Забвение

Он бы понял, что я нуждаюсь в другом.

Но с годами эгоистичность Адриана лишь возрастала, что сделало нас заклятыми врагами.

Зависимыми друг от друга заклятыми врагами.

Называйте как хотите.

Я выхожу из своих мыслей, когда мы подъезжаем к двухэтажному домику моей мамы. Он окружен деревьями, в воздухе пахнет хвоей, а облака такие же голубые, какими запомнились мне из детства. Это место такое чистое и светлое по сравнению с тем, где я живу. Не удивительно, ведь именно такой и была моя мама. Она доказала это, когда прикрыла меня от пули. Не колеблясь, она выбрала меня, вместо себя.

– Мы так быстро приехали?

Игорь ничего мне не отвечает. Я замечаю напряжение в его взгляде и сжатую челюсть, когда он выходит из машины первый.

И закатываю глаза, следуя за ним.

– Ты не должен быть так напряжен.

– Он опасен.

– Не больше, чем я, – я вздергиваю подбородок, направляясь в дом.

Меня встречает тускло освещенный коридор. Деревянный пол скрипит под ногами, как в детстве, но я стараюсь избавиться от счастливых воспоминаний. Они растворяются сразу, как только я вхожу в гостиную, сталкиваясь с висящей на стене картиной.

На ней изображена маленькая я, стоящая рядом с родителями. В зелёных глазах мамы все тот же блеск, который, к несчастью, передался мне, а выражение лица отца хмурое, но моя яркая улыбка опровергает всю его жестокость, ведь то, как он когда-то любил меня, запечатлено прямо на моем лице.

Сейчас все иначе.

Сейчас мы чужие.

– Уберите эту картину на чердак, – я не узнаю свой голос, когда произношу эти слова, обращаясь к женщине средних лет, следовавшей за нами попятам с тех пор, как мы вошли в дом. Она и ещё несколько человек из прислуги приглядывают за домом по приказу отца.

– Да, мисс, – голова женщины склоняется, и я слышу позади себя смешок Игоря, который заставляет меня нахмуриться. Беспрекословное повиновение – то, к чему приучены люди, когда дело касается Братвы, так что удивительно, что его это забавляет.

Затем я проверяю кухню, гостиную и спальни. Когда я понимаю, что результат работы прислуги вполне удовлетворительный, то выхожу из дома. Вовремя, учитывая, что как раз в этот момент открываются ворота и на территорию въезжает чёрный кадиллак.

Нэо Накано выходит из машины совершенно один, без сопровождения охраны. Более того, он приехал без водителя.

В Якудзе, должно быть, другие правила безопасности.

Или, может, члены японской мафии считают себя бессмертными.

Его узкие, угольно-черные глаза быстро скользят по обстановке вокруг и оценивающе проходятся по мне. Лицо мужчины не выражает ни единой эмоции, но я замечаю сжатую челюсть и нахмуренные брови. Он напряжен.

Правильно.

– Приветствую, – я одариваю его заученной ядовитой улыбкой.

Меня сбивает с толку то, как в мгновение ока стальная выдержка мужчины и угрожающий вид испаряются в воздухе, прямо перед моими глазами. Его лицо украшает волчий оскал, когда он оказывается на расстоянии вытянутой руки от меня.

Он так и не произнес ни слова.

– Вы не разговорчивы?

– Я предпочитаю больше делать и меньше разговаривать, мисс.

Хм…

Имеет смысл.

– И всё же вы не войдете в дом, пока не ответите на мои вопросы. Меня совершенно не волнует то, насколько вы разговорчивы, – я ставлю его перед фактом, когда достаю пистолет, а затем слышу, как Игорь делает то же самое.

Нэо усмехается, поднимая руки вверх. Его скучающий взгляд не совпадает с весельем, запечатленным в усмешке, и всё же…

Он совершенно не боится.

– Очень опрометчиво с вашей стороны обращаться так с тем, кто собирается вам помочь.

– Почему вы помогаете мне?

Я направляю на него пистолет.

– Я должен был услугу Александру.

– И вы так просто согласились связаться с дочерью Пахана?

– Во что бы то ни стало, мисс. Услуга есть услуга.

Я киваю, заметно расслабляясь, но не опускаю руку с оружием.

– Почему вы без охраны?

– Они мешают.

– Что насчёт вашей безопасности?

– Я могу защитить себя.

Я выгибаю бровь, прежде чем сказать:

– Кажется, вы очень даже разговорчивы.

– Вы этого хотите.

Наконец я возвращаю пистолет в кобуру и приближаюсь к мужчине, протягивая ему руку.

– Рада иметь с вами дело, Нэо Накано.

Он отвечает на рукопожатие, а затем подносит мою руку к своим губам. Легкий шёпот дотрагивается до кожи, от чего по спине проносится холодок.

– Очень рад, Таисия, иметь дело с вами.

Спустя некоторое время мы с Нэо располагаемся в гостиной дома. Я ввожу его в курс дела, даю необходимую информацию и, кажется, предупреждаю о неразглашении не менее пяти раз. Когда мы обо всём договариваемся, я провожаю Нэо и в полном спокойствии сажусь в машину.

– Он неплох, – Игорь прячет свой пистолет, а затем переводит свои зелёные глаза на меня. – Но вы должны быть аккуратны, мисс.

– Я знаю.

Осторожность превыше всего.

Глава 6

Адриан

2024 год.

Настоящее.

После того, как я напился в баре, а потом решил найти отца, прошёл год, и многое изменилось.

Вы спросите, что конкретно, и я вам отвечу:

Я в бегах.

И я действительно удивлен, что Кристиана не утомляют безрезультатные поиски. Теперь он примерный семьянин, и совершенно недавно Даниэла родила ему двух близнецов. Я был уверен, что вскоре он забудет о моём существовании, но просчитался. Этот ублюдок никак не может оставить меня в покое.

Около года я пытаюсь подобраться как можно ближе к Ла Стидде, но стоит мне это сделать, как я оказываюсь на радаре у одного из людей Пасьянса. Что ж, теперь моя жизнь похожа на кровавую сказку.

К тому же, не совсем веселую сказку. Всё усугубляет резкая смена моего настроения. Я стал более раздражительным и ворчливым из-за разлуки с Таисией. Наверное, это странно, учитывая всю мою к ней ненависть, но не видеть её так долго оказалось даже больнее, чем получить пулевое ранение. Возможно, я слишком привык к нашим перепалкам, дикому сексу и снова перепалкам. Мы жили в замкнутом кругу, и меня всё устраивало. Хоть что-то оставалось неизменным и позволяло оставаться на плаву.

Боже, кажется, я свихнулся.

Если говорить о серьезных вещах, то сейчас я в Париже. Я нахожусь тут около двух месяцев и, судя по информации, которую мне доставляет Нэо, ни Кристиан, ни Таисия даже не подозревают об этом.

Нэо Накано – мой старый друг. К счастью, у меня были связи помимо союзников Пасьянса, и я не прогадал, когда утаил это от Кристиана.

Мне повезло, он связался со мной сразу, как только Александр попросил его о помощи, после чего мы заключили небольшую сделку. Теперь он приглядывает за Таисией. Только так мне спокойнее находиться вдали от неё.

Вернемся к делу. Подобраться к Стидде не так просто, как я изначально думал, и, по моим предположениям, у меня уйдет немало времени на то, чтобы сначала проникнуть туда, а в дальнейшим поговорить с Доном, то есть с моим отцом.

Я всё продумал, но мне мешают преследования неугомонных людей Кристиана, которые во многом меня останавливают. И, наверное, мысли о Таисии находятся на самом верху айсберга, который вот-вот расколется и разрушит мои планы окончательно.

Как бы печально не было это признавать, мне её не хватало, и я часто лелеял мысль о том, чтобы вернуться, просто ради того, чтобы освежить в её памяти, что она всё так же всецело принадлежит мне.

Но, так как сделать это не получится, я задумал нечто другое.

Набирая номер Нэо, я вздыхаю, вглядываясь в город сквозь панорамное окно своего пентхауса. Ночной Париж не плох лишь когда ты не одинок, а так он совершенно не привлекателен.

– Накано, – грубый голос ублюдка доносится до моих ушей, и я ухмыляюсь в предвкушении.

– Предположим, я хочу отправить птичке письмо, это возможно?

– О, Адриан, в тебе проснулся романтик? – поддразнивает он, заставляя меня сжать телефон в руке до такой степени, что сводит пальцы.

– Мило.

Я слышу, как он смеется, и поджимаю губы, чтобы не сказать ничего провокационного, и все-таки получить от него помощь.

– Ладно, – заключает Нэо, после жутко надоедливого ворчания. – Отправишь письмо в Люксембург. Оттуда его переправят в Россию, но уже с другим адресантом.

– Так бы и сразу, – довольный ответом друга, я сбрасываю трубку, не дожидаясь взаимной колкости. Затем я направляюсь к себе в кабинет и сажусь за письменный стол.

Как только моя ручка касается бумаги и на ней появляются запретные строки, я погружаюсь в воспоминания из прошлого, которые до сих пор преследуют меня.

Адриан

2011 год. 16 лет.

За последние годы многое изменилось. Отец Кристиана умер от рака легких, после чего ожесточеная война с Ла Стиддой была прекращена. Моему другу понадобилось некоторое время, прежде чем встать с колен, продолжая войну с ублюдком Данте, но затем случилось то, что несмотря на все усилия, впечатало его глубоко в землю – убийство Валенсии.

Он переживал это самым худшим образом, закрывшись в комнате и не подпуская к себе абсолютно никого, кроме Матео. Я должен отдать должное Коэльо, ведь только он сумел достучаться до моего брата и направить его на правильный путь, напоминая о себе даже после своей смерти.

Как бы прискорбно ни было это признавать, Данте добрался и до него. Сейчас в нашем доме живет Виталина – жена Матео, и она вместе с Кристианом старается найти своих потерянных детей. Да, я знаю, слишком много дерьма за последние два года, слишком много крови и убийств, слишком много жестокости, к которой мне пришлось приучиться, но слишком, чертовски слишком мало её.

Несмотря на такое большое количество плохих новостей, сегодняшний день вызывает во мне бурю эмоций, потому что именно сегодня, спустя два года, я, наконец, увижу Таисию. И хотя я буду наблюдать за тем, как раскалывается её маленькое сердце на крошечные осколки из-за глубокого безразличия когда-то любимого друга, я радуюсь тому, что мне удастся её увидеть.

Годы, проведенные без неё после нашего поцелуя, казались адом. Когда отец Таисии безжалостно схватил её, как легкое перышко, и лишил со мной всякой связи, я был не лучше разъяренного зверя, разрушавшего всё на своем пути. Я всё ещё разгневан и изо дня в день стараюсь уговорить Кристиана на то, чтобы убить жалкого ублюдка, а потом останавливаю самого себя из-за раздражающего осознания, какую боль это принесет Таисии. В моей голове всё ещё мелькают воспоминания, как я успокаивал её после того, как она узнала о подробностях смерти своей матери.

Итак, сегодня я увижу её на благотворительном мероприятии… Не знаю, чего ожидать, но одно знаю точно: я соскучился по ней, и я действительно хочу поцеловать её. Снова.

Я киваю швейцару, который открывает мне и Кристиану дверь.

– Постарайся не попасться на глаза Роману, когда будешь гоняться за юбкой его дочери, – язвительно напоминает Кристиан в своей занудной манере, но, несмотря на это, я киваю, слушая его в пол уха и осматривая зал. Кругом слишком много раздражительных людей, женщины мечутся из стороны в сторону, утягивая за собой свои пышные юбки, будто бы мы на чертовом балу, а не на благотворительном вечере.

Не поймите меня неправильно, я люблю балы, но только потому, что встретил на одном из них Таисию.

Я продолжаю скользить нетерпеливым взглядом по залу, а затем иду вперёд.

Не проходит и минуты, как внезапно я наступаю на юбку алого цвета какой-то девушки и слышу нехарактерный треск, похожий на звук рвущейся ткани. Затем я становлюсь свидетелем того, как возмущенная, она поворачивается ко мне.

– Ты наглый… – девушка невысокая, поэтому вскидывает голову, чтобы посмотреть на моё лицо, и когда она это делает, я застываю на месте.

Её нефритовые глаза впиваются прямо в мои, и внутренний всплеск восхищения глухо отдается в грудной клетке. Я сдерживаю вздох от понимания того, что прямо сейчас тону в глазах моей Таисии.

– Это ты… – едва шепчет она. Между нами проносится необъяснимый электрический разряд, который в корне меняет ситуацию. Ошеломленный взгляд Таисии полностью меняется, становясь отстраненным и пугающе безразличным. Искра, которая была запечатлена в нём, испарилась и пронеслась прямо передо мной, не давая возможности хотя бы попытаться за неё ухватиться и вернуть назад. – В следующий раз смотри, куда идешь.

От чужого голоса, вырвавшегося из такого родного мне человека, я теряюсь.

Я пытаюсь заставить себя сделать шаг ей навстречу, но из-за возникшего между нами барьера не могу. Как будто если я приближусь, меня перенесет в другой конец зала.

И всё же, когда я пытаюсь это сделать, до меня доносится грубое:

– Только попробуй, – несмотря на тон, её зеленые глаза поблескивают в свете люстр. У меня получается разглядеть застывшие в них слёзы. Я готов отдать всё, чтобы поднести её лицо ближе к своему и попытаться предотвратить это, но…

Я выхожу из мыслей, когда Таисия разворачивается и бежит в противоположную сторону. Порванная юбка её алого платья вьется в разные стороны, привлекая взгляды людей. Она не обращает на это внимания, стремительно заворачивая за угол.

Я выгибаю бровь, совершенно не понимая, что именно произошло всего минуту назад, а затем поворачиваюсь и быстрым шагом иду к выходу из зала.

Она вздумала сбежать от меня? Не выйдет.

Заворачивая за колонну, я сокращаю дорогу. Мне повезло, потому что я заранее исследовал здание и с легкостью могу добраться до любого места меньше, чем за две минуты.

Я посвистываю, не торопясь следуя по длинному коридору, а затем замечаю маленькую фигурку, несущуюся мне навстречу.

Таисия ахает, когда видит меня, и разворачивается, держа путь в обратном направлении. Приходится ускорить шаг, чтобы успеть ухватить её за руку и притянуть к себе. Её крошечная фигура врезается прямо в меня, всё тело напрягается, а на лице появляется испуганное выражение.

– Мне больно! – она брыкается, взбивая воздух ногами, но я продолжаю крепко держать её, не позволяя высвободиться из моей хватки. – Отпусти меня!

– Не могу.

Кажется, мой ответ придаёт ей больше сил, потому что ей удается пнуть меня. Это застигает меня врасплох, и я выпускаю её из рук, потирая пострадавшую ногу.

– Что с тобой стало? – я не скрываю отвращения в голосе, когда смотрю на девушку и отступаю на несколько шагов назад.

– Что-то не так, Адриан?

– Ты… другая.

– Всё изменилось, – Таисия сдувает прядь волос со своего лица. – Так и должно было быть всегда.

Её показная серьезность и уверенность в этом кажутся мне слишком наивными. Я не контролирую себя, когда на моём лице возникает мягкая улыбка, и я протягиваю ладонь, чтобы дотронуться до лица девушки.

Но осекаюсь, когда она грубо отводит мою руку в сторону.

– Не смей прикасаться ко мне. Ты отвратителен.

Улыбка спадает с моего лица.

– Отвратителен?

Вместо ответа Таисия складывает руки на груди, глядя на меня с несвойственным ей высокомерием. Это странно, учитывая то, что меньше десяти минут назад она показалась мне глубоко опечаленной.

Может, мне показалось, когда я подумал, что она хочет заплакать. Может, её нефритовые глаза меня обманули.

Обида от её слов появляется почти мгновенно. Я не контролирую себя, когда произношу:

– Что я тебе сделал?

– Что?

Я не знаю, что за перемена происходит в ней после моих слов, но теперь Таисия кажется растерянной. Её взгляд смягчается, а поза становится менее оборонительной, когда она пускает руки по бокам от себя. В это мгновение я узнаю в ней того человека, которого когда-то полюбил.

Мимолетное проявление её истинного лица, которое она так хорошо прячет от всех вокруг. От меня.

Я замечаю слезы, наполняющие её зелёные глаза, и притягиваю её ближе к себе.

– Чем я тебя обидел, голубка?

Таисия не отвечает мне, отводя голову в сторону и поджимая губы. Я наблюдаю за тем, какое огромное усилие она прилагает над собой и своими эмоциями, прежде чем взглянуть мне в глаза.

– Я не узнаю тебя. Если я что-то сделал не так или как-то задел тебя, я… – я делаю паузу, вглядываясь в выражение её лица. – Просто скажи мне, что случилось.

Она качает головой, теперь слезы стекают с её щек, но она даже не пытается остановить их.

– Ты всё сломал, – как раз в тот момент, когда мне кажется, что ответа не последует, едва слышно произносит Таисия. – Ты всё испортил, Адриан.

– Что?

Она ударяет меня в грудную клетку, но не убирает с неё руку, разжимая кулак. Её ладонь опускается на то место, где находится моё сердце, а лицо искажается. Таисия прикрывает глаза, мотая головой, как будто бы борется с собственными мыслями.

– Я не могу, – голос девушки срывается на едва слышный, сдавленный шепот. – Я больше не могу.

Моя рука ложится на её дрожащую ладонь, но Таисия резко убирает свою, делая шаг назад.

– Не трогай меня.

– Просто скажи мне, что…

– Ты разрушил мою жизнь! – она вскрикивает так внезапно, что я вздрагиваю. – Ты чёртово проклятье, Адриан! – Таисия смотрит на меня широко распахнутыми глазами, словно собирается сказать то, чего на самом деле не хочет. Но всё же она решается: – Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Никогда.

Я понимаю, что мало контролирую себя в тот момент, когда из меня вырывается усмешка. И хотя я стою напротив неё спокойный и полностью собранный, она даже не подозревает о том, что прямо сейчас я хочу встряхнуть её и спросить почему.

Почему ты так поступила со мной?

Хотя глубоко в душе я знаю ответ. Я всегда видел его в её глазах.

Я знаю, по какой именно причине она обходится со мной таким образом. Я чувствую, кто ей дороже.

Мне кажется, в тот момент, когда она ударила меня кулаком в грудь, она выбила из неё моё сердце. Потому что ноющая боль, разлитая по тому месту, где оно должно быть, даёт о себе знать почти сразу.

И всё же, несмотря на это, я нахожу в себе силы ответить ей:

– Когда я увидел тебя в этом алом платье, ты напомнила мне прекрасную розу, но я не учел одного. У любой розы есть шипы, и твои оказались ядовитыми.

Сказав это, я разворачиваюсь и ухожу. До меня доносятся всхлипы Таисии, по спине пробегает холодок, а ватные ноги грозятся подвести в самый неподходящий момент, но я игнорирую это. Моя боль слишком глубока, и если я развернусь, если вернусь к ней… это означает, что я сдался.

А я не сдаюсь.

Никогда.

Таисия

2011 год. 13 лет.

– Ты сделала все правильно, дочка, Адриан тебе не пара.

Я смотрю на отца, вытирая щёки рукавом своего кашемирового свитера, одетого прямо поверх платья. Я плачу в машине с начала нашего пути домой. Отец сразу понял причину моих слез. Именно об этом мы с ним и договаривались.

Я должна была дать понять Адриану, что между нами больше ничего и никогда не будет. Отец сказал, что этот поступок заставит его мной гордиться.

Я думала, что готова на всё, лишь бы получить его одобрение, но не думала, что это будет так больно. Я показала Адриану ту, фальшивую себя, и стала ему противна. И хотя я питала к нему ненависть из-за того поцелуя, который навсегда лишил меня отцовской любви, мне плохо от того, что я сделала ему больно.

Может быть, так даже лучше?

Теперь ему есть за что испытывать ко мне ненависть, так же, как и мне.

– Теперь, когда я сделала то, что ты хотел, между нами всё будет как раньше? – первое, что я решаюсь спросить, за весь наш путь до дома.

Отец отводит задумчивый взгляд от окна и, хмурясь, переводит его на меня.

– Что ты имеешь в виду?

После его слов в уголках моих глаз собирается новая соленая порция. Я не знаю, что мной движет, когда из меня вырывается поток самых честный, наполненных горечью слов, который я не в силах остановить:

– Я знаю, что виновата в смерти мамы. Я знаю, что ты злишься на меня из-за этого. Прости. Прости, если сможешь, отец. Ты должен знать, что, если бы это зависело от меня, я предпочла бы умереть, а не продолжать жить, лишившись мамы и, вместе с ней, твоей любви. Прошу, перестань ненавидеть меня.

Я замолкаю, завороженно наблюдая за тем, как он берет меня за руку. Его прикосновение обжигает меня. Оно небезопасное и не ласковое. В нём нет любви.

– Перестань плакать, Таисия, – отец даже не смотрит на меня, когда произносит это. Кажется, туфли интересуют его гораздо больше, чем я. – Будь сильной и прими то, что после смерти твоей матери многое изменилось. Я никогда не смогу относиться к тебе как раньше, потому что ты… – он делает паузу, прежде чем продолжить: – Ты слишком похожа на неё. И я не могу справиться с этим. Прости меня.

Я внимательно слушаю его, не отрывая взгляда. В нём изменилось всё – даже голос. Я смотрю долго, не отрываясь от его лица ни на секунду, и только тогда до меня доходит.

Всё потеряно.

Я, он, наша семья.

Ничего из этого больше нет.

Глава 7

Таисия

2024 год.

Настоящее.

Я всегда знала, что угасаю, но даже не подозревала, что без Адриана процесс ускорится. День за днем я убиваю себя в спортзале, затем перед вспышками сотен камер, а после – на собраниях Братвы, в которую так отчаянно пытаюсь вступить. Отец игнорирует все мои попытки.

Я устала. Воспоминания съедают меня заживо, и каждый день я борюсь с желанием бросить… всё. Без сомнения, я остываю к этим мыслям, но это не значит, что они полностью выходят из моей головы.

Я начинаю сильнее бить боксерскую грушу. По моим щекам стекают слезы, но я продолжаю бить и бить, издавая приглушенные рыдания.

Устала. Устала. Устала.

Мама всегда говорила, что быть женщиной тяжело, но быть женщиной в мире мафии нелегко вдвойне. Почему всё так сложно? Сколько бы я ни старалась, мой отец продолжает ненавидеть меня. Я никак не могу доказать, что сильна так же, как и любой другой мужчина, чтобы вступить в Братву.

А единственный человек, который заставлял меня чувствовать себя живой – пропал.

Я снимаю перчатки и начинаю бить грушу совершенно голыми руками, пока костяшки моих пальцев не краснеют, и от усталости я не падаю на колени прямо на пол.

Когда я успела превратиться в тряпку? Мне необходимо взять себя в руки, потому что сегодня ко мне приезжают Кристиан и Даниэла со своими детьми, и мы должны весело провести время.

К тому же, я безумно соскучилась по Леонсио и Марибель. Я готова отдать всё, что угодно за этих малышей, потому что они, без сомнения, такие же лучики света, как и их мама. А вот про их отца такое довольно тяжело сказать, учитывая то, что я наблюдала в глубоком детстве.

Я всхлипываю, улыбаясь собственным мыслям, пока моя улыбка не кривится, и я вновь не начинаю плакать. Чёрт бы побрал эти слезы, которые льются из моих глаз с тех пор, как я прочла тот дурацкий стих.

Тряпка.

– Что такое? – я замираю, узнавая знакомый голос, а затем поднимаю голову на Нэо.

Я и не заметила, как он вошёл в спортивный зал.

Если бы кто-то другой увидел меня в таком состоянии, я бы смутилась, но это Нэо. Мой друг и моя последняя надежда справиться с монстрами внутри себя. За время совместных расследований мы очень сблизились, на самом деле, он вытаскивал меня из пучины дерьма, в которую я втягивала саму себя на протяжении целого года, и за это я многим ему обязана.

Нэо садится на корточки так, что оказывается прямо напротив моего раскрасневшегося и заплаканного лица, а затем прищуривается, от чего мурашки пробирают меня насквозь.

– Ты не должна…

– Не должна так изматывать саму себя, – я повторяю слова, которые он постоянно твердит мне, и горько усмехаюсь. – Знаю.

– Вместо того, чтобы читать тебе нотации, у меня есть нечто другое, – Нэо обнимает меня одной рукой, а свободной достает из кармана своих брюк конверт, протягивая его мне. – Отправитель и место, из которого отправляли – неизвестны, но тут сказано, что письмо тебе.