Хроники Излома. Книга 2. Путь, которого нет

Хроники Излома. Книга 2. Путь, которого нет

Пролог

— Ты ведь понимаешь, Андрей, что дороги домой больше нет?— Нет известной дороги, Сергей Павлович. Это не одно и то же.Из разговора Сергея Левина и Андрея Вельского

За месяц, прошедший после Совета, «Гелиос» пытались взять штурмом трижды.

Первый раз марканианцы назвали это недоразумением. Вооруженный отряд из двенадцати бойцов потребовал пропустить его на корабль для «подтверждения права людей владеть уцелевшей техникой». Подтверждать право они явились в тяжелой броне, с абордажными щитами и резаками, способными вскрыть герметичную переборку. У внешнего шлюза их встретили шестеро земных морпехов, два техника с монтажными карабинами и сержант внутренней охраны, все еще носивший повязку после предыдущего нападения. Разговор продолжался сорок три секунды. Затем один из марканианцев попытался отодвинуть сержанта с дороги. Сержант ушел с линии толчка, и нападавший, не успевший погасить движение в тесном шлюзе, врезался в двух товарищей; все трое вылетели обратно в переход.

Официальный представитель Доминиона сообщил, что произошедшее являлось частной инициативой воинов, неправильно понявших решение Совета. Воронцов ответил, что земные солдаты тоже могли неправильно понять намерения гостей, и попросил впредь предупреждать о недоразумениях заранее, чтобы у медицинской службы станции было время подготовить койки.

Во второй раз, через девять дней, марканианцы не стали разговаривать. Они спрятались внутри двух грузовых платформ, шедших к ремонтным докам, подменили сигнатуры допуска и попытались попасть на нижнюю техническую палубу через сервисный шлюз. План был значительно лучше первого. Подвела его единственная деталь: земные ремонтники еще не научились доверять станционным документам и проверяли любой груз вручную. Когда обе платформы оказались на карантинной площадке, а створки дока закрылись с обеих сторон, внутри обнаружились девять тяжеловооруженных нарушителей. Снаружи их ждали трое техников «Гелиоса» и очень удивленный сварщик, который до последнего считал, что датчик массы снова показывает лишние четыре тонны из-за неправильной калибровки.

На этот раз драка продолжалась почти шесть минут. Закончилась она после появления стражей Саа. Серебристые фигуры молча перекрыли выход из дока, и марканианцы, способные без особого труда сломать человеку позвоночник, впервые за время знакомства с людьми обнаружили, что чужая физическая сила тоже может оказаться неприятным аргументом. Четверых пришлось унести. Остальные покинули док сами, сохраняя такое выражение достоинства, какое вообще могла передать окровавленная морда существа с выбитым клыком.

Третья попытка произошла на двадцать седьмой день. К этому времени никто уже не называл происходящее недоразумением.

Поврежденный «Гелиос» висел внутри одного из старейших доков Сиар'Ваала, окруженный лесом ремонтных конструкций, грузовыми путями и десятками чужих аппаратов. Рабочие платформы ползали по его изуродованной броне, словно маленькие светящиеся насекомые по телу раненого зверя. В пробоинах появлялись временные пластины. Вдоль разорванных магистралей тянулись новые кабели, не похожие ни цветом, ни материалом на земные. Часть внешних орудий удалось вернуть в дежурный режим, но маршевые двигатели молчали, а собственные генераторы едва обеспечивали жилые палубы, госпиталь и сохранившиеся системы обороны. Покинуть док корабль не мог. Именно поэтому нападавшие решили, что отступать людям тоже будет некуда.

Они вошли сразу через два перехода. В атаку пошел сорок один марканианец в боевой броне, без опознавательных знаков Доминиона и официальных приказов, которые можно было бы предъявить Совету. Один отряд ударил по основному шлюзу. Второй попытался перерезать внешнюю магистраль и открыть технический проход прямо в корпус. Позже Варх-Толл заявил, что не знал об атаке. Возможно, даже не солгал. Доминион состоял из слишком многих родов, военных домов и отдельных вождей, чтобы каждый вооруженный марканианец обязательно ждал разрешения сверху. Но кто-то снабдил их схемами дока. Кто-то знал, какие системы «Гелиоса» еще не восстановлены. И кто-то очень рассчитывал, что обещание Союза Тихих Вод защищать людей окажется красивой формулировкой, не пережившей встречи с абордажным резаком. Расчет не оправдался.

Возле главного перехода марканианцев встретили люди и стражи Саа. Они стояли вперемешку: черная земная форма рядом с серебристой чешуей, человеческие бронежилеты между высокими фигурами, которым броня была почти не нужна. Саа удерживали первый удар. Люди стреляли из-за их спин короткими очередями, целясь не в тела, а в сочленения доспехов и открытые элементы оружия. Приказы шли по общему каналу. Переводчик не всегда успевал подобрать правильные слова, поэтому к середине боя стражи Саа уже знали русские команды «левее», «держать» и «пригнись», а сержант охраны научился различать два коротких ментальных сигнала: предупреждение об ударе и требование немедленно убрать голову.

У технического прохода марканианцам повезло меньше. Там их ждали люди Магократии. За неделю до этого верховный маг Эрне привел на «Гелиос» два десятка добровольцев из общин, живших в землях Союза. Вместе с ними прибыли полевые накопители энергии, медицинское оборудование, несколько защитных узлов и четыре грузовые платформы с материалами, назначение половины которых земные инженеры пока могли определить лишь по сопровождавшим их схемам. Эрне снова предупредил, что одинаковая форма тела не делает народы родственниками и помощь не означает признания общего прошлого. Воронцов ответил, что родословную у прибывших никто не спрашивал. После этого Тарновская предложила им переодеться.

На складах «Гелиоса» еще оставалась корабельная форма. Не парадная и не офицерская: обычные темно-серые комбинезоны технических служб, куртки внутренней охраны и рабочие бронежилеты. С них сняли знаки различия, оставив только название корабля на груди и эмблемы служб. Люди Магократии надели чужую одежду без торжественных клятв и церемоний. Высоким пришлось удлинять рукава. Худым — затягивать ремни почти до предела. Один пожилой маг долго изучал застежку на воротнике, а затем заявил, что цивилизация, сумевшая покинуть родную Вселенную, могла придумать менее мучительный способ удерживать ткань возле шеи. Через час по внешним галереям станции начали ходить новые люди в форме «Гелиоса».

Они сопровождали грузы. Стояли возле шлюзов. Помогали ремонтникам. Намеренно появлялись там, где их могли увидеть камеры торговых домов, наблюдатели Доминиона и незаметные аппараты Конкордата. Никто за пределами корабля не знал, сколько именно землян пережило Излом, какие изменения они получили и почему некоторые из них теперь могли поднимать силовые щиты без единого видимого генератора. Для Доминиона все люди в форме «Гелиоса» превращались в возможных бойцов. Для Конкордата — в возможные результаты неизвестных изменений. Отличить уроженцев Земли от магов, веками живших на Тарисе, по внешности было невозможно. К концу дня на станционных рынках говорили, что на «Гелиосе» скрывается не меньше пяти тысяч людей. К утру — уже восемь тысяч. Тарновская узнала о слухах, проверила, не требуют ли они официального опровержения, и решила не мешать чужой арифметике.

Когда начался третий штурм, замысел перестал быть одним лишь обманом. Люди Магократии вышли к техническому переходу в форме земного экипажа. Перед ними поднялась прозрачная стена, едва заметная до тех пор, пока в нее не врезался первый марканианец. Воздух вспыхнул фиолетовыми линиями. Тяжелую фигуру отбросило назад, следующие налетели на нее, и узкий проход на несколько секунд превратился в нагромождение брони, оружия и очень громких проклятий. Земные техники опустили аварийную переборку. Маги удерживали поле. Подоспевшие стражи Саа закрыли отступление. Через восемь минут все закончилось.

Никто из защитников не погиб. Трое землян получили переломы, у одного стража Саа оказался поврежден чешуйчатый покров на предплечье, а молодой маг по имени Лиан обжег обе ладони, когда попытался удержать поле дольше, чем позволяли его собственные силы. Потери нападавших оказались тяжелее, хотя Воронцов отдельно приказал не добивать тех, кто уже не мог сражаться. Пленных передали станционной службе безопасности. Доминион потребовал вернуть оружие. Союз Тихих Вод пообещал рассмотреть требование после завершения расследования. Четвертой попытки пока не последовало. Марканианцы уважали силу. Еще сильнее они уважали неизвестную силу, размеры которой нельзя было определить заранее.

За то, что эта неизвестность появилась вокруг людей, Саар-Эн заплатил больше, чем кто-либо на «Гелиосе» понял сразу.

У Саа опала не начиналась с громких обвинений. Она начиналась с двери. На третий день после Совета личная сигнатура Саар-Эна перестала открывать вход во внутренние сектора Союза без дополнительного подтверждения. На четвертый ему сообщили, что все распоряжения о выделении ресурсов людям должны проходить предварительное согласование. На пятый отменили право самостоятельно привлекать станционных специалистов. Затем исчез личный транспорт, сократилось число сопровождавших его стражей, а два представителя Саа, прежде склонявшие головы при встрече, сделали вид, что слишком заняты разговором. Никто не лишил Саар-Эна должности.

Его продолжали приглашать на заседания. Выслушивали. Благодарили за проделанную работу и напоминали о необходимости сохранять равновесие интересов. Просто ответы на его запросы стали приходить тогда, когда в них уже не было смысла, а решения, которые раньше исполнялись немедленно, теперь возвращались с уточнениями, расчетами и предложениями подождать. Саа умели ждать столетиями. И потому прекрасно знали, как превратить ожидание в наказание.

Формальной причиной называли превышение полномочий. Саар-Эн добился выделения людям земли, защиты, ремонта и ресурсов, не закрепив за Союзом исключительного права на их знания. Он помог превратить компенсацию Доминиона и Конкордата в основу будущей независимости, хотя мог потребовать долю для своей фракции. Он разрешил общинам Магократии передать оборудование напрямую «Гелиосу», минуя торговые дома Союза. Наконец, именно по его настоянию стражи Саа охраняли человеческий корабль за счет станции, тогда как договор об оплате еще не был подписан. С точки зрения людей, Саар-Эн вел себя как союзник. С точки зрения тех, кто привык измерять любое спасение будущей прибылью, он слишком часто ставил интересы новой расы выше интересов собственной.

Воронцов узнал об этом случайно. После очередного совещания Саар-Эн отказался от предложенной транспортной кабины и направился к докам пешком. Капитан, все еще ходивший с жестким каркасом на груди и подчинявшийся медицинским требованиям лишь тогда, когда Белова находилась достаточно близко, прошел рядом с ним несколько десятков шагов, прежде чем спросить:

— С транспортом что-то случилось?

— Нет.

— Тогда почему идем пешком?

— Мое право использовать служебные маршруты временно приостановлено.

Воронцов остановился. Саар-Эн сделал еще два шага, заметил отсутствие человека рядом и повернул голову.

— За что? — спросил капитан.

— Полная формулировка состоит из семнадцати пунктов.

— Короткая.

— Излишняя лояльность к людям Земли. Недостаточная защита первичной прибыли Союза. Создание обязательств до определения способа их возмещения.

— Это три пункта.

— Остальные уточняют первые.

Воронцов посмотрел на длинную галерею, по которой двигались грузовые платформы. До дока оставалось почти два километра.

— И насколько все плохо?

Отростки на затылке Саар-Эна медленно качнулись.

— Раньше мои решения проверяли после исполнения. Теперь — до.

— Надолго?

— Пока старшие моего народа не убедятся, что люди приносят Союзу больше пользы, чем затрат.

— То есть пока мы не начнем приносить прибыль.

— Да.

Капитан снова пошел.

— Ничего нового. У нас Тарновская так на любой отдел смотрит.

Саар-Эн некоторое время молчал.

— Ольга Тарновская не ограничивает доступ к дверям.

— Вы просто не видели, как она закрывает склады.

На этот раз кольца на отростках Саа едва слышно соприкоснулись. Воронцов уже научился понимать, что так Саар-Эн иногда заменяет улыбку.

Своего решения он не изменил. Саар-Эн больше не мог выделять людям технику, обещать кредиты или вызывать ремонтные группы одним приказом. Поэтому он делал то, для чего не требовалось разрешения: приходил лично. Присутствовал на человеческих совещаниях, сопровождал специалистов по станции, переводил понятия, с которыми не справлялась автоматическая система, и предупреждал о правилах, нарушение которых могло стоить дороже, чем казалось. Чем меньше у него оставалось власти внутри Союза, тем чаще его видели на «Гелиосе». Люди быстро привыкли. К концу второй недели серебристый Саа, сидевший возле стены человеческой столовой и молча слушавший спор о распределении строительных генераторов, уже удивлял меньше, чем отсутствие свободного кофе.

Пока две другие фракции пытались понять, сколько воинов появилось у «Гелиоса», а старшие Саа решали, не слишком ли дорого их представитель покупает расположение новой расы, люди занимались тем, ради чего когда-то покинули Землю. Они готовились строить поселение.

Переселить на Тарис сразу всех было невозможно. Чуть больше двух тысяч выживших нуждались в воде, пище, тепле, медицинской помощи и месте, защищенном хотя бы от первого дождя. Долина Эссари могла стать домом через месяцы или годы. Сейчас она оставалась огромным участком чужой земли, где не было ни города, ни дорог, ни работающей электросети, ни единого здания, в котором человек мог закрыть за собой дверь и почувствовать, что снаружи находится мир, а внутри — его собственная жизнь.

Союз предлагал временные модули и транспорт. Люди Магократии обещали помочь с водой, местной пищей и защитными контурами. Саар-Эн в пределах своих представительских полномочий включил охрану внешнего периметра в обязательства Союза до тех пор, пока поселение не сможет обороняться самостоятельно. Но даже при всей чужой помощи высадка двух тысяч человек одним рейсом превратила бы несуществующий город в лагерь беженцев, зависимый от каждой задержавшейся платформы. Этого Воронцов допустить не хотел.

Совет обсуждал временный перевод людей в гостевые сектора Сиар'Ваала. Там работали системы жизнеобеспечения, имелись койки, санитарные блоки и пищевые автоматы, а станционная охрана находилась ближе, чем на поврежденном корабле. Предложение отклонили. Медики согласились отправлять на станцию только тех раненых, которым требовалось отсутствующее на корабле оборудование; как только состояние позволяло, их возвращали на «Гелиос».

Решение далось не сразу и не единогласно. Медики требовали разгрузить госпиталь, инженеры напоминали об энергии, которую потребляли жилые палубы, а родители не хотели ни оставлять детей на поврежденном корабле, ни разделять семьи. В конце концов люди остались на «Гелиосе». Они спали в общих отсеках, грели воду в ремонтных емкостях, часами ждали очереди к работающим душевым и просыпались от ударов по внешней обшивке, когда чужие машины устанавливали очередную пластину. Станция была безопаснее. «Гелиос» был своим. После первых двух нападений никто больше не пытался объяснять эту разницу логикой.

Временный Совет людей Земли заседал почти каждый день. Военные требовали сначала восстановить оборону корабля. Инженеры — прекратить расходовать энергию на жилые сектора, которые можно эвакуировать. Медики настаивали на разгрузке госпиталя. Представители семей спрашивали, сколько еще дети будут жить рядом с пробоинами, через которые месяц назад был виден открытый космос. Тарновская отвечала цифрами. Белова — диагнозами. Левин время от времени предлагал остановиться, прежде чем участники начнут решать вопросы управления новой цивилизацией при помощи стульев.

К концу месяца они пришли к решению. На Тарис отправится первая группа высадки численностью не более сорока человек. Она примет временные модули, проверит воду, грунт и местные организмы, развернет связь, подготовит площадку для следующих партий и проживет в долине достаточно долго, чтобы обнаружить опасности раньше, чем там окажутся дети. Только после ее доклада начнется поэтапное переселение остальных.

Военная часть Совета потребовала включить в группу отдельное подразделение охраны. Саар-Эн возразил: безопасность первого поселения уже входила в обязательства, которые он мог принимать от имени Союза в пределах действовавших полномочий. Отдельного решения старейшин тогда не требовалось, и никто еще не оспаривал его право говорить за фракцию. Появление же земных солдат с тяжелым оружием могло быть истолковано соседями как создание военной базы. Кроме того, после трех попыток штурма «Гелиос» сам нуждался в каждом человеке, способном держать оружие. Отправить лучших бойцов на планету означало оставить корабль, архивы Земли и две тысячи выживших под защитой одних лишь чужаков. Спор продолжался четыре часа. Компромисс предложила Тарновская.

В первую группу решили не включать бойцов, не имевших другой полезной специальности. Каждый кандидат должен был обладать двумя профилями: военной подготовкой и профессией, необходимой поселению. В проекте штатной структуры появились двойные обозначения. Сапер и энергетик. Стрелок и геодезист. Военный медик и микробиолог. Пилот десантного катера и специалист по строительным машинам. Связист и инженер защитных систем. На Тарис должны были высадиться не солдаты, которых в свободное время заставят строить, и не строители, которым на всякий случай выдадут оружие, а люди, умеющие одинаково серьезно относиться к обеим задачам. Простые пехотинцы оставались на корабле. Военные были недовольны. Гражданские тоже. Это стало первым решением Совета, которое не понравилось почти никому и потому показалось Воронцову достаточно разумным.

Первый вылет назначили через три дня. К этому моменту требовалось подобрать людей, распределить груз, проверить оборудование, согласовать маршруты со стражами Саа и решить еще несколько сотен вопросов, о существовании которых месяц назад никто даже не подозревал.

Андрей Вельский узнал о принятом решении из короткой сводки, которую прочитал по дороге на очередную работу.

Транспортная кабина неслась вдоль внешнего кольца станции. За прозрачной стеной проплывали доки, торговые уровни и огромные фермы, в которых среди переплетения труб росли растения сразу нескольких миров. Некоторые тянулись к искусственному свету широкими темными листьями. Другие прятались под водой и выдавали присутствие лишь цепочками пузырьков. Третьи медленно поворачивали цветы вслед за пассажирами, будто пытались рассмотреть их получше. Андрей ничего этого не замечал.

На экране личного терминала стояло уведомление Совета: «Предварительная структура первой группы высадки утверждена. Руководителям служб до окончания текущего цикла представить предложения по оборудованию и персоналу». Ниже находился список ответственных. Его имя встречалось трижды. Как действующий специалист связи он должен был оценить развертывание передатчиков в долине Эссари. Как человек, переживший ментальное воздействие, — присутствовать при проверке систем защиты будущего лагеря. Как командир группы космической разведки — выделить специалистов, которые затем смогут участвовать в изучении орбиты, дальних маршрутов и возможных следов Излома. Последний пункт Андрей прочитал два раза. Затем свернул сообщение.

— Вы не ответили, — заметил Саар-Эн.

Саа стоял рядом, слегка пригнув голову под слишком низким для него потолком кабины. После утраты служебного транспорта он сопровождал Андрея пешком и на общих линиях, чем неизменно вызывал неудовольствие пассажиров, вынужденных освобождать сразу несколько мест. Сейчас возле противоположной стены теснились трое существ в длинных дыхательных масках. Они старались не смотреть на человека. На Саар-Эна тоже старались, но получалось хуже.

— Там не было вопроса.

— От вас требуют предложения.

— До окончания цикла еще шесть часов.

— Предыдущие два требования вы прочитали так же.

— И до окончания тех циклов тоже оставалось время.

— Оно закончилось.

Андрей убрал терминал в карман.

— Вы решили заменить мне Левина?

— Нет.

— Хорошо.

— Я не способен заменить Сергея Павловича Левина. Для этого требуется значительно чаще указывать на ваши ошибки и значительно реже объяснять причины.

Один из пассажиров в маске повернул голову. Андрей посмотрел на Саар-Эна. Черные глаза оставались неподвижными. Если Саа шутил, человеческая интонация ему по-прежнему не требовалась.

— Вы слишком много времени проводите на нашем корабле.

— Да.

Кабина замедлилась. За стеной возник широкий технический уровень, залитый синим светом. Внизу двигались сотни грузовых платформ. Они расходились по разным путям, меняли высоту, исчезали в тоннелях и снова появлялись на соседних линиях. Над ними висела полупрозрачная схема, по которой с невероятной скоростью бежали символы нескольких письменностей. Двери открылись. Андрей вышел первым.

Новую должность он получил двадцать девять дней назад. «Командир группы космической разведки» звучало так, словно под началом Вельского уже находились корабли, экипажи, аналитики, навигаторы и отдельный отдел, который каждое утро приносил командиру доклады. Первые две недели ушли на определение задач группы, требований к будущему экипажу и границ полномочий, о которых не смогли договориться даже люди, назначившие Андрея. Официальный набор открыли лишь в середине месяца. С тех пор у него появились шестьдесят четыре заявления, выделенная каюта, новый уровень допуска и все меньше причин делать вид, будто полноценная работа группы еще не началась. Не было только самой группы. И корабля.

От прежних обязанностей его тоже никто не освободил. После боя в службе связи осталось слишком мало опытных специалистов, а необходимость соединить земные системы с оборудованием Сиар'Ваала создавала больше работы, чем до Излома выполнял весь узел. Андрей проводил несколько часов на «Гелиосе», принимал вахту, разбирался с очередным несовместимым протоколом, а затем уходил на станцию. Там за человеческое умение решать чужие проблемы платили.

Первое предложение поступило почти случайно. Один из ремонтных домов Саа пытался подключить земной диагностический комплекс к собственной сети и потратил на это половину цикла. Андрей посмотрел на схему, обнаружил, что обе системы по-разному отсчитывают порядок служебных сообщений, написал простую таблицу соответствий и через двадцать минут получил сумму, равную месячному довольствию младшего связиста. На следующий день его пригласили снова. Потом о человеке узнали другие.

Станция обладала технологиями, рядом с которыми земные разработки казались изделиями из проволоки, изоляционной ленты и чрезмерной уверенности в собственных силах. Саа умели передавать мысли, корлианцы существовали без биологических тел, а на верфях собирали корабли для рас, чью систему восприятия люди пока не могли нормально описать. Но каждая цивилизация развивалась своим путем. Решения, ставшие очевидными для одной, могли никогда не понадобиться другой. Иногда тысячелетний производственный процесс останавливался из-за ошибки, которую на Земле давно научились искать студенты второго курса. Именно это стало первым товаром людей.

Они не продавали оружие. Не передавали полный доступ к архивам. Не позволяли копировать системы «Гелиоса» без отдельного договора. Вместо этого специалисты приходили на чужое производство, изучали задачу и предлагали способ, до которого местные просто не додумались. Инженеры меняли порядок сборки. Медики сравнивали протоколы лечения. Логисты находили лишние этапы в движении грузов. Программисты писали переходные модули для систем, созданных существами, которые даже понятие числа воспринимали иначе.

Часть оплаты поступала в общий фонд «Гелиоса». Если использовались данные из корабельных архивов или опыт целой службы, Тарновская забирала почти все и без малейшего сожаления вписывала ресурсы в одну из сотен строк будущего поселения. Если решение основывалось на личном опыте специалиста, договор предусматривал отдельное вознаграждение. Так у Андрея появился собственный счет. Личным он оставался лишь по документам: Андрей с первого дня считал эти деньги фондом будущей группы.