Встречный шторм

Дейзи К. Хартвелл

Встречный шторм

Глава 1. Ривер

Я глушу мотор внедорожника прямо у неоновой вывески самого приличного бара в округе, выхожу на гравий и проклинаю все на свете, спотыкаясь на высоких каблуках, пока внутри все сжимается от глухого раздражения и липкой усталости, которая давит на плечи не хуже чужих ожиданий.

Я слегка ежусь от прохладного ветра — кажется, это единственный минус пригорода Нэшвилла и самого штата Теннеси с его вечно непредсказуемыми погодными условиями вне зависимости от сезона и времени суток. Однако летний вечер все равно медленно набирает обороты, погружая небольшой городок в привычную суету, где все кругом гуляют, веселятся и собираются напиться, впрочем, как и я.

Благо отец решил закатить сцену с бесконечным потоком очередных унижений посреди галерейного приема — я хотя бы в коктейльном платье и с укладкой. Только вот судя по местным нарядам — мое мини-платье в пайетках не вписывается и сюда.

«Ты снова позоришь меня, Ривер! Хоть раз бы сделала что-то не через жо…» — в голове тут же всплывают знакомые слова отца, которые я привыкла терпеть, но сегодня… когда он сказал это при Джордане на весь зал полный гостей…

Горло сдавливает так, что не продохнуть, к щекам приливает жгучая постыдная волна, а пальцы на руках сами собой сжимаются в кулаки до побелевших костяшек. Это давно стало привычным фоном моей жизни, но с меня хватит.

Я толкаю плечом тяжелую деревянную дверь в первый попавшийся бар, потому что оттолкнуть ее руками не хватает сил, да и неустойчивые каблуки с этим явно не помогают. После уличной свежести помещение встречает меня сплошным душным облаком, запахом дорого бурбона и жареного мяса, когда помещение до отказа заполнено людьми.

Черт, здесь все такое… ковбойское.

Это не какая-то захудалая забегаловка у дороги, а явно дорогой кантри-бар: пространство залито теплым светом массивных люстр, повсюду висит полированное дерево, а за столиками сидят гости в отглаженных клетчатых рубашках, кожаных сапогах и таких же безупречных шляпах. Народ громко хохочет, звенит тяжелыми пивными кружками, перекрикивая музыку — так что, если бы за реализацию стереотипов о Нэшвилле с его ураганами и ковбоями давали медальку — этот бар бы забрал себе гран-при.

— Классные туфли, подруга. — С ухмылкой бросает мне девушка-бармен, как только я оказываюсь за стойкой.

— И чертовски неудобные, если быть честной.

— Предлагаешь обмен? — девушка взглядом указывает на свои коричневые полусапожки явно из натуральной кожи, и будь на мне такие же джинсы с расклешенными к низу штанинами — я бы согласилась.

— Давай обсудим это через пару коктейлей. Где-то после пятого — я определенно буду сговорчивее.

— Тяжелый день?

— Тяжелая жизнь. Так что мне… чего-нибудь покрепче.

Я просто хочу наконец оправдать свой титул «бестолковой, глупой девицы» и с головой уйти в этот импульсивный порыв саморазрушений. Мне нужно сделать хоть что-то, что выбьет из моей головы этот бесконечный, долбящий по мозгам поток отцовских нравоучений.

Но мысли все равно снова и снова наполняются воспоминаниями из детства. Я четко помню тот первый раз лет в семь, когда папа впервые назвал меня бестолковой. Тогда в силу своего возраста я неправильно истолковала слово: я решила, что речь идет не о моей сообразительности в вопросе того, для чего нужна вилка с тремя зубчиками на парадном обеде, а о том — что во мне самой нет никакого смысла или толку. Конечно, сейчас я взрослая и понимаю, что именно он имел в виду, но та семилетняя Ривер… она все еще сидит где-то глубоко внутри и до сих пор считает себя бессмысленной.

— Тебе… повторить? — перекрикивает сгустившуюся толпу девушка-бармен.

— Как только рюмка снова опустеет.

— Ты ведь не местная, верно?

— Что меня выдало? Чертовы туфли?

— Отсутствие загара и расстроенный вид. — хмыкает рыжеволосая, наполняя мне вторую стопку. — В Сикрет-Крике ты пашешь десять часов под палящим солнцем пять дней в неделю, но даже после смены веселишься с друзьями.

— Не знала, что все это время под Нэшвиллом был Диснейленд для взрослых. Если мне разрешат спать в машине на какой-нибудь парковке — я переезжаю!

— Все так плохо?

Я уже открываю рот, чтобы сказать «да», но вовремя себя останавливаю. Мне вовсе не хочется отвлекать девушку от работы, да и к тому же… кто вообще захочет слушать мое нытье? Во-первых — всем плевать. Во-вторых — я должна перестать позориться перед людьми, признаваясь в собственной никчемности. Они и сами со временем это поймут, так что…

— Просто неудачный вечер, — мотаю я головой, прежде чем опрокинуть вторую рюмку.

— Отвратное свидание? — понимающе морщится она.

«Ах если бы»

— Побег из дома. Пришло время начать самостоятельную жизнь подальше от семьи и проблем.

— Так ты здесь проездом? — третья стопка оказывается у меня в руках.

— Уже не знаю. Ты так разрекламировала Сикрет-Крик…

Девушка искренне и громко смеется, ни на секунду не переставая ловко наливать пенное и смешивать коктейли для постояльцев бара, позволяя мне снова выпить.

— Уиллоу, — представляется она.

— Ривер.

— Уу, мне нравится.

— Спасибо. Должно быть, мои родители мечтали, чтобы я так же быстро уплыла из их жизней, подобно реке.

Слова слетают с губ быстрее, чем я успеваю их обдумать, и я тут же до боли прикусываю край нижней губы. В горле встает неприятный комок, и меня накрывает волна глупого, детского сожаления за собственную несдержанность, когда алкоголь слишком быстро начинает расслаблять защитные барьеры, развязывая язык. Уиллоу на секунду замирает, одаривая меня мягким, но оттого еще более сочувствующим взглядом, от которого хочется забиться под ближайший барный стул.

— Извини, я…

— Да брось, Ривер, бармены на то и нужны — слушать и не осуждать.

— Я думала это участь подруг.

— Если они одалживают друг другу туфли. — Соглашается девушка, кивая.

Я же хмыкаю, когда она награждает меня своей искренней, невероятно теплой улыбкой, и четвертая стопка текилы плавно оказывается внутри меня. Обжигающий спирт с цитрусовой кислинкой и крупинками соли прокатывается горячей волной по горлу и оседает глубоко в животе, моментально заставляя мысли путаться. Легкий хмель приятно туманит разум, разглаживает тугой узел напряжения между лопатками, и я наконец начинаю немного расслабляться, чувствуя, как уходит скованность.

— Солнышко. — вместо приветствия звучит мужской голос недалеко от меня, заставляя поднять глаза.

— Ашер. — произносит Уиллоу, ставя перед мужчиной бокал с пивом. — Еще раз скажешь подобное — и я выставлю тебя за дверь.

— Хэй, я думал мы лучшие друзья.

— Прости, но должность занята.

— И кем же? — флиртующе тянет он. — Что у него есть такого, чего нет у меня?

— Туфель от Сан-Лоран? — предполагаю я, вмешиваясь в разговор. — Мне по крайней мере достанутся ковбойские сапоги.

Незнакомец будто нехотя отрывается от рыжеволосой девушки и переводит на меня неторопливый, любопытный взгляд, позволяя мне лучше его разглядеть. Будь я такой невероятно красивой как Уиллоу — с ее густыми рыжими волосами, идеальными пухлыми губами, выразительным взглядом, кучей стильного пирсинга на ушах и россыпью мелких эстетичных татуировок по всем рукам — я бы определенно не стала дружить с таким как он. В смысле… френдзона? С ним? Серьезно?!

Потому что он определенно чертовски красив. Парню на вид не больше двадцати пяти, у него густые темно-русые волосы, волевой подбородок и открытая улыбка. Под тонким слоем его явно дорогой льняной рубашки с хаотично закатанными по локоть рукавами угадывается подтянутое, физически развитое тело, и он явно умный парень, раз по уши влюбился в такую девушку, как Уиллоу.

— Ашер. — Представляется он, протягивая мне руку.

— Ривер. — Я пожимаю ее в ответ. — Ну а прочие подробности потом перескажет Уиллоу. Она не сможет выслушать это дважды.

— Поверь мне, подруга, я каждую неделю слышу историю о том, как кое-кто выиграл национальный конкурс по скачкам в седьмом классе. У меня иммунитет на пересказы.

— Вообще-то — это было в восьмом, — исправляет ее Ашер.

— Вообще-то — я была там. — Подтрунивает девушка. — Так что не обязательно каждый раз добавлять в конце «ты бы меня видела».

Мы втроем искренне и громко смеемся, на мгновение забывая про шум вокруг, пока рыжеволосая ловко обновляет мне напиток и отходит в противоположную часть бара, чтобы обслужить новых гостей.

— Так мы что-то празднуем? — Ашер демонстративно оглядывает мой наряд без какого-либо осуждения.

— Вечер пятницы? Взрослый Диснейленд? Обмен туфлями?

— Ты права. Для хорошего вечер повод не нужен.

— За это я выпью. — Хмыкаю я.

— Будем. — Чокается он своим бокалом пива об мою стопку, и мы оба осушаем бокалы.

И так повторяется бесконечное количество раз за оставшийся вечер: бар вокруг нас наполняется мягким теплым светом, гулом довольных голосов и ритмичной музыкой, погружая все помещение в атмосферу какого-то уютного домашнего веселья. Мы с Ашером пьянеем с каждым новым тостом, пока Уиллоу периодически подбегает к нам и выпивает пару рюмок за компанию. Они с Ашером наперебой рассказывают безумные истории из своего детства, активно жестикулируют, громко перекрикивают друг друга и смеются до слез, чтобы доказать свою версию произошедшего. В пылу спора они постоянно хватают друг друга за руки или за плечи, будто это физическое прикосновение поможет удержать слова другого и сделают их пересказ единственной правдой. Ашер смотрит на девушку таким нежным и долгим взглядом, будто любит ее всю свою жизнь, а сама Уиллоу, несмотря на всю свою загруженность за стойкой, продолжает оставаться со мной невероятно милой и внимательной, пусть даже я все еще стесняюсь и не могу полностью расслабиться до своего привычного жизнерадостного состояния. Они оба… просто застали меня в не самом лучшем виде, но несмотря на это — ни разу не заставили почувствовать себя лишней.

— Ты не поможешь мне с ящиком? — бросает Уиллоу Ашеру ближе к двум часам ночи после того, как я перестала считать свои стопки, сбившись на пятой.

— Конечно. Будет повод остаться наедине в тесной кладовке.

— Ашер, — предупреждающе строго звучит девушка, когда он обходит барную стойку.

— Ты же любишь меня, солнышко. Не понимаю к чему такая строгость?

Уиллоу в шутку пихает парня в плечо, заставляя их обоих скрыться за баром, чтобы пополнить запасы выпивки, а я устало смеюсь им вслед. Скулы ноют от непривычно долгой улыбки, лицо кажется почти деревянным, а голова приятно и мягко кружится. Земля под ногами начинает слегка плавать, в затылке разливается тяжелый хмель, а все тело становится литым и непослушным. Должно быть — пришло время остановиться. Мне еще искать отель, где можно остановиться, если я все-таки не хочу спать в машине на парковке и…

Мой телефон вибрирует, пока я роюсь в сумочке в поисках налички, чтобы расплатиться за свою выпивку, поэтому я прищуриваю глаза, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд на выскочившем уведомлении, но лишь закатываю глаза.

«Твое поведение отвратительно, Ривер!»

«Я понимаю — тебе насрать на собственную жизнь, но я твой отец! Какого черта ты не уважаешь меня? Да без меня ты никто! Ты чертова…»

Я мгновенно блокирую экран телефона с резким щелчком, не желая открывать сообщения полностью. Мне вполне достаточно самих уведомлений с их кратким пересказом, чтобы все то хорошее, теплое и пьянящее, что случилось со мной этим вечером, мгновенно обратилось в прах.

На барную стойку с глухим хлопком тут же летят триста долларов — этого должно хватить за все мои напитки и оставить щедрые чаевые для Уиллоу. Я медленно поднимаюсь с высокого барного стула, и в ту же секунду мои ноги заметно подкашиваются от влитого алкоголя: голова ненадолго идет кругом, но я вовремя удерживаю равновесие, и уверенно направляюсь прямо к выходу.

Мне приходится семенить ногами, чтобы хоть как-то удержаться на неустойчивых шпильках и быстрее добежать до своего внедорожника под резким августовским ночным ветром. Мои каблуки звонко стучат по ровному асфальту, выбивая ритм в тишине парковки, а внутри машины оказывается ни капли не теплее, чем на улице.

Я пересчитываю в голове выпитое — никто не должен садиться пьяным за руль, особенно если превысил норму — но могла ли я сама опьянеть от пары рюмок текилы? Вряд ли! Я более чем сосредоточена, вожу автомобиль с шестнадцати лет, да и судя по навигатору — до ближайшего отеля всего пятнадцать минут по проселочной дороге, где я точно никому не смогу навредить.

Поэтому я нажимаю кнопку запуска двигателя, салон тут же наполняется спасительным теплом и первыми аккордами «Жвачной стервы», заставляя меня самодовольно хмыкнуть. Я защелкиваю ремень безопасности, запускаю навигатор и трогаюсь с места прямо в глухую темноту трассы.

В груди мгновенно вспыхивает горячая, едкая волна злости и какой-то напускной дерзости: челюсти сжимаются сами собой, а пальцы до белизны въедаются в кожаную обшивку руля. Я вдавливаю педаль, пою во все горло вместе с Мариной энд зе Даймондс и полностью опускаю окна, чтобы наполнить кабину свежим ночным воздухом. Внезапный порыв ветра ударяет в лицо, легкие расширяются от чистой прохлады, и внутри на секунду становится невероятно легко, словно от невидимой крылатой свободы.

— Ох, дорогой дневни-и-и-и-к, я встретила парня-я-я-я! — подпеваю я, сорвав голос. — Он озарил мое тусклое сердце светом радости-и-и-и. Ох, дорогой дневни-и-и-и-к, мы с ним расстали-и-и-и-сь. Добро пожаловать в мир электрического сердца-а-а-а!

Меня буквального разрывает от дикой смеси с трудом сдерживаемого счастья и кипящей внутри злости, но орать песни в машине — лучшее лекарство, которое только можно придумать. Я пританцовываю плечами на месте, крепко вцепившись в руль, как вдруг телефон на соседнем сиденье снова начинает непрерывно вибрировать и светиться. Я слегка сбрасываю скорость, на какую-то долю секунды отвлекаюсь от дороги и опускаю взгляд на вспыхнувший экран, чтобы сбросить навязчивый звонок от отца.

И именно в этот момент правое колесо упрямо цепляет мокрую обочину.

Яркий свет фар выхватывает из полной тьмы массивное деревянное сооружение прямо у океанского обрыва — я успеваю только испуганно вскрикнуть и изо всех сил вдавить тормоз в пол, но тяжелую машину моментально заносит на скользкой траве. Вокруг раздается оглушительный треск ломающегося сухого дерева, резкий скрежет сминающегося металла и звонкий хруст битого стекла, когда мой внедорожник на скорости влетает в хлипкую смотровую вышку, буквально превращая ее в щепки. Удар оказывается не сильными — подушка безопасности даже не срабатывает, но двигатель автоматически глохнет, а доносящийся из колонок припев песни будто подтверждает, что я ничем не отличаюсь от тех глупеньких городских, жвачных девиц.

Глава 2. Кай

Оглушительный грохот снаружи напрочь выдергивает меня из глубокого сна, заставляя сердце мгновенно уйти в пятки и глухо заколотиться в грудной клетке. В голове царит полная неразбериха, паника затуманивает разум от абсолютного непонимания происходящего, а мой трехлапый пес Баркс в ту же секунду подрывается с подстилки и начинает тревожно лаять. Но резкий, затяжной скрежет ломающегося дерева и сминаемого металла никак не прекращается, вынуждая меня сбросить одеяло и вскочить с постели.

Я на ходу запрыгиваю в первое попавшееся под руку — потертые рабочие джинсы и фланелевую рубашку, а тяжелые ботинки натягиваю уже на бегу, перепрыгивая через ступени крыльца. В следующий миг я уже несусь сквозь густой ночной туман прямо к океанскому обрыву, откуда все еще долетает глухой скрежет.

Неизвестность тяжелым грузом давит мне на грудь, а плохое предчувствие буквально сжимает тисками горло с каждым сделанным новым шагом. Бледный свет луны пробивается сквозь туманную дымку и выхватывает слепящие лучи фар, но чем ближе я подбегаю к обрыву, тем меньше я вижу из-за поднимающегося клубами пара, ведь помимо груды щепок, горы битого стекла и покореженной машины там больше ничего нет.

Внутри мгновенно закипает глухая, всепоглощающая злость, от которой сжимаются зубы и темнеет в глазах. Чертова смотровая вышка была единственным, что у меня оставалось от прежней жизни — на этих старых брусьях держалось все мое прошлое, вся моя семья и какая-то хрупкая стабильность, ставшая последней памятью об умершем отце.

Дверь гребаной машины с трудом и оглушительным скрипом отворяется, и до моих ушей мгновенно долетает бодрая музыка из включенного радио. Из салона буквально вываливается блондинка в невероятно коротком платье из блестящих серебряных пайеток, резкий запах крепкого алкоголя тут же ударяет мне в нос, на ее лбу виднеется свежая ссадина, а сама она едва держится на своих нелепых высоких каблуках.

Незнакомка тяжело и долго моргает, тщетно пытаясь сфокусировать взгляд и сообразить, где именно она находится. Я же в пару широких шагов сокращаю остаток расстояния между нами, и только тогда она медленно поднимает на меня свои туманные глаза и глупо хихикает, когда из колонок громко вылетает «Я девушка за которую ты умрешь».

— Ох дорогой дневник, я встретила парня!

— Какого черта?! — едва сдерживаюсь я, из последних сил останавливая себя от крика.

Девушка тут же оступается на ровном месте, вынуждая меня сделать шаг в ее сторону и подхватить, чтобы она не рухнула на разбитое стекло: моя широкая ладонь оказывается на ее голой талии, а второй я крепко придерживаю ее за локоть, пока она не сводит с меня своего веселого взгляда.

— Угрюмый и сексуальный? Мне нравится. — Хихикает она.

— А знаешь, что нравится мне? — цежу я сквозь зубы. — Когда пьяные девушки не сносят мои здания на своих машинах.

— Мм, еще и саркастичный, — бубнит она. — Ты не перестанешь набирать баллы, красавчик.

— Баллы?

— У тебя пока десять из десяти! — Радостно сообщает она и ее пьяный взгляд тут же загорается, когда ее маленькая ладонь цепляется за мою рубашку на животе, чтобы не потерять равновесие. — Черт, да за одни такие кубики можно ставить уверенную сотню.

— Оригинальный способ для знакомства, знаешь ли. В следующий раз — просто попроси номер.

Злость горькой желчью подступает к горлу, меня буквально распирает от ярости и дикого желания наорать на ненормальную, но вся эта вспышка моментально тонет под волной ее тепла, запаха сладких духов и мягкости ее тела в моих руках, хотя я не хочу ощущать ничего подобного к виновнице этого хаоса.

— Теперь мы займемся сексом на сеновале?

Ее слова звучат слишком пьяно и буднично, а в моей голове наперекор здравому смыслу всплывают красочные картинки того, как именно это могло бы быть, и мой член тут же дергается в тесных джинсах от резкого прилива неуместного желания и собственной злости.

— Извини? — хмурюсь я, осторожно отводя ее в сторону.

— Ну, секс — это…

— Я знаю, что такое секс…

— Ривер! — Вспоминает она свое имя.

— Ривер. — Повторяю я. — Но нет.

— Ох, — раздраженно закатывает она глаза. — Звучишь как книжный мужчина.

— Я определенно пожалею об этом, но… кто?

— Книжный мужчина. — Поясняет она. — Они все такие правильные, джентльмены. «Ох, ты любовь всей моей жизни, но я не могу тебя трахнуть, потому что ты пьяна».

— Но ты пьяна.

— И? — непонимающе хмурится она, прежде чем дернуть плечами. — На трезвую я бы такого не предложила.

Я едва сдерживаю очередную вспышку раздражения просто потому, что в таком неадекватном состоянии с ней абсолютно бесполезно о чем-либо спорить. Я аккуратно выпускаю ее из своих рук, поддерживая за талию, и медленно усаживаю девушку на деревянную ступеньку пирса.

— Должно быть ты ударилась головой.

— Родители часто говорили мне об этом.

— Я вызову шерифа и бригаду скорой.

— Да я в порядке. — Отмахивается она. — Просто немного… тошнит.

— Еще бы. Сколько ты выпила?

— Не знаю. Уиллоу была такой милой и…

— Ну конечно Уиллоу. — Цежу я сквозь зубы, печатая смс местному шерифу. — Как ты уговорила ее пустить тебя пьяной за руль?

— Никак. — Снова хихикает девушка, прежде чем икнуть и понизить голос, будто она делится секретом. — Я сбежала, когда она вышла в подсобку. Но я заплатила за свои напитки и оставила чаевые.

— Счастье то какое. — Наигранно восторгаюсь я, читая ответное смс от Карла. — Шериф приедет через десять минут. Скорая тебя осмотрит и… вынесет свой вердикт.

— Может… поставит диагноз?

— Тебе лучше знать.

Острая, закипающая волна злости снова накатывает на меня с новой силой, стоит липкому наваждению от ее близости наконец рассеяться. Дыхание становится тяжелым и рваным, а кулаки сжимаются так, что ногти въедаются в ладони. Городские девушки всегда были моей головной болью — они бесцеремонно привносили хаос в мою размеренную жизнь, постоянно расстраивали мои планы и рушили все, к чему прикасались. Я дал себе слово держаться от них как можно дальше после всего случившегося семь лет назад, но Ривер… черт, эта девчонка буквально за пару секунд снесла половину моей жизни.

— С тобой как-то не весело, — расстроенно звучит блондинка, после недолгой паузы.

— Не весело?! Ты снесла мою чертову смотровую вышку!

— Да, я понимаю и мне очень жаль…

— Ох так тебе жаль?! Спасибо. После твоих слов она волшебным образом воскресла и восстановилась сама собой.

— Правда? — с восторгом сияет Ривер, наклоняясь в бок так, чтобы через меня взглянуть на последствия ее аварии. — Хэй, ты меня обманул!

— Черт, я… — мне приходится заткнуть себя собственным кулаком, приложив его к сжатым губам, чтобы на эмоциях не наговорить лишнего. — Давай помолчим до приезда шерифа, ладно? Уверен, пострадавший и преступник не должны взаимодействовать друг с другом до того, как дадут показания.

— Это просто ссадина, я…

— Оо, Ривер, — я практически хмыкаю от ее наглости. — Ты преступница, а не пострадавшая.

— Преступница? Но я же…

— Нет. Тайм-аут. Я не вынесу еще и минуты этого пьяного бреда.

Я тут же пячусь назад, испытывая отчаянное желание убраться как можно дальше от этой девушки, но единственное, что я могу — это просто вернуться к дымящимся руинам смотровой площадки. Старые деревянные доски сбиты в кучу, массивные обломки завалили крышу внедорожника и помяли капот, а большая часть строительного мусора теперь беспорядочно валяется на мокрой траве — это сооружение было чем-то вроде маленького деревянного домика на возвышенности у самого пирса, который мы своими руками построили вместе с отцом, когда мне было около семи.

Эти расколотые доски — последнее, что оставалось от моей прежней жизни, где я был по-настоящему счастлив, любим и окружен семьей. Я прекрасно понимаю, насколько чертовски глупо цепляться за неодушевленные вещи, но эта городская девчонка в один миг уничтожила то единственное, что я когда-либо искренне любил.

В груди тяжелым грузом вспыхивает новый прилив дикой злости и чистой ненависти, челюсти сжимаются до острой боли в висках, а по венам разгоняется чистый адреналин. Я уже разворачиваюсь и делаю стремительный шаг назад в сторону девушки, сжимая кулаки от бессильного желания заставить ее все исправить — вернуться в прошлое и сделать так, чтобы она никогда в жизни не появлялась на моей земле, но громкий скрежет тормозов по мокрой траве останавливает меня, и я тяжело вздыхаю, поднимая голову.

— Кай, — кивком приветствует меня шериф, выбираясь из патрульной машины, когда следом за ним тормозит и скорая.

— Карл.

— Что у вас здесь стряслось?

— Отсутствие веселья, — снова икает Ривер, и я делаю глубокий вдох, чтобы не сорваться.

— Вождение в нетрезвом виде. Эта сумасшедшая уселась пьяной за руль и сбила мою вышку. Хотя кто знает сколько трупов она оставила по пути сюда.