Хроники Излома. Книга 2. Путь, которого нет

Эта мысль изменила то, как Вельский видел оставшихся соперников. До сих пор он искал свободные коридоры, будто трасса существовала отдельно от гонщиков и лишь время от времени пыталась их убить. На самом деле каждый экипаж строил свою трассу поверх общей: минами, выстрелами, массой корпуса, ложными смещениями. Побеждал не тот, кто быстрее проходил предложенную дорогу, а тот, кто вынуждал остальных двигаться по созданной им.

— Корлианцы будут ждать, — произнес Андрей, расширяя схему участка под мостом. — А большой снова полезет напролом. Если просто обгоним его, он сядет нам на корму и начнет стрелять.

Манс бросил взгляд на приближавшуюся отметку «Крушителя». После гибели «Шрама» прежняя улыбка возвращалась к пилоту неохотно, но голос уже обрел знакомую живость: — Тогда нам нужен поворот, на котором мы пройдем, он не пройдет, а корлианцы решат не вмешиваться. Желательно именно в таком порядке, потому что обратный мне нравится значительно меньше.

Готового участка на карте не было. Андрей начал искать не место, а сочетание условий: узкий коридор для преимущества легкой машины, меняющееся поле, которое не позволит тяжелому аппарату вовремя затормозить, и достаточно открытого пространства перед входом, чтобы марканианец успел разогнаться. Впервые он выбирал маршрут не только для людей. Он выбирал его и для того, кто собирался их убить.

От осознания стало холодно, хотя температура в кабине продолжала расти. Андрей мог назвать это защитой, расчетом или единственным доступным оружием, но итог оставался прежним: если план сработает, чужая машина разобьется там, куда он сознательно ее приведет. Отказаться означало дождаться следующего тарана. Вельский оставил сомнения на потом и отметил на карте опору у внешнего кольца.

«Крушитель» прошел мимо аварийной капсулы, задел ее краем поля и заставил вращаться. Марканианский пилот выкрикнул что-то победное. Переводчик отказался воспроизводить большую часть выражения.

— Мне он определенно не нравится, — сказал Манс.

— Сосредоточься на трассе.

— Одно другому не мешает.

Люди вошли под мост следом за корлианцами. Прямой коридор позволял разогнаться, и отсутствие оружия впервые стало преимуществом. Машина Наар-Кела весила меньше каждого соперника; ее двигатель не расходовал энергию на излучатели, стабилизатор не компенсировал отдачу, а чистый гравитационный след не скрывал дополнительных систем. Манс увеличил тягу, и серебристый аппарат начал сокращать расстояние.

Наар-Кел появился в канале:

— Температура центрального контура превышает рекомендуемую на девять процентов.

— Она три года не летала, — ответил Манс. — Пусть разомнется.

— Перегрев не является разминкой.

— У людей является.

— Это объясняет малую продолжительность вашей жизни.

— Не отвлекайте пилота, — вмешался Андрей.

— Я передаю значимую информацию.

— Передавайте мне.

— Вы также заняты.

— Тогда Аресу.

В канал немедленно включился десантник:

— Не надо.

Манс улыбнулся. Напряжение на несколько секунд отступило, и именно в этот момент «Крушитель» догнал их.

Красное предупреждение заполнило правую часть карты. Андрей повернулся и увидел тяжелый аппарат всего в нескольких десятках метров. Марканианец больше не стрелял. Он опустил усиленный нос и разгонялся, намереваясь ударить людей в корму.

— Он идет на таран.

— Вижу.

— Впереди опора. Уйти вправо нельзя.

— А влево?

— Корлианцы.

Черная машина держалась рядом и не уступала проход. Краат-Хаар даже не смотрел в сторону людей, однако Сейра повернула голову и наблюдала.

«Крушитель» приближался.

— Манс, тормози.

— Он нас раздавит.

— Резко тормози по команде. Потом вниз.

— Внизу обшивка.

— Между опорами есть техническая ниша.

— Нас туда не пропустит поле трассы.

— На две секунды пропустит.

Расстояние сократилось до двадцати метров. Таранные ребра заполнили задние камеры.

— Сейчас!

Манс ударил по обратной тяге. Серебристую машину дернуло, ремни врезались в грудь Андрея. «Крушитель» не успел погасить скорость и пронесся над ними, едва не задев фонарь. Люди нырнули в техническую нишу между обшивкой и нижней фермой моста.

Поле трассы вспыхнуло желтым. Одна секунда до выхода за границу.

Манс провел аппарат вдоль узкого пространства, где не хватило бы места тяжелому сопернику. Над ними «Крушитель» попытался развернуться. Корлианцы сместились в сторону, пропуская его, и Сейра подняла ладонь.

Движение было почти незаметным.

Оторванная часть мостовой фермы, до этого медленно вращавшаяся далеко от трассы, изменила направление.

Андрей увидел это на карте. На обломке не работали двигатели, рядом отсутствовали гравитационные ловушки, однако металлическая балка развернулась и пошла навстречу «Крушителю» так, словно ее толкнула невидимая рука.

Марканианец заметил препятствие и открыл огонь. Первый импульс расплавил край балки, второй разбил ее на несколько частей, но одна из них ударила по поврежденному носу. Тяжелую машину качнуло.

— Они это сделали, — сказал Андрей.

— Кто?

— Корлианцы. Обломок двигался сам.

— Потом. У нас граница!

Предупреждение стало красным.

— Вверх! Полная тяга!

Серебристая машина вырвалась из ниши за мгновение до дисквалификации. «Крушитель» находился впереди, корлианцы — слева. Андрей уже видел следующий поток, когда марканианский пилот снова развернул тяжелый аппарат к людям.

Его машина была повреждена, один излучатель не работал, носовая броня держалась на нескольких креплениях, но желание уничтожить безоружный человеческий экипаж оказалось сильнее здравого смысла.

— Он опять идет на нас, — Манс не скрывал удивления.

— Марканианцы последовательны.

— Это называется не так.

Новый разворот «Крушителя» уже не был неожиданностью. Марканианец потерял двух соперников, часть брони и возможность мыслить о победе отдельно от мести, зато сохранил главное преимущество — машину, способную пережить прямое столкновение. Он видел перед собой безоружных людей и принимал их отступление за страх. Андрей смотрел на ту же разницу в массе и видел инерцию, которой пилот больше не управлял.

Отмеченная опора находилась впереди. Поле вокруг нее двигалось по замкнутому контуру: захватывало легкие грузы у нижней фермы, поднимало вдоль колонны и отпускало к строящемуся кольцу. Для серебристого аппарата поток мог стать поворотом. Для «Крушителя» — только силой, которая добавит к уже набранной скорости еще одно направление. Все зависело от того, поверит ли марканианец, что люди снова пытаются бежать.

— Он должен войти следом и не сбросить тягу, — сказал Андрей. Теперь команда предназначалась не только Мансу: проговаривая план, Вельский проверял, не пропустил ли условие, способное превратить ловушку для врага в общую могилу. — Держим его близко до опоры. Перед входом показываешь торможение, но скорость не снимаешь. Если он начнет обходить, уходим и ищем другой участок.

Пилот несколько секунд изучал разметку, затем уточнил: — А если не начнет обходить, я отключаю левый стабилизатор, позволяю полю развернуть нас вокруг колонны и включаю его уже наверху. Ты это сейчас собирался предложить человеку, который впервые сел в такую машину меньше часа назад?

— Я собирался спросить, сможешь ли ты.

— Это значительно хуже, — признал Манс, после чего передвинул руки на управлении и выставил предельную чувствительность контура. — Потому что теперь придется отвечать честно. Смогу, если ты не ошибешься с моментом. И если эта древняя посудина не решит, что с нее достаточно человеческих идей.

Наар-Кел услышал реплику и сообщил, что аппарат не принимает решений. Манс попросил владельца пока не рассказывать об этом машине, а Андрей сократил карту до опоры, двух вращающихся секций и тяжелого сигнала за кормой. Все остальное исчезло. У них оставались один поворот, одна попытка и противник, которого можно было победить только убедив его не останавливаться.

В общем канале раздался рев пилота «Крушителя»:

— Не уйдете второй раз!

— Он хотя бы предупреждает, — заметил Манс.

— Впереди поворот вокруг опоры. Вход узкий.

— Насколько?

— Для нас хватит.

— А для него?

Андрей оценил ширину тяжелой машины, скорость вращения внешней фермы и меняющийся угол коридора.

— Если сбросит скорость.

Манс понял раньше, чем Вельский закончил.

— Тогда не дадим.

Он направил машину к опоре. Трасса огибала огромную колонну, соединявшую грузовой мост с внешним кольцом станции. Коридор сужался, прижимаясь к металлу, затем резко уходил вверх между двумя вращающимися секциями.

Люди вошли первыми. «Крушитель» держался за ними, продолжая разгоняться.

— Правее два, — командовал Андрей. — Еще. Держи. Через секунду вверх.

— Вижу.

— Не видишь.

— Уже вижу.

— Манс!

— Доверие, командир.

Перед самым поворотом пилот не стал тормозить. Он отключил левый стабилизатор, позволил полю опоры схватить машину и использовал его как ось. Серебристый аппарат развернуло вокруг колонны; корпус прошел в нескольких сантиметрах от металла, двигатель описал дугу, и трасса раскрылась прямо перед носом.

Манс включил стабилизатор и ушел вверх.

«Крушитель» попытался повторить.

Тяжелая машина не успела повернуться. Ее нос задел колонну, броня разлетелась, левый излучатель оторвало и бросило в собственный двигатель. Раздалась вспышка. Аппарат отбросило к вращающейся секции кольца.

Марканианский пилот включил аварийное поле.

На долю секунды оно удержало машину.

Затем секция сомкнулась.

«Крушитель» исчез между двумя массивными плитами. Металл встретился с металлом, по конструкции станции прошел удар, и из зазора вырвалось облако обломков. Одна биологическая сигнатура погасла сразу. Вторая продолжала мигать внутри неподвижной части кабины.

Гул зрителей стал оглушительным.

Манс не обернулся. Его пальцы оставались на управлении, лицо застыло, и только слишком частое дыхание выдавало, что он видел тот же сигнал.

— Он сам пошел за нами, — произнес пилот.

Андрей смотрел на погасшую отметку.

— Да.

— Мы его не толкали.

— Нет.

— Тогда почему кажется, что это сделали мы?

У Вельского не было ответа. Гонка не оставила времени его искать.

Навигационная карта очистилась от погасших и неподвижных отметок. На ней остались только два живых сигнала: серебристая машина людей и черный аппарат рода Хаар.

Все остальные уже проиграли. «Шрам» остался в грузовой шахте, «Седьмая глубина» распалась среди собственных мин, «Крушитель» исчез между секциями кольца. Оружие, броня и ярость, еще недавно заполнявшие трассу, больше не имели значения.

Впереди двигались корлианцы. Их корпус не дымился, двигатель сохранял ровный ритм, а Краат и Сейра не сделали ни одного лишнего движения, пока остальные экипажи уничтожали друг друга. Они не пережили хаос гонки. Они использовали его.

— Остались только они, — произнес Манс. Веселье не вернулось в его голос; пилот по-прежнему смотрел на погасшую биологическую сигнатуру внутри обломков «Крушителя».

— Только они, — подтвердил Андрей. — И теперь отвлекаться больше не на кого.

До недостроенного кольца оставалось три контрольных знака. До финиша — семь. Разрыв с корлианцами составлял меньше четырех секунд.

Гонка на выживание закончилась. Две уцелевшие машины продолжали разгон, и теперь им предстояло выяснить, кто из них действительно достоин добраться до финиша первым.

Глава 4. Последний соперник

Несколько секунд Андрей смотрел на две отметки, оставшиеся на гравитационной карте, и ждал облегчения. Оно не пришло.

Пока вокруг находились пять машин, опасность не имела единственного лица. Она появлялась то в виде мин «Седьмой глубины», то в тяжелом корпусе «Крушителя», то в режущем тросе «Шрама»; трасса менялась, выстрелы пересекались, а каждый новый маневр мог случайно спасти одного участника и погубить другого. В этом хаосе достаточно было видеть ближайшую угрозу и прожить еще несколько секунд.

Теперь карта стала почти пустой, и от этого происходящее не упростилось. Все возможные решения сходились к одному черному аппарату, который летел впереди без дыма, сорванной брони и заметных повреждений. Корлианцы не выиграли ни одной из прежних схваток. Они просто не вступали в них до тех пор, пока чужая победа не начинала угрожать их собственному месту на трассе.

Краат-Хаар ни разу не позволил машине сделать лишнее движение. Он не пытался впечатлить зрителей, не отвечал на угрозы марканианцев и не расходовал оружие ради возможности вывести из строя соперника, который все равно мог погибнуть через минуту. Сейра наблюдала за трассой и остальными экипажами с одинаковым вниманием, заранее замечая не только открывающиеся коридоры, но и то, кто первым попробует ими воспользоваться. Их слаженность не требовала слов. Один выбирал движение, вторая устраняла все, что могло ему помешать.

Андрей не испытывал к ним симпатии. После столкновения в кабинете Беловой и едва заметных движений фермы возле «Крушителя» для этого не оставалось причин. Но неприязнь не мешала признать очевидное: впереди находился сильнейший экипаж гонки. Предыдущие машины были препятствиями. Корлианцы являлись противником.

Манс тоже это понял. Он больше не шутил и не пытался выжать из старого аппарата красивый разворот ради зрительского шума. Пальцы лежали на управлении спокойно, движения стали короткими и точными, а каждую команду Андрей успевал произнести лишь наполовину. За время гонки они научились спорить быстрее, чем другие принимали решения; теперь исчезла и эта необходимость. Между голосом навигатора и движением пилота осталось только доверие.

— Четыре секунды, — сказал Андрей. — На кольце сможем снять половину, если они не заставят нас повторить их вход.

— Не заставят, — отозвался Манс, не отрывая взгляда от черной кормы. — Для этого им пришлось бы подпустить нас ближе, а они слишком хорошо понимают, кого оставили за спиной.

В словах не было хвастовства. Только признание того, что корлианцы тоже изучили людей и уже успели сделать собственные выводы.

Наар-Кел сообщил о задержке правого стабилизатора. Саа назвал величину отклонения, подтвердил рост температуры двигателя и после короткого анализа признал состояние аппарата недостаточным лишь для одного — прекращения гонки. Манс счел это хорошей новостью. Наар-Кел отказался давать оценку.

Недостроенное кольцо приближалось. Оно должно было стать еще одним уровнем станции, но строительство остановили задолго до прибытия людей, оставив в пространстве огромный разорванный обруч. Завершенные секции чередовались с пустотами, из металла выступали фермы, кабели и направляющие, а незакрепленные элементы будущих платформ медленно вращались внутри. Масса готовых участков тянула аппараты к себе, пустые промежутки отпускали, строительные излучатели создавали короткие восходящие потоки, и вся конструкция словно дышала, по очереди втягивая и выталкивая оказавшиеся рядом машины.

До финиша оставалось семь контрольных ворот. Корлианская машина по-прежнему шла впереди.

Контрольные ворота вели внутрь кольца.

Корлианцы вошли первыми. Черный аппарат исчез между двумя незавершенными секциями и появился на внутренней стороне обруча, перевернутый относительно станции.

— Повторим? — спросил Манс.

Андрей увидел их траекторию и отрицательно качнул головой.

— Они оставили нам ловушку.

Перед входом дрейфовали несколько тонких металлических пластин. На карте они выглядели безобидно, однако линии игольчатых ускорителей на корме корлианской машины были направлены назад.

— Что предлагаешь?

— Внешний край. Пройдем между секциями.

— Там трасса уже.

— Зато в нас не стреляют.

— Пока.

Манс увел машину выше. Корлианцы выпустили очередь. Иглы ударили по пластинам, раздробили их и превратили пространство перед основным входом в облако режущих осколков. Если бы люди пошли следом, защитное поле могло остановить крупные части, но не сотни мелких.

— Начинаю ценить твою подозрительность, — признал пилот.

— Это не подозрительность.

— А что?

— Опыт общения с тобой.

Серебристая машина вошла между незавершенными секциями. Слева проплыла бетоноподобная плита с торчащими креплениями, справа медленно вращалась ферма, а впереди проход сужался до нескольких метров. Андрей вел аппарат через изгибы, ориентируясь по кратким вспышкам строительных полей. Манс больше не спрашивал, существует ли дорога. Если Вельский называл направление, пилот находил способ туда попасть.

Они вышли на внутреннюю сторону кольца почти рядом с корлианцами.

Зрительский канал взорвался криками. На экранах люди шли бок о бок с фаворитами, безоружная старая машина догоняла аппарат рода Хаар, и коэффициенты менялись после каждого маневра. Андрей слышал ведущего, пытавшегося одновременно описывать гонку, принимать новые ставки и напоминать, что организаторы не несут ответственности за вызванные зрелищем повреждения нервной системы.

Впервые за всю гонку между двумя машинами не осталось третьего участника, чью атаку можно было использовать или чьими обломками — закрыться. Краат не стал стрелять сразу. Он смещался от внутреннего края к внешнему, проверяя, последует ли Манс за ложным открытием, затем возвращался на выгодную линию прежде, чем люди успевали занять ее. Сейра почти не двигалась, однако после каждого короткого поворота ее головы черный аппарат менял траекторию так, словно пилот уже знал, какой поток через секунду выберет Андрей.

Вельский ответил тем же. Он дважды открывал перед Мансом прямой коридор и закрывал его прежде, чем тот успевал войти, заставляя корлианцев решать, видят ли люди ошибку или готовят ловушку. На третьей попытке Краат не поверил и сохранил внутреннюю линию. Манс провел машину через слабый строительный поток снаружи, позволил незавершенной секции вытолкнуть корпус обратно и сократил отставание еще на половину секунды.

— Они не нервничают, — произнес пилот, когда черная корма оказалась всего в нескольких корпусах впереди. — Я начинаю воспринимать это как личное оскорбление.

— Поэтому они и остались последними. Краат не станет рисковать ради красивого маневра, а Сейра не откроет нам дорогу случайной ошибкой. Придется вынудить их выбрать между двумя плохими решениями.

Корлианский экипаж словно понял, что люди уже изучают его так же внимательно. Разрыв перестал сокращаться.

Краат-Хаар повернул голову.

Черный аппарат сместился вправо и ударил бортом.

Манс успел подставить поле. Две защитные оболочки столкнулись, по кабине прошел глухой толчок, машины разошлись, но корлианцы тут же прижали людей к внутренней поверхности кольца. Впереди из обшивки выступал ряд незавершенных опор.

— Он загоняет нас в стену, — сказал Андрей.

— Я заметил.

— Тормози и уходи под него.

— Стабилизатор не вытянет.

— Тогда толкни в ответ.

— Вот теперь ты мыслишь как гонщик.

Манс дал боковую тягу. Серебристый корпус ударил по черному, защитные поля вспыхнули, и на мгновение обе машины потеряли устойчивость. Люди оторвались от обшивки. Первая опора пронеслась между аппаратами, вторая задела поле корлианцев, третья осталась позади.

Сейра подняла ладонь.

Серебристую машину снова потянуло к кольцу.

Теперь Андрей не сомневался. На карте не было ни поля, ни работающего двигателя, ни массы, способной изменить траекторию. Невидимая сила легла на корпус и медленно, почти осторожно начала вдавливать его в металл.

— Влево, — приказал Андрей.

Манс отклонил управление до упора.

Машина не повернула.

— Не слушается!

— Полная боковая.

— Уже!

До следующей опоры оставалось меньше трех секунд.

Андрей расширил карту, пытаясь найти причину, хотя уже знал ее. Линии поля оставались правильными. Неправильно двигалась сама машина.

— Две секунды! — крикнул Манс.

Вельский закрыл ближайшие траектории, оставил единственную и включил аварийный импульс правого стабилизатора. Излучатель ударил сильнее расчетного, кабину дернуло, серебристая машина сорвалась с невидимого захвата и прошла над опорой.

Металл скользнул под фонарем так близко, что на нем успела отразиться белая вспышка поля.

Правый стабилизатор погас.

Аппарат начал вращаться.

Манс выругался и перешел на ручное распределение тяги. Основной двигатель толкал машину вперед, левый стабилизатор пытался компенсировать вращение, а поврежденный контур отвечал короткими беспорядочными импульсами.

Корлианцы ушли вперед.

Манс остановил вращение не одним движением, а цепочкой коротких импульсов. Он гасил тягу в тот миг, когда корму начинало уводить наружу, снова включал двигатель на долю позже и заставлял исправный стабилизатор выполнять работу двух. Серебристый аппарат двигался неровно, терял скорость, но оставался на трассе.

Краат не обернулся и не попытался добить поврежденного соперника. Впереди кольцо поворачивало вправо. Корлианцу не требовалось тратить боеприпасы: достаточно было дождаться участка, который люди физически не могли пройти без отказавшего контура. Спокойствие противника пугало сильнее новой очереди.

Андрей восстановил в памяти момент удара. Сейра прижимала машину к опоре, он перегрузил стабилизатор, освобождаясь от захвата, и только после этого контур погас. Формально устройство убила аварийная команда Вельского. На самом деле к ней принудила чужая сила. Корлианцы не просто оттеснили соперника к стене — они заранее отняли у него следующий поворот.

— Наар-Кел! — вызвал Андрей.

— Диагностика выполняется.

— У нас нет правого контура.

— Контур существует.

— Он не работает!

— Это также определяется.

Манс коротко рассмеялся, хотя сейчас в смехе не было ничего веселого:

— Мне начинает нравиться его спокойствие.

— На следующем участке потребуется поворачивать вправо, — продолжил Наар-Кел. — С текущим состоянием системы это невозможно.

— Уже не нравится.

— Варианты? — спросил Андрей.

— Прекратить участие.

— Другие.

— Отсутствуют.

На карте вспыхнул аварийный маршрут, ведущий к ближайшей спасательной платформе. Достаточно было свернуть, погасить скорость и позволить автоматике принять машину. Они выжили бы. Семьдесят шесть тысяч кредитов исчезли бы вместе с шансом на корабль, но Андрей, Манс и даже аппарат Наар-Кела вернулись бы в ангар.

Впереди корлианцы проходили очередной знак.

До финиша оставалось пять ворот.

— Решай, командир, — сказал Манс.

Он не требовал продолжать и не уговаривал остановиться. В его голосе слышалась усталость, страх и готовность принять оба ответа, хотя руки продолжали удерживать машину на трассе.

Андрей посмотрел на аварийный маршрут.

После гибели марканианца слова Саар-Эна обрели другой вес: сохраняйте первое, если второе станет недостижимо. Победа не стоила жизни. Ни его собственной, ни жизни человека, согласившегося сесть рядом несколько часов назад.

— Уходим, — произнес Вельский.

Манс не ответил. Он только перевел управление к аварийному коридору.

В этот момент связь разорвал холодный голос Саар-Эна:

— Не уходите.

Андрей замер.

— Ты сам сказал выбирать жизнь.

— Условия изменились.

— У нас отказал стабилизатор.

— Я слышал.

— Тогда что изменилось?

— Подтверждено нарушение.

На боковом экране появилось изображение с внешней камеры. Саар-Эн передавал замедленную запись момента у грузового моста: Сейра-Хаар поднимала ладонь, оторванная ферма меняла направление без работающих двигателей и уходила навстречу «Крушителю». Следующий фрагмент показывал их столкновение внутри кольца. Серебристый аппарат тянуло к обшивке, хотя схема полей вокруг оставалась неизменной.