Хроники Излома. Книга 2. Путь, которого нет

Расчетная система Союза Тихих Вод потребовала определить вид, происхождение, гражданскую принадлежность и предполагаемую продолжительность жизни владельца. На первом вопросе переводчик предложил одиннадцать вариантов слова «человек». На втором система не нашла в своих каталогах Землю, на третьем — подходящего государства. На четвертый Андрей отказался отвечать, после чего система присвоила ему временный статус представителя новой разумной расы и предупредила, что условия обслуживания могут измениться после уточнения правового положения. В первый день на счете было пусто. На третий — две тысячи восемьсот кредитов. За месяц сумма успела стать пятизначной. Андрей проверял ее чаще, чем хотел признавать.

Технический уровень, куда они прибыли, обслуживал внутренний транспорт северной части станции. Последние два цикла грузовые платформы опаздывали к докам. Не настолько, чтобы остановить работу, но достаточно для потери времени, энергии и денег. Система управления исправно прокладывала маршруты. Диспетчеры подтверждали команды. Платформы двигались с расчетной скоростью. И все же каждая шестая проводила несколько минут в ожидании свободного пути, хотя соседние линии оставались пустыми. Местные специалисты проверили двигатели, датчики и управляющие узлы. Причину не нашли. Андрей обнаружил ее через сорок минут.

— Здесь, — сказал он, указав на участок схемы. — Вы запрашиваете подтверждение маршрута после каждого перехода между секторами.

Напротив стояло существо с полупрозрачной кожей, внутри которой медленно пульсировали темные органы. Переводчик определял его должность как «хранитель последовательности движения». Существо наклонило вытянутую голову.

— Это исключает столкновение.

— Но новый сектор подтверждает маршрут только после того, как получает полный отчет от предыдущего.

— Это исключает потерю груза.

— Отчет идет через центральный узел. Потом возвращается сюда. Потом снова уходит в следующий сектор.

— Таков безопасный порядок.

— Он был безопасным, когда на станции существовало четыре транспортных линии. Сейчас их сто девяносто три.

Хранитель последовательности долго смотрел на человека. Сквозь прозрачную кожу было видно, как один из внутренних мешков сжался быстрее остальных.

— Порядок установлен основателями комплекса.

— Основатели комплекса не возили столько грузов.

— Вы предлагаете отменить подтверждение?

— Нет. Я предлагаю передавать его напрямую следующему сектору, а центральному узлу отправлять копию. Если сведения не совпадут, он остановит платформу уже на следующей точке. Вы сохраните контроль, но уберете ожидание.

Существо перевело взгляд на Саар-Эна.

— Это допустимо?

— Решение не нарушает станционных соглашений, — ответил Саа.

— Оно безопасно?

— Для ответа требуется проверка.

— Значит, вы не знаете.

— Поэтому вы пригласили специалиста.

Хранитель снова посмотрел на Андрея.

Проверка заняла еще два часа. Сначала новую схему запустили на пустой линии. Затем по ней отправили одну платформу с балластом. После десятой успешной передачи добавили вторую. Через полчаса система управляла двадцатью грузами одновременно, не допустив ни одного сбоя. Средняя задержка сократилась на восемнадцать процентов. Хранитель последовательности изучал результат молча.

— Примитивно, — произнес он наконец.

— Мне уже говорили, — ответил Андрей.

Саар-Эн не изменился в лице. Только кольца на его отростках тихо звякнули.

Оплата поступила сразу. Часть ушла в общий фонд людей. На личном счете Андрея появилась новая строка. Баланс: 37 430 кредитов. Он задержал взгляд на цифрах. Тридцать семь тысяч четыреста тридцать.

Месяц назад у него не было ни одного местного кредита. Сейчас он мог оплачивать транспорт, питание на станции, услуги переводчика и даже снять небольшое помещение на торговом уровне, если бы зачем-то решил покинуть выделенную каюту. Для человека, потерявшего собственную Вселенную, сумма выглядела почти неприлично большой. Для командира космической разведки она не означала почти ничего.

— Вы довольны, — заметил Саар-Эн.

— Я заработал еще две тысячи.

— До требуемой суммы остается сто двенадцать тысяч пятьсот семьдесят.

— Спасибо.

— За что?

— За умение испортить любое достижение точным расчетом.

Они покинули технический уровень и направились к транспортным кабинам. Андрей еще раз открыл счет, будто за несколько секунд сумма могла измениться сама. Не изменилась.

Разговор о корабле состоялся в середине месяца, вскоре после официального открытия набора.

Тогда они возвращались с верфей после осмотра малого аппарата Саа, построенного для дальней разведки. Корабль имел вытянутый корпус, два боковых крыла и кормовую часть, очертаниями напоминавшую сложенный птичий хвост. Он был в десятки раз меньше «Гелиоса», но мог самостоятельно входить в Варп, неделями поддерживать жизнь экипажа и нести оборудование, необходимое для изучения неизвестных маршрутов. Андрей смотрел на него дольше, чем требовал осмотр. Саар-Эн заметил.

— Этот аппарат подходит вашей группе.

— У моей группы пока нет даже списка.

— Заявления поданы.

— Заявление не делает человека членом экипажа.

— Но делает возможным выбор.

Андрей тогда промолчал. Они прошли почти половину галереи, прежде чем он сказал:

— Я не знаю, как этим руководить.

Саар-Эн повернул голову.

— Кораблем?

— Людьми.

— Вы руководили работой узла связи во время нападения.

— Я восстанавливал каналы и раздавал задачи тем, кто и без меня знал свою работу. Теперь я должен решать, кто полетит, куда мы полетим и что делать, если не вернемся. Это другое.

— Да.

Андрей ждал продолжения. Его не последовало.

— И все?

— Вы сообщили, что задачи различаются. Я согласился.

— Очень полезный разговор.

— Вы ожидали, что я устраню ваш страх?

— Хотя бы скажете, что капитан не назначил бы меня просто так.

— Михаил Арсеньевич Воронцов назначил вас без предварительного согласия, сразу после вашего самовольного ухода с корабля, употребления вещества, изменяющего сознание, драки с марканианцем и применения неизвестной способности внутри медицинского сектора.

Андрей остановился.

— Когда вы перечисляете это подряд, решение капитана выглядит еще хуже.

— Да.

Саар-Эн тоже остановился.

— Но вы хотите вернуться на Землю.

— Этого недостаточно, чтобы командовать.

— Недостаточно. Поэтому вам следует найти тех, кто умеет то, чего не умеете вы.

Андрей посмотрел через прозрачную стену на малый корабль. Он понимал простоту ответа. И именно поэтому не мог его принять.

Найти людей означало выбрать. Взять на себя ответственность. Посмотреть каждому в лицо и решить, чья жизнь будет зависеть от его приказов. Гораздо проще было думать о двигателях, запасе воздуха, дальности перехода и цене. У чисел имелись границы. У технической задачи существовало решение, пусть дорогое и далекое.

— Союз может передать нам такой корабль? — спросил Андрей.

Саар-Эн едва заметно повел плечами. За месяц люди выяснили, что этот жест у Саа означал примерно то же, что человеческое пожатие плечами, только выполнялся реже и обычно предшествовал неприятному ответу.

— Нет.

— Временно?

— Мое положение не позволяет требовать выделения техники. Старшие Союза не одобрят передачу корабля расе, не заключившей окончательный договор.

— А ваши общины?

— Способны помочь ресурсами. Не разведывательным аппаратом.

— Значит, придется покупать.

— Да.

— Сколько?

Саар-Эн назвал сумму. Андрей решил, что переводчик ошибся. Потом попросил повторить.

Самый простой корабль Саа в минимальной комплектации стоил около ста пятидесяти тысяч кредитов. Без вооружения. Без исследовательских модулей. Без расширенного запаса для дальних переходов. Он мог подняться со станции, войти в Варп и вернуть небольшой экипаж обратно, если маршрут не окажется слишком сложным. Все остальное предстояло покупать отдельно.

— Вы сказали, что задача решаема, — напомнил Андрей.

— Корабль существует и имеет цену.

— У меня было девять тысяч.

— Теперь больше.

— До ста пятидесяти еще очень далеко.

— Значит, требуется продолжать.

С тех пор Андрей продолжал. Он брал любые задачи, за которые платили. Проверял системы связи. Сравнивал схемы. Искал задержки в производственных цепочках. Объяснял местным инженерам, почему земные специалисты иногда намеренно оставляли человеку возможность отменить решение автоматики, даже если машина считала его оптимальным. Возвращался на «Гелиос» ближе к ночному сегменту, падал на койку, спал несколько часов и снова уходил.

Левин знал. Он видел договоры, потому что служба связи подтверждала каждый выход специалиста на станцию. Знал о личном счете. Знал даже примерную сумму. Несколько раз люди жаловались ему, что не могут найти нового командира разведки в выделенной каюте, и Левин отвечал, что Вельский работает. До определенного момента это было правдой.

Людям действительно требовались кредиты. Тарновская уже распределила компенсации, доходы от первых контрактов и еще не полученные ресурсы на месяцы вперед. В ее расчетах существовали жилые модули, генераторы, очистные установки, лекарства, транспорт, оборудование для полей и бесконечная колонка непредвиденных расходов, которая росла быстрее остальных. Забрать из общего фонда сто пятьдесят тысяч на корабль, предназначенный для поисков пути в другую Вселенную, Совет сейчас не мог. Андрей решил найти деньги сам. Левин это понимал. Он понимал и другое.

За две недели, прошедшие с официального начала набора, Вельский не провел ни одного полноценного собеседования.

Каюта руководителя группы находилась на жилой палубе рядом с помещениями старших специалистов. До Излома там жил начальник одной из инженерных служб. Он погиб во время перехода, и личные вещи уже передали его семье. Остались широкий стол, два шкафа, четыре стула и отдельный терминал, на который теперь приходили заявления. Андрей появлялся там только ночью. Иногда.

К концу первой недели набора возле двери начали оставлять сообщения. Сначала электронные. Потом бумажные, потому что кто-то решил, что так командир хотя бы заметит. На первое сообщение Андрей ответил, что свяжется позже. Второе добавил в список. Третье прочитал во время вахты и забыл открыть снова. После двадцатого перестал считать. Люди роптали.

Одни хотели знать требования к группе. Другие предлагали себя, знакомых или оборудование. Третьи приходили просто спросить, действительно ли поиски Земли начнутся, или речь Воронцова была нужна лишь для того, чтобы пережить первый вечер. Среди заявителей находились пилоты, навигаторы, инженеры, военные и несколько человек, не имевших ни одной полезной для полета специальности, но убежденных, что желание вернуться должно заменить подготовку. Все они искали Андрея. Андрей искал еще один заказ.

На четырнадцатый день набора терпение Левина закончилось.

Это произошло примерно за час до того, как Андрей вернулся с транспортного уровня.

У входа на «Гелиос» его встретили двое земных солдат, страж Саа и женщина Магократии в куртке внутренней охраны. На груди женщины белела надпись «ГЕЛИОС». Знаков различия не было. Из-под рукавов иногда проступали тонкие линии синего света, но она прятала руки за спиной всякий раз, когда мимо проходили чужие.

— Товарищ командир, — поздоровался старший солдат.

Андрей не сразу понял, что обращаются к нему. Потом кивнул.

— Спокойная смена?

— Две подозрительные грузовые платформы. Обе пустые. Один наблюдатель Конкордата возле внешней галереи. Ушел после предупреждения.

— Хорошо.

— Вас Сергей Павлович искал.

Андрей остановился.

— Давно?

— С начала вечернего сегмента.

— Сказал зачем?

Солдат посмотрел на товарища.

— Сказал, что хочет устранить неисправность.

Андрей медленно повернулся к Саар-Эну.

— Вы знали?

— Нет.

— Почему тогда выглядите так, будто знали?

— Мое лицо не изменилось.

— Вот именно.

Они прошли шлюз. Внутри «Гелиоса» пахло нагретым металлом, герметиком и едой из ближайшей столовой. По коридорам тянулись временные кабели. На переборках стояли отметки ремонтных бригад: красные возле опасных участков, желтые там, где оборудование еще проходило проверку, зеленые рядом с восстановленными секциями. Люди Магократии попадались все чаще. Одни помогали переносить материалы. Другие сидели возле открытых панелей вместе с земными инженерами и терпеливо объясняли принципы работы устройств, для которых в русском языке пока не существовало названий. Корабль менялся. Еще месяц назад любой чужак на его палубах выглядел захватчиком. Теперь чужие носили земную форму, дежурили у шлюзов и спорили с техниками о том, где проходит граница между магией и неправильно понятой физикой.

Андрей добрался до жилой палубы в двадцать три семнадцать по корабельному времени. Свет уже перешел в ночной режим. Большинство коридоров опустело, только возле распределительного пункта двое рабочих делили контейнер с инструментами, а из открытой двери общей каюты доносился тихий детский смех. Перед помещением группы разведки никого не было. Это показалось подозрительным. Андрей приложил ладонь к панели. Дверь открылась.

За его столом сидел Левин. Старший оператор успел принести металлический чайник, две кружки и стопку распечатанных заявлений. Еще несколько десятков документов висели над терминалом. На свободных стульях лежали личные дела, медицинские допуски и результаты профессиональных проверок. Сам Левин листал анкету молодого пилота с выражением человека, который уже нашел три ошибки и теперь решал, в каком порядке сообщить о них владельцу.

— Доброе утро, товарищ командир, — произнес он.

Андрей посмотрел на ночное освещение.

— Сейчас двадцать три семнадцать.

— Для тебя рабочий день только начинается.

— Что вы делаете в моей каюте?

— Наконец-то ты признал ее своей. Уже прогресс.

Саар-Эн вошел следом. Остановился возле стены, потому что свободных стульев не осталось. Андрей закрыл дверь.

— Сергей Павлович, я устал.

— Я тоже. Поэтому постараемся поругаться быстро.

— Обязательно сегодня?

— Нет. Можно было вчера. Или позавчера. Я приходил.

Левин положил анкету на стол.

— Шестьдесят четыре заявления.

— Я знаю.

— Нет, Андрей. Ты знаешь число. А кто эти люди — не знаешь. Пятеро пилотов. Девять инженеров. Четыре навигатора. Медики, специалисты по Варпу, трое десантников, два историка, один повар и человек, который написал в графе навыков «быстро учусь и не боюсь смерти».

— Последнего сразу отказать.

— Уже лучше. Первое кадровое решение.

— У меня не было времени.

— Было. Ты продал его за тридцать семь тысяч четыреста тридцать кредитов.

Андрей замолчал.

— Следите за моим счетом?

— Нет. Тарновская следит. Я спросил.

— Эти деньги нужны группе.

— Нужны.

— Самый дешевый корабль стоит сто пятьдесят тысяч. Без него вся космическая разведка существует только в документах.

— А без людей кому ты собираешься покупать корабль?

— Когда будет корабль, тогда и выберу экипаж.

Левин откинулся на спинку кресла.

— Вельский, последние две недели ты пытаешься накопить на железо, потому что с железом проще. Оно не спросит, почему ты выбрал одного человека и отказал другому. Не будет смотреть на тебя так, будто ты знаешь дорогу. И не оставит на твоей совести семью того, кто не вернется.

Андрей отвел взгляд. Саар-Эн молчал. Это раздражало сильнее, чем если бы он согласился.

— Я не просил назначать меня командиром.

— Я тоже не просил становиться старшим оператором. Мне просто однажды сказали, что предыдущий уходит, а я дольше всех умею делать вид, будто понимаю происходящее.

— Вы всегда знали, что делать.

— Конечно. Особенно после того, как все уже закончилось.

Левин придвинул к Андрею верхнее заявление.

— Бояться можно. Тянуть время тоже иногда можно. Но эти люди пришли к тебе не потому, что считают тебя опытным командиром. Они видели твое лицо, когда Воронцов объявил назначение. После такого никто не мог заподозрить в тебе опытного командира.

— Очень поддерживает.

— Они пришли, потому что хотят искать Землю. Твоя задача — не изображать человека, у которого есть все ответы. Твоя задача — собрать тех, кто сможет найти их вместе с тобой.

Андрей посмотрел на заявление. С фотографии на него смотрел тот самый молодой техник, который подошел после речи капитана. Повязку с руки уже сняли. В графе основной специальности стояло: «ремонт систем дальней связи». Ниже — допуски к работе в открытом космосе, подготовка по аварийному восстановлению корпусов и короткая отметка врача: «годен с ограничением нагрузки до полного сращения».

— Он приходил четыре раза, — сказал Левин. — На пятый пошел ко мне.

— Почему к вам?

— Потому что меня найти проще.

Андрей открыл следующие документы. Девушка из навигационной службы. Пилот спасательного катера. Инженер, потерявший брата на «Северном ветре». Молодой морпех с гражданской квалификацией геолога. Женщина сорока двух лет, служившая на «Гелиосе» специалистом по архивным системам и свободно читавшая на трех мертвых земных языках. За каждым именем находилась жизнь, которую Андрей не имел права превращать в строку списка. И все же именно список ему предстояло составить.

— Я не смогу взять всех.

— Поэтому ты здесь.

— Половина меня возненавидит.

— Значит, к вечеру станешь настоящим руководителем.

Андрей поднял голову.

— К вечеру?

Левин посмотрел на время.

— К следующему.

В дверь постучали. Андрей замер.

— Кто там?

— Первый кандидат, — ответил Левин.

— В двадцать три двадцать?

— Ты раньше не возвращаешься.

— Вы назначили собеседования ночью?

— Только тем, кто согласился. Сорок один человек согласился.

Андрей медленно выдохнул. Потом посмотрел на Саар-Эна.

— Хотите что-нибудь добавить?

Саа чуть повел плечами.

— Стоимость корабля не изменилась.

— Спасибо.

— Но число существ, способных помочь вам его приобрести, увеличилось.

Левин поднял большой палец.

— Вот поэтому он мне нравится. Редко говорит, но иногда сразу по делу.

В дверь постучали снова. Андрей обошел стол. Левин не поднялся.

— Это мое место.

— Уже заметил. Проверял, подойдет ли.

— И?

— Кресло неудобное. Для руководителя в самый раз.

Он пересел на стул возле стены. Саар-Эн немного сдвинулся, освобождая место. Андрей опустился в кресло, положил перед собой первое заявление и несколько секунд смотрел на закрытую дверь. Корабля у него по-прежнему не было. Дороги домой — тоже. Но впервые за месяц Андрей перестал делать вид, что обе проблемы можно решить в одиночку.

— Войдите, — сказал он.

Глава 1. Двое из десяти.

К полуночи Андрей успел понять, что командование начинается не с права отдавать приказы и даже не с ответственности за тех, кто согласился их выполнять. Оно начинается гораздо раньше — с человека, который садится напротив, кладет на стол собственную жизнь и ждет, что ты сумеешь объяснить, ради чего ею стоит рискнуть.

Первое собеседование началось в двадцать три часа двадцать одну минуту. Последнего кандидата следовало выслушать к началу дневного цикла, и еще до появления первого из них расписание выглядело сомнительно: сорок один человек из шестидесяти четырех заявителей, четыре стула, один чайник и командир группы космической разведки, который за две недели набора так и не нашел времени подумать, что спрашивать у людей, готовых отправиться за пределы известных маршрутов. В официальном сообщении говорилось о поиске Земли, изучении Излома и будущих экспедициях; там не упоминалось, что корабля у группы нет, направление поиска неизвестно, а единственным доказательством того, что Грань вообще можно пересечь, остается сам факт существования «Гелиоса» по эту сторону.

Левин устроился возле чайника и с самого начала принял вид человека, приглашенного исключительно для наблюдения за чужими ошибками, хотя именно он отобрал анкеты, вызвал кандидатов и принес из узла связи два терминала, на которых заранее разложил профессиональные данные по специальностям. Саар-Эн занял место у стены. Саа почти не двигался, лишь время от времени чуть поворачивал голову вслед за говорившим, и его присутствие одновременно успокаивало Андрея и заставляло каждого входившего помнить, что собеседование проходит уже не в привычном человеческом мире.

Первые кандидаты отличались именами, должностями и возрастом, но причины повторялись. Все хотели домой. Одни произносили это твердо, словно пароль, который должен был открыть дверь в группу; другие говорили тише и после нескольких вопросов признавались, что на Земле остались родители, дети, братья или человек, перед которым они не успели извиниться. Молодой техник, еще не снятый с ограничений после перелома руки, поначалу уверял, что готов выйти в космос хоть завтра, однако постепенно утратил уверенность, когда Андрей превратил слово «поиск» в поврежденный двигатель, оборванную связь и неизвестную систему, из которой, возможно, не существовало обратной дороги. Уже у двери техник спросил, успел ли сам командир решить, что будет делать в подобной ситуации, и Андрей, чувствуя на себе спокойный взгляд Левина, честно ответил, что нет. Молодой человек ушел сердитым, но заявление не забрал; Сергей Павлович перевернул документ и написал на обороте: «Вернется».

К часу ночи очередь растянулась вдоль коридора и начала мешать ремонтной смене. Люди сидели на ящиках, подпирали переборки, передавали друг другу кофе и пересказывали вопросы так, словно за дверью проходило испытание, к которому можно было подготовиться, выучив правильные ответы. После шестого собеседования возник слух, что Андрей намеренно ставит кандидатов в безвыходные обстоятельства, после восьмого к этому добавилось утверждение, будто Саар-Эн способен замечать ложь, а еще через двадцать минут кто-то объявил, что Левин записывает психологические реакции и заранее помечает неуравновешенных. Последнее было неправдой лишь наполовину: старший оператор действительно делал пометки, но чаще записывал рядом с именами короткие и понятные только ему определения вроде «слишком смелый», «не отпустит жена» или «сперва выспаться».

Профессиональные сведения помещались в анкетах. Причины — нет. За одинаковыми словами о Земле скрывались вина, страх, одиночество, желание отомстить Излому и надежда снова стать тем человеком, которым кандидат считал себя месяц назад. Двое ушли сами, когда поняли, что ближайшие месяцы группе придется изучать чужие архивы и зарабатывать на собственное существование, а не немедленно прорываться через Грань. Одному Андрей отказал из-за явного желания командовать всеми, кроме себя. Еще троих попросил вернуться после восстановления «Гелиоса»: каждый из них подходил группе, но без их работы корабль, остававшийся единственным настоящим домом для двух тысяч выживших, мог так и не покинуть док.

К тому времени, когда дверь в очередной раз открылась без стука, они отставали от расписания почти на час.

— У вас два кандидата собираются выяснить разницу между трусостью и здравым смыслом при помощи гаечного ключа, пилот спасательного катера уйдет через восемь минут на смену, а очередь перекрыла аварийный проход, — сообщила вошедшая девушка, придерживая локтем сразу два терминала. Она говорила быстро, но не сбивчиво, словно перечисляла уже устраненные неполадки, и даже извинение за вторжение прозвучало лишь после того, как она убедилась, что Андрей ее услышал. — Извините. Я отправила инженера Нестерова за кофе, геолога Сомова пересадила к другому концу коридора, пилота поставила следующим, а еще четверых перенесла ближе к утру. Если вы продолжите в прежнем темпе, последний человек войдет сюда к полудню.