Встречный шторм

— Знаешь… при других обстоятельствах я был бы рад, что ты оказалась передо мной на коленях, но… какого черта ты там делаешь?

Я тут же вспыхиваю и до кончиков ушей заливаюсь краской — то ли от его откровенных двусмысленных слов, то ли от дикой нелепости этой ситуации.

— А ты? Уиллоу велела тебе сидеть дома.

— Я решил, что это распространяется только на Ашера, — насмешливо фыркает Кай.

— Так его здесь нет?

— Нет, — едва заметно морщится он, — он успокаивает Уиллоу в туалете. Ну, или она уговаривает его не ломать нос тому придурку. — Деннинг кивает куда-то позади себя. — Может… ты уже выберешься оттуда? Еще секунда, и люди вызовут психушку, будто я на полном серьезе разговариваю со столом.

— Я просто… обронила сережку?

— Странно. Обе на месте.

— Нашла!

Я чувствую себя полной дурой, которая вечно позорится перед этим мужчиной: на секунду в голове даже мелькает мысль залезть обратно под скатерть и никогда оттуда не вылезать, но Кай тяжело вздыхает и протягивает мне свою широкую, сильную ладонь, чтобы помочь вылезти.

Я хватаюсь за его руку, начиная подниматься на ноги и уже делаю пару шагов, чтобы сбежать на улицу, но… Потайная молния на моей спине намертво цепляется за кружевную кайму тяжелой скатерти, я дергаюсь от неловкости, пытаясь высвободиться, но лишь увлекаю ткань за собой, и тогда с оглушительным, звонким грохотом вся пирамида из хрустальных бокалов, фарфоровые блюда и подносы с вкуснейшими закусками летят с края стола прямо на каменный пол.

Но, прежде чем первые острые осколки и брызги успевают коснуться моей обнаженной спины и ног, Кай с молниеносной реакцией сокращает дистанцию. Он заграждает меня собой, и его широкая спина — единственное, что я вижу, когда в зале воцаряется звенящая, мертвая тишина, а все взгляды гостей устремляются на… него. Я даже не уверена, что меня за ним видно.

Стыд жжет изнутри так, что становится трудно дышать. Через плотную ткань его пиджака я ладонями ощущаю, как напрягаются мышцы на его спине, а внутри все замирает от мысли, что он придушит меня при первой же возможности, как только мы останемся наедине.

— Прошу прощения, — вдруг спокойно говорит он на весь зал. — Я… оступился.

— На счастье! — орет кто-то из толпы, и помещение снова наполняется смехом и разговорами.

— Мне очень, очень жаль, Кай, — шепчу я ему в спину, прежде чем он разворачивается ко мне.

Я сжимаюсь, ожидая, что он рассердится, заговорит грубо или начнет воспитательную тираду, но вместо этого Кай не отрывает своих темных глаз от моих. Его большая ладонь оказывается на моей талии, слегка прижимая меня к себе так неожиданно, что мои губы приоткрываются от удивления сами собой. Деннинг ловким движением выдергивает застрявшее кружево из моей молнии, но не делает и шага назад.

— Выйдем проветриться, Ривер.

Его ладонь тут же оказывается на моей пояснице, когда он аккуратно подгоняет меня к двери. Мы выходим на улицу, где Кай тяжело выдыхает, ослабляя свой галстук и сбрасывая пиджак.

— Просто чтобы ты знал — я приношу тебе тысячу запрещенных слов и…

— Что происходит, Ривер?

— А что происходит?

— Не знаю. Ты мне скажи. — Кай делает шаг ко мне, сокращая и без того крошечную дистанцию. Я слегка ежусь от резкого порыва ветра, но не успеваю даже обхватить себя руками — на мои плечи тут же ложится его тяжелый, хранящий тепло его тела пиджак. В рассеянном свете уличных фонарей его глаза кажутся совсем темными, и он не спускает с меня пристального, откровенно изучающего взгляда. — Ты весь день ведешь себя странно, Андерсон.

— Я просто… устала.

— Тогда зачем поехала с Уиллоу?

— Чтобы она не шла одна.

— Значит, сейчас… ты не нервничаешь?

— А должна? — грустно хмыкаю я.

— Ты едва говоришь со мной, Ривер. Это просто… не похоже на тебя. Поэтому я хочу знать, что происходит.

Я уже открываю рот, чтобы во всем признаться — просто пожаловаться кому-то, каким трудным и утомительным был мой день, но вовремя передумываю. Кай, как и все нормальные люди, не любит, когда я много болтаю, да и подрабатывать моим бесплатным психологом он не нанимался, так что…

— У меня был чертовски долгий день, Кай, но я в порядке. Клянусь. — Но он явно мне не верит, и я не могу его в этом винить. — Думаю, мне будет лучше вернуться на Фейтфул-Вэй, раз Уиллоу теперь не одна.

— Я тебя отвезу, — Деннинг ступает ближе ко мне, а его ладони ползут по моим бедрам к карманам его пиджака в поисках ключей от машины.

— Кай, это вовсе не обязательно. Ты можешь остаться с друзьями и спокойно провести свой вечер, а я…

— Только заедем за пирогом, ладно? — игнорирует он меня, снова подталкивая за поясницу в сторону его машины. — Какой ты любишь? Яблочный, вишневый…

— Малиновый.

— Хорошо, купим малиновый.

Деннинг открывает передо мной пассажирскую дверь своего пикапа и протягивает широкую ладонь, помогая забраться в высокий салон, прежде чем быстро обойти машину и занять водительское сиденье.

Дорога обратно в Сикрет-Крик пролетает в тягучем, уютном молчании, которое ни разу не заставляет меня нервничать. За окном проплывает вечерний осенний городок: мокрый асфальт мягко отражает желтые блики уличных фонарей, из темноты выныривают силуэты старых одноэтажных домов, а из колонок доносится негромкая, успокаивающая мелодия. Вся поездка занимает ровно двадцать минут — с учетом той пары минут, что мы проводим в крошечной круглосуточной пекарне, выбирая тот самый малиновый пирог.

Вернувшись на ранчо, Кай глушит мотор, снова обходит пикап и открывает для меня дверь, помогая спуститься. В прихожей он небрежно бросает ключи в дорогую керамическую вазочку на тумбе, а я с тихим стоном облегчения тут же сбрасываю чертовы туфли, чувствуя, как гудящие стопы наконец касаются прохладного пола.

Я уже шагаю по коридору, собираясь переодеться, как меня останавливает серьезный голос Кая:

— Я пока поставлю чайник и достану мороженое.

— Хорошо, спасибо.

— И, Ривер…

— Да? — Я оборачиваюсь на хмурого мужчину, замирая в полушаге от своей двери.

— Когда я сказал, что ты хорошо выглядишь… я имел в виду идеально.

Мне на секунду кажется, что он издевается или шутит. Внутри все мгновенно замирает, отнимая способность дышать, а по коже прокатывает волна растерянности и неловкости. Я пытаюсь разомкнуть губы, чтобы хоть что-то ответить, но так и стою с глупо приоткрытым ртом, не в силах вымолвить ни слова.

— Заварю тебе ромашковый, — все так же хмуро бросает Кай, будто мы все это время обсуждали чай, и скрывается в кухне.

Я остаюсь стоять в коридоре как вкопанная, потому что мне определенно послышалось. Ему просто… не было никакого смысла возвращаться к этому разговору, а он вдруг взял и сделал вид, будто думал об этом весь чертов вечер.

Захлопнув дверь своей новой спальни, я торопливо избавляюсь от узкого платья и вечернего макияжа: переодеваюсь в мешковатые спортивные штаны и растянутую толстовку — первое, что попадается под руку — чтобы уж точно не создавать о себе ложного впечатления после всех тех гадостей, что сегодня выдал мне Вайрон, но…

Даже эта жалкая броня из мягкого хлопка не добавляет мне ни капли уверенности, чтобы вернуться к Каю на кухню. Я знаю, что снова все испорчу, стану невероятно неловкой и зажатой, да и вообще — как я могу появиться перед ним в таком виде после того, как была «идеальной» с удачным макияжем, роскошной укладкой и в потрясающем платье?

Я тяжело выдыхаю, делая пару шагов к двери и даже осторожно берусь за холодную ручку, но… так в итоге ее и не открываю, потому что чертовы страхи снова оказываются сильнее меня.

Глава 8. Кай

Золотистые холмы ранчо усыпаны сухой сентябрьской листвой, утренний воздух падает на плечи прохладой, а со стороны загонов доносится глухой топот копыт. Я замедляю шаг возле ограды, наблюдая, как пара моих парней гоняют молодых скакунов перед родео, пока чуть дальше другие рабочие раскидывают по прицепам остатки свежего сена. Солнце поднимается выше, заливая двор привычным золотом, и я сворачиваю в прохладный полумрак конюшни, чтобы закончить утреннюю рутину.

Я аккуратно опускаюсь на сено перед Альбусом и принимаюсь обрабатывать его больное запястье, наконец избавляя животное от громоздкого протеза.

— Вот так, приятель, — я привычно глажу коня по широкой бархатной морде, сам не замечая, как разговариваю с ним. — Ты отлично справился. Еще пару дней и Ашер заберет тебя домой, верно?

Альбус согласно фыркает, тяжело переступает с ноги на ногу, и доверчиво тыкается носом мне в плечо. Я с легкой усмешкой достаю из кармана сухарь, угощая коня лакомством, а затем надежно задвигаю тяжелый засов на воротах денника, проверяя, чтобы все было плотно закрыто.

Мышцы спины ноют после утренней нагрузки, тело гудит от каждого движения, ведь я успел обойти все хозяйство возле дома, переделать половину срочных дел, но так и не столкнулся с ней ни у крыльца, ни у загонов.

Я уже проверил — Ривер действительно ушла из дома и ничего мне не сказала. Она вообще мало что говорила последние семь дней, и кто бы мог подумать, что ее молчание будет раздражать меня сильнее, чем ее чертова болтовня. Все полетело к чертям после того вечера в ресторане, и я до сих пор понятия не имею, в какой именно момент умудрился задеть ее так сильно, что она решила замолчать и буквально раствориться, хотя мы живем под одной чертовой крышей.

Я ведь даже не разозлился на нее, когда она залила пеной всю мою прачечную. Хватило одного взгляда в ее испуганные глаза, чтобы выбить из меня желание сказать привычное «я не удивлен», ведь по сути… ничего страшного не случилось.

Может, я слишком много говорил о пироге после? Не сказал, что съел бы абсолютно все, чтобы она ни приготовила — сырое, горькое, сгоревшее, но главное — сделанное ее руками? Или все дело в том чертовом комплименте, который я не должен был делать, но сделал? Это вышло так паршиво, что, когда я попытался все исправить, было уже слишком поздно.

Поэтому я просто не мог не позвонить Ашеру, и не рассказать, что происходит с Уиллоу, да еще и в компании Ривер. К тому же мне нужно было хоть какое-то оправдание, почему я сначала отклонил приглашение сына мэра на открытие его ресторана, а потом все равно приперся туда. Стоило мне представить, что Андерсон пересечется там с этим чертовым Броуди или любым другим парнем, как внутри все закипало и… Ревность Ашера и его желание защитить Уиллоу стали отличным прикрытием для моих собственных намерений — даже для меня самого.

Потому что мне нужно держаться от нее подальше — не говорить ей комплименты, не надевать на нее свою одежду, которую тут же хочется снять, но уже по другой причине, и не кормить ее пирогами, когда все это очевидно ей не нужно.

Потому что я черт возьми прождал ее целый час на своей гребаной кухне с малиновым пирогом, мороженым и ромашковым чаем, но она — так и не пришла.

И все следующие семь дней прошли точно так же: я не видел ее в доме, хотя постоянно слышал, как хлопает дверь ее спальни, а в кухне — находил готовые завтраки, которые она оставляла к шести утра, поднимаясь за час до этого. Она методично забирала себе часть моей утренней рутины: кофе всегда был сварен к моему пробуждению, миски Баркса забиты свежим кормом и чистой питьевой водой, а рабочая форма аккуратно лежала на стуле рядом со свежей газетой.

Жизнь объективно стала проще и тише, но мне черт возьми не нужна была такая тишина, когда я лишь мельком замечал ее светлую макушку где-то на дальних пастбищах, за целую неделю так и не увидев ее глаз и не услышав тех бесконечных разговоров, на которые оказывается мне не плевать.

— Кай, — выдергивает меня из собственных мыслей Вайрон, когда я уже подхожу к дому. — Ты в порядке?

— Да. Нужно съездить в банк и подтвердить чеки, так что…

— Ты собираешься встретиться с ней?

— С кем «с ней»? — не понимаю я, резко останавливаясь в нескольких метрах от управляющего.

— С Ривер.

— Зачем мне с ней видеться? Мы и так живем под одной крышей, — я хмурюсь и шагаю дальше к крыльцу, не намереваясь снова обсуждать ее с одним из Лавлоков.

— И когда она съедет?

— Не знаю. Полагаю, как только Карл закончит с ремонтом ее дома.

— Неужели? — Вайрон быстро оббегает меня по траве и преграждает путь. — Судя по всему, он не особо торопится.

— А я тут при чем? Если что-то не нравится — ты всегда можешь к нему присоседиться и помочь.

Я уже собираюсь обойти мужчину, но он снова решительно перекрывает мне путь.

— Она тебе не пара.

— Я не собираюсь это с тобой обсуждать, Вайрон.

— Это еще почему?

«Действительно, почему же?!»

— Мы закрыли эту тему, — повторяю я, все же проскальзывая мимо него на веранду своего дома. — Ривер просто на меня работает, и никого из нас ничего подобного не интересует.

— Она уничтожит тебя и это место, Кай! — бросает он мне в спину, и я тяжело выдыхаю, разворачиваясь на него.

— Неужели? — выплевываю я, из последних сил стараясь сохранить остатки здравого смысла. — Погоди-ка, уже поздно. Ведь твоя дочь сделала это раньше Ривер.

Я делаю на него несколько тяжелых, угрожающих шагов, возвышаясь над ним так, что ему приходится задрать подбородок. И если бы я не знал его всю свою жизнь, то даже решил бы, что он ни капельки не испугался.

— Надеюсь, тебе хватит ума не вмешивать в это Андерсон, потому что, клянусь богом, Вайрон, если ты скажешь ей хоть слово или попытаешься сделать что-то…

— Тогда что? Уволишь меня?!

Я искренне надеюсь, что мужчина шутит, но этот его нездоровый, маниакальный интерес к Ривер со всеми его нравоучениями держаться от нее подальше начинает выводить меня из себя.

— Тебе лучше не проверять это, Лавлок. Я уважаю тебя как профессионала, но прислушиваться к твоим советам — я не обязан. Тем более — не после того, как я вспоминаю, кто твоя дочь.

Мужчина злостно сжимает губы в тонкую линию, будто вот-вот снова сорвется, но мне плевать — у меня хренова туча дел и работы, а я теряю драгоценное время на непонятные мне разборки и выяснение отношений, которые ко мне не имеют никакого отношения.

Поэтому я молча разворачиваюсь, возвращаюсь в дом, забирая из своего кабинета нужные мне бумаги и выезжаю в город, попутно прикидывая, что еще из бесконечного списка дел успею провернуть за сегодня.

Машина плавно минует главную улицу Сикрет-Крика, погруженную в золотистую осеннюю суету: я неспеша качу по улицам маленького городка, где оранжево-красные клены уже вовсю сбрасывают свою листву на тротуары. У школы я притормаживаю, пропуская детей на пешеходном переходе под присмотром пожилого школьного смотрителя в ярком жилете с таким же цветным знаком «Стоп», и невольно замечаю, что весь городок будто уже начинает готовиться к Хэллоуину за месяц вперед: на крыльцах пекарни и почты выстроены пирамиды из тыкв, на витринах висят бутафорские паутины, а кое-где уже выглядывают пластиковые скелеты.

Сделав два лишних круга по кварталу, потому что вся обочина забита машинами, я наконец паркуюсь недалеко от банка. Чертыхаясь себе под нос за потраченное впустую время, я наконец оказываюсь в банке, где стоит привычный гул и огромная толпа народу. Мне нужен отдел для работы с бизнесом, поэтому я сразу прохожу в дальний зал, но и там яблоку негде упасть. В итоге я вынужден больше часа торчать в приемной на чертовски неудобном, скрипучем кресле, и даже после этого оказываюсь лишь вторым в очереди.

Тяжело выдыхая, я кручусь на стуле, пытаясь хоть как-то снять нарастающее напряжение, как вдруг мой взгляд сам собой цепляется за знакомую мне макушку.

Ривер выглядит невероятно в своих темно-синих обтягивающих джинсах, слегка расклешенных к низу, и темно-коричневой рубашке, расстегнутой на пару пуговиц так, что под ней виднеется тонкий кружевной топ. На ногах — замшевые сапоги на небольшом каблуке в тон рубашке, а сверху накинута джинсовая куртка, чертовски похожая на мою. Губы сами собой растягиваются в легкой, удивленной улыбке от ее чертовски милого, немного нелепого ковбойского наряда. Я целую неделю не видел ее так близко, тем более не на Фейтфул-Вэй, и…

Девушка уже тянет дверь книжной лавки, но тут же отступает назад, с улыбкой придерживая ее для выходящей женщины с коляской, и только после этого скрывается внутри. Я рефлекторно поднимаюсь с места, намереваясь догнать ее, но…

— Кай, — окрикивает меня Сара — мой банковский менеджер, и я ступаю к ее столу, не сводя глаз с дверей книжной лавки через дорогу от банка. — Давай присаживайся и рассказывай. Как ты?

— Все хорошо, спасибо. Вот мои новые чеки, я… вообще-то очень тороплюсь.

— Мне нужно пару минут чтобы внести их в программу, — почти виновато звучит девушка, — тебе лучше присесть.

— Ладно.

Я тяжело опускаюсь на стул напротив нее, бросаю на Сару быстрый взгляд с дежурным кивком и тут же возвращаю все свое внимание к окну и книжному магазину напротив.

— Ты в порядке? — брюнетка быстро цокает ногтями по клавиатуре, тихо хмыкая. — Опять припарковался под знаком?

— Вроде того.

— Как дела на ранчо? Слышала — там недавно была авария? Ты в порядке?

— Да, она… снесла только вышку.

— Она? Та полуголая девушка?

— Ну, она больше не раздевалась, так что… — я мотаю головой, когда понимаю, что говорю не то, что следует. — Все в порядке.

— А как дела у Ашера?

— Он наверняка расскажет мне об этом, как только позвонит в самый ненужный момент.

— Оу.

Моя бывшая одноклассница неуверенно замолкает, а я чувствую себя грубым придурком, который не может хотя бы притвориться дружелюбным:

— Ну а как ты? Как мама?

«Это ведь у нее мама слегла с переломом бедра или это был кто-то из бара? Черт, в маленьком городе всегда так много новостей и сплетен, что все не упомнишь»

— Ты помнишь, — тут же с восторгом умиляется Сара, расцветая. — Ей уже гораздо лучше, Кай. Я так за нее переживала.

— Я рад.

— Слушай, я тут подумала, — тянет девушка, заставляя меня перевести на нее взгляд, — может, мы как-нибудь пообедаем вместе? Как старые друзья, конечно же, — нервно хмыкает она.

— Сара, я…

Я хочу сказать, что мне это неинтересно — в смысле, она красивая девушка и все такое, просто у меня тысяча дел на ранчо, но кто-то выходит из книжной лавки, а я не успеваю посмотреть кто именно, поэтому подрываюсь с места:

— Мне правда нужно идти. Ты сама здесь со всем закончишь?

— Да, но…

— Отлично, спасибо. Ты — лучшая!

Я тут же направляюсь к выходу, проверяю движение машин, перебегая узкую дорогу на противоположную сторону и тут же захожу в книжный, надеясь, что Ривер еще там. Я понятия не имею, зачем я здесь, что именно скажу ей, когда увижу, но мне, черт возьми, нужно это — просто увидеть ее.

— Деннинг? — хмыкает кто-то рядом из-за прилавка, и я оборачиваюсь на знакомый голос.

— Лив? Какого черта ты здесь?

Потому что кузина должна быть в Нашвилле, пока заканчивает колледж, но вместо этого стоит здесь. Мы оба делаем шаг навстречу, обходя прилавок, чтобы сгрести друг друга в крепкие объятия.

— У меня что-то вроде практики. Только не говори моим родителям, ладно? — Она явно закатывает глаза, когда я нехотя выпускаю ее из объятий.

— Ашер знает? Черт, он же от счастья напьется.

— Нет, поэтому ты не скажешь даже ему.

— Это еще почему? — хмурюсь я.

— Это… долгая история, ладно? Я обязательно как-нибудь ее расскажу, но… просто пока не говори никому, хорошо?

— Кто-нибудь в городе узнает об этом…

— Откуда? Из книжной лавки? Половина города вряд ли читать-то умеет, как, наверное, и ты сам, так что… какого черта ты здесь? — глухо смеется она, заставляя меня закатить глаза, и тут же начать оглядываться.

— Вообще-то… я кое-кого ищу.

— Полуголую блондинку? — глаза кузины загораются явным любопытством, когда она подпирает подбородок ладонью, наваливаясь всем телом на прилавок.

— Как… долго ты в городе?

— Пару месяцев.

— И не догадалась позвонить?!

— А ты? Или тебе заблокировали функцию «позвонить самому»?

— Что?! Я же звонил тебе, и… не важно. Мне пора.

— Пятый ряд, секция три «Б».

— Понятия не имею, о чем ты, — я медленно пячусь назад именно туда, куда она и сказала, пока к кассе подходят несколько покупателей, — но тебе лучше позвонить мне до конца следующей недели, Оливия-Грейс, если не хочешь, чтобы вся наша родня прознала про тебя и твое возвращение в город.

— Я постараюсь не забыть, — обещает брюнетка.

Я наконец оборачиваюсь, уверенно ступая к нужному мне отделу. К счастью, Ривер все еще торчит среди высоких стеллажей, пахнущих типографской краской и старой бумагой. В ее руках целая гора книг, и она так увлеченно вчитывается в строчки одной из них, что я оказываюсь прямо позади нее, все еще понятия не имея, с чего начать разговор, но…

Мой взгляд сам собой цепляется за открытую страницу в ее руках. Я машинально пробегаюсь глазами по строчкам и в ту же секунду прихожу в дикий ужас, когда до меня доходит, что это чертово порно.

— Он сделал что?! — морщусь я, и Ривер подпрыгивает на месте, от испуга роняя свои книги.

— Черт, ты меня напугал.

— Это я напугал? Он же трахнул ее на…

— Давай-ка потише, ладно? — сквозь зубы шипит Ривер, дергая меня за куртку, притягивая ближе к себе. — Это же просто…

— Порно.

— Любовные романы вообще-то, извращенец.

Блондинка тут же вспыхивает ярким румянцем, но упрямо опускается на свои чертовы колени — что явно не лучшая идея после всех тех красочных описаний, что я только что прочитал — и начинает торопливо собирать разлетевшиеся по полу книги. Я тут же приседаю рядом, чтобы ей помочь.

— Знаешь, — не унимаюсь я, собирая с гладкого дерева пару корешков, — для любительницы подобной литературы ты слишком часто краснеешь.

— А ты — для того, кто ее высмеивает — слишком часто говоришь грязные вещи.

— Неужели? И что же такого грязного я сказал?

— Неа, ты не заставишь меня перечислять тебе все эти вещи, Кай.

— Зато теперь — мне понятен твой интерес к сеновалу, Ривер.

— Замолчи! — шипит на меня блондинка, выхватывая из моих рук книги. — Чтобы ты знал — я не собираюсь стыдиться своих вкусов. Не моя проблема, что некоторые так узко мыслят, что кроме постельных сцен ничего в них не видят.

— Постельных сцен? Так значит — она там не одна?

Ривер злостно выдыхает, поднимаясь с колен, и я повторяю ее движение, забирая себе всю собранную стопку книг из ее рук.

— Хорошо. Я прочитаю все это и дам свою рецензию.

— Я о ней не просила.

— А мне — все равно. Если ты считаешь это занимательным чтивом, я…

— С каких пор тебе не плевать?

Ее слова заставляют меня мгновенно напрячься и нахмуриться, потому что все это… совершенно не похоже на ту Ривер, которую я знаю.

— Ты в порядке?

— Да почему все спрашивают меня об это?! Неужели я… — Она замолкает на полуслове, делает глубокий вдох, выпрямляя плечи, и демонстративно выдыхает через рот, будто пытаясь силой вернуть себе спокойствие. — Ты прав, извини. У меня была тяжелая неделя и…

«Да, я наслышан. Слышу эту отговорку второй раз за неделю, и наверняка слышал бы ее и чаще — просто мы говорим всего второй раз за последние семь дней»

— Это все, что ты хотела взять? — перевожу я тему, когда плечи Андерсон заметно дергаются и ей явно становится неловко.

— Вообще-то нет, в смысле… это не все, но… вот эти три нужно выложить.

— Почему?

Девушка делает шаг ближе ко мне и пытается вытащить из моих рук пару романов, но я крепко держу стопку и не поддаюсь.

— Ты видел цены на книги? Я не могу разом потратить семьдесят долларов, когда прочту все за три дня и вернусь сюда снова.