Песни зверя

– Волчица – звероликая? – Кир удивлённо вскинул брови.

– Да. Если её целью было не привести нас на ужин к своему мохнатому приятелю и не убить самолично – значит, уводила от чего-то… Или кого-то…

Пока Кир пытался осмыслить эти слова, внезапно налетел резкий ветер, взметнув листву. Илерон замер, принюхиваясь. Ноздри его дрогнули – он уловил запах тёплой шерсти.

Она снова шла на них.

На этот раз Илерон не позволит застать себя врасплох. Он молча сжал рукоять меча, закрыл глаза и сосредоточился. Все чувства обострились до максимального предела, который был возможен в человеческой форме. Он слышал. Шаг. Второй. Он чуял уже не просто запах – он видел её обонянием.

В голове сами собой всплыли детские строки, искажённые зловещей иронией:

«Почему у тебя такие большие уши? – Это чтобы лучше слышать тебя…»

Илерон медленно открыл глаза.

«Почему у тебя такие большие глаза? – Это чтобы лучше видеть тебя…»

В густой листве кустарника вспыхнули два жёлтых огонька.

«Почему у тебя такие большие зубы?..»

Время словно растянулось. Илерон резко развернулся, и его меч, сверкнув в воздухе, устремился туда, откуда волк уже совершил прыжок, раскрыв пасть, целясь прямо в шею Кира.

Меч рванулся вперёд с молниеносной быстротой, рассекая воздух с тихим свистом. Клинок вонзился точно в плечо волчицы. Мощное тело дёрнулось, словно поражённое молнией. Зверь взвыл от боли, его жёлтые глаза на миг вспыхнули яростью, а затем его отбросило в сторону, будто тряпичную куклу. Клыки, острые как кинжалы, блеснули в полумраке, когда зверь распахнул пасть. Несколько секунд он балансировал на грани между яростью и шоком, затем пастью ухватился за рукоять меча, с хриплым рыком выдернул клинок из раны. Тёмная кровь брызнула дугой, окропив сухие листья у его лап.

Кир застыл, будто поражённый громом. Его лицо исказилось смесью ужаса и неверия: глаза расширены, губы дрожат, а рука инстинктивно метнулась к горлу, словно пытаясь удержать рвущийся крик. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди. Время будто замедлилось: он видел, как подрагивает рана на плече зверя, как пульсирует кровь, как волчица собирается с силами. Зверь зарычал и, на удивление Кира, не снова ринулся в бой, а резко прыгнул в сторону и побежал в темноту леса.

– Нет времени на шок! – голос Илерона хлестнул как удар плети, вырывая Кира из оцепенения. – За ней!

Илерон не терял ни секунды. С ловкостью хищника он подхватил выпавший меч, его движения были отточены до автоматизма, ни одного лишнего жеста. В следующий миг он уже мчался вперёд, следуя за исчезающим в чаще силуэтом волчицы.

– Снова бег?! – выдохнул Кир, срываясь с места. Его дыхание было прерывистым, а ноги, казалось, не слушались. Каждый шаг давался с трудом, будто он бежал по вязкой жиже. Но он мчался, подгоняемый адреналином и страхом отстать.

Волчица, несмотря на рану, была невероятно быстра. Она петляла между деревьями с ловкостью тени, её кровавый след тянулся за ней. И именно эта кровь играла на руку Илерону – запах металла и звериной шерсти стал для него путеводной нитью. Каждый вдох приносил новую порцию информации, каждая молекула воздуха шептала о направлении беглянки.

Деревья начали редеть, открывая взгляду лоскутное одеяло полян и прогалин. След волчицы сначала устремился в сторону города – серые очертания домов проступили на горизонте, – но затем резко свернул вглубь чащи.

Вдали, среди стволов, проступил силуэт деревянного дома. Строение казалось заброшенным, но Илерон не сомневался: она там. Он замедлил шаг, дождался, пока Кир поравняется с ним, и коротким, почти неуловимым жестом указал в сторону дома.

Без слов, без колебаний, оба рванулись вперёд.

Илерон почти снес дверь, врываясь в избу. Кир забежал следом и замер, шокированный увиденным. Он часто наблюдал за превращением своего друга, но никогда не видел столько злобы и ярости, которая была на лице Ильви. Она стояла у окна, залитого светом луны. Её длинные серебристые волосы уже не были аккуратно уложены, а хаотично разбросаны по плечам и спине. Глаза, полыхающие зловещим золотым огнём, устремлены прямо на них. Красный плащ, пропитанный кровью, лежал у её ног. На плече кровоточил свежий рубец от меча – неопровержимое доказательство того, что там, в лесу, была она. И сейчас Варг, волк-оборотень, снова готовится вернуться в свою животную форму.

Пальцы уже удлинились, превращаясь в когти, кожа покрылась едва заметной шерстью, а суставы хрустнули, словно перестраиваясь для нового облика. От тела исходит едва уловимый пар, дыхание становится хриплым, звериным. Из-за её спины, будто материализуясь из теней, появляется смутный силуэт огромного волка – предвестник её истинной сущности.

– Ильви, не нужно, – Илерон выставил перед собой руки, показывая своё нежелание продолжать битву, – мы можем всё решить мирным путём.

– Мы давно пропустили поворот на этот путь, – прорычала Ильви. Лицо начало удлиняться, тело изгибаться, и через мгновение перед ними стоял уже огромный белый волк с оскалом. Тот же волк, что напал на Кира в лесу.

– Я не нападу первым.

Илерон медленно опустился на колено и положил рядом с ногой меч. Также медленно он поднялся и сделал шаг назад. Только в этот момент Кир пришёл в себя.

– Что ты делаешь?! – закричал он. – Кому-то из нас она явно планирует вцепиться в глотку. И в мою уже пыталась!

Илерон смотрит волку прямо в глаза. Варг рычит и делает шаг вперёд.

– Я хочу тебе помочь, – говорит он. – Ты должна мне это позволить.

В один прыжок варг преодолела расстояние между ними. Илерон толкнул Кира в сторону одной рукой, другой закрыл свою шею, потому что волчица целилась именно туда. Она вцепилась ему в руку. Острая боль пронзила Илерона и растеклась волной по всему телу. Волчица, не разжимая пасть, дернула его вниз, и только когда Илерон оказался на полу, разомкнула челюсти. Из руки хлынула кровь. До меча уже было не добраться. Она встала ровно над ним.

Кир ничего не мог сделать, даже будь в руке у него хоть какое-то оружие. Он уже понимал, к чему всё идёт, и единственное, что его сейчас волновало, – как выбраться из этого дома.

Он сделал шаг к двери. Варг моментально перевела взгляд.

– Не на него, – голос Илерона стал ниже и гортаннее. – На меня! – Рык прорывался наружу. Волчица снова перевела взгляд на Илерона, и в глазах на долю секунды блеснуло удивление.

Все ждали, кто сделает следующий шаг.

– Беги к кузнецу! – крикнул Илерон и быстро сбросил с себя куртку. Кир устремил свой взор на него:

– Что? Зачем?

– Не спорь! Беги!

Он и не собирался спорить. Кир увидел, что всё внимание волчицы теперь полностью сконцентрировано на её противнике. Драка была неизбежна. В два прыжка преодолел расстояние до двери и выскочил из избы. Чуть не поскользнувшись на влажной земле, он рванул в сторону кузницы.

Как давно это было. Как давно Илерон не принимал полностью звериную форму. Но выбора не было. С разъяренным варгом может справиться только другой варг.

Ильви всё поняла. Её удивление было недолгим, ибо она тут же приготовилась к прыжку, но замешкалась. И это сыграло на руку Илерону. Он резко выдохнул, и воздух вокруг него задрожал.

Сначала по рукам побежали тёмные полосы, словно чернила разливались под кожей. Кости захрустели, меняя форму, плечи расширились и сгорбились. Пальцы скрючились, ногти вытянулись в чёрные когти. Из горла вырвался низкий, вибрирующий, нечеловеческий рык.

Волчица отпрянула на полшага, но отступать не собиралась. Её глаза пылали жёлтым огнём, уши прижались к голове. Она припала к полу, готовясь к атаке.

Илерон полностью обернулся за считанные секунды. Теперь перед ней стоял огромный волк с густой чёрной шерстью и пронзительно-зелёными глазами. Его грудь тяжело вздымалась, из пасти вырывались клубы пара в холодном воздухе избы.

Первый удар нанесла волчица. Она рванулась вперёд с неожиданной стремительностью, целясь в горло. Илерон успел отклониться – её клыки лишь царапнули ему плечо, оставив на шерсти алую полосу. В ответ он мощным движением лапы ударил её в бок. Волчица отлетела к стене, задев старый деревянный стол. Тот с грохотом опрокинулся, разбрасывая по полу глиняные черепки.

Она не дала себе времени на боль. Перевернувшись, вскочила на лапы и снова бросилась в атаку, но теперь уже хитрее – не прямо, а с фланга. Илерон развернулся, пытаясь перехватить её, но она ловко увернулась, вцепившись зубами в его заднюю лапу. Он зарычал от боли и резко ударил её мордой в бок, отшвыривая прочь.

Изба наполнилась звуками борьбы: рычанием, скрежетом когтей по деревянному полу, треском ломающейся древесины. Лучи лунного света, пробивающиеся сквозь щели в ставнях, выхватывали из темноты мелькающие силуэты – белый и чёрный, сливающиеся в яростной схватке.

Волчица, изловчившись, прыгнула на стену, оттолкнулась от неё и обрушилась на Илерона сверху. Он не успел полностью увернуться. Её когти распороли ему спину. Боль обожгла его, но вместе с ней пришла и ярость. Он вцепился в её плечо, сжал челюсти до хруста, чувствуя, как тёплая кровь наполняет пасть.

Волчица взвыла и изо всех сил ударила его задними лапами в грудь. Илерон отлетел к противоположной стене, врезавшись в ветхую полку. Та обрушилась с грохотом, осыпав его обломками и пылью.

На мгновение в избе повисла тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым дыханием. Оба стояли, оскалившись, изучая друг друга. Кровь стекала по шерсти, смешиваясь с пылью и потом.

Но ни один не собирался отступать.

В это время Кир бежал к кузнице.

***

Дверь с грохотом ударилась о стену, клубы пыли взметнулись в тусклом свете горна.

Кузнец стоял у наковальни, спиной к двери. Его массивные руки ритмично поднимали и опускали молот. Каждый удар отдавался глухим звоном, вибрируя в воздухе.

– Вы знали?! – выкрикнул Кир, едва переведя дыхание. Голос прозвучал резче, чем он хотел – волнение рвалось наружу.

Кузнец не обернулся. Молот всё также бил по наковальне. Лишь на мгновение пауза стала чуть длиннее.

Кир шагнул ближе, сапоги скрипели по песчаному полу.

– Вы ведь знали, – повторил он, уже тише, но с нажимом.

Наконец кузнец остановился. Молот опустился с глухим стуком. Он медленно развернулся. Глаза скользнули по Киру, но не задержались. Взгляд ушёл в сторону, к горну, где угасали алые языки пламени.

– Нет, – произнёс он глухо. Пауза. Затем, чуть громче: – Но догадывался.

Кир сжал кулаки. Пальцы дрожали, но он заставил себя говорить ровно:

– Вам нужно её остановить. Иначе её остановит кто-то другой. Но тем способом, который принесёт вам горе.

Кузнец поднял глаза. В них загорелся гнев. Но мгновение, и гнев угас, сменившись болезненными воспоминаниями.

Он посмотрел куда-то в дальний угол кузницы.

Молот со стуком упал на пол. Кузнец шагнул к двери, прихрамывая.

– Идём, – бросил он через плечо. Голос был ровным, но в нём звенела сталь, которую Кир слышал впервые.

Они вышли во двор. Пригород уже спал, и лишь изредка слышались голоса запоздалых жителей, спешивших домой, да лай собак.

Кир последовал за кузнецом. Тот давал себе слово больше не возвращаться в этот дом. Но бывают случаи, когда слово нужно забрать обратно.

Кузнец шёл медленно, прихрамывая. Кир держался рядом. Его мысли были только о том, что он мог увидеть, когда он доберётся до дома с этим хромающим стариком.

– Этот дом… – кузнец махнул головой в сторону, где находился дом, – нет… не так…

Кир вздрогнул от внезапного голоса кузнеца, который резко оборвал ход его мыслей.

Ветер шелестел листвой, а где-то вдали приглушённо, но неотвратимо доносился рык.

– Я встретил её на ярмарке. Она торговала травами, а я просто стоял и смотрел. Не мог оторвать глаз. Оборотень, да. Но какая разница, если сердце бьётся так, будто вот-вот вырвется? – Кузнец сглотнул, пальцы сжались в кулаки. – Построил этот дом. Здесь мы были семьёй. Красавица жена, две дочери… Всё как у людей. Почти.

Он остановился, повернулся к Киру. В глазах был не гнев, а старая, зарубцевавшаяся боль.

– Но люди… они боятся того, чего не понимают. «Равенство не знает звериного рыка или человеческого слова – оно звучит тихо, но твёрдо в каждом пункте закона». Красиво на королевском пергаменте написано. Звучит еще слаще. А на деле? Кто поможет, когда на твою дочерь цепь накинут?

Кир вздрогнул.

– Да, – горько усмехнулся кузнец. – Дети. Какие-то мальчишки поймали Лири, старшую дочурку, когда она возвращалась с рынка. «Зверью положено на цепи быть». Смеялись. А жена… Она чуть не разорвала их. Я еле удержал. Понимаешь? Еле.

Его голос дрогнул. Он опустил голову, будто тяжесть воспоминаний гнула к земле.

– После этого она закрылась от меня да и от всего мира. Стала уходить в лес. Сначала на ночь. Потом на две. А потом… пропала. Я искал. Неделями. А когда вернулась… это была уже не она. Звероликая, которая забыла, как быть человеком.

Чем ближе они приближались к дому, тем сильнее был слышен грохот звериной битвы.

– Лири не смогла простить. Ни тех детей, ни меня за то, что не смог защитить. Ушла с матерью. Навсегда. – Кузнец сжал руки. – Осталась только младшая. Ильви. Моя девочка. Она старалась. Училась целительству, чтобы заслужить уважение. Но ночами… ночами она всё равно бежала в лес. К ним.

Он замолчал. Впереди уже чётко виднелся дом. Но рычание доносилось не из него. Видимо, поле боя переместилось в лес.

– А потом… – голос кузнеца стал тише, – кто-то напал на овец. Все указывало на нападение волка. Но я сразу не поверил в это. Я говорил старейшинам и бургомистру, что они давно ушли в глубь леса, туда, где обитают только звери и духи. Но меня никто не слушал. Следы ведь волчьи, значит это они. И их надо выследить. – он сделал небольшую паузу, – Я не знаю, она ли это. Но она всё чаще уходит в лес. Даже днем. Ильви любит мать и сестру и не останется в стороне, если им грозит опасность. – Кузнец тяжело выдохнул, – Видеть, как твоя собственная дочь становится убийцей, я не хотел, но вместо решительных действий выбрал путь отрицания. Я решил просто уверовать в то, что охотников забирает лес, и моя дочь тут не причем.

Они подошли к дому и увидели след из крови и шерсти, который вел в чащу за домом. Кузнец без колебания пошел туда.

– Когда ушел Рен, охотник, который вызвался первым, – продолжил тут, будто разговаривал сам с собой, – я подумал, что Ильви просто запутает след, он поплутает да и вернется. Но он не вернулся. Потом другие отправились найти его и завершить дело. И все повторилось. Они не вернулись. – он посмотрел на Киру, – Раз вы здесь, значит это все ушло куда дальше нашей деревни. И я буду молить вас принять верное решение и найти начало этой цепочки, чтобы ее замкнуть. Все началось не с моей дочери. Но нам пора это закончить. Сделать выбор. Я больше не буду убегать от проблемы. Но и она должна сделать выбор. – Он посмотрел в глаза Киру, – И, о Великие Сестры, позвольте ей его сделать.

Он шагнул на поляну.

В центре, очерченная невидимым кругом битвы, земля была разрыхлена до состояния неровного месива: следы когтей, вмятины от тяжёлых тел, россыпи комьев.

Чёрный волк, собрав всю мощь, повалил противника. Его лапа, тяжёлая, как молот, прижала белого к земле, не давая вырваться. Шерсть обоих слиплась от пота и крови, дыхание вырывалось короткими толчками, а когти белого беспомощно скребли землю в отчаянной попытке вырваться из смертельной хватки.

Кузнец шагнул вперёд.

– Ильви… – прошептал он.

И в тот же миг белый волк повернул голову. Глаза, полные боли и ярости, встретились с его взглядом. Илерон отпустил волчицу, та резко встала и, хромая на переднюю лапу, сделала пару шагов назад.

Волчица стояла неподвижно, но каждый мускул её тела дрожал от напряжения. Белый мех, перепачканный грязью и кровью, на плечах вздыбился, хвост напряжённо вытянулся, а в горле клокотало глухое рычание – то ли угроза, то ли мольба.

– Ты не можешь больше жить на границе двух миров, – голос кузнеца звучал тихо, но твёрдо, словно выверенный удар молота. – Я слаб и не смог защитить твою сестру. Я не смог защитить тебя. И мои слова не слышат старейшины ни бургомистр. Но я молю тебя, услышь мою мольбу. Остановись. Ты не сможешь так защищать их постоянно. Сделай выбор. Либо здесь – со мной, среди людей, жестоких и алчных. Либо там, в лесу, с матерью и сестрой. Ты уведёшь их, пока твой разум человечен, и больше не будешь знать горя, которое ты выносишь здесь со мной, со своим старым слабым отцом. Выбери.

Волчица вздрогнула. Её пасть приоткрылась, обнажая белоснежные клыки, а из груди вырвался низкий, вибрирующий рык. Звук нарастал, заполняя пространство, как приближающаяся гроза. Она медленно подошла к отцу: огромная, грозная, почти неузнаваемая.

Кузнец не отвёл взгляда. Его рука медленно поднялась.

Рык волчицы оборвался внезапно. Она опустила голову, плечи содрогнулись. В янтарных глазах отражался лунный свет.

– Потому что иначе ты разорвёшь себя на части, – продолжал кузнец, и голос его дрогнул. – Таким способом не решить всех проблем. Я вижу, как ты метаешься. Ни там, ни тут ты не своя до конца.

В её взгляде больше не было ярости. Только глубокая, невыразимая тоска.

Кузнец медленно протянул руку и коснулся её морды. Пальцы ощутили тепло шерсти, дрожь, пробегающую по телу.

– Я люблю тебя, – его голос дрогнул, но остался твёрдым. – И верным решением будет тебя отпустить. Здесь тебя не оставят в покое. И не хочу, чтобы ты угасала между двумя жизнями.

Волчица закрыла глаза. Из её горла вырвался тихий, жалобный звук – не рык, не вой, а что-то среднее, будто последний вздох. Она медленно наклонилась, прижалась лбом к его плечу. Кузнец обнял её, крепко, как когда-то в детстве, когда она пряталась у него за спиной от грозы.

На мгновение всё замерло. Затем шерсть начала таять, словно туман под утренним солнцем. Лапы превратились в руки, когти – в ногти. Волчица стала девушкой – дрожащей и заплаканной.

– Они могли пострадать из-за меня, – прошептала она, уткнувшись в его плечо. Слезы оставляли светлые дорожки на её щеках, смешанных с пылью и потом. – Ты не слабый.

Кузнец прижал её к себе, чувствуя, как её тело содрогается от рыданий. Его собственные глаза наполнились влагой, но он не позволил себе заплакать – только крепче сжал объятия, будто пытаясь впитать в себя всю её боль.

– Я приму любое твоё решение, – прошептал он, касаясь губами её волос.

В тени у дерева Кир и Илерон, который подошёл к нему, переглянулись. В этих взглядах читалось понимание – тяжёлое, но необходимое. Они медленно отступили, растворяясь в ночи, оставляя отца и дочь наедине с их болью и выбором.

Глава 4

Глава 4

– Дети, почему у волка большие уши?

– Они ему нужны, чтобы слышать каждый шорох, понимать, откуда идет звук, общаться с сородичами.

– Ауууууууууу!

– Тише-тише! Не паясничайте. Но ответ верный. А почему у них большие глаза?

– Большие глаза нужны прежде всего для острого зрения, в том числе в темноте – это важный элемент его охотничьей стратегии и выживания.

– Отлично! А почему у волка большие зубы? Так! Ильви, разбуди сестру. Я повторю: почему у волка большие зубы?

– Чтобы вас всех съесть…

Кир молча шагал по лесным тропам, следуя за Илероном. Лунный свет пробивался сквозь густую листву. Илерон, всё ещё в волчьем обличии, двигался неторопливо. Его чёрная шерсть, обычно гладкая и лоснящаяся, теперь выглядела взъерошенной и потрёпанной. Тёмные пятна крови выделялись на тёмном меху. Но, несмотря на следы битвы, в каждом движении волка чувствовалась сдержанная сила: он оставался умелым воином, даже в зверином облике.

Лес постепенно менялся. Высокие сосны сменились густыми зарослями черёмухи. Наконец, между деревьями заблестела зеркальная гладь небольшого пруда. Вода была тихой, почти неподвижной, лишь изредка рябь пробегала по поверхности, отражая россыпь звёзд. Илерон подошёл к кромке воды, на мгновение замер, а затем медленно вошёл в пруд. Холодная вода ласково обняла его, и в тот же миг очертания волка начали размываться. Волк полностью ушёл под воду. Через мгновение на поверхности появилась человеческая голова – Илерон вынырнул, откидывая мокрые волосы с лица. Он принялся смывать с себя грязь и кровь. В лунном свете стали отчётливо видны раны: неглубокие порезы, уже начавшие затягиваться, но всё ещё болезненные. Вода вокруг него слегка окрасилась в розоватый оттенок, но вскоре снова стала прозрачной.

Кир тем временем опустился на берег. Он аккуратно положил рядом уцелевшую одежду друга – штаны, порванные в нескольких местах, но всё же пригодные для ношения, и куртку, которую Илерон успел снять перед превращением. Юноша молча наблюдал за другом, вслушиваясь в ночные звуки: далёкое уханье филина, стрекотание кузнечиков, лёгкий шелест листьев на ветру.

Когда Илерон вышел из воды, Кир не произнёс ни слова. Тот взял одежду, неспешно оделся. Затем он опустился рядом с Киром. Оба молчали, погружённые в свои мысли. Кир устремил взгляд в звёздное небо.

Илерон же смотрел вниз, на свои ноги. Его лицо было задумчивым, почти отрешённым. Капли воды медленно стекали с волос, падая на траву.

Ночь окутала их, словно покрывало, даря краткий миг покоя посреди бурного водоворота событий.

Илерон первый нарушил тишину.

– В следующий раз, когда захочешь со мной увидеться, давай просто сходим выпить, – произнёс он, и в голосе его скользнула усталая ирония. Кир усмехнулся, но в его глазах мелькнула тревога. Он покосился на друга, на бледное лицо, на ссадины, на рваную рану на лопатке, которая ещё долго будет затягиваться. Быстрее, чем у обычного человека, но всё же долго.

– Чувство юмора она тебе не отгрызла, – бросил Кир, стараясь говорить легко. – Но согласись, всё закончилось довольно неплохо.

Илерон укоризненно посмотрел на него.

– Я имею в виду, что все живы и почти целы, – поспешил пояснить Кир, поднимая ладони в примирительном жесте. – И поручение выполнено. Охотники больше не будут пропадать.

Илерон молчал. Тишину, которая повисла между ними, можно было ощутить физически. И что-то в этом молчании Киру не понравилось. Дело было вовсе не в усталости, а в тяжелых размышлениях, которые Илерон будто пытался удержать внутри.

– Поручение же было именно в этом, – продолжил Кир, медленно подбирая слова. – Разобраться с пропажей людей в окрестных землях Глухолесья. Ведь так?

Он буравил взглядом Илерона, пока тот всё так же следил за каплями, падающими с волос в траву.

– Я к тому… – начал Кир, но Илерон резко перебил его.

– Я прекрасно понимаю, к чему ты ведёшь, – выдохнул он, поднимая голову. Взгляд его устремился вдаль, на противоположный берег пруда, где тени деревьев сливались с ночной мглой. Он пытался совладать с хаосом, но мысли, словно волны, накатывали одна за другой.

– Она повинна в том, что люди не возвращаются из этого леса, – наконец произнёс Илерон, и голос его звучал глухо. – Но при этом их крови на её руках нет. Она лишь уводила охотников за собой, подальше от убежища и троп, по которым ходят её мать с сестрой. И, к несчастью этих бедняг, как раз в сторону пещеры огромного медведя.

Он усмехнулся, но смех вышел горьким.

– Хах. Интересно…

В этот момент лягушка прыгнула в воду, нарушив идеальную гладь. Круги разошлись по поверхности, размывая отражение луны. Кир проследил за ними, затем медленно поднялся с земли.

– В любом случае мы можем отложить это до утра, – сказал он, протягивая руку Илерону, – что бы она сейчас ни выбрала. Уйдёт в лес – присоединится к семье, одичает, и толку от её смерти уже не будет. А решит остаться… наведаемся утром и примем решение.

Илерон взглянул на протянутую руку, затем на друга. В его глазах мелькнула благодарность за это высказанное решение. Он схватился за ладонь Кира, и тот рывком поднял его на ноги.

На секунду Илерон скривился от боли – незажившие раны давали о себе знать.

– А девчонка сильная, – ободряюще улыбнулся Кир, разглядывая кровоподтёки на бедре друга, виднеющиеся на рваных штанах. Затем ухмыльнулся: – Но хорошо, что не меткая.

– Расскажешь кому, и я сделаю всё возможное, чтобы ближайшие месяцы ты только почту по дворцу разносил, – толкнул его под рёбра Илерон, но в этом жесте не было злости, а лишь привычная, почти детская забава.

Они двинулись в сторону ночного города.