Нигодин

И что остаётся? Лежать на кровати, считая оставшиеся дни жизни. Смотреть в серые стены вокруг, в ловушке себя самого. Или просто закрыть глаза. Пока я не узнаю, куда она пошла, и не поправлюсь в должной мере для её поисков, придётся оставаться здесь.

Как плохо быть одному.

Снова.

Глава 7. Только не с кем проститься.

В торговом центре было так зловеще тихо, что лезть туда не хотелось. Но, видно, только мне одному.

– Чего встал? – с усмешкой толкнула меня в плечо спутница жизни и полезла через разбитую дверь. Я покачал головой и полез следом.

Потолок не был стеклянным, потому света оказалось недостаточно. Как и ожидалось, повсюду была кровь, осколки и грязь. По-другому и быть не могло. Странно, как интересно воплощаются наяву скрытые желания – я долгое время хотел, чтобы этот центр раздолбали ко всем чертям. И вот, гляди-ка…

– Как думаешь, нам большие скидки дадут? – так, я это говорил, разве нет? Нет? Черт, ну, значит, думал…

– О, да… – ответом мне был лишь тихий скрип стекла под ногами.

В её руках уже появилось какое-то диковатое на вид ожерелье.

– Мне идёт? М?

Тихо офигевая от Ведьмы, снова покачал головой:

– Ты же пачку розовую хотела?

– Ну, не-е-е, это потом… – с самой широкой улыбкой, которую я у неё когда-либо видел, она побежала дальше.

Десять минут назад мы стояли с окровавленным оружием в руках, обнимая друг друга. Никто не произнёс ни слова. Где-то внутри тихо плескался ещё огонь, что вёл меня в толпе уродов, но с ней рядом он потихоньку угасал. Казалось – вот он, тот момент, когда ничего не важно в целом мире! Но и он закончился. Марина потянула меня за собой к нашей машине, нашла где-то на заднем сиденье полотенце и помогла вытереться. Мне нечего было сказать ей после боя, но слов и не требовалось.

– Ты настоящая женщина, – ответил я на её предложение присмотреть себе что-нибудь поновее в гардеробе. Отражение в витрине блеснуло чем-то голубым.

– Чего ты там бормочешь? Ты посмотри-ка! – она показала на другую витрину, – Позавчера это платье было дешевле! А, ладно, все равно оно мое теперь.

С азартом ярого шопоголика моя любимая понеслась на разведку. За неё я не беспокоился. Уж платье себе она у любого трупа отобьёт. В любом случае, не могли мы оттуда уйти, не найдя хоть какую-нибудь весточку от Вити и остальных. Иначе просто некуда идти.

Ни дозвониться, ни докричаться по рации снова не удалось. Надеюсь хоть, что о попытке звонка с моего телефона Вите будет доложено. А пока… пока я решил поискать хоть что-нибудь. Знаю, знаю, разделяться нельзя в таких случаях, но у Марины есть оружие, на крайний случай спрячется. Опять же, игроманка она ярая, отстреливать зомби в играх, может, и не было её самым любимым занятием, но уж разобраться с оружием ей не составит труда. Жаль, у меня другие стрельбища были.

Рацию я оставил Марине.

Лестница в подвал, на цоколь. Мм, кровь на стенах, разбитые витрины отделов, разбросанный повсюду товар… Здесь явно было веселее сегодня, чем раньше. Сигареты не забыть подобрать надо.

Зомби на первый взгляд отсутствовали, но первый взгляд всегда обманчив. Могли ли быть тут сейчас живые люди? Отнюдь. А вообще, фиг знает. Как-то по барабану. Двина и остальных тут сейчас точно нет. И, кажется, не было. Хреново.

Возвращаться наверх ни с чем – тоже затея так себе. Найти тут живых людей казалось мне невозможным, как и среди моих друзей хотя бы одного адеквата, который не ненавидит меня. Весело я живу, ничего не скажешь.

Лампы тускло мерцали, свисая с проломленного потолка. Кто-то стрелял здесь и много, однако витрины отделов в дальнем конце здания почти все оставались целыми и товар лежал на полках нетронутым. Даром, что все коридоры и ответвления пестрили красным и строительный мусор скрипел под ногами. Тьма царила в углах, где лампы разбили, и соваться туда не хотелось. Несмотря на мою уверенность в том, что рядом ни души, всё равно казалось, что за мной наблюдают. То и дело замечал в отражениях витрин нечто… не знаю, что. Но расслабляться не приходилось.

Наконец, когда я достиг отдела с компьютерами, в котором когда-то работал, уже более чем полностью был уверен в том, что за мной кто-то следит. Шмыгнув через разбитую витрину, я ушёл за прилавок, делая вид, что копаюсь там, украдкой поглядывая на вход. Ждать долго не пришлось – в предательских отражениях витрин мелькнула чья-то физиономия. Разглядеть не удалось деталей, но точно можно было сказать, что на преследователе мешком висела солдатская форма. Не самая приятная встреча, но это оказался единственный человек, который мог что-то знать про моих пропавших без вести товарищей.

– Эй, солдафон! – крикнул я ему, не вылезая из-за прилавка.

Да уж, мне точно стоит поработать над вежливым обращением.

Отражение удивилось, но ответило, пройдя ко входу в мой отдел.

– Эй, гопота! – не растерялся, хвалю. Но уж слишком спокойно этот солдафон выглядит для попавшего в подобную передрягу. Однако так было лишь на первый взгляд.

Этому мужику было лет под сорок, и никакой выправки в нём я не заметил. Оружия в руках не оказалось, да и весь вид собеседника говорил о чём угодно, но только не о том, что именно он тут погром и устроил. Но тогда кто? И, может, я ошибаюсь? Надо оставаться настороже. Всегда надо было, а теперь и подавно.

Длинные кровавые порезы на коротко стриженой голове и предплечьях, видных в рваных дырах формы, оторванная мочка уха, да и, в общем, довольно потрепанный вид завершались каким-то странно опустошённым взглядом, совсем не согласующимся с поведением. Он был слишком спокоен, словно не следил только что за мной. Подозрительно всё это.

– Сам гопник, – на автомате ответил я, поднимаясь, – За словами следи.

Он устало прислонился к стеклу.

– Не укушен?

Я навёл на него пистолет, положив на прилавок.

– Нет. Тот же вопрос.

Глаза его сверкнули на мгновение, но потом смотрели уже несколько испытующе.

– Не-а. Пошли, поможешь, – он повернулся и пошёл по коридору вперёд.

– Ага, разбежался уже.

В ответ из коридора донеслось удаляющееся:

– Не хочешь – не надо. Но вы там не просто так с мертвяками дрались. Я могу помочь в обмен на помощь.

Далеко он не ушёл.

– Ладно, что у тебя там?

Догнал его и пошёл рядом. Сейчас только понял, что он выше меня почти на голову. Чего все такие крупные пошли, не пойму? Сам вроде не маленький.

– Рома, – протянул он свою лапищу.

– Зверь. Ты один? – руку пожимать не стал. Мало ли.

Ему, кажется, это было не в новинку.

– Зверь, а? Пятеро нас. Двое ранены осколками гранаты. Остальные гражданские.

– Честно, я сейчас не понял ни черта. Сколько вас вообще, и сколько гражданских всего?

– Всего пять.

– Круто. Ты просто мастер объяснений. В каком отделе торчат они?

– В табачной лавке.

– Кальян, что ли, курят?

В этот раз он промолчал. Мы прошли мимо фонтана на развилке. В следующем коридоре остановились у перегороженной двери.

– А помощь моя в чём нужна?

– Увидишь, – он остановился у входа, пропуская вперёд. Не подумав, я вошёл.

И правда, увидел. Знакомый металлический шлем и стоящий рядом в углу дробовик. А та окровавленная одежда, не запомнившаяся при встрече около участка, мешком продолжала висеть на том, кто шёл позади меня. Глупо было следовать за ним, не удостоверившись в его надёжности. Вот только подумал я об этом поздно.

Удар по голове свалил меня с ног. В звенящей пустоте всё разрывалось от боли, картинка перед глазами не собиралась останавливать свой бешеный бег, плюс «Рома» пнул меня под дых. Дыхание перехватило. Я лежал на полу, хватая ртом воздух.

Надо мной склонился убийца Юли:

– Как жаль, Валера, что тебя мне убивать никак нельзя. Планы – хрупкая штука, – его слабая щербатая улыбка застилала мир, – Всё-таки, мне тогда нужно было убить Юлю, а не тебя. Ты тут просто подвернулся под руку, извини. Пойдёшь к остальным. Выберешься – меня уже не найдёшь, не пытайся. Местью ты ничего не решишь. Уж поверь, я знаю. А пистолет твой пусть пока побудет тут. На обратном пути заберёшь. Пока-пока! Кстати, если увидишь когда-нибудь человека по имени Гирдок – убей его ради себя самого. Но лучше, если это сделаю я. Пока-пока!

Я не видел ничего, перед глазами плыл туман. Почувствовал лишь, как меня тащили по полу за ворот. Но за мгновение до того, как я вырубился, мне показалось, что в отражении металлического шлема мелькнуло что-то давно позабытое…

…он стоит передо мной. Я знаю его. Или нет?

– Мы – две сущности. Нельзя победить себя, не убив одну из них. Почувствуй, как холоден снег в аду. Как холодна кровь на этом снегу.

Кровь на снегу… кровь.

Ты убил её.

Смех убийцы отдаётся эхом в моей голове. Я не хочу слышать. Я не хочу видеть. Я не хочу чувствовать.

– Ты будешь помнить. Всегда. Я об этом позабочусь.

Его кожа обгорела. Он смотрит на меня с ненавистью. Я чувствую его злобу. Она заставляет меня задыхаться.

– Я здесь…

…в груди билось размерено и так тихо, что и пульс, верно, не прощупывался на руке. Благо, и руку я не ощущал, словно повязкой-закруткой медленно её доводят до скорого появления гангрены. Да и жгут бы сошёл, что тут придумывать лишнего.

Когда-нибудь я проснусь как нормальный белый человек в поощрение моему внутреннему расисту, а теперь мне хотелось лишь кого-нибудь сильно стукнуть. Мягко говоря.

Редкие шорохи и стоны возвестили из кромешного мрака вокруг плохую новость: ловушка захлопнулась, а я ещё и ничего не видел. Лишь чьё-то быстрое судорожное дыхание доносилось в паре шагов справа от меня. Что ж, кто бы ни был этот гнусный Роман на самом деле, он больше всего хотел стать похожим на мудака, убившего после войны десятки человек по всему городу, в том числе и Юлю. Не то чтобы меня это сейчас на самом деле заботило, важнее было попытаться разобраться в происходящем.

Помещение, в котором мы все находились, могло быть как прямо под зданием торгового центра, так и за километры от него, в какой-нибудь старой заброшенной канализации. Может быть, именно в такой Грызло в своё время пропал без вести, когда пошёл по душу городского убийцы. Герой-полицейский без подвига, чтоб ему.

– Смертники… – на едва слышном выдохе прошептал кто-то рядом. Баритон, хотя могу и ошибаться. Никогда не разбирался в тонах, не считая, конечно, повышенного.

Как-то неприятно, когда тебе на ухо шепчут весёлые вещи, а тебе в этот момент грустно.

– Много? – донеслось ещё дальше, много грубей и ниже. Я представил троллеподобного мужика наподобие Арина, только с более мощными надбровными дугами. Хотя, если учесть нынешние тенденции, это мог быть и очередной сопливый недомерок, с каких-то обидных несправедливостей наделённый шикарного тембра голосом. Впрочем, не мне было об этом горевать.

– Света бы. По звуку – штук пять, должно быть. Цукер, давай шокер.

– Не поможет же, ты чего. Ну, на. Они ж не почувствуют заряда.

Мерзкий звук шокера над ухом услышать оказалось ещё менее приятным делом, нежели очнуться в темноте.

– Полегче, дурак косорогий! – я старался говорить тише, не привлекая внимания трупов. Знать бы ещё точно, сколько же их рядом. – Привлечёшь их, сам тебя к ним брошу.

Наступила тишина, прерываемая лишь редким шарканьем. Не заметили.

– Ладно, хрен с ним, Линг, выбираться надо. Включи уже фонарик на обратной стороне, авось, успеем убежать подальше.

Узкий луч света прорезал мрак, едва рассеяв неизвестность, и выхватил лежащего на полу человека без носа. В раскрытых глазах читалось лишь последнее, что он чувствовал перед смертью. Где-то за пару метров от меня судорожно вздохнула женщина, но больше ни одного звука от неё я не услышал.

Владелец фонарика стоял, привалившись спиной к колонне, в надвинутой на правый глаз вязаной шапочке. Из-под неё выбивались очень длинные тёмные волосы, а ещё на нем была чёрная футболка с какой-то надписью и рисунком, кажется, названием группы. Смотрел он на меня одним глазом явно недружелюбно.

Мужчина повёл фонариком вокруг, высветив окружившие нас стены из рабицы с одним выходом, закрытым на примитивный, но дьявольски надёжный шпингалет, и кучи мёртвых и беспамятных, лежавших вповалку. На ногах нас было всего четверо, причём один на ощупь продолжал проверять состояние потерявших сознание. Даже в темноте я узнал в нём Андрея Ренкина, некогда бывшего едва ли не личным врачом Арина, а после пожара в баре ушедшего из банды. Весь встрёпанный какой-то, с сумасшедшинкой в глазах. Будь он постарше, да в халате докторском – вылитый сумасшедший ученый. Голос только не подходит. Спокойный больно, ровный. За глаза его все называли просто Доком. Я слышал, ему доводилось терять людей и вне практики работы с клиниками, будь они неладны.

Остальные двое не выглядели испуганными или хоть как-то встревоженными, что настораживало ещё сильнее. Вряд ли моральная подготовка к непредвиденным ситуациям включала в подобные и случаи заражения вирусом… зомби, или как ещё можно это обозвать? Серега с Женей точно так же, скорее всего, знали обо всём ещё до начала. Или просто у меня паранойя разыгралась, что неудивительно. Чёртов Роман.

– Бросишь? Ну, попытайся, – всё тем же баритонообразным голосом ответил державший фонарик-шокер длинноволосый. Видимо, его и звали Лингом. – Где мы? Похоже на парковку подземную или что-то вроде того, только машин что-то нет… Эй, тебя как звать, гопник?

– Нахрен подвинься, лохматый, – не то, чтобы я грубить хотел, но он первым начал, – Гопника он тут нашёл. Валера Нигодин я, а это – Андрей. Док, давно не виделись, кстати.

Тот лишь махнул рукой, не отрываясь от работы. Часть осмотренных уже начала подниматься на ноги и озираться, хотя лиц увидеть было невозможно.

– Линг – Цукер, – без интереса указал соответственно длинноволосый, после чего передал фонарь блестевшему лысиной соратнику с пирсингом в брови. – Всех забрал этот засранец сверху? Замечательно. Кто тут уже бывал? Выход в какой стороне?

– Да тише ты! – так называемый Цукер отчаянно шепелявил. Пирсинг, видимо, был у него не только в брови. Так же я разглядел на затылке у него какую-то странную татуировку, в темноте слабо различимую.

– Я пытаюсь разобраться! – Линг повысил голос в ответ и хотел было продолжать, но жуткий крик сзади прервал его.

Кто-то из пленников решил открыть нашу клетку и прорваться под шумок меж толп зомби, земля ему пухом. Убежал он, судя по крикам, метров на двадцать, чем успешно привлёк самые страшные опасности подземелья от выхода, заодно включив далеко отсюда свет, едва ли показывающий хоть что-то, кроме ловушки губительного прямого пути к выходу. Честь тебе, безымянный герой!

Слыша жуткие крики погибающего, люди закричали в ужасе и ломанулись на выход во тьму и дальше, не разбирая дороги. Сетку рабицы они, кстати, поломали быстрее, чем я мог себе представить. Меня едва не сбили с ног, но я успел схватить Андрея за шиворот, оттаскивая в страшную и в данный момент спасительную темноту. К счастью, он не проронил ни слова, пока мы рыскали по парковке. Наткнувшись на стену, пошли вдоль неё – я впереди отталкивал попадавшихся зомби и сбивал их с ног, Андрей умудрялся не стать их обедом.