Забвение

– Но он был слишком умен и каким-то образом нашёл информацию о тебе, несмотря на то, что о твоём существовании никто не знал. Анджело скрывал тебя от всего мира и очень дорожил тобой, ведь ты был наследником его империи, – на этом голос Данте принимает язвительную нотку, но я игнорирую это:

– Продолжай.

– Николас украл тебя и спрятал от Анджело в самом надежном месте – у себя в особняке. Твой отец догадывался, что за похищением стоит он, и ясно почему, но доказательств не было. Он даже не мог получить поддержку от Каморры и других синдикатов, потому что никто, кроме членов семьи и доверенных лиц Ла Стидды, не знал о твоём существовании. Николас же оставался чист всё это время. Между синдикатами была долгая война. В конечном итоге Анджело решил, что Николас не замешан в твоём похищении. Он нанес Пасьянсу огромное количество убытков и забрал сотни жизней людей, а Варгас так и не отступил. Никто в здравом уме не стал бы продолжать войну ради какого-то мальчишки. Никто, кроме Николаса. Он слишком сильно любил свою жену и отчаянно желал отомстить за неё. Твой отец искал тебя ещё много лет после этого.

– Откуда тебе известно, что меня украл именно Николас, если ты вместе со всеми находился без точных доказательств? – я внимательно смотрю на Данте, замечая, как меняется выражение его лица.

– К этому времени твой отец изгнал меня, и я начал развиваться в Лиссабоне. Во время одной из попыток заключить сделку с Николасом, я приехал на его территорию и заметил тебя в саду. Злость на Анджело помешала мне выдать, где спрятан его драгоценный наследник. Ни о чем не жалею, если ты спросишь. Было весело наблюдать за тем, как ты растешь и восстаешь против меня, ублюдок.

Я слушаю достаточно долго, но во мне все ещё кипит несвойственное недоверие. Мне кажется, что Данте в чем-то обманывает меня, и я злюсь из-за того, что не могу распознать, в чём именно.

– Ты – Адриан Фиоре, – заключает он, и в этот же момент я проваливаюсь в запретные воспоминания.

– Запомни, сынок, ты – Фиоре, и ты самый сильный человек, в котором нуждается Ла Стидда. Когда-нибудь всё это станет твоим.

Я пошатываюсь на собственных ногах, переводя помутневший взгляд на Данте, на лице которого красуется ехидная улыбка.

Моё первое воспоминание за столько лет.

– И ты утверждаешь, что Кристиан обо всем знал? – спустя небольшую паузу говорю я.

– У меня есть доказательства.

Он тянется к внутреннему карману своего изорванного пиджака и достаёт оттуда небольшой конверт. Данте смотрит на меня исподлобья с нескрываемым удовольствием, прежде чем протянуть его мне.

Я забираю конверт у него из рук. Пальцы мгновенно холодеют, а в голове появляются мысли, уговаривающие меня остановиться.

Не выходит.

Моё тело дрожит, словно протестует, когда я раскрываю конверт и достаю фотографию. На ней Кристиан в кабинете своего отца. Николас стоит у стола и разбирает какие-то бумаги. Ракурс странный, будто бы кто-то сфотографировал их в тайне, так что я вижу лишь часть комнаты. Я понял это потому, что на фотографии видно дверной проём. Значит, они не знали о том, что их снимают.

Кристиан стоит лицом к большому экрану, так что мне не видно выражение его лица. На самом деле это теряет значение в тот момент, когда мой взгляд цепляется за объект его внимания.

Моя фотография.

На гребаном экране.

Фото выглядит так, будто его сделали на улице. Я распознал это благодаря грязному стеклу окна, которое трудно не заметить. И за этим окном – семилетний я. Возраст, с которого я себя помню. Я сижу за письменным столом, полностью увлеченный книгой.

– Откуда… – выдыхаю я, слова даются мне с трудом, и всё же я продолжаю: – Откуда у тебя это?

– Я сделал эту фотографию за несколько минут до того, как постучался, – бодро произносит Данте. – Повезло, дверь была приоткрыта. Тогда я понял, что Николас доверяет своему десятилетнему сыну абсолютно всё.

– И ты думаешь, что я поверю клочку бумаги? – усмехаясь, произношу я. – Ты мог без труда подделать фото.

– Этой фотографии много лет, Адриан. Сзади дата, и обрати внимание на качество снимка. Я распечатал её в тот же день и убрал в сейф, зная наверняка, что рано или поздно она мне пригодится. И я не прогадал, когда взял её с собой на праздник. Я планировал рассказать тебе правду.

– Нет… – я встряхиваю головой, стараясь избавиться от голоса, шепчущего то, что абсолютно мне не нравится. – Кристиан бы сказал мне. Мы братья.

– Из-за твоего отца умерла его мать, – равнодушно напоминает Данте, поправляя воротник своей испачканной рубашки. – Кристиан никогда не считал тебя своим братом. Он просто мстил, и ему было плевать на то, что его отец оторвал ни в чём неповинного ребёнка от своей семьи.

Я тяжело сглатываю, возвращая внимание к фотографии. Она выцвела, а на обороте проступал забытый карандашный штрих.

Дата.

И качество снимка, действительно, не самое лучшее.

Неужели Кристиан так умело притворялся, что не знает о существовании Ла Стидды и братьев Фиоре?

Лицемер.

– Я уверен, он сидел в первом ряду с попкорном, наблюдая за тобой и развитием твоей судьбы. И я так же уверен в том, что в глубине души ты тоже это знаешь.

Я борюсь с желанием разорвать фотографию на мелкие кусочки и кинуть ему в лицо. Осознание медленно подкрадывается ко мне, перед глазами образовывается красная пелена, но часть моего нетронутого паникой рассудка успевает ухватиться за кое-что важное.

– За что тебя изгнали, Данте?

– Это никак не относится к истории, которую ты так хотел узнать.

– Ты мог рассказать обо всём моему отцу и вернуть меня домой.

– Мог бы, но Анджело пригрозил насадить мою голову на кол, если я однажды появлюсь на его территории. Он ясно дал понять, что я чужой для семьи, так что я подумал, ты меня никак не касаешься.

Ублюдок.

Гребаный урод.

Я опускаю голову, в очередной раз усмехаясь. Почему земля не может раскрыться подо мной и поглотить меня? Тогда это бы избавило меня от всего того, что перевернуло мой мир всего пару минут назад.

– Ты можешь идти, Данте, – на удивление самому себе, вдруг говорю я.

Он засовывает руки в карманы, склоняя голову набок.

– Ты это всерьез?

Я киваю.

– Судьба ко мне благосклонна, – задумчиво произносит он, но, прежде чем воспользоваться шансом и быстро уйти, замолкает и… – Найди отца, Адриан. И отомсти Варгасам. За всё.

Клуб встречает меня громкой музыкой.

Я бродил по лесу до самого утра, затем вызвал такси и уехал за выпивкой. Бутылки виски было мало, поэтому я оказался здесь. В одном из немногих клубов, не принадлежавших Кристиану. Так что он вряд ли будет меня здесь искать.

Всё это время я думал о нём. О той фотографии.

Как бы я ни старался выкрутить ситуацию в его пользу, я оставался уверенным в том, что он обо всем знал.

Его отец, действительно, внедрял его в Пасьянс все глубже и глубже, отрывая от общения со мной. Когда ему было десять, он уже активно участвовал в происходящем в синдикате. О чём я говорю? На фотографии, которую мне отдал Данте, Кристиану десять лет. Я точно это знаю, потому что увидел его впервые в тот же период.

В детстве он обещал спасать меня от монстров, но в итоге оказался одним из них. И самое страшное, что за двадцать лет я стал хуже него. Настоящим. Чертовым. Кошмаром.

Этому даже нет объяснений.

Я оглядываю полупустые диванчики в ВИП-зоне и облегченно выдыхаю. Здесь всего несколько человек, играет более расслабляющая музыка и царит то спокойствие, в котором я так отчаянно нуждаюсь.

Присаживаясь на мягкую поверхность, я достаю из кармана телефон, находя пару пропущенных от Тадео.

Знал ли он?

Теперь это не имеет значения, потому что больше мы не увидимся.

Он так же не сможет найти меня, потому что в мой телефон не встроен GPS.

Включив его, я замечаю сообщение от Таисии. Удивительно.

Она почти никогда мне не пишет.

Я открываю наш чат.

Дикая роза: Ты в порядке?

Дикая роза: Куда ты пропал? Все тебя ищут.

Дикая роза: Тебе лучше ответить мне, Адриан, иначе я навсегда избавлю тебя от возможности печатать по клавиатуре.

Только Таисия может заставить меня улыбнуться в самый дерьмовый момент. Что странно, потому что она чертовски раздражает.

Знала ли она?

Нет. Варгасы не раскрывают секретов даже перед самыми близкими союзниками.

Кристиан никогда бы не поделился с ней такой тайной.

Никогда.

Глава 3

Таисия

Мои каблуки стучат по итальянскому мрамору, когда я иду по коридору резиденции Измайловской Братвы. Она большая и величественная, чему не стоит удивляться, ведь именно этого и стоило ожидать от Пахана со всей его вычурностью и тщеславием.

Я провожу потными ладонями по бедрам, дотрагиваясь до гладкой ткани брюк. В обществе они придают моему образу остроту и уверенность, но сейчас помогают избавиться от излишних… неудобств.

Я нервничала, потому что всё это время не могла сосредоточиться на своем задании из-за чертового Адриана и его пропажи. Прошел месяц, а он до сих пор не выходит на связь ни со мной, ни с Кристианом. Он никогда, я имею ввиду никогда, не пропадал и не заставлял никого волноваться.

Вернемся к не менее важному.

Отец дал мне задание, и на данный момент всё, чего я хочу – это угодить ему. Страх того, что я не справилась, преследует меня с начала пути домой.

Я поднимаюсь по мраморной лестнице, прикладывая ладонь к грудной клетке в лихорадочных попытках справиться с тревожностью. Чем ближе я к залу заседания членов Братвы, тем стремительнее увеличивается мой страх.

Я останавливаюсь напротив большого зеркала, расположенного в коридоре. Мне нужно убедиться, что я выгляжу презентабельно, прежде чем войти в эту чертову комнату к женоненавистникам и поставить каждого из них на место.

Мои светлые волосы собраны в элегантный пучок. Я провожу ладонями по макушке, чтобы убедиться в том, что она осталась в таком же идеально-гладком состоянии после нанесения геля, удовлетворительно кивая своему отражению в зеркале.

Макияж в отличном состоянии. Спасибо моему визажисту, который поделился со мной некоторыми советами. Они, безусловно, спасают меня каждый день. Я уделяю большое внимание своим голубым глазам, подведенным черным карандашом. Приходится наносить его жирным слоем на слизистую, чтобы придать образу более равнодушный вид. Помимо этого, так отец не узнаёт во мне маму, что избавляет меня от его мрачного взгляда. Он моя единственная семья, после смерти бабушки, но иногда смотрит так, словно… я чужая.

Я встряхиваю головой, избавляясь от ненужных мыслей, и возвращаю взгляд к зеркалу. Пиджак, который на несколько размеров больше моего, практически висит на мне, скрывая мою грудь. Тем не менее, он достаточно короткий, чтобы открыть вид на мои округлые бедра в брюках.

Не стану скрывать, на собрания Братвы я одеваюсь исключительно в такую одежду, чтобы ни один из ублюдков не смог упрекнуть меня в попытках соблазнить кого-то из них. Я люблю классический и деловой стиль, но чаще всего к нему относятся обтягивающие вещи. Как бы я ни хотела вступить в Измайловскую Братву – я женщина. И я нуждаюсь в том, чтобы выглядеть красиво, особенно если учесть тот факт, что работаю в сфере моды.

Я выпрямляюсь и, вбирая в легкие как можно больше воздуха, иду прямиком к двери. Без стука отворяя её, я вхожу в зал заседаний, после чего на меня устремляются четыре пары осуждающих глаз. Я не упускаю из виду, что отец оценивающе оглядывает мой внешний вид.

– Таисия, – он приветствует меня сдержанным кивком. – Ты как раз вовремя.

– На самом деле она опоздала на семь минут, – высокомерный тон Николая, бригадира Братвы, режет мой слух, и я закатываю глаза, кидая сумку на свободное кресло.

– Ты сможешь пережить это, – бросая язвительный ответ, я возвращаю взгляд к отцу. Он внимательно наблюдает за каждым моим действием.

Что ж, теперь, когда я надела маску избалованной дочери Пахана, я в привычной для себя обстановке.

Я чувствую себя комфортно в этом образе, но, несмотря на это, в моей голове мелькает фраза Адриана, которую я вспоминаю каждый раз, когда притворяюсь.

Притворяться может любой человек, но обрести себя после этого далеко не каждый.

Хм…

Я отмахиваюсь от этих мыслей, как и всегда, продолжая делать то, что считаю нужным.

Проехали.

– Введи нас в курс дела, – снисходительным тоном произносит мой отец. Я прочищаю горло, прежде чем поделиться с ним показаниями и результатами слежки, и бросаю на стол папку со всеми данными.

– Амадео Гатти – Дон Козы Ностры. Сначала был замечен на территории Кристиана в Испании. Варгас прислал нам фотографии, – я достаю из папки фото, сделанные людьми Варгаса. На нем высокий, темноволосый мужчина выходит из отеля, направляясь к своей машине, а позади него следуют два охранника. Кристиан прислал мне их около месяца назад, уточняя о наших связях с Козой Нострой. Которых нет.

После смерти моей матери Измайловская Братва не связывалась ни с одним итальянским синдикатом, что к лучшему.

Кристиан также не имеет никаких связей с Козой Нострой, поэтому у него возникло множество вопросов к нам, ответы на которые мы дать не смогли. После этого Амадео был замечен в России. Почувствовав угрозу, отец послал меня в Италию для подкупа одного из солдат, чтобы разузнать как можно больше информации о нём.

Парня в конце концов пришлось убить, но другого выхода не было. Я лишь надеялась, что не была замечена людьми Амадео.

– Ты хорошо поработала, голубка, – меня прерывает Борис Лебединский, лучший друг моего отца и его правая рука. Он не играет абсолютно никакой роли в Братве, но пользуется каждой привилегией и возможностью укусить меня при всех.

Я сужаю на него глаза. Он приблизительно такого же возраста, что и мой отец, но выглядит гораздо старше. На его лице множество морщин, а сам он кажется таким немощным, будто бы вот-вот свалится с ног.

– Я тебе не голубка, – сквозь зубы цежу я и сжимаю кулаки под столом. Каждый, кто здесь находится, знает, как я ненавижу это прозвище.

– Таисия, – меня прерывает строгий голос отца. На лицах Бориса и Николая, сидящих напротив меня, выступает самодовольная улыбка, потому что прямо сейчас его тон похож на тот, которым пользуются родители, когда ругают маленьких детей.

– Отец, – повторяю я, а затем прочищаю горло. В зале царит тишина, которая начинает душить меня, но при этом мой взгляд остается уверенным. Я выдерживаю этот бой так же, как выдерживала все остальные.

– Продолжим, – внезапно вмешивается Александр, единственный мужчина и член Братвы, с которым у меня хорошие отношения. Он, как казначей, редко присутствует на собраниях, так что я рада, что сейчас он здесь и поддерживает меня.

– Один солдат, приближенный к советнику, сказал, что Дон занимается поиском двух членов своей семьи. Это все, что ему было известно. Я пыталась узнать больше, но никакие пытки не привели меня к желаемому результату, – с этими словами я достаю из папки фотографии мертвого мужчины как доказательство – то, что я женщина, не означает, что я побрезгую перестраховаться и избавиться от потенциальной опасности.

Фотография вызывает во мне желание скривить гримасу, но я удерживаю на лице нечитаемое выражение.

Каждый акт насилия я совершаю роботизировано, без каких-либо чувств или угрызений совести. Я просто делаю это, чтобы заполучить уважение отца и вместе с этим место в Братве. Есть много причин, но ни одна из них не связана с чем-то человечным. Я хочу, чтобы отец наконец сказал мне, что я не так плоха, что он гордится мной, но вместо этого всегда получаю сдержанный кивок. Как сейчас.

Я никогда не буду хороша, и его разочарованный взгляд всегда будет напоминать мне об этом.

Наверное, я должна смириться с безразличием с его стороны, но пока получается плохо. Я продолжаю выполнять любые его прихоти, надеясь на то, что когда-нибудь он посмотрит на меня живым взглядом, как в детстве. Чёрт возьми, я погубила отношения с Адрианом ради этого взгляда. Я действительно зашла слишком далеко, чтобы отступить.

И нет, я не рассчитываю на многое, но отчаянно стараюсь добиться самой малости.

– Солдат устранен, – заключаю я и поднимаю глаза на людей, сидящих за столом.

– Виктор, – отец обращается к мужчине, сидящему рядом со мной.

Виктор Ланский. Самый скрытный из нас всех. Он отлично владеет компьютерными навыками, но также чересчур молчалив и большую часть своего времени проводит дома. До сих пор неизвестно, как он оказался в Братве, потому что ранее он не принадлежал преступному миру. У него много тайн, которые известны только моему отцу.

Мужчина потирает затылок, и я невольно обращаю внимание на его кудрявые тёмно-русые волосы. Внезапно он переводит на меня взгляд, и голубизна его глаз впечатывается в точно такую же фальшивую мою, от чего я с трудом подавляю улыбку.

Виктор мне почему-то нравится. Когда я впервые познакомилась с ним, я ощутила странное и необъяснимое чувство безопасности. Вскоре оно улетучилось, но первое впечатление о нём оставило на мне неизгладимый след, определив наше отношение друг к другу наперёд.

По крайней мере, он никогда не подначивает меня, в отличие от Бориса, Николая и Леонтия – последний, к счастью, не присутствует на заседании – но он и не вежлив. Он просто… безразличен ко всему.

– Постарайся найти информацию о пропавших членах семьи Амадео. Раз уж Леонтия нет на месте.

Леонтий Дьяков – информатор. Он может достать любые сведения в кратчайший срок. Сегодня его нет на собрании по моей вине.

Я подавляю улыбку, чтобы не выдать себя.

В это время Виктор кивает и выходит из зала, так и не дождавшись окончания собрания. Его шаги такие тихие и легкие, что я с легкостью могла бы не заметить его исчезновения.

– Что известно о пропаже Адриана?

Вопрос отца застигает меня врасплох.

– Какое это имеет отношение к тому, что мы сейчас обсуждаем?

Он молчит, просверливая меня взглядом, который я не могу распознать, а после встает со своего места.

– Собрание окончено. Таисия, свяжись с Михаилом и попроси его зайти ко мне в кабинет.

Что… это было?

Я не теряю времени и направляюсь прямиком к двери, чтобы как можно скорее выйти из зала, но натыкаюсь на одного из членов Братвы.

Леонтия.

Этого я и добивалась.

– Ты опоздал. Собрание только что закончилось, – я невинно улыбаюсь, наслаждаясь растерянным выражением лица мужчины.

– Ты же сказала… – начинает он, но замолкает, как только до него доходит осознание.

– Должно быть, я ошиблась, – напоследок бросаю я и проскальзываю мимо.

В прошлый раз Леонтий подставил меня точно так же. Я опоздала на собрание, и отец сделал мне выговор, как какой-то девчонке. Больше всего я ненавижу подводить его, и этот наглый ублюдок знал об этом, поэтому поступил так подло.

Пусть подавится своим собственным ядом.

Я достаю телефон из заднего кармана брюк, набирая номер Михаила Брагина. Это стратег Братвы. После ранения, полученного в результате несчастного случая, он восстанавливается в больнице.

– Таисия, подожди! – я замедляюсь, когда меня окликает Александр.

– Я хотел поговорить с тобой, – подбегая трусцой ко мне, произносит мужчина, внимательно глядя на меня. – Это касается Адриана.

Стоит ему произнести это имя, как я хватаю его за предплечье и, толкнув дверь, ведущую в тёмный коридор, утягиваю за собой.

– Какого хрена? – шиплю я, улавливая на его лице улыбку.

Во всяком случае, я не понимаю, чему он так рад.

– Мой старый друг готов помочь с поисками. Я думаю, тебе это может понадобиться, – с этими словами Александр протягивает мне папку с бумагами.

Я вытаскиваю одну из них с личной информацией о мужчине. К ней прикреплена его фотография, и я вглядываюсь в его внешность с большим удивлением. Ускоглазый, темноволосый, с угловатыми чертами лица и пустым взглядом.

Он чертовски красив, хотя это не имеет никакого отношения к моей проблеме. Исходя из его внешности, я делаю вывод, который подтверждается сразу после того, как я вычитываю информацию.

Он японец, хуже того, он является сыном и старшим советником Лидера Якудзы, с которым мы никогда не имели никаких дел. Не потому, что не хотели, а потому, что японская мафия работает без союзников. Сама по себе. И она считается одной из самых сильных в мире.

Я замечаю, как молод этот мужчина. Исходя из информации, ему около двадцати пяти лет. Мои глаза пробегаются по строкам на бумаге и останавливаются на его имени. Нэо Накано.

Отлично, он подходит. Главное, чтобы отец не узнал о том, что я связываюсь с таким важным человеком.

– Откуда ты его знаешь? Мы никак не связаны с Якудзой, – я не скрываю подозрения в своем голосе. – И откуда ты знаешь, что я ищу Адриана?

– У меня была жизнь до мафии, Таисия. Не ищи того, чего нет, – Александр хмурится, словно я оскорбила его, а затем его черты смягчаются. – Что касается Адриана… это очевидно. Просто используй мои связи, если тебе нужно. Нэо может достать любую информацию и любого человека, а его молчание гарантировано. Считай, я дарю тебе услугу, которую когда-то он мне пообещал.

– Что ж… спасибо, – я благодарно улыбаюсь. – Я надеюсь, это поможет.

Как только я оказываюсь на улице, то сразу набираю номер Михаила. Гудки идут достаточно долго, после чего следует автоответчик. Черт, раньше он всегда брал трубку.

Я собираюсь выключить телефон и позвонить ему ещё раз позже, но мой взгляд цепляется за номер Адриана. Нажимая на него, я захожу за угол здания, прислоняясь спиной к холодной стене. В этот раз нет гудков, автоответчик оповещает меня о том, что он недоступен, и на этом все. Снова пусто.

Мысленно я ругаю себя за то, что нервничаю за него, потому что он испортил мою жизнь с момента нашего знакомства.

Тем не менее, это не отменяет того, что я… переживаю. Совсем немного.

Я помогала Кристиану и Даниэле в поисках, но им ничего не удалось разузнать. К тому же, совсем недавно состоялась их свадьба, и я действительно думаю, что сейчас им не до пропажи Адриана.

Они сказали, что взяли небольшой перерыв, и я могу их понять. Они действительно, действительно заслуживают жить спокойно, особенно после всего того, что сделал Данте.

За время общих поисков я сблизилась с Даниэлой. Она больше не кажется мне ледяной королевой, какой выставляла себя раньше. По её словам, после того как она чуть не умерла на руках Кристиана, в ней многое изменилось, и теперь она берет от жизни абсолютно всё, без исключения.

Я должна рассказать им двоим о том, что собираюсь связаться с членом Якудзы, но пока не время. Я сделаю это только в том случае, если у меня что-то получится. Никогда нельзя давать ложные надежды. Никогда.

Мои каблуки продолжают стучать по асфальту, и вместе с этим в моё сознание врываются переживания. Я злюсь и корю себя за то, что позволяю себе тревожиться из-за него.

А ведь когда-то всё было так легко и просто.

Стук каблуков смешивается с воспоминаниями нашего первого знакомства, после которого моя жизнь перевернулась с ног на голову.

И вот я полностью погружаюсь в это.

Глава 4

Таисия

2008 год. 10 лет.

Сегодня у меня не самое лучшее настроение. С самого утра я занималась выполнением домашнего задания, не успев прочесть новую книгу, которую мне подарила бабушка. Она знает, как сильно я люблю читать, особенно стихи, поэтому теперь у меня есть целый сборник, в котором собраны произведения разных поэтов. Она сказала, что, возможно, я ещё слишком мала, чтобы понять всё, что там написано, но я очень постараюсь.

Моя рука дрожит, пока я дописываю последнее слово в своей тетради. Я не люблю учиться и просто ненавижу таблицу умножения, потому что никогда не могу запомнить её до конца.

Математика, кажется, вообще не моё, поэтому Нина – моя учительница – иногда смотрит на меня разочарованным взглядом. Обычно это происходит в те моменты, когда я ничего не понимаю, а делаю я это часто.

Избавляясь от ненужных мыслей, я смотрю на часы, висящие на стене. Мама сказала, что я должна прийти в свою комнату к пяти часам, чтобы она успела подготовить меня к сегодняшнему мероприятию. Я рада этому, потому что увижу своего друга Кристиана. Он старше меня на целых семь лет, но это не мешает нам весело проводить время друг с другом.