Забвение

Дав Эддерли

Забвение

Разжёгся огонь, и расцвели розы.

Примечание автора

Дорогой читатель,

«Забвение» – вторая книга из пяти в серии «Оттенки Тьмы». Каждую книгу необходимо читать по порядку, чтобы не запутаться в сюжете.

Я должна предупредить тебя – эта история тяжелее предыдущей. Она может затронуть твоё эмоциональное состояние, так что оцени его перед началом прочтения и будь осторожен в дальнейшем.

Приятного прочтения.

Плейлист

Scream Drive Faster – Laurel, Teddy Geiger

My Blood – Ellie Goulding

Greenade – Bruno Mars

Afraid – The Neighborhood

Let It All Go – Birdy, Rhodes

Deadroses – blackbear

Poison – Rita Ora, Krept&konan

Blame It On Me – Post Malone

Unlearn – Benny Blanco, Gracie Abrams

Hate To Be Blame – Lizzy McAlpine, FINNEAS

After Hours – The Weekend

NEED ME – Sienna Spiro

Loveless – PVRIS

The Great War – Taylor Swift

Still Loving You – Scorpions

The Reason – Hoobastank

Fix You – Coldplay

Nothing Matters But You – Madison Beer

Предупреждение о содержании

Произведение содержит упоминания о криминальном мире и запрещённых веществах. Также в тексте присутствует грубое обращение, элементы психологического давления и вульгарная лексика.

Все персонажи и события – вымышлены. Автор не пропагандирует, не оправдывает и не поощряет описанные действия. Вся информация представлена исключительно в художественных целях.

Посвящается

Цветам, что смогли взрасти даже после лесного пожара.

Глава 1

Адриан

2002 год. 7 лет.

Юг Сицилии, Катания.

Сегодня в доме странно перешептывается прислуга.

Я знаю наверняка, что родители мне ни о чем не расскажут, ведь они считают меня маленьким ребенком – хотя мне уже целых семь лет – поэтому всё, что остается делать – это шпионить.

Я пригнулся, забегая на кухню. Если Монга застукает меня здесь, то заставит учить таблицу умножения, а это последнее, чем я хочу заниматься прямо сейчас.

Монга – моя няня, и мы с ней не очень хорошо ладим. Всё потому, что она принуждает меня учиться в одиночестве и заставляет чувствовать себя не таким, как все нормальные дети, которые ходят в школу.

Мой отец не позволяет мне даже допустить мысли о том, чтобы я учился вне дома. Он всегда переживает за меня и волнуется о том, что меня может увидеть кто-то, кроме членов семьи и Стидды.

По его словам, он печется о моей безопасности, потому что я единственный наследник, который через много лет возглавит фамильную империю. Но я так же уверен: всё дело в его врагах, которых с недавних пор стало больше.

И подтверждением этому служит тихий шёпот кухарки Пины и её дочери Сьюзи.

Я залез под стол, прислушиваясь к тому, о чём они говорят.

– Анджело на взводе, и если ему не понравится обед, вполне вероятно, что он окажется прямо на твоей голове, Сьюзи, – до моих ушей доносится ворчание Пины, и я прикрываю рот рукой, чтобы не засмеяться.

– Что произошло?

– Кажется, кто-то из наших людей убил Елену Варгас.

– Николас объявит войну?

Я представляю, как Пина качает головой. Она всегда так делает, когда не знает ответа на вопрос.

– Я не знаю.

В этот момент из её рук выпадает ложка и приземляется прямо около меня, от чего она разражается проклятьями.

Я поднимаю предмет с пола, протягивая его ей.

– Спасибо, Адриан, – благодарит меня женщина, забирая ложку из моих рук. Я дергаюсь, замечая на себе её вопросительный взгляд. – Маленький негодник, ты снова подслушивал!

Пина начинает стучать деревянной ложкой прямо по столу, и я мгновенно выбегаю из кухни.

– Адриан, что ты тут делаешь? – я замираю, когда позади меня доносится строгий голос Монги. Это не может означать ничего хорошего, потому что если она ловит меня за бездельем, то жалуется отцу, и на протяжении целого часа мне приходится выслушивать его нотации.

– Я… – попытка соврать проваливается.

– Все в порядке, Монга. Он со мной, – я облегченно выдыхаю, когда на мое плечо ложится рука Сьюзи. Она может помочь мне спастись от злой ведьмы.

– В честь чего ты прервала его от выполнения домашнего задания?

– Мама попросила Сьюзи искупать меня, потому что она занята предстоящей встречей с… – я хмурюсь, когда понимаю, что в мою голову не приходит ничего стоящего.

– Подругой! – заканчивает за меня Сьюзи.

– Подругой? – Монга делает шаги в мою сторону, заставляя меня попятиться назад, из-за чего я наступаю на ногу Сьюзи.

Я должен попросить у неё прощения позже.

– По твоему мнению, у хозяйки не может быть подруг? – возмущается Сьюзи, застигая Монгу врасплох.

– Это возмутительно! Конечно же нет, – к лицу женщины приливает краска. Она знает, что Сьюзи может распустить слухи о том, какого она мнения о моей маме, и ненавидит это больше всего. Прислуга всегда обсуждает последние сплетни между собой.

– Тогда мы пошли, – Сьюзи тянет меня за руку, в сопровождении ворчания женщины.

Когда мы отдаляемся от неё, то позволяем себе переглянуться и засмеяться.

– Я твой должник, Сьюзи.

– Тебе действительно придется принять душ, а после вернуться к своим обязанностям, маленький негодник.

Она щипает меня за щёки, вызывая на моем лице улыбку.

– Как скажешь.

Мне всегда нравилась Сьюзи. С первого дня её появления в доме она относилась ко мне с пониманием. Я думаю, что тогда она полюбила меня так же сильно, как и я её.

– И, Сьюзи, – я останавливаюсь, заглядывая ей в глаза. – Прости за то, что наступил тебе на ногу. Я был уверен, что Монга схватит меня и утащит с собой.

Сьюзи усмехается, поглаживая меня по голове.

– Ничего страшного, Адриан. Мы же друзья, а друзья должны уметь прощать друг друга за шалости.

– За любые шалости? – спрашиваю я, вызывая на лице девушки несвойственную для неё отстраненность.

– Некоторые шалости не достойны прощения, милый, – с этими словами она отпускает мою руку, торопясь вперёд. – А теперь мы идем принимать душ.

Я захохотал, следуя за ней.

Сьюзи, определенно, моя любимица.

Я откладываю книгу в сторону, когда слышу голос отца. Спрыгивая с дивана, я беззвучно выхожу из своей комнаты и крадусь по коридору. Дверь его кабинета слегка приоткрыта, но я не осмеливаюсь приблизиться к ней и остаюсь стоять, пригвожденный к стене. Мне кажется, если я всё же подойду ближе, то моя тень всё испортит.

Она всегда рядом со мной, и в такие моменты, как сейчас, пугает до чертиков.

Кажется, она ждёт надвигающийся кошмар наравне со мной, но это не означает, что потом она не встанет против меня.

Я знаю, что в конце концов моя тень сделает это.

С этими мыслями я затаиваю дыхание и подкрадываюсь к двери.

– Неужели Елена мертва? – я узнаю голос мамы.

– Чертов ублюдок Гаспаро. Он закрылся ей от пули и сбежал, – грубый голос отца отрезвляет меня, заставляя отшатнуться от двери. – Николас никогда мне это не простит.

 – Что теперь будет, Анджело?

 – Война.

Услышав это, я прикрываю рот рукой, чтобы не издать удивленного возгласа.

Так вот о чём говорили Пина и Сьюзи!

Когда я слышу приближающиеся к двери шаги, то срываюсь с места и бегу по коридору. В крови бурлит адреналин, и я никак не могу остановиться, чтобы перевести дух. Я продолжаю бежать так, словно боюсь, что до меня доберется моя тень.

Я выхожу из мыслей лишь когда с глухим ударом врезаюсь в своего дядю Данте. Он хватает меня за плечи, сжимая их до боли. И всё же я не издаю ни звука, испуганно глядя на него.

– Что ты забыл в моем крыле, Адриан?

Он буравит меня взглядом, пропитанным злобой. Я уверен, что, если бы он мог, то с удовольствием бы толкнул меня, но ему удается сдержаться.

– Я задумался, – я пожимаю плечами. – И не заметил, как прибежал не в ту часть дома.

– И?

– И? – переспрашиваю я, не понимая, что ему нужно.

– Почему ты не уходишь, Адриан? – Данте выпускает меня из своей хватки, начиная наступать. Я пячусь назад, завороженно глядя прямо ему в глаза. Ненависть в его взгляде гипнотизирует и не дает возможности броситься как можно дальше. Я ничем не отличаюсь от жертвы, загнанной охотником в угол.

Я даже ощущаю, как испугалась моя тень.

Ещё немного, и я вырву.

Я хочу сказать Данте, что больше не появлюсь в его крыле, но не успеваю.

Внезапно в затылке вспыхивает острая боль. Мир дёргается, словно под воздействием импульса, и начинает медленно размываться. Я открываю рот, чтобы крикнуть, но из горла выходит лишь рваное дыхание. Свет перед глазами исчезает так же быстро, как и возможность говорить. И хотя я всё ещё пытаюсь ухватиться за что-то, что поможет мне выжить, пальцы цепляют только пустоту.

Последнее, что я вижу – Данте с улыбкой на губах.

– Пришло время платить, дорогой племянник.

Я распахиваю глаза, сталкиваясь с темнотой. У меня нет сил даже на то, чтобы пошевелиться, поэтому я продолжаю лежать, вглядываясь в потолок. Как будто, если я пригляжусь, у меня получится увидеть что-то важное. Недостающий фрагмент, ради которого я бы отдал что угодно.

Я уже долго лежу в таком положении, стараясь понять, как я здесь оказался. Всё напрасно.

Я ничего не помню.

На меня накатывает напряжение, когда надо мной возвышается силуэт, высеченный лунным светом. Как странно… ещё минуту назад в комнате царил мрак.

Его глаза вызывают по всему моему телу дрожь, по спине пробегает холодок, подбивающий вскочить с места и броситься как можно дальше от монстра, захватившего меня в пучину своего взгляда.

Жестокого взгляда.

В горле пересохло от ужаса, прокатившегося по мне за секунду до того, как я осознал, что именно происходит.

Я тяжело сглатываю, прилагая немалые усилия для того, чтобы привстать со своего места. Силуэт у моей постели оказался мужчиной. Он ничего не произносит, внимательно разглядывая меня. Это трудно сделать, учитывая, что единственный источник света – луна, но он смотрит не моргая, а значит, для него это не помеха.

– Кто вы такой? – наконец, решаюсь спросить я.

Проходит вечность, прежде чем он решается произнести:

– Ты помнишь свое имя?

Это не похоже на ответ на мой вопрос.

– Адриан, – мой голос затихает, когда я называю своё имя. На лице незнакомца возникает разочарованное выражение. Все это так… странно, так неправильно.

– Кто вы такой?

– Что именно ты помнишь? – вновь проигнорировав мой вопрос, спрашивает он.

Я напрягаюсь, стараясь понять, есть ли в моей раскалывающейся голове хоть какая-то крупица воспоминаний, но пустота – это то, что преследует меня с того момента, как я проснулся. Она все ещё внутри меня, и сейчас я борюсь с желанием впечатать кулак в грудную клетку и выбить её из себя.

– Только свое имя. Назовите ваше, – не унимаясь, требую я.

Мужчина усмехается, его губы искривляются в подобии улыбки, что выглядит более устрашающе, чем его спокойное выражение лица.

– Николас Варгас, – он присаживается на край кровати, и теперь я могу разглядеть его грубые черты лица, искривленный нос и пустой взгляд.

Он безобразен.

И что-то мне подсказывает, не только внешне.

– Я нашёл тебя на дороге без сознания. Тебя сбила машина, но с места преступления успели скрыться, – Николас делает паузу, прежде чем его голос смягчается, и он говорит: – Я связался с полицией, и поступила информация о том, что ты из приюта. За последний месяц это твоя третья попытка сбежать, поэтому я решил оставить тебя у себя. Во всяком случае, со мной тебе будет лучше и безопаснее. В скором времени мы свяжемся с врачом и узнаем, возможно ли вернуть тебе память.

– Но… может, у меня есть другая семья? – неуверенно спрашиваю я, на что получаю неодобрительный взгляд мужчины.

– Не думаю, что это так. Мне жаль, Адриан, – с этими словами Николас неспеша выходит из комнаты.

Когда дверь за ним закрывается, я с трудом встаю с постели, направляясь к окну. Вид из него выходит на лес. Темный, густой и по-настоящему устрашающий лес.

Мне необходимо некоторое время на раздумья, прежде чем понять, что я должен быть благодарен Николасу.

Если каждый раз я пытался сбежать из своего приюта, значит, там мне было плохо. Может, с ним всё изменится.

Может быть, это мой шанс зажить хорошей жизнью.

Глава 2

Адриан

Наверное, странно слышать это от стратега преступного синдиката, но я ненавижу мозговой штурм, который устроил себе сегодня вечером.

Точнее, причину, из-за которой мне пришлось его провести.

Перебирая сигарету между пальцами, я достаю Зиппо, продолжая размышлять над тем, нужно ли мне курить, когда мои руки не запятнаны кровью. Я хаотичен и крайне непоследователен, но я не психопат. Нарушить правило означает омрачить многолетнюю традицию и потерять контроль. Ещё одна вещь, которая находится на самом верху списка того дерьма, которое я не могу вынести.

И всё же, если я не попытаюсь успокоиться, придется иметь дело с куда более серьезными последствиями. Так что я позволяю себе приложить сигарету к губам и вдохнуть в себя ядовитый дым, полностью растворяясь в нём.

Так странно не видеть на сигарете отпечатков своих окровавленных пальцев.

Вместе с этой мыслью в голову приходят воспоминания о Николасе и Кристиане. Мой возможный похититель и его сын. Человек, который запрещал мне называть его своим отцом, и человек, который стал мне братом.

Я всё ещё борюсь с желанием ворваться в подвал, в котором находится Данте, и вытрясти из него все ответы. Хотя что-то во мне твердит о том, что я просто боюсь сделать это.

Если я всё же решусь – увеличится вероятность того, что разобьюсь о собственное разочарование, потому что слова Виталины подтвердили вес слов ублюдка, который может оказаться моим кровным родственником.

Черт.

Неужели Кристиан мог делить правду о моём происхождении со своим отцом? С другой стороны, он даже не знал, что Данте связан с Ла Стиддой, а значит, Николас мог скрыть от него и остальное.

Я встаю с кожаного кресла, приближаясь к окну. Мое сознание начинает борьбу с воспоминаниями о первой встрече с человеком, которого я когда-то считал своей семьей, и проигрывает.

Я погружаюсь в это.

Врач сказал, что у меня амнезия. После этого последовало множество трудных терминов, которые я был не в силах даже расслышать, а затем – договоренность об интенсивном восстановлении моей памяти.

Всё, что я понял из его слов: у меня серьезное сотрясение, вследствие которого я лишился памяти, и, скорее всего, восстановить её не получится.

Николас сказал, что сделает всё, что в его силах.

Я в сознании третий час, но все ещё ощущаю рассеянность и небольшую дезориентацию, когда выхожу из своей комнаты в поисках воды.

Проходя по длинному, мрачному и жутко тихому коридору, я наконец добираюсь до кухни. Мне понадобилось некоторое время, чтобы расслышать речь каких-то женщин, после чего я осознал, что они говорят на непонятном для меня языке.

Мне кажется, я говорю на итальянском, но я все ещё не уверен. Я даже не знаю, почему в моей голове это звучит как констатация факта.

Игнорируя их существование, я захожу на кухню и, подперев стул к стойке, встаю на него. Мне нужно достать стакан. К счастью, на меня никто не обращает внимания.

По крайней мере, мне так казалось до того момента, как кто-то дёрнул меня за штаны. Я давлюсь водой, и капли, смешанные с моей слюной, попадают прямо на мальчика, который отвлек меня.

У него тёмные волосы и голубые глаза, которые прямо сейчас наполнены отвращением. Внешне он очень напоминает мне Николаса.

Он хмурится, вытирая свое лицо рукавом свитера.

– Quien eres? (прим.пер.: кто ты такой?)

Я пожимаю плечами, давая ему понять, что не понимаю ничего из сказанного.

Когда он продолжает говорить что-то ещё, я спрашиваю:

– Что тебе от меня нужно? – после чего слезаю со стула в надежде на то, что мы с ним поравняемся в росте. К моему великому сожалению, этого не происходит.

Он выше меня на голову, я так же думаю, что он старше по возрасту.

– Ты итальянец? – мальчик устремляет на меня удивленный взгляд. – Я не очень хорошо знаю итальянский язык.

О, значит, я всё-таки, говорю на итальянском.

– Ты выглядишь таким знакомым. Мы не встречались раньше? – некоторое время он молчит и кажется мне задумчивым, но потом на его лице вспыхивает новая эмоция. – Я понял! Ты ребёнок прислуги. Я прав? Они здесь часто появляются, но отец не разрешает мне с ними общаться. Это всё объясняет. Я Кристиан.

Я оживляюсь, когда он протягивает мне руку, и отвечаю на рукопожатие. Всего за минуту он сказал мне слишком, слишком много всего, а после травмы мой мозг функционирует в разы хуже.

– Я Адриан.

– О, ясно. Чей ты ребёнок? – он оглядывает кухню и прищуривается, глядя на женщин, как бы гадая, чей я воспитанник.

– Ну, вообще, я… ничей, – слова режут мое сердце на мелкие кусочки, но я продолжаю говорить: – Николас нашёл меня, после того как меня сбила машина, и приютил у себя. Я потерял память.

– Мне жаль, – Кристиан делает пару шагов в мою сторону. – Николас мой отец, но после смерти мамы я тоже ощущаю себя ничейным.

– Твоя мама умерла?

– Да, совсем недавно, – он задерживает на мне странный взгляд, который теперь кажется мне отстраненным и не таким дружелюбным, но быстро меняет тему: – Так ты теперь будешь жить с нами?

– Кажется, да.

– Значит, мы теперь братья, – меня радует предвкушение в его тоне, хотя я всё ещё отношусь к нему с опаской. – Сколько тебе лет?

Я хмурюсь, стараясь вспомнить, но ничего не выходит. В моей голове царит пустота, и я злюсь на себя за то, что помню только свое имя. Остальное так далеко от меня, что это начинает перекрывать кислород.

– Эй, все в порядке, – Кристиан обхватывает мое плечо в ободряющем жесте. – Мы можем спросить у моего отца. Он, наверняка, выяснил.

Я откашливаюсь, желая перевести тему.

– А тебе сколько лет?

– Десять, – гордо заявляет он. – Я уже взрослый.

Я подавляю улыбку, следуя вперёд.

– Ты, определенно, старше меня.

– Круто, значит, я твой старший брат и буду защищать тебя от монстров.

Кристиан вытягивает кулаки перед собой, ударяя воздух в шутливой форме, но в моей голове все ещё вертятся его слова.

– Пообещай, – шепчу я и наблюдаю за тем, как он переводит серьезный взгляд на меня.

– Что именно, Адриан?

– Что защитишь меня от монстров.

После моих слов Кристиан замирает на месте. Между нами возникает пауза, но не напряжение.

– Я обещаю, – наконец произносит он.

И я, почему-то, верю ему.

Я пинаю кресло перед собой, выходя из воспоминаний. Мне нужно немного времени, чтобы перевести дыхание, затем я тушу сигарету и выхожу из комнаты.

Для начала – камеры. Я отключаю каждую действующую на территории особняка.

Сейчас поздняя ночь, все спят, и это предоставляет мне отличную возможность пробраться в подвал.

Я спускаюсь по лестнице, ведущей к нему, дотрагиваясь пальцами до сырых стен. Останавливаясь напротив двери, я вбиваю специальный код. До моих ушей доносится щелчок замка, дверь приоткрывается, и я вхожу в темный, отсыревший подвал, по совместительству – пыточную для всех ублюдков.

До меня доносится стон Данте, который, вероятно, уже избит Кристианом. Закрывая за собой дверь, я направляюсь прямиком к нему.

– О, я знал, что ты придешь, – он сплевывает кровь и устрашающе ухмыляется.

– Мне нужны ответы.

– Как и нам всем, дорогой племянник, но цена за правду слишком велика, – он смеется, запрокидывая голову назад.

– Что ты хочешь? – спрашиваю я, замечая, каким расчётливым становится выражение его лица.

– Свободу, – шепчет Данте, но я уклоняюсь.

– Исключено.

– Значит, я ничего тебе не скажу.

Я приближаюсь к Данте стремительными шагами, с трудом удерживая себя от того, чтобы не замахнуться и не ударить его. Он связан и сидит на низком стуле, так что я наклоняюсь ближе к его лицу, чтобы он видел моё выражение и слышал мой голос отчетливо.

– Ты расскажешь мне всё, что знаешь.

– Только если ты выпустишь меня, маленький негодник.

– Это невозможно, Данте.

– Ты кое-что упускаешь, Адриан, – поднимая голову, хрипит мужчина. – Мне нечего терять. Унести в могилу секрет мне ничего не стоит.

Я смотрю на ублюдка некоторое время. Даже сейчас, будучи скованным цепями в гребаном подвале, он имеет надо мной власть, и это раздражает меня больше всего.

Я в тупике.

С другой стороны…

Я мог бы выпустить его и отвести как можно дальше от особняка, чтобы в его сумасшедшую голову не пришли такие же сумасшедшие идеи, и он не навредил Кристиану и Даниэле. Как только я узнаю правду, то отведу его обратно. Он раненый и к тому же старый, так что у меня не возникнет с этим проблем.

Я игнорирую сомнения, подступающие к моему сознанию, когда быстро произношу:

– Хорошо.

– С тобой приятно иметь дело, дорогой племянник.

Хотел бы я сказать то же самое.

Мы в лесу. Мокрая после дождя земля вязнет под подошвой, запах хвои забивает голову. Кругом темно, и от этого напряжение внутри меня только нарастает.

Хотя это самое безопасное место, в котором я мог бы оказаться с Данте. Его руки больше не связаны, и он, на удивление, даже не пытается сбежать от меня. Я постарался сделать так, чтобы он не запомнил местонахождение особняка Кристиана, и думаю, что справился с этой задачей. Во всяком случае, очень тяжело запомнить дорогу в темноте.

Я даже не взял с собой оружие. В экстренном случае я одолею его в рукопашном бою.

Серьезно, он выглядит таким старым и немощным – как он вообще управляет своей группировкой?

– Ты скажешь что-то? – я достаю Зиппо, разглядывая нарисованную на нем красную розу. Ему нужно начать говорить, иначе я восприму его поведение как блеф, и тогда всё закончится… плачевнее, чем хотелось бы.

– Однажды твоего отца, Анджело, предал солдат. Он узнал об этом на свадьбе своего капо и приказал убить предателя при всех гостях, чтобы доказать, что происходит с лжецами в Ла Стидде.

– Имя?

Данте потирает затылок.

– Гаспаро. Это не имеет смысла, потому что он мертв, – он останавливается, переводя дыхание, и продолжает рассказ. – Гаспаро был лучшим другом матери Кристиана – Елены Варгас. Они были знакомы с детства и часто проводили время вместе, несмотря на недовольство Николаса.

– Любовники?

– О, нет, что ты, – Данте наигранно усмехается. – Елена, как и Виталина, была без ума от своего мужа, и никогда ему не изменяла. Её проблема заключалась лишь в том, что она видела в Николасе всё самое лучшее, хотя он был подонком. – Данте выдерживает паузу, прежде чем продолжить: – Один из наших людей собирался убить Гаспаро по приказу Анджело, но в этот момент рядом с ним находилась Елена, и он прикрыл себя её телом. Пуля попала ей в сердце, а дальше ты и сам знаешь: переполох, крики и всё в таком роде. После этого…

– Началась война, – я заканчиваю за Данте, на что получаю его кивок.

– Прошел месяц, а Николас ничего не предпринимал. Все ожидали от него сильного удара, как минимум нападения на наши территории.

Я замер, понимая, к чему именно ведет Данте.