять контроль. Гораздо страшнее было однажды привыкнуть, что любой спор можно решить невидимым ударом.

Использовать собственную способность означало принять тот же способ борьбы, за который Андрей уже осуждал Сейру. Разница существовала — он собирался удержать поврежденную машину, а не разбить чужую, — но провести эту границу внутри страха было проще, чем доказать ее после финиша. Еще вчера Вельский отвечал только за свои поступки. Теперь рядом сидел человек, доверивший ему жизнь, а за пределами трассы ждала группа, для которой первое решение командира могло однажды стать правилом.

Он не имел права победить любой ценой. Не имел права и отказаться от возможности спасти обоих только ради того, чтобы остаться безупречно честным перед противником, первым превратившим обман в оружие. Значит, оставалось определить предел и не переступать его: компенсировать повреждение, защищаться от чужого воздействия, не касаться живого существа и не использовать силу там, где машина еще могла справиться сама.

Но сейчас никто не спорил.

Их убивали.

— Используйте силу только для компенсации повреждения, — произнес Саар-Эн. — Не воздействуйте на экипаж противника.

— А на машину?

— Решение примите самостоятельно.

Связь оборвалась.

— Очень помог, — пробормотал Андрей.

— Командир, — Манс повысил голос. — У нас поворот!

Трасса изгибалась вправо, огибая разорванный участок кольца. За ней начинался последний внешний разгон перед входом в транспортную иглу. Корлианцы уже прошли половину дуги.

Серебристая машина продолжала лететь прямо.

— Сейчас начнется чертовщина, — предупредил Андрей.

— Насколько плохая?

— Не знаю.

— А управлять машиной мне продолжать?

— Обязательно.

— Тогда делай что собирался. Только по возможности не отрывай ничего важного.

Андрей положил ладонь на погасшую пластину правого контура.

Сначала ничего не произошло.

Под пальцами оставался холодный материал, перед глазами дрожала аварийная схема, впереди росла граница трассы. Манс пытался повернуть на одном стабилизаторе, но корму сносило наружу. До контрольного знака оставалось четыре секунды.

Вельский закрыл глаза.

Он перестал искать выключенный механизм и потянулся к ощущению, возникшему во время столкновения с корлианкой: к давлению внутри головы, к тонкой границе между собственной рукой и предметом, которого она не касалась. Тогда сила родилась из страха и ярости. Сейчас страх уже был рядом. Оставалось позволить ему двигаться не внутрь, а наружу.

Мир изменился.

Гравитационная карта перестала быть изображением. Андрей почувствовал ее как множество натянутых нитей, проходивших сквозь корпус, кресла и собственное тело. Одни вели к станции, другие тянулись за двигателями, третьи рвались и возникали снова. Среди них находилась правая сторона машины — тяжелая, непослушная, падающая не туда.

Он схватил ее.

Не ладонью. Не мыслью. Всем собой.

Боль ударила в виски. Погасшая пластина под рукой вспыхнула белым, хотя питание на нее не поступало. Серебристый аппарат дернулся, словно столкнулся с боковым потоком, и начал поворачивать.

— Работает! — крикнул Манс.

— Тягу... вправо.

— Правой нет.

— Теперь есть!

Пилот не стал уточнять. Основной двигатель изменил направление, левый стабилизатор погас, а невидимая сила удержала корму на дуге. Машина прошла контрольный знак в последний допустимый момент.

Манс почувствовал невозможный поворот раньше, чем увидел ожившую пластину. На мгновение пилот замер, затем отбросил удивление с той же решительностью, с какой раньше отключал ограничители, и начал подстраивать тягу под силу, которой не было в схеме аппарата.

— Мне нужны команды, — сказал он. — Я не понимаю, насколько сильно ты держишь борт и когда собираешься его отпустить.

— Я тоже не понимаю. Считай, что появился второй правый стабилизатор без шкалы и ограничителя.

— Прекрасно. Тогда говори «держу», «слабее» и «отпускаю». Если почувствуешь, что теряешь сознание, желательно сообщить до того, как это произойдет.

Андрей подтвердил. Простые слова превратили невозможную способность в еще один элемент управления, пусть пока и самый ненадежный. Манс перестал бороться с невидимой силой и начал работать вместе с ней.

Зрительский канал взорвался.

Андрей открыл глаза. Из носа текла кровь, пальцы на пластине дрожали, но правую сторону аппарата он продолжал чувствовать так ясно, словно держал ее собственной рукой.

Манс бросил на него быстрый взгляд.

— Ты маг?

— Похоже.

— И собирал команду без пилота?

— Какая связь?

— Никакой. Просто пытаюсь понять, какая часть происходящего самая безумная.

— Смотри на трассу!

— Уже смотрю. Но после гонки разговор будет долгим.

Корлианцы заметили, что люди продолжают движение. Черная машина перестала экономить оружие. Игольчатые ускорители открыли непрерывный огонь, заполняя последний внешний участок серебристыми облаками. Краат-Хаар перекрывал очевидные траектории, Сейра двигала те иглы, которые должны были пройти мимо, и безопасные коридоры закрывались один за другим.

Андрей видел ее воздействие.

После пробуждения силы чужой телекинез больше не оставался невидимым. От корлианской машины тянулись тугие темные линии, они цеплялись за иглы, обломки и сам серебристый аппарат, меняя их движение. Сейра не просто стреляла — она собирала вокруг людей сжимающуюся клетку.

— Вниз, — сказал Андрей.

— Закрыто.

— Я открою.

Он потянул ближайшую нить. Одна группа игл дрогнула и прошла выше, вторая столкнулась с ней, несколько снарядов рассыпались безвредными вспышками. Боль в висках усилилась.

— Еще ниже!

Манс направил аппарат в образовавшийся промежуток. Иглы ударили по полю с обеих сторон, одна пробила внешний слой обшивки и застряла в силовом наборе над плечом Андрея, другая рассекла часть левого стабилизатора. Машину качнуло, но теперь Вельский держал оба борта.

— Ты можешь так долго? — спросил пилот.

— Нет.

— Насколько?

— Пока не знаю.

— В этой команде кто-нибудь вообще что-нибудь знает?

— Настя.

— Вот с ней и нужно было лететь!