Нигодин

– А может, это знак? Ну, типа, он первый, а потом мы? – задумчиво выдал Двин, потягивая латте трубочкой. Гад, такую фантазию испортил.

Вялый промолчал, пытаясь поймать муху, жужжащую вокруг нас. Что-то рано они вообще-то проснулись нынче, не к добру это. Ещё и под такую метель.

Опьяневший ещё до встречи Хмырь ударил по столу кулаком. Кружки задребезжали, с трудом удерживая в себе пенную массу. Двин от неожиданности выронил стаканчик с кофе, прокатившийся по столу и расплескавший весь напиток по дубовой поверхности. Несколько посетителей кафе оглянулись, но решили промолчать. Девушки переглянулись и поспешили скрыться в неизвестном направлении.

Их счастье.

– Какой тебе нахрен знак?! Тут Илья пропал, а ты херню всякую несёшь! Или тебе уже бухло в башку вдарило, а?.. – прошипел он пьяно. Забавно, ведь Веня абсолютный трезвенник. И я его совершенно не понимаю, кстати.

– Хорош, – оборвал я его начинающуюся тираду, – Если у тебя есть лучшие варианты, предлагай. А дракой ничего не решим. И хватит драконить эту муху!

Серега послушно убрал руку под стол. Спасённая неблагодарно села на мою кружку, решив побегать по самой кромке скользкой поверхности.

Я провёл по тёмным доскам стола пальцем, размазывая пролитый кофе. Двин уныло наблюдал за этим. Вкус оказался противным.

– Как ты вообще это пьёшь, Вень? Ну ладно. Может, есть другие версии, знатоки? – я обвёл лица товарищей взглядом. Все смущённо взирали в стол.

Пришлось взять слово самому.

– По́мел наш исчез… – каюсь, на этом моменте я поперхнулся, вспомнив ту чертову гору упавших ящиков, – …и хрен ещё этот на дороге. Могут они быть связаны, как думаете? Ну не может быть, чтобы так просто все произошло в один вечер! Открытый склад. Исчезновение Ильи. Тот мудак, сбитый Двином, – на этих словах Двин с возмущением посмотрел на меня, но промолчал, – Сейчас проблема в том, что, если заявить о его… пропаже, нас могут допросить. Вот тогда и всплывёт вопрос, какого черта мы делали на грузовике в три часа ночи около ограбленной в эту же ночь базы. Даже если я ошибаюсь насчёт последствий, рисковать мы не будем, помолчим и посмотрим, что будет дальше. Всем понятно? Я уже сильно сомневаюсь, что дальше мы сможем работать в том же ключе.

Я отпил из кружки. Прохладный напиток слегка смягчил моё поганое настроение и перебил вкус от кофе Двина.

– А что нам тогда делать? – Двин, уже успевший попросить тряпку у официанта, решил сам протереть лужу. Вид у него при этом был донельзя унылый, ведь кофе стоил денег, которых у него было всегда мало. – Если что с ним случилось? Там, на складе? Его найдут, а дальше что?

– Посмотрим. Не думаю, что он нас сдаст. По́мел не идиот, в отличие от некоторых, болтать не обучен. Но об этом вечере просто забудьте. Вообще обо всём. А то вчерашний суицидник меня лично сильно напряг.

Я откинулся на спинку диванчика, вслушиваясь в работающее радио. Обычная псевдо-веселая болтовня-акынство о том, что у нас все хорошо. У них – хорошо. А у нас – терпимо. Поймали бы рок-станцию, стало бы вовсе супер.

На плечо мне легла чья-то тяжёлая ладонь, и сзади глухо и безжизненно прозвучал знакомый голос:

– Ну что, птенчики, военные преступления обсуждаем?

Тут же рядом появился и обладатель голоса – внешне всегда элегантный, но без импозантности, байкер из банды Арина по кличке Соловей, чья манерность сильно контрастировала с холодными, почти рыбьими, глазами и самим участием в банде с суровыми байкерами. Не сказать, что мы были с ним сильно знакомы, но видеть его доводилось. Что-то криминальное должно было скрываться в его прошлом, но в послевоенной действительности, всем было немного наплевать. Половина банды была такой, если не считать Сутулика, но о нём вообще другой разговор.

– Тебе чего, Соловушка?

Садиться рядом он не стал, лишь пристально посмотрел на меня пустыми глазами и произнёс:

– Уговор остаётся в силе. Ждём на днях, Зверь. И удачи на дорогах!

Особо противно выделив голосом прозвище, он ретировался, оставив после себя гнусное чувство проданной за бесценок души и стойкий запах ментола. Подождав, пока он уедет на своём четырёхколёсном драндулете (замене мотоцикла на зиму), я тоже поднялся, чтобы уходить.

– Посмотрим, как пойдёт. Ах, да! Завтра вечером жду всех у себя. Явка обязательна, у меня днюха. Жратва с нас, бухло с вас. А кто не придёт, – выразительный взгляд в сторону притихшего Двина, – Тот грузовик вести больше не будет.

После кафе я пошёл к машине, которую из-за снега пришлось оставить на парковке за три дома от этой забегаловки. По пути встретил машину Соловья, припаркованную неподалёку. Меня поразило то, что его взгляд застыл ещё больше, чем обычно, если это в принципе возможно. Байкер смотрел в маленькую открытую шкатулку, стоявшую на панели за рулём. Мне показалось, что я даже услышал её мелодию, и поспешил к себе. Что-то с ним было определённо не так.

Хотя я и не знаю тех, у кого всё в порядке.

Она оторвалась от поцелуя и вздохнула. Никак не привыкну к её «этим» вздохам.

– Нет.

Она ещё раз вздохнула. Её мой ответ не устраивал.

– Ну, хватит…

– Что хватит-то? Тебе не надоело самой это желание вечное, чтоб мы разошлись? Проверки твои дурацкие? А? Сколько можно уже сходить с ума? Я тебя не понимаю совсем – тебе чего не хватает? Я тебя не люблю что ли? Не дарю всей этой ерунды, на руках не ношу, не защищаю? Чего тебе ещё нужно? Давай, давай, собирай вещи тогда и снимай квартиру, где хочешь, раз я тебе не нужен. Давай разойдёмся, раз тебе приспичило? Хочешь решения сама принимать – принимай, но прекрати мне съедать мозг уже!

Я зря сорвался.

Она обиженно поджала губы и разъярённой фурией набросилась на меня. Чуть глаза не выцарапала. Пощёчины летели, я стоял под этим ураганом.

– Всё! Пошел ты! – спустя три очень сильные пощёчины она соскочила с кровати и, бешено колотя по всему, что под руку попалось, забежала в ванную. Щелкнул замок. Из-за двери донёсся шум воды.

Инфантильность её, порой, просто зашкаливает. Но всё-таки дурдом этот выглядит лучше, чем посиделки за чашкой чая в воскресный вечер и двуличные признания в любви, де-факто не имеющие под собой никаких оснований. Глупо, но такое положение вещей мне нравится куда как больше. Удары по щеке ещё отдавались небольшой болью в висках, но это было ерундой. Мне даже иногда казалось, что ей хотелось, чтобы я ударил её. Не знаю только, зачем. Может быть, это было чем-то сродни желанию саморазрушения у мужчин. Побыть чуточку жертвой, почувствовать себя униженной и на деле оскорблённой. Пожалуй, никогда со мной Марина не смогла бы построить такие отношения нормально, потому что ей нужен не ровесник, не равный ей партнёр, а Отец. Хозяин, который всегда будет ставить её на место, ранить и бить, чтобы она чувствовала себя слабой и беззащитной овечкой, маленькой и безвольной девочкой, а не достойной уважения женщиной.

Наши мечты и желания, мягко говоря, не совпадали.

– Марина? – за дверью ванной струи воды били с особой жестокостью по кафельным плиткам на стенах, потому что душ поставлен был неправильно, и часть воды всегда оказывалась на полу.

– Иди к черту!..

– Без тебя мне скучно будет. Давай, выползай уже, а то тушь размажешь и будешь похожа на панду – блэк-металлиста, – я представил себе это и не смог удержаться от смеха, – Хотя тебе пойдёт, я уверен!

Возмущённый крик из-за двери доказал, что я или попал в точку, или перестарался. Дверь от резкого толчка едва не сорвалась с петель, сильно ударив меня по руке, так, что на мгновение я совсем забыл обо всём, сконцентрировавшись на новой боли. На пороге, вооруженная тазиком, стояла Марина. Праведный гнев в её глазах показал, что лучше бы я молчал всю оставшуюся жизнь.

С трудом удержал её от страшной расправы надо мной же. Она дико визжала, вырывалась и пыталась пнуть меня хоть куда-нибудь. В итоге мы оба упали на пол. Точнее, на пол упал я, слегка придавленный все так же сопротивляющейся Ведьмой. Хорошо, что она маленькая и почти невесомая, иначе ощутимо придавила бы меня. Пару минут мы просто копошились на полу, шутливо сходя с ума. Хотя пару раз она приложила меня головой о тазик, коза такая, и впилась крепкими и сильными пальцами под ребра, каждый раз заявляя, что она так меня щекочет. Правда, каждый раз это ощущалось как покушение на целостность моих костей.

– Ну, хватит, Мар!

Подействовало. Успокоилась сразу. Притихла.

– Послушай меня, дорогуша, – она ощутимо вздрогнула. Ей это не нравилось никогда, – Если ты хочешь, чтобы я был с тобой… – напряжённая пауза, – Хватит меня проверять!

Немая сцена.

Глаза её наполнились слезами. Потянулась ко мне. Прильнула губами. Несколько секунд покоя.

Наконец, оторвавшись от меня, она вздохнула. Я точно никогда к этому не привыкну.

– Нет.

Поджала губы. Опять все сначала.

Мне просто необходим сейчас пляжный эпизод.

– …Придурок, лови топор!

Нож вонзился в доску прямо над головой Хмыря. Пока дрожали рукоять и Хмырь, кивнул Двину:

– Собирайся – заявку отвезти надо. Ну, чего расселся-то, а? Бегом!

Спешно свалил наш Двинчик. В путь-дорогу пора.

Поиграл ножом возле лица хмурого Хмыря. Какой-то он серьёзный сегодня. Так даже не интересно.

– Чтоб без херни сегодня, ясно? Ладно, мы уехали. И хватит зыркать на меня. Собирай заявку, пока дружка твоего, Сэр Гея, нет.

Двин ждал в дневной машине – чтобы не палить «ночную», приходится пользоваться её более громыхающим собратом. Надеюсь, эксцессов в этой поездке уже не будет. Хватит с меня на эту неделю.

Снег хоть не валит, и то радость. Заколебал уже за зиму. Дороги вообще ни к черту.

Хотя, к зиме у меня своя, особая неприязнь.

– Кто сегодня у нас?

Перебирая квитанции в кабине, я задумался. Выходило так, что особо надеяться нынче было не на что. Лишний час по развозу внутри Города не сильно отражался на эффективности, но с прошлым уловом выходило не ахти, и выбор теперь стоял чуть более жёсткий. Велика была вероятность, что денег нет ни у одного из обычных заказчиков, а работать в долг мне не хотелось. Надо же чем-то платить всем этим балбесам?

– Так, ладно… У нас есть Коплешин, Арин и Рунов. Вот к нему давай сначала. Не такой он жмот, как Арин, да и ближе остальных. За заначкой заедем ко мне, в кузове же есть место? Есть. Погнали.

У выезда с базы нас поджидал, перекрывая дорогу, старый знакомый, единственной существенной чертой внешности которого были ярко-синие глаза. В остальном же – среднестатистический полицейский, худой, поджарый, без нормального чувства юмора.

Двин остановил машину рядом с ним, позволив мне выйти навстречу.

– Валера.

– Витёк. Давненько не виделись. Вень, отъедь немного, отдохни.

Пока тот выполнял указание, Витя хмуро ожидал меня. Ответив на рукопожатие, кашлянул:

– Ну что, как живёшь?

– Степенно и важно, как и подобает ветерану военных действий, – козырять перед ним всегда было забавно, даже на стандартный его ответ. Который прозвучал снова.

– Не ври, ты в штабе сидел. Так что, не вижу я, чтобы твоё предприятие развивалось, как ты там говорил. Ты точно работаешь?

– Ты опять документы проверять пришёл? Или есть дело? Иначе я не вижу смысла задерживать поставку.

– Ладно, не груби. – Он опустил взгляд, примирительно выставив руки вперёд. – Потерпишь минутку, я думаю. Как у тебя дела с Мариной?

Стандартные вопросы, что приводят наш повторяющийся из месяца в месяц разговор к одному и тому же вопросу. Который повторяется снова, уж таков Витя. Но в этот раз дожидаться он не стал.

– В общем, мы нашли его. Сейчас задержан в участке, так что ждём только тебя для опознания. Если опасаешься, можешь повременить, но не слишком долго. – Он помолчал немного, пока я пытался осознать сказанное. – Так… как там Марина?

Значит, эта сволочь попалась. Спустя год после последней новости они его всё-таки нашли. Но что теперь значит для меня его заключение? Что для меня его судьба? А для Юли?

Но нельзя, чтобы это ломало меня сейчас.

– Я знаю, к чему ты ведёшь. Я в порядке, Марина в порядке, Юля в порядке.

– В порядке? – Витя озадаченно склонил голову набок, внимательно смотря мне в глаза. – Она умерла, Валер.

Я пошел к машине, махнув напоследок рукой.

– Я это и сказал. Разве нет?

За окном проплывали одни и те же, уже надоевшие, пейзажи. Нам надо было ехать довольно далеко – в отличие от остальных «покупателей», Рунов находился где-то на семь километров западнее того же Коплешина, но я чувствовал себя не в своей тарелке, ехать к нему не хотелось, хотя он является едва не лучшим заказчиком. Но что-то мне в нём определённо не нравилось, что-то опасное, отчего и выбирал я чаще того же Арина, нежели других.

Одно дело сплавить товар Коплешину, он дорого берет, но зато все мозги выест за качество украденного, дело с ним иметь сложно. Совсем другое – Арину, этому байкеру недобитому. Вроде и бабло-то ему особо ни к чему, а держится за него как упырь за глотку. Но дело есть дело, работать надо и с такими жмотами, к тому же он хоть прижимистый, но деньги отдаёт честно. Иначе работать будет просто не с кем. Один человек все равно все не возьмёт, даже по дешёвке – без документов опасно очень много покупать.

Мыслями я старался не возвращаться к словам Вити. Если эта гнида и правда поймана, что будет дальше? Опознание, суд, приговор, заключение на несколько лет? Что это даст? Осложнит ему жизнь, укоротит её, но что с того? Тут или жизнь за жизнь, или ничего, потому что Юле от этого уже не холодно и не жарко. И если я его только увижу воочию… да даже если и нет – я не видел его лица, но слышал смех. Я точно узнаю его. И ничто уже не будет меня удерживать от расправы над этим гнусным…

– Слушай, Хмырь же не сволочь последняя, чего ты на него так взъелся?

Голос Двина спасительно вытащил меня из тисков мыслей. Чуть благодушнее, чем должно, я решил ответить ему, заодно решив забыть на время об этом. Всё-таки, Витя прав, мне не хватит одного дня.

– Ого, с каких это ты пор голос стал подавать? Ладно, раз уж ты так осмелел, поясню доступно: Евгениус, нелепая душа по фамилии Крык, обрезал нам на целый месяц питание от этой работы. У тебя же туго с финансами постоянно, заботиться о нем после такой хрени как-то глупо, разве нет?

На меня нашло какое-то вселенское спокойствие в этот момент, но, зная себя, я не мог утверждать, что оно тут же не взорвётся, если этот идиот продолжит зудеть на счёт Хмыря. Хоть про Витю молчит, молодец.

– Да нет, я вообще имею в виду. В детстве ты на него набрасывался всегда, кличку тоже ты эту придумал, да ещё…

– Так, белобрысый, тебя не спрашивали. Если ты так обожаешь этого дебила – флаг в руки и иди с ним братайся, но в это дело не лезь. Если, конечно, не хочешь огрести. Просто рули. И не сбей больше никого.

– Ну а что, если?..

– Замолкни.

Как раз перед машиной выскочил какой-то школьник, решивший перейти дорогу перед автобусом, который Двин решил объехать. Ладно, скорость была маленькая, а то бы хлопот было жуть как много.

– Черт, м-м-молокосос долбанный! – задрожавшей рукой Двин погрозил мальчишке и хмуро откинулся на спинку сиденья, ожидая, пока тот перебежит дорогу.

Тут меня словно окатило холодной водой, так что мурашки пробежали по спине. Я проводил взглядом ковыляющего за пареньком мужика в знакомой рваной куртке.

– Валим отсюда, – хрипло произнёс Двин, сразу изменившись в лице. Я кивнул.

Это был прохожий, которого мы сбили той ночью. И ему явно было плевать на нас, хоть отсутствие нижней челюсти делало это почти невозможным.

Я точно напьюсь сегодня.

– Ладно… да… запереться нормально не забудь… да, да, да. Да, блин, да! Сколько повторять ещё? Нет, скоро вернусь. Жди. Вписка в силе. Чао.

– Что она? – Тихо спросил Двин в никуда. Несмотря ни на что, а заказ выполнить надо, даже если интуиция подсказывает уезжать к чертям подальше от странных прохожих без нижней челюсти. Веня не разделял моих мыслей, но босс-то я, а не он.

– Да ничего, с работы только пришла, – хмуро убрал телефон и посмотрел в окно.

Сейчас мы ехали по мосту через давно не судоходную Реку самоубийц, как прозвали её в народе. Она разделяла Город на две почти равные половины с островом посередине, на котором тоже много чего построено было, однако ни одной дороги туда не вело – только лодки и катера, уж больно затратным было строить новые мосты в умирающем городе. Да и обычные у нас дорожные развязки на высоте пятиэтажных домов перестали появляться после войны. И правильно, а то внизу солнца не видать из-за них.

– Ты учти, Арин опасен. Потому лучше вообще ничего не говори, попадёшь в историю ещё. Или нет. Посиди-ка в машине, я сам договорюсь.

– Я думал, мы к Рунову сначала едем?

– А, ну да… Ну его нафиг, семь километров мотать просто так. До байкеров ближе. Быстрее с этим разберёмся, быстрее домой двинем. Хмырь там без нас наворотит делов ещё. В Царство едем.

– Это ты из-за того парня решил? Которого сбили…

Какой догадливый. Конечно, да. Сам-то сейчас не трясёшься, нет?

– Заткнись и езжай. А я пока их обоих предупрежу. К Рунову не поедем сегодня. Арин всё возьмёт, не беда. Все равно за прошлый месяц ничего не получил, авось появились деньги.

Мы помолчали. Мне становилось скучно, и даже явление этого «монстрика» без челюсти как-то тускнело и уже не вызывало ничего, кроме небольшой тревоги. Кажется, Двину тоже было не по себе, судя по тому, как он сжимал руль и слегка сутулился.

– Валер?

– Что?

– Как думаешь, правильно ли то, чем мы занимаемся?

Скуку он мне этим вопросом не развеял.

– А что такое «правильно»?

Он не ответил. А через пару минут уже выруливал в Гаражное Царство, как часто называли это место старожилы. В принципе, ничего особого там нет: одни гаражи да автомастерские, зато растянулись почти на всю середину северо-западной части города. Из всех достопримечательностей – заброшенная стройка филиала научной лаборатории, да железная статуя с навешанными на ней шинами. Чую, это всё как-то связано. Хотя бы метафорически.

– Как думаешь, когда мы сможем уже закончить всю эту хрень с ограблениями? – Двин явно не может долго молчать.

– Нескоро.

– Ты желаешь и постаревшим этим заниматься?

Не сказать, что мне было приятно услышать это. Но виду не подал.

– Постаревшим? Нет, я буду молодым вечно.

– С чего ты решил?

– Как сказал – так и будет. На дорогу смотри.

Нам навстречу уже вышел сам Арин – крепкий и суровый байкер, потерявший в молодости часть пальцев на левой руке. Несмотря на ещё держащиеся морозы, он уже щеголял в старой ободранной кожанке и рабочих штанах цвета хаки. Для пущей суровости ему бороды косматой не хватает, но и со шрамами, в принципе, тоже сойдёт. Весёлая у него до этого жизнь была, это точно. После такого действительно или к алкоголю пристраститься, или криминалом заняться. Не книжки ж писать на старости лет. Хотя сколько ему? Пятидесяти-то, поди, нет ещё…

– На этакого батька похож.

– Этот «батька» тебя поймает и изнасилует, как только ты повернёшься к нему спиной.

– Чё, серьёзно?

Двин явно испугался и на всякий случай закрыл за мной дверь. Шалость удалась.

– Ха, вот и наша гвардия! – приветствовал Арин, пока я шагал ему навстречу. – Заходи, потолкуем немного.

– Ладно, только недолго. Меня невеста ждёт.

Он отмахнулся и позвал остальных байкеров. Узнал из них парочку, в том числе Соловья. Веня опасливо косился на них из окна кабины.

– Конечно, конечно. Дело одно есть просто.

Не дожидаясь ответа, он пошёл обратно в гараж. Иногда у меня складывается впечатление, что он его покидает только когда колесит по дорогам. Я кивнул Соловью и пошёл вслед за нашим барином.

В просторном гараже было достаточно уютно и, как ни странно, никого. Светом ламп дневного освещения озарялось только узкое пространство между двумя рядами байков, в котором стояли софа да несколько кресел. Мне никогда не удавалось увидеть больше из-за вечной кромешной тьмы, которую грязные лампы разогнать не могли.

– Я-то думал, вы меня сейчас всем скопом завалите и товар заберете, – без обиняков усмехнулся я.

– А то! – усмехнулся в ответ байкер. Вот что мне в нем понравилось при знакомстве, так это нормальное чувство юмора, – У нас тут есть… персонажи, знаешь ли. Возьми в пример Сутулика. Знаешь, с самой косматой бородой у наших? Зверь, а не человек.

Пока я оборачивался назад, пытаясь проследить за брошенным Ариным взглядом, на мои плечи тяжело упали, словно две громадные глыбы, широкие ладони. Колени подогнулись под неожиданным грузом, но упасть я не успел.

– Эй, эй, парень! Я же пошутил! Не падай, коленку расшибёшь, – со смехом толкнул меня в плечо этот здоровяк, проходя прямо к покоящейся на полу софе. Грузно рухнув в неё, он кивнул мне на стоявшее напротив кресло. Пока я спокойно усаживался туда, он открыл бутылку с пивом и протянул мне, – Угощайся. Это с прошлой поставки твоей осталось, но, как понимаешь, для хорошего человека…

Пиво горьковатое оказалось, но на халяву и такое сойдёт.

– Да уж, понимаю конечно… Слушай, Бен, нам деньги прямо сейчас нужны, а не как в прошлый раз. В городе неизвестно что происходит, и мне нужно быть уверенным в хорошем исходе дела.

– Да-да-да, это понятно все, – прервал он меня, поморщившись, – Не бойся, все нормально будет. Кстати, познакомься с моим помощником, – он посмотрел куда-то в сторону входа. Из тени вышел крупный парень, явный потомок какого-нибудь вышибалы-телохранителя знатного шишки. Лицо мне показалось смутно знакомым, хотя раньше в банде Арина я его не видел, – Звать Геной. Гена Симонов, «Сима», запомни. Позывной у него такой был на войне. Позже ты будешь разговаривать только с ним, а пока он поможет с разгрузкой.

Он кивнул этому ходячему шкафу, послав его далеко и надолго во внешний мир, и достал из ниоткуда ещё одну бутылку. Надо будет попросить потом, чтобы он меня так научил тоже. А то до холодильника топать постоянно далеко. Да и посылать Марину себе дороже.

– Симонов… Сима, значит. А ты чего? От дел отходишь что ли?

Странный у него этот помощник. Пока здесь был, смотрел на меня так, словно я ему нож в спину когда-то воткнул. Чёрт, меня окружают одни безумцы и желающие моей смерти! И это – ещё не считая близких друзей. Какой кошмар.

– Да не совсем… Знаешь, у меня свои проблемы возникают, руки до всего не доходят. О Семье не могу больше заботиться, как раньше.

Это он о банде своей. Насколько я мог судить – настоящей семьи у него не было. Хотя, я ведь его почти не знаю. Может он из-за этого как раз и оставляет банду на Симу? Кто его знает, может, тот вообще его сын. Такой же крупный. Если он ещё и умный, как Арин, всё для Семьи будет замечательно складываться.

– А думаешь, он справится? Тебя-то они слушают, а его станут? Сейчас, подожди, – я ответил на входящий вызов. – Да?

– Тут уже разгружают, но я как-то опасаюсь выходить из машины, Валер. Ты скоро? – слегка заикаясь, прошуршал ответ Двина. Не могу понять каждый раз – то ли он специально заику из себя строит, то ли на самом деле у него есть этот неприятный дефект речи. Артист, блин.

– Да уж приду когда-нибудь, трус. Жди, – отключился я и не спеша вытянул сигарету из пачки.

Арин странно на меня смотрел, пока я принимал свою обычную дозу никотина. Лишь когда сигарета почти потухла, он кивнул вернувшемуся Гене, тут же вновь исчезнувшему в темноте. Он что – шпион, что ли? В тени прячется как долбанный ниндзя.

– Я одного не пойму, Валера, – произнес байкер, пощипывая ворсинки у накидки софы, – Почему ты назвался Зверем? Я вот не слышал, чтобы ты на войне что-то такое зверское делал. В клиниках были зверства, да. В клиниках людей убивали. Их люди своих же калечили – вон, посмотри на Гену. Он же за них был, а они его и пытали. Просто так.

– И как он выбрался?

Не то чтобы мне было это интересно, но знать следовало, с кем мне придётся теперь иметь дело.

– А не знаю. Но правительственных он теперь не жалует, будь осторожнее с ним.

– Как будто я служить хотел. А Зверь – потому что взрывной слишком бываю, злой. А теперь, знаешь…

Перед глазами промелькнули мгновения той жизни, которой я лишился. И которая теперь всегда напоминала о себе: не я выбрал прозвище, а Юля.

– Раз уж разговор зашел о прозвищах… – сказал я слегка осипшим голосом, отчего байкер поморщился, словно надкусил лимон, – «Арин» – не настоящая фамилия, ведь так?

Несколько секунд висело напряжённое молчание. От байкера всего можно ожидать. Я поднялся с кресла, намекая на конец выяснения причин.

– Что ж… – байкер поднялся вслед за мной, сразу заняв большую часть окружающего нас светлого пространства, – Думаю, разговор о кличках окончен.

– И что теперь?

Арин посмотрел по сторонам, словно не знал, куда подевал важную вещь, а потом потянул из внутреннего кармана, как видно, достаточно просторного, кобуру с торчащей из неё чёрной рукоятью пистолета. Протянув её мне, он сказал: