Встречный шторм

Понятия не имею, что мне делать дальше. Возможно, я действительно не приспособлена к нормальной самостоятельной жизни, но я ведь хотя бы пытаюсь, правда? Тяжело расти в семье, где твоя мама, которая должна была всему тебя научить и за руку провести через этот мир, умирает, когда тебе едва исполняется пять, а родному отцу на тебя глубоко плевать, если ты не являешься его идеальной копией, у которой нет права на малейшую ошибку.

Когда в детстве тебя жестко критикуют за любой промах, невероятно сложно пробовать что-то новое во взрослом возрасте: тебе чертовски страшно ошибиться, но другого выхода просто нет, если ты хочешь стать кем-то в этой жизни. Ужасно тяжело просить о помощи и прощать самой себе промахи, когда раньше каждая твоя оплошность отталкивала близких, заставляла окружающих смеяться над тобой или унижать — и в итоге ты оказываешься в вечной, выматывающей гонке за чужим одобрением. И эта бесконечная гонка никогда не заканчивается — ты всю жизнь бежишь от холода деструктивной семьи, отчаянно хочешь завести друзей, но не умеешь этого делать, а потом — привычно избегаешь любой глубокой близости с противоположным полом, потому что закрыться в себе и никого не подпускать — просто… Безопаснее.

Подсознательный страх быть отвергнутой заставляет тебя отталкивать людей в тот самый момент, как они подходят слишком близко, и этот внутренний блок полностью отравляет твое существование. Ты одновременно до боли жаждешь любви и до смерти боишься ее, из-за чего сама же лишаешь себя шанса быть счастливой рядом с человеком, к которому тянется сердце.

Иногда мне кажется, будто у меня вообще никогда не будет мужа и собственной семьи, потому что в решающий момент я до смерти испугаюсь близости или мыслей о том, что по-настоящему никому не нравлюсь. Меня просто никогда не выберут как человека, с которым захотят разделить всю свою жизнь: у меня ведь никогда не было примера любящей, поддерживающей семьи и раз я банально не знаю, каково это — быть любимой и защищенной, то как я смогу сделать что-то настолько хорошее своей реальной жизнью?

Я мотаю головой, желая отбросить удручающие мысли. Промышленные стиральные машинки слегка подпрыгивают и ритмично гудят прямо позади меня, и я уже собираюсь вернуться к себе в комнату, когда моя ладонь неожиданно касается чего-то липкого и мокрого.

Рука отдергивается сама собой, и тогда я натыкаюсь на плотные клубы белой пены, стремительно поднимающиеся до самого потолка прямо из-под крышек сразу шести стиральных машин. Пены с каждой секундой становится все больше, она вываливается на пол, поглощая собой пространство прачечной и… черт, теперь Кай определенно выселит меня и мне придется вернуться в Нэшвилл.

Но первым делом я шагаю прямо в пену, чтобы вручную выключить каждую из машинок — только вот пальцы трясутся и скользят от мыла, а кнопки тупо блокируются, продолжая работать. Я чертыхаюсь себе под нос, судорожно оглядываюсь вокруг в поисках розеток, чтобы вырубить их, и едва не падаю на скользком полу, пока добираюсь до противоположной стены с розетками, но, сколько я ни дергаю провод за проводом, ни один из них не поддается.

Густая пена уже захватывает больше половины просторной прачечной, а внутри меня все сжимается от тихой паники и липкого ужаса от происходящего. Я хватаю щетку с пластиковым совком, пытаясь смахнуть пену в отверстия слива в полу, но той совершенно плевать. Господь! Я даже постирать нормально не могу, я…

«А что сделал бы Кай? В первую очередь — справился бы с чертовой стиркой! Но если бы все же не вышло…»

Я лихорадочно осматриваю оставшиеся три стены, выискивая на них хотя бы намек на вентили для перекрытия воды, и напролом бросаюсь туда, абсолютно не думая о мокром покрытии под ногами. Мои подошвы скользят по мыльной плитке, я едва не теряю равновесие на полпути, но в последний момент успеваю схватиться за один из ржавых металлических вентилей.

Из последних сил я пытаюсь перекрыть чертову воду, но засовам будто глубоко плевать на все мои старания — из-за въевшейся ржавчины главный вентиль упрямо не поддается, а моих физических сил явно не хватает, из-за чего пена с удвоенной скоростью продолжает затапливать прачечную.

Полнейшее бессилие накрывает меня с головой, ладони до боли сжимаются на вентиле, а в голове стучит лишь одна мысль: я снова все испортила, снова создала кучу проблем там, где с легкостью справился бы школьник и…

— Какого черта?!

Я тут же испуганно оборачиваюсь на знакомый суровый голос и в ту же секунду жалею об этом, ведь последнее, чего мне хотелось— это оказаться с ног до головы под завалами пены, когда я снова все испортила, а чертов Кай Деннинг снова явился меня спасать.

Должно быть, из-за дикого стресса и шума воды я банально не услышала, как он вернулся домой, но… Кай мгновенно оценивает обстановку и с разбегу бросается в мою сторону, чтобы помочь.

Но Деннинг явно не рассчитывал, что залитый пеной пол окажется настолько скользким. Он едва удерживается на ногах, скользит в мою сторону и с размаху влетает в меня так, что грудью припечатывает меня лицом к стене.

— Ох, — взвизгиваю я от резкого толчка.

Потому что Кай зажимает меня между своим горячим телом и каменной кладкой, судорожно хватается за мои бедра, чтоб удержаться на ногах, и тянет их на себя, врезаясь своим пахом в мой зад. Я уже хочу на него обернуться, спросить, какого черта он распускает свои руки и… другие части своего тела, но Деннинг, едва восстановив равновесие, тут же плотно подстраивается сзади меня и дергает проклятый ржавый вентиль для подачи воды.

Но тот едва поддается — скрипит, шатается, прокручивается на жалкий миллиметр или два, заставляя меня подняться на носочки и помочь всеми своими силами. Только вот все, на чем я могу сосредоточиться — это то, как Кай держит меня в плотном кольце своих рук, я чувствую спиной его каменные мышцы груди, и мне даже на секунду кажется, что этот несносный мужчина возбужден, когда его бедра снова и снова упираются в мои, заставляя меня хватать воздух ртом и…

К нашему общему благу, заклинивший вентиль наконец поддается с громким щелчком. Мы с Каем поочередно перебираем мокрыми руками по кругу, чтобы окончательно прекратить подачу воды в стиральные машины, и гудящий шум в комнате наконец замолкает.

Я тяжело выдыхаю, оборачиваясь к мужчине лицом, отчаянно желая вернуть хоть какую-то дистанцию между нами, но добиваюсь ровно обратного. Лицо Кая оказывается непозволительно близко к моему, его руки упираются в стену по обе стороны от моей головы, мы оба тяжело дышим, вымотанные местной сантехникой, и все становится только хуже, когда он медленно поднимает на меня глаза.

— Итак, — тяжело и устало выдыхает Кай, и его горячее дыхание обжигает мне щеки и шею. — У меня новый вопрос. Что это было, Ривер?

— Это чистая случайность, клянусь! — выпаливаю я, наивно полагая, что он тут же отступит, но этого не происходит. — Я просто решила постирать, чтобы отвлечься… черт, ты ведь мне не поверишь, если я скажу, что прочла инструкцию на каждой чертовой коробке, верно?..

— Ривер.

— Если бы я знала, что так будет… просто вещей было так много — я бы могла оставить часть для химчистки, но я не уверена, когда смогу себе ее позволить, а перевозить грязные вещи…

— Андерсон.

— Вот черт, я даже не спросила, могу ли я воспользоваться твоей прачечной, я… я все возмещу, клянусь, я…

— Ривер, пожалуйста! — умоляет Кай, и его красивое лицо оказывается еще ближе к моему, заставляя меня наконец заткнуться. — Ты не должна ни о чем меня спрашивать, ладно? Ты тоже теперь здесь живешь, так что… делай что хочешь, просто постарайся не убиться, ладно?

Его тихий, но предельно серьезный голос бьет под дых не хуже удара. Воздух между нами становится густым и плотным, дыхание путается, а в груди нарастает тугой, звенящий комок, от которого в ушах начинает отчетливо стучать пульс. Кай коротко прочищает горло и первым отстраняется от меня, разрывая эту опасную близость.

— Я здесь все уберу, — виновато обещаю я, чувствуя себя последней идиоткой.

— Просто используй воду из шланга и смой все в сливы. В этой комнате можно мочить все что угодно.

— Хорошо. А что делать с вещами? Я не могу их просто выбросить или сжечь — в крайней машине лежат и твои вещи, вообще-то…

— Ривер, — почти мягко повторяет Кай, делая шаг ближе к машинкам, из-за чего я перестаю видеть его лица, — Дыши глубже, ладно? Ничего страшного в масштабах вселенной не произошло. Просто поставим еще раз, но уже на деликатную стирку, и ситуация с пеной больше не повторится.

От его спокойного тона, где нет привычного раздражения, а лишь глухая усталость и жесткий контроль, плечи сами собой опускаются, а напряжение в груди немного отпускает. Но внутри все равно все сжимается от тугой, едкой досады на саму себя: лицо горит от жгучего стыда, горло стягивает сухим комом, пока я стою перед ним вся мокрая от пены, а он даже не может на меня взглянуть.

— Я должен быстро перекусить, а потом вернуться к работе, но если тебе нужна моя помощь…

— Нет, я… справлюсь, спасибо.

— Ты уверена? — Кай наконец оборачивается на меня, но с такими словами… лучше бы он этого не делал. — В смысле… ты здесь не домработница, Ривер. Ты не должна что-то делать одна.

— Это просто бардак, который я сама же и устроила, Кай. Я справлюсь.

Он внимательно вглядывается в меня, словно хочет что-то исправить или переубедить, но вовремя останавливает себя и лишь коротко кивает.

— Хорошо, я… буду на кухне.

Деннинг оставляет меня одну в прачечной. Внутри все сжимается от липкого отвращения к собственной неуклюжести, и я трачу добрых сорок минут на то, чтобы избавиться от чертовой пены, заполонившей все помещение. Я беру в руки тяжелый шланг с водой и методично смываю мыльные хлопья даже со стен — на удивление, камню действительно ничего не делается, сгребаю широкой шваброй мыльные лужи прямо в водосток в полу, пока запущенные по новой стиральные машины на деликатном режиме больше не извергают наружу ни единого пузыря.

Когда прачечная наконец принимает свой первоначальный вид, я надеюсь, что Кай уже давно вернулся к работе на ранчо. Не проверяя этого, я тихонько возвращаюсь в кухню за кофе, но тут же застаю там Деннинга: он стоит у стойки и что-то хмуро печатает в своем телефоне. Заметив меня, он тут же отрывается от экрана, убирает гаджет в карман джинс и молча наливает мне свежий кофе, протягивая горячую кружку.

— Спасибо, — выдавливаю из себя подобие улыбки.

— Как все прошло?

— Ну, ничего не загорелось, не сломалось, даже никто не умер, так что… нормально.

— А что случилось с пирогом?

— Чего? — хмурюсь я, не понимая, о чем он.

— С пирогом. Здесь чертовски вкусно пахло, и я собирался стащить пару кусков, но нашел его в итоге только в мусорке. Что-то не получилось?

У меня нет ответа на этот вопрос, потому что я не хочу посвящать Кая в несуществующий конфликт с управляющим и уж тем более — заставлять его выбирать чью-то сторону. Поэтому я делаю единственное, что может мне помочь — просто замалчиваю эту историю.

— Да, вроде того. Я не сильна в готовке, вообще-то. Так что лучше никому не травиться.

— Теперь я хочу яблочный пирог, — недовольно морщится Кай, а я понятия не имею, чего он вдруг так много болтает. — Нужно узнать у Ашера, будет ли он в городе, чтобы, если что, завез нам пирог к ужину.

— Я… сегодня вижусь с Уиллоу, вообще-то.

— Оу.

Кай мгновенно меняется в лице, будто ляпнул лишнего: от его неловкого взгляда внутри все сжимается от тошнотворного стыда и досады из-за глупой ситуации с пирогом.

— Что ж, тогда… да, конечно, веселитесь. Ты не обязана передо мной отчитываться, вообще-то. Ключ от дома у тебя есть, так что…

Деннинг замолкает, залпом выпивает остатки кофе из своей кружки и ставит ее в раковину, прежде чем быстро выйти на улицу через запасную дверь в кухне.

Физическая и моральная усталость наваливаются тяжелым, свинцовым грузом, вытягивая из меня последние силы. Я до боли расстроена, унижена и чувствую себя полной дурой из-за дурацкого пирога, который никто сегодня так и не поест. Именно поэтому я возвращаюсь в свою комнату и трачу долгие часы до встречи с Уиллоу на единственное, что хоть немного способно поднять мне настроение — я увлеченно планирую грандиозные вечеринки, которые никогда в жизни не случатся.

За четыре часа мой любимый блокнот пополняется сразу на три новые идеи и занимает около сорока семи исписанных листов. Я точно знаю, какие именно цветы идеально подойдут для двадцатой годовщины какой-нибудь крупной компании по производству моющих средств и какой изысканный сорт чая обязательно должен подаваться на элегантной встрече книжного клуба в стиле «Бриджертонов», если те вдруг решат почаевничать где-нибудь не в английском замке.

Тщательное планирование праздников здорово успокаивает и расслабляет меня, но желанного хорошего настроения все равно не возвращает. Я даже всерьез думаю все отменить, но вовремя вспоминаю, что именно из-за такой привычки прятаться у меня до сих пор нет друзей, а это долгожданное открытие ресторана — невероятно важно для Уиллоу, раз она позвала с собой именно меня, а не Ашера. Поэтому я все равно иду в ванную комнату, включаю горячий душ, чьи струи приятно расслабляют ноющие от усталости мышцы, и на всякий случай кутаюсь в махровый халат, пока сушу волосы, даже несмотря на то, что ванная находится прямо в моей комнате, а в дом, судя по звенящей тишине вокруг, Кай еще не вернулся.

Я привычно и аккуратно наношу легкий макияж, сушу и укладываю непослушные волосы, а затем бережно переодеваюсь в элегантное корсетное голубое платье, которое Уиллоу любезно одолжила мне накануне как раз для сегодняшнего вечера, когда я предложила ей на выбор одну из своих пар туфель.

Я присаживаюсь на край своей кровати, аккуратно обуваю туфли и тщательно застегиваю тонкий ремешок на лодыжке, как вдруг главная входная дверь распахивается, и Уиллоу, судя по звукам, уверенно входит в дом.

— Ты решила, какие туфли наденешь? Хочешь примерить сразу все или…

Я резко замолкаю, выходя в прихожую, потому что вместо подруги на пороге оказывается растерянный Кай.

— Извини, я… Думала, это Уиллоу.

Хмурый Деннинг медленно, с ног до головы и обратно, осматривает меня тяжелым взглядом, будто я выгляжу вовсе не так хорошо, как мне наивно казалось перед зеркалом.

— Что-то не так?

— Нет, ты… Хорошо выглядишь.

— Это из-за платья, да? Я говорила Уиллоу, что мне не пойдет такое, но…

— Ривер, — мягко останавливает меня Кай, и я тут же замолкаю, потому что у меня не остается сил на привычные споры и оправдания. — Дело не в платье, ясно? Ты просто…

— Привет! — радостно и звонко тянет Уиллоу, шумно вваливаясь в дом так, что входной дверью едва не сшибает замершего Кая. — Ты чего тут застрял?

— Извини, что мешаюсь тебе в своем собственном доме.

— Ничего, — как ни в чем не бывало хмыкает девушка, уверенно шагая в прихожую, — Просто подвинься и забудем об этом.

— Прекрасно выглядишь, Уиллоу, — Кай демонстративно складывает руки на груди, тяжело наваливаясь плечом на деревянную лестницу, ведущую на второй этаж.

Его слова неприятно царапают изнутри — в смысле, моя подруга действительно выглядит изумительно, но я будто сама постаралась недостаточно, раз мой наряд заслужил от него лишь сухое и дежурное «хорошо».

— Знаю, — сияет Уиллоу, с улыбкой подтягивая край своего черного платья на груди. — Не хватает только волшебных туфель, верно? Оо, Ривер, — девушка тепло улыбается мне, с восторгом осматривая меня, пока я аккуратно передаю ей две пары обуви на выбор. — Ты такая красавица. Просто вау!

— Я и без этого одолжу тебе туфли, Уиллоу. — Хмыкаю я, на ее искренние комплименты.

— К черту туфли! Мне нужно твое красивое личико и это знойное тело.

— Знойное тело? — мгновенно хмурится Кай, приподнимая брови так, будто мы обсуждаем что-то чертовски противное. — Куда вы вообще собираетесь?

— На открытие «Берман», — демонстративно закатывает глаза рыжеволосая, усаживаясь прямо на ступеньки лестницы, чтобы примерить каблуки.

— Твой бывший снова открывает ресторан? — Деннинг от этой новости становится еще угрюмее, так что я на секунду начинаю сомневаться, действительно ли лишь один из братьев влюблен в эту девушку, — Зачем вы идете туда? Ашер в курсе?

— Меня пригласили, ясно? Там будет половина города, важные шишки и чертово СМИ. Немного покрасоваться перед нужной публикой будет полезно для репутации бара…

— Поэтому мы сейчас обсуждаем знойное тело Ривер? — перебивает ее Кай, прежде чем тяжело взглянуть на меня. — Увидишь блондина с татуировкой на шее — не смей даже разговаривать с ним, тебе ясно?

— Ой, только очередного ревнующего Деннинга нам тут не хватало, — фыркает Уиллоу, поднимаясь со ступеньки, чтобы уверенно опробовать высоченные каблуки.

— Ревнующего? Этот урод трижды изменил тебе за одни только сутки, Уиллоу. Извини, если эта незначительная для тебя вещь настораживает адекватных людей.

— Ривер будет в полном порядке, — уверяет его девушка, поправляя прическу, — Там будет десяток парней, и ей вовсе не обязательно говорить с Броуди, чтобы…

— Десятки?! Разве твой бывший не должен был окружить себя длинноногими моделями вроде тебя?

— Я обязательно уточню у него этот момент, Деннинг, — Уиллоу явно начинает сердиться, резким движением откидывая назад свои густые рыжие волосы, — А тебе — хорошего вечера и не смей звонить Ашеру, ты меня понял?

— Более чем, — саркастично бурчит Кай, наблюдая за тем, как Уиллоу в последний раз бросает быстрый взгляд на свое отражение в зеркале и уверенно выходит из дома.

Я уже собираюсь ступить следом, как Кай перехватывает открытую входную дверь, заставляя меня остановиться.

— Ты в порядке? — едва ли не хмурится он.

— Д-да.

— Ты… уверена? — Мне требуется пара секунд, чтобы сообразить, что происходит, но даже после этого я упорно не понимаю, о чем он. — Просто ты…

— Ривер, ты идешь?! — резкий голос Уиллоу с улицы заставляет Кая осечься на полуслове, тяжело выдохнуть и полноценно открыть мне дверь, наконец позволяя выйти.

— Повеселитесь там, — раздается за моей спиной голос Кая, когда я миную веранду и подхожу к машине девушки. — Но только не сильно, ладно?

— Пока, Кай, — смеется Уиллоу, показывая ему средний палец, после чего мы обе оказываемся в салоне. — Эти парни просто невозможны.

— Они от тебя без ума, — соглашаюсь я.

— Ну, еще бы, — дергает она плечами, поворачивая ключ зажигания. — Я что, зря терплю их всю свою жизнь? Такова участь братьев и сестер.

— Но вы не кровные.

— К их же счастью. Было бы чертовски обидно лишить мир двух таких симпатичных мордашек.

Я хмыкаю на ее слова, и мы наконец трогаемся с места. Я изо всех сил заставляю себя не смотреть на Кая, который провожает нас взглядом с веранды, потому что на любые эмоции у меня просто не осталось ресурсов. Всю дорогу до центра Сикрет-Крика я киваю на разговоры Уиллоу о грядущем вечере, о чем-то ее расспрашиваю и даже выдавливаю из себя смех, изо всех сил стараясь не выглядеть разбитой.

Я взрослая девушка и прекрасно понимаю, что не обязана нравиться абсолютно всем, но эта ситуация все равно бьет по моим и без того шатким остаткам самолюбия. Дело ведь даже не в том, что именно сказал Кай — а в том, с каким выражением лица он это произнес и куда смотрел. Ирония в том, что я ведь даже не хочу ему нравиться. Будь между нами что-то большее, я бы сходила с ума от страха каждую секунду рядом с ним, а пока мы общаемся как соседи по несчастью — это хотя бы кажется безопасным.

Я просто жду, когда этот бесконечный, выматывающий день наконец закончится и избавит меня от этого паршивого чувства внутри. Мне нужно лишь провести пару часов с Уиллоу, сделать вид, что все в порядке, выпить пару бокалов шампанского и вернуться на ранчо, но…

— Мне нужен инструктаж, — сообщаю я подруге, как только она тормозит у ярко освещенного ресторана, и мы обе выбираемся наружу.

— Инструктаж? О чем ты говоришь?

— Ну, знаешь… этот Броуди… ты собираешься с ним переспать или…

— Воу, воу, полегче, подруга, — смеется Уиллоу, уверенно взяв меня под руку, чтобы мы вместе вошли внутрь. — Ни с кем я не собираюсь спать. Мой папа вряд ли снова закроет глаза на то, что Ашер повторно сломает этому уроду нос, а Кай в очередной раз решит прилюдно его унизить.

— И после этого… Он все равно пригласил тебя на открытие?

— Городок маленький, так что… Каждому следует знать своего конкурента в лицо. Идем, ты будешь в восторге от их закусок с морепродуктами.

И Уиллоу мне в этом нисколько не врет — закуски действительно оказываются превосходными: я буквально вылавливаю каждого проходящего мимо официанта, чтобы что-нибудь своровать с их подноса, вспоминая, что за день ничего не ела.

К счастью, на меня здесь всем плевать. Сам ресторан напоминает каменный винный погреб: мы находимся глубоко под землей, среди массивной кладки, сотни мерцающих свечей и тяжелых дубовых бочек с вином. Вокруг шумит нарядная толпа, звенят бокалы, и гости громко переговариваются под купольными сводами.

Уиллоу то и дело пытается с кем-нибудь меня познакомить — то со своим троюродным кузеном, то с пышногрудой девицей, которая почему-то сразу пытается выпросить у меня номер Кая, то с пожилым мужчиной, который слишком откровенно пялится на вырез Уиллоу, пока та буквально не дает ему в лоб за нахальство. Я настойчиво убеждаю подругу, что со мной все в порядке и она может спокойно пообщаться с другими, но девушка упорно игнорирует мое предложение — пока в зал, судя по реакциям, не входит тот самый Броуди.

— Черт, я думала, это будет проще.

— Ты в порядке? — хмурюсь я, стараясь встать так, чтобы перекрыть ей обзор и скрыть от пришедшего мужчины, который неторопливо приветствует гостей.

— Нет, — признается она. — Я не видела его целый год и… меня сейчас вырвет.

— Мне пойти с тобой или?..

Ответа я не получаю: девушка моментально растворяется в толпе, оставляя меня в одиночестве у очередного фуршетного стола. Черт, мне определенно следовало остаться дома…

Я залпом допиваю первый бокал шампанского, потому что на голодный желудок оно пьянит так, будто я снова перепила текилы, и я уже хочу взять второй, когда мои глаза сами собой натыкаются на него.

Мужчина невероятно высок, с подтянутыми широкими плечами, густыми темными бровями и выразительным, глубоким взглядом. Серый смокинг сидит на нем безупречно, со строгой точностью подчеркивая каждую линию его тела, но… чертов Джордан Гибсон не должен меня здесь видеть!

Сердце моментально уходит в пятки, дыхание перехватывает, а ко лбу приливает холодный пот. Если Джордан заметит меня, если он расскажет отцу, где я, тот сразу поедет меня искать и… Мне срочно нужно отсюда исчезнуть!

Я поддаюсь какому-то животному инстинкту и неконтролируемому приступу паники. Пока никто из гостей не обращает на меня внимания, я резко присаживаюсь вниз, подхватываю край длинной, тяжелой скатерти фуршетного стола и судорожно забираюсь под стол.

Приземляясь на четвереньки и едва не разрывая узкое платье по шву, я начинаю аккуратно ползти в сторону бокового выхода, надеясь остаться незамеченной. Но фуршетный стол чертовски длинный — он сменяется один за другим, стыкуясь со следующим. Пробираясь между ножкой стола и свисающей тканью, я пытаюсь слегка приподнять край скатерти, чтобы оглядеться, но вместо этого со всего размаху врезаюсь лицом прямо в чей-то пах.

— Ой. Извините.

— Ривер?

Услышав знакомый голос, я разочарованно морщусь, плотно прикрывая глаза, а когда открываю их — тут же об этом жалею. На секунду в его темных глазах мелькает чистое изумление, которое тут же сменяется откровенным, глухим развлечением. И черт возьми, ему это позволено — Кай выглядит как настоящий бог.

Черный дорогой смокинг сидит на нем чертовски сексуально, подчеркивая широкие плечи, ладони небрежно убраны в карманы брюк, а немного расслабленный галстук на белоснежной рубашке выглядит в сотню раз привлекательнее любой строгой бабочки. Его темные волосы все еще лежат в легком хаосе, но даже это смотрится чертовски горячо.