Песни зверя

Илерон проводил бургомистра взглядом, но тут же его отвлёк едва уловимый звук крыльев. В открытое окно влетел, а затем мягко опустился на изголовье кресла совёнок: небольшой, с пушистыми ушками и блестящими чёрными глазами. Он подпрыгнул пару раз, будто разминая лапки, и уставился на Илерона с человеческим любопытством. В одной лапе он сжимал маленький тканевый мешочек, перетянутый тонкой бечёвкой. Илерон метнул взгляд на дверь – бургомистр всё ещё стоял на лестнице, прислушиваясь, – а затем резко поднялся, бесшумно, но стремительно пересек комнату и оказался у кресла.

Совёнок, будто ждал этого. Он подскочил, разжал когти, и мешочек упал прямо в ладонь Илерона. В тот же миг птица взмыла вверх, легко выскользнула из окна и растворилась в небе, скрывшись за крышей. Илерон едва успел вернуться на место, когда бургомистр вновь переступил порог кабинета. Дверь захлопнулась с глухим стуком.

– Несносный мальчишка, – пробормотал бургомистр, подходя к окну и выглядывая на улицу. Его пальцы сжали раму, суставы побелели.

Илерон выдержал паузу, затем спокойно произнёс:

– Вы не стали говорить о том медведе в лесу, потому что его могли попытаться вернуть к человеческой форме? – Он намеренно выделил слово «вернуть», наблюдая за реакцией. – Тогда бы он рассказал истинные причины своего выбора.

Бургомистр медленно обернулся.

– Не важно, кто был во главе города тогда. Последствия легли бы на мои плечи.

– Довольно смело с вашей стороны сейчас мне в этом признаваться, – Илерон слегка наклонил голову, но взгляд не отвёл.

– Укажи, что хочешь, в своём рапорте. Он будет противоречить моему. Ведь у тебя нет доказательств нахождения вблизи города одичавшего берсерка.

– Неужели? – Илерон небрежно бросил на стол мешочек, всё ещё тёплый от птичьих лап.

Бургомистр нахмурился. Его взгляд скользнул по мешочку, затем поднялся к лицу Илерона.

– Это ещё что?

– Не стесняйтесь, – ответил Илерон с лёгкой усмешкой. – Вы можете его открыть.

Бургомистр буравил его взглядом ещё несколько секунд, затем резко схватил мешочек, развязал бечёвку и высыпал содержимое на стол.

С глухим звоном упал массивный перстень с выгравированным клыком. За ним тихо опустился клочок бурой шерсти, почти незаметный на тёмном дереве.

– Я уверен, что наши доклады Совету будут совпадать, – голос Илерона изменился. Теперь в нём звучала победа в этом разговоре.

Бургомистр замер. Его пальцы дрогнули, будто хотели схватить перстень, но он сдержался. Взгляд метался между вещами, словно он просчитывал десятки возможных последствий. Наконец, видимо не найдя того, которое его бы полностью устроило, тяжело выдохнув, он произнёс:

– Что ж, мальчишка, я не вижу смысла в дальнейшем разговоре. – Он опустился на стул, трость глухо стукнулась о пол. – Указывай в докладе то, что посчитаешь нужным. Но я буду непреклонен. – Его глаза сверкнули льдом. – Берсерки приняли самостоятельное решение покинуть Глухолесье. – он голосом поставил точку.

Илерон медленно поднялся.

– Что ж, – его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая угроза. – Ваше поручение официально выполнено. Волк не побеспокоит ваши владения. Причина – у вас на столе. Но вглубь леса я не советую уходить. По той же самой причине. – Он взял перстень со стола и указал на клочок шерсти. – Это я оставляю вам. Он будет напоминанием, кто сейчас яростно защищает свои новые владения.

Коротко кивнув, он направился к двери.

– Я выдвигаюсь на рассвете. Будьте любезны передать мне письмо для Совета к этому времени.

Не дожидаясь ответа, он вышел.

Дверь закрылась.

Бургомистр остался один со своими мыслями.

Илерон старался не торопиться. Выходя из дома бургомистра, он сознательно замедлил шаги, будто просто прогуливался после деловой беседы. Осторожно прикрыл за собой тяжёлую дубовую дверь – та поддалась с едва слышным скрипом.

Улица жила своей жизнью. Несмотря на надвигающийся вечер, жизнь кипела на улицах: горожане спешили по делам, торговцы зазывали покупателей, дети бегали между прилавками. Илерон влился в этот поток, лавируя между людьми, стараясь не привлекать внимания. Его взгляд скользил по лицам – ни один взор не задержался на нём дольше мгновения.

Солнце уже начало окрашивать небо золотыми красками. Лучи отбрасывали длинные тени на мощёные улицы. Тёплый ветерок шевелил выцветшие вывески и поднимал дорожную пыль.

Илерон прошёл несколько кварталов, свернул за угол дома, где виднелась неприметная тропинка, ведущая в тихий двор, скрытый от суеты города. Здесь не было ни крикливых торговцев, ни бегущих детей, ни грохота колёс. Только шелест листвы да тихое постукивание деревянных ставен.

Кир ждал его там. Он стоял у стены, полуприкрытый тенью одного из домов. Увидев Илерона, коротко махнул головой и шагнул за угол, скрываясь за бельевыми верёвками. На них висели простыни и рубахи, медленно колыхавшиеся в вечернем воздухе.

Илерон последовал за ним. Двор оказался безлюдным. Ни души. Только старый пень посреди площадки да аккуратно сложенные дрова рядом. Воздух здесь был гуще от влажных тряпок на верёвках. Где-то вдалеке лаяла собака, но звук доносился приглушённо.

Кир опустился на пень, скрестил руки на груди и посмотрел на Илерона. Его лицо, обычно живое и насмешливое, сейчас было серьёзным. Глаза внимательно изучали друга, будто пытались прочесть ответ, который он так долго и с таким нетерпением ждал.

Илерон остановился напротив, глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Тишина двора окутала их, словно занавес.

– Ну? – наконец произнёс Кир, не отводя взгляда. – Как все прошло?

– Как и задумывалось, – произнёс Илерон, едва заметно кивнув. – Но было бы славно передать мне мешок чуть раньше. Кстати, где Ильви? – Он по привычке глубоко вдохнул носом.

– Одевается, – Кир небрежно указал на бельевые верёвки, колыхавшиеся под лёгким ветерком.

В этот момент покрывало, сушившееся на верёвке, приподнялось и из‑под него вышла Ильви. Она была в простом хлопковом платье, босиком. Руки мгновенно скользнули за шею, вытащили из‑под воротника густые белые волосы и рассыпали их по плечам. Кир молча протянул ей серый плащ и ботинки.

– Раньше? – Ильви взяла вещи, голос её звучал чуть раздражённо. – Да я еле унесла ноги из той пещеры. Одно дело бегать вокруг логова берсерка, и совсем другое – тащить оттуда вещи.

– Ты была права, – Илерон кивнул. – Старик знает о местных берсерках куда больше, чем хочет говорить.

– Нужно будет отдельным пунктом указать об этом в отчёте Совету, – заметил Кир, но его прервал нарастающий свист крыльев.

Все посмотрели вверх на приближающегося к ним совенка. Ветер взметнул пыль и песок, раздался глухой хлопок, и на земле очутился мальчишка. Тот самый, что работает помощником бургомистра. Как же его звали?.. Рикон! Он нелепо перекувырнулся и приземлился на пятую точку прямо перед троицей. Парнишка сморщился от такого неудачного приземления и виновато улыбнулся, глядя на Ильви.

– Не получилось круто приземлиться, – пробормотал он, мотнув головой и стряхивая с волос пыль.

– Но получилось весьма эффектно, – ласково улыбнулась Ильви. Она подошла к верёвке с сохнувшим бельём, покопалась в нём и нашла штаны.

– Да, но я хотел перевоплотиться прямо в воздухе и приземлиться на две ноги! – воскликнул Рикон, вскакивая и отряхиваясь.

– Больше практики, и у тебя всё получится, – Ильви протянула ему штаны. Они были ему велики, но он туго завязал их на поясе верёвкой и подвернул штанины.

– Ты же знаешь, что мама разрешает мне летать только в полнолуние. Что это за тренировки – раз в месяц? Я скоро вообще разучусь летать. А ты видела, как смешно совы ходят на лапах? – Он развёл руки в стороны и несколько раз высоко поднял колени, изображая неуклюжую походку. Все трое не удержались от улыбки. Ильви ласково погладила его по голове.

– Ты превосходно летаешь.

– Ты же не расскажешь маме, правда? – Рикон посмотрел ей в глаза, и в его взгляде читалась детская мольба.

– Конечно нет. Мы никому не расскажем. Это наш с тобой секрет, – она несколько раз легонько ударила указательным пальцем по губам.

Рикон повернулся к Илерону:

– А вы тоже звероликий? Вы умеете летать?

Илерон шагнул ближе и опустился на одно колено, так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

– Раз я стал хранителем твоей тайны, то поведаю тебе свою. Я варг. Как твоя подруга, – он кивнул в сторону Ильви.

Глаза Рикона вспыхнули восторгом.

– Ильви, он не шутит?! Круто! Ещё один волк! – Его голос задрожал от возбуждения. – И ты такой же быстрый, как Ильви?

– Явно сильнее, – ухмыльнулась она.

– А ты тоже какой‑то зверь? – Рикон с любопытством уставился на Кира.

Тот рассмеялся:

– Только когда переборщу с мёдом.

Ильви метнула в него неодобрительный взгляд, но Рикон, казалось, этого не заметил. Его внимание снова переключилось на Илерона:

– А ты меня догонишь? Хотя это будет нечестно… Я уже высоко летаю, а тебе придётся перепрыгивать через ямы и поваленные деревья, – он задрал голову к небу, явно представляя эту гонку.

– Ну а пока, – мягко прервала его Ильви, – тебе нужно перепрыгивать камни и брёвна, по дороге домой, пока тебя не хватились.

– Ой, что это я, совсем забыл! – Рикон ещё раз подтянул штаны и бросился прочь, на бегу выкрикивая: – Если захотите побегать наперегонки, я живу в доме у пекарни! – И скрылся за углом.

Илерон поднялся с колена.

– Он никому не расскажет? – спросил он, глядя туда, где только что мелькнул силуэт мальчика.

– Его мать строго ‑ настрого запретила ему летать без неё. А он её очень боится, так что ни за что не проболтается, – Ильви тоже проводила взглядом Рикона.

– Значит, дело сделано? – Кир потянулся, разминая плечи.

– Да, – ответил Илерон. – Дождёмся письма от бургомистра для Совета, и можно выдвигаться.

Ильви резко повернула голову. Если бы кто-то спросил её, какое чувство она испытывает в этот миг, она сама не смогла бы дать ответ.

– Вы уезжаете сегодня? – её голос прозвучал тише, чем она ожидала.

– Путь до столицы не близкий, – пояснил Кир. – Если двинемся сегодня, то успеем на праздник Благословения.

– Я ведь даже не отблагодарила вас, – Ильви укуталась в плащ, скрестила руки на груди. В её тоне сквозила искренняя растерянность. – Если честно, у меня даже ни единой мысли, как за такое я могу вас отблагодарить. Как вообще благодарят за подаренную жизнь и свободу? – Она посмотрела прямо в глаза Илерону. Кажется, её сердце пропустило несколько ударов в тот момент, когда Илерон шагнул к ней. Она замерла, напряглась, но не отступила. Девушка выглядела серьёзной, чуть удивлённой, и лишь лёгкий румянец на щеках предательски выдавал её истинные чувства.

– Твоя жизнь теперь моя, – произнёс он тихо, но твёрдо.

Теперь без сомнений – сердце точно забыло совершить несколько ударов.

– И я приказываю потратить её на помощь всем, кто будет нуждаться. Посвяти жизнь книгам, пению песен на дне Великой Луны, на варку сладкого меда, на салки в полях, на догонялки с маленьким озорным совенком. На любящего отца. На себя.

Он нежно взял край её серого плаща, слегка потер ткань между пальцами, будто запоминая это ощущение. Затем улыбнулся каким-то своим мыслям и отпустил.

– Прощай, мой волчонок.

Развернувшись, он направился по тропинке, ведущей к центральной улице.

Кир подошёл к Ильви, положил руку на её плечо.

– Спасибо, что не перегрызла мне горло. Я буду помнить об этом каждый раз за бритьём, – он улыбнулся. – Кто знает, может, свидимся ещё. – Подмигнув, он последовал за другом.

Ильви осталась одна.

Она смотрела им вслед, пока их фигуры не растворились в золотистых лучах солнца. В груди разрасталось странное чувство: одновременно горькое и светлое. Ветер ласково коснулся её волос, будто утешая. Где-то вдали раздался смех детей, звон колокола, шум городской жизни. Но здесь, в этом тихом дворе, время будто остановилось.

Ильви глубоко вдохнула:

– Ты ни о чём не жалеешь, – сказала она вслух самой себе. – Ты ни о чём не жалеешь, Ильви.

Она надела обувь, которая всё это время всё ещё стояла рядом с ней, укуталась сильнее в плащ и направилась сквозь двор в сторону дома к отцу. Выполнять обещание Илерона.

Он же тем временем уже шёл по центральной улице и смотрел только прямо. Он подождал, когда Кир его догонит, и прибавил шаг.

– Мы не идём в гостевой дом? – спросил тот, оглянувшись на улицу, которая вела к их временному пристанищу.

– Есть ещё два незаконченных дела, – ответил Илерон металлическим голосом. Он сжал одну руку в кулаке, а другую положил на рукоять меча.

– А я надеялся успеть провести вечер в компании прекрасных дам столь же прекрасного города, – горько выдохнул Кир.

– Поверь, это дело принесёт тебе не меньше удовольствия, а может и больше.

Кир поднял брови и удивлённо глянул на друга:

– Шутишь? Что может быть прекраснее общества юной, красивой, с изящными…

Они повернули за угол одного из домов и вышли к деревянным воротам с открытой дверью. Он нашёл его. Илерон резким движением остановил Кира.

Тот замолчал и глянул сначала на сдерживающую его руку, затем во двор, и ядовитая улыбка растеклась по его лицу.

– Ах ты, зараза! Да ты абсолютно прав! – глаза Кира заблестели. – Это и правда будет замечательным завершением дня.

Они смотрели из открытой двери забора, как мужик, оголенный до пояса, рубил дрова во дворе. Он хоть и стоял спиной, но один раз такого повстречав – ни с кем больше не спутаешь. Еще вчера Илерон не хотел впутываться с ним в драку, но ему предоставили хорошие аргументы изменить свое решение. И не важно, сколько пергамента придется израсходовать на объяснения.

Кир не отрывал взгляда от двухметрового амбала у поленницы. Мышцы под рубахой перекатывались, словно живые, а топор в его руках казался детской игрушкой.

Кир невольно сглотнул, прикидывая шансы. Да, их двое. Но рядом с такой верзилой двое – это не численное превосходство.

– А можно спросить, почему ты передумал? – шепнул он, не поворачивая головы.

Илерон ответил не сразу. В его голосе, приглушённом, прозвучал едва уловимый рык:

– Это он подставил Ильви.

– Честно? Я даже не удивлён. После того разговора у моста. – Кир скользнул взглядом по улице, чтобы убедиться, не привлекли ли они уже лишнего внимания. – Какой план?

– Боюсь, силой мы проблему не решим. Думаю, драка для него – обычный пятничный вечер.

– Тогда как будем действовать? – Кир наконец посмотрел на друга.

Тем временем амбал закончил колоть дрова. С хрустом вогнал топор в пень, шагнул к ведру с водой и опрокинул её на себя.

– Ух! – рявкнул он, отбрасывая мокрые волосы назад. Мощные плечи блестели от воды. Он потянулся, хрустнул суставами и тяжёлой походкой направился к дому. Он был таким огромным, что с легкостью мог сойти за берсерка.

Илерон дождался, когда дверь захлопнется, и повернулся к Киру:

– Помнишь, что мы сделали в детстве, чтобы проучить сына псаря?

– Ты думаешь, на этом амбале это сработает? – Кир усмехнулся, и в глазах читался явный азарт.

Илерон бросил взгляд на открытое окно.

– Я буду убедительным. – Он посмотрел на Кира. – Начнешь представление?

Кир прыснул, но тут же взял себя в руки. Он отряхнул плащ, поправил пояс:

– Как в прошлый раз? Я через главный вход?

– Да. – Илерон снова посмотрел на дом. – А я – через окно.

Кир хлопнул друга по плечу, взял протянутый ему ножны с мечом и шагнул во двор. Не оглядываясь, он пересек расстояние от забора до дома, поднялся по скрипучим ступеням и постучал в дверь. Три чётких удара. За дверью громыхнуло. Послышались тяжелые шаги, и дверь распахнулась. Мужик уставился на Кира удивлённо, но это выражение быстро сменилось на гневное.

– Чего тебе здесь надо?

– Я доставляю тебе устное предупреждение, – Кир слегка улыбнулся, но брови остались хмурыми.

– Какое ещё…

– Но оно будет единственным.

Амбал резко развернулся. В оконном проёме сидел Илерон, свесив ногу внутрь. Он спрыгнул на пол, двумя движениями снял куртку и начал медленно закрывать ставни.

– Какого лешего вы забыли в моём доме?! – рявкнул амбал, шагая к нему. В этот момент Кир вошёл и с грохотом захлопнул дверь. Теперь они были полностью скрыты от посторонних глаз и ушей. Амбал переводил взгляд с одного на другого.

– Вы в этом лесу разума лишились?! – Он захохотал так громко, что казалось, дребезжит посуда на полках. – Я таких, как вы, укладываю за минуту. И плевать я хотел, с какой тарелки вы кормитесь!

Он сжал кулаки и двинулся на Илерона. Тот как раз закатывал рукава рубашки.

– Начнём с тебя, следопыт?

И тут амбал замер. Вся его могучая сила будто испарилась. Он боялся пошевелиться – инстинкт самосохранения сковал мышцы. Потому что на него уставились два ярких, яростных глаза с узкими зрачками. В полумраке дома они полыхали, как угли. Руки Илерона начали трансформироваться. Пальцы удлинились, и на них выросли длинные когти. Чёрная шерсть проступила до локтя. Лицо исказилось: челюсти вытянулись, обнажив белоснежные клыки. Даже уши стали острее. Амбал отступил на шаг и упёрся спиной во что-то острое. Кир держал на вытянутой руке меч Илерона. Остриё упиралось мужику точно между лопаток.

Не важно, каких размеров противник. Один на один с варгом в закрытом помещении – исход предрешён. А перед ним был варг, который умел держать и контролировать пограничное превращение в зверя. Тренировки с Бердоном не прошли впустую.

Илерон сделал шаг вперёд. Глаза мужика расширились от ужаса. Кир ударил его пяткой под колено, и тот рухнул на пол. Оперевшись одной рукой, он встал на колени и посмотрел на Илерона. Тот склонился над ним сверху, щёлкая челюстью.

– Так ты… – Мужик с трудом выталкивал слова. – Надо было догадаться раньше… – Он сглотнул. – Я…

– Не волнуйся, я не стану убивать тебя, – прорычал Илерон. Его когтистая рука легла на макушку мужика. – И даже не расскажу наш маленький секретик, кто распотрошил тушку овечки. Но сейчас тебе нужно запомнить мои слова, как молитву, которую читают по утрам.

Глаза Илерона вспыхнули. Голос превратился в звериный рык, но слова звучали чётко:

– Если с любым звероликим в этом городе случится беда – я вернусь. Если хоть волосок упадёт с головы Ильви или её отца – я стану твоей смертью. Я посвящу свою жизнь тому, чтобы забрать твою. Ты понял?

Мужик дрожал. Пот катился по вискам. Он кивнул едва заметно, но безоговорочно.

Илерон выпрямился. Медленно отступил. Когти втянулись. Черты лица смягчились.

Кир убрал меч:

– Вот и славно, – сказал он, поправляя плащ. – Хорошего вечера.

Илерон поднял куртку, надел ее одним движением и вместе с Киром вышел из дома. Дверь за ними захлопнулась.

Илерон посмотрел на солнце, клонившееся к закату. Они вышли на улицу и слились с потоком горожан, спешивших по домам.

– Вышло довольно неплохо, – прервал тишину Кир, – но можно было бы оставить несколько видимых глазу напоминаний.

– А по мне, выступление закончили вполне красиво, – едва заметно улыбнулся Илерон.

– А ты же сказал про несколько незаконченных дел. Одно выполнено. А что еще осталось?

Илерон остановился у дверей с небольшой вывеской. Он заприметил этот магазин еще когда шел к бургомистру.

– Я посчитал, что ты не против будешь увидеться с той девушкой, которую мы повстречали вчера утром на рынке, – он открыл дверь, пропуская друга, – а мне как раз нужно совершить покупку перед отъездом.

***

Утренний покой гостевого дома разорвал резкий стук в дверь. За дверью послышался топот босых ног, звонкий мальчишеский голос и торопливый женский ответ. Через мгновение в приоткрытую дверь постучались и зашла хозяйка.

– От бургомистра, – пухленькая женщина в переднике поставила поднос с завтраком на столик и кивнула на запечатанный конверт. – А ещё… ваш друг вернулся. Час назад явился, весь сияет, как новенький грош.

Илерон усмехнулся. Значит, можно выдвигаться. Быстро натянув сапоги и закинув за спину заранее собранный походный мешок, он спустился вниз.

В общей зале у камина, позевывая и потирая глаза, сидел Кир. Его лицо светилось блаженной усталостью. Увидев Илерона, он расплылся в улыбке:

– Ну что, соня, готов выезжать?

– Уснешь, пока тебя дождешься, – Илерон хлопнул его по плечу.

– Приму это за комплимент, – парировал Кир, поднимаясь. – Зато послушай, что было…

Они расплатились с хозяйкой и вышли на улицу.

Рассвет только-только разгорался. Небо на востоке наливалось розовым, а тени от домов еще лежали густыми синеватыми полосами на булыжной мостовой.

– Так вот, – продолжал Кир, не замечая ни утренней прохлады, ни первых прохожих, – представь, заходит она…

Илерон лишь ухмылялся. Он знал: ближайшие часы ему предстоит слушать историю, где он сам не участвовал, но будет казаться, что находился в гуще событий.

До конюшни дошли быстро. Пока седлали лошадей, проверяли ремни, мешки с припасами и клинки, Кир всё ещё возвращался к «той самой девушке», взмахивал руками, изображал её смех, её взгляд. Илерон кивал, затягивал подпругу и думал о другом.

Когда городские ворота остались позади, Кир невольно обернулся.

Илерон не обернулся. Ему незачем было оборачиваться. Его мысли были не в городе, а на окраине. Там, где сейчас просыпалась беловолосая девушка.

Ильви потянулась, чувствуя, как каждая косточка отзывается на пробуждение. Хлопковая простынь скользнула с ног, оставив на коже лёгкий холодок. В окно вливался свежий, пьянящий запах утренней травы, росы и цветущих цветов.

Она удивлённо приподнялась. Она точно помнила, что закрывала окно на ночь, которое сейчас было открыто.

Поднявшись, Ильви подошла ближе. На подоконнике, аккуратно сложенный, лежал свёрток.

Её пальцы дрогнули, разворачивая ткань. Алый шёлк вспыхнул в лучах утреннего солнца, словно капля крови на белом камне. Ильви поднесла ткань к лицу, вдохнула, и едва уловимый мужской запах, терпкий, с нотками кожи и металла, заставил её сердце биться чаще.

Губы сами растянулись в улыбке. Она выглянула в окно, оперлась головой о раму, глядя вдаль, туда, где дорога уводила за горизонт.

– Всё же надо было целовать, – прошептала она, и тихий смешок вырвался наружу.

Схватив алую ткань, она расправила её и укуталась с ног до головы. Шёлк облегал фигуру, струился, играл на свету.

Ильви села на пол, чувствуя, как щёки пылают, соперничая с цветом плаща.

Конец первой части.

Глава 6

Глава 6.

«Как же долго тянулись споры о том, стоит ли на законодательном уровне запрещать выращивать синий ландыш. О, Великие, вы услышали мольбы несчастных друидов. Вложили в королевские головы правильную мысль. Теперь синий ландыш находится под официальным запретом. Выращивание, распространение и продажа караются смертной казнью. Оно и правильно. Не должно быть в руках людей средства, лишающего звероликого возможности вернуться в человеческий облик. Ибо насколько дней хватит, чтобы звериный разум погрузил человеческий в самый темный уголок сознания.

Конечно, где-то наверняка растет этот ландыш сам по себе. Но так глубоко в лесах, что только истинные звери смогут добраться до него. А уж им терять нечего.»

Из трактата «О травах лунных и солнечных, кои властвуют над обличиями звероликих».

Записано мудрецом‑друидом Кодарином в год 355.

Какая отрада видеть город, тонущий в цветах и пестрых лентах. Близился праздник Благоденствия. Солнце еще не успело полностью подняться над горизонтом, как жители Мирграда потянулись на улицы для подготовки к следующему дню. Сегодня из каждого угла был непривычный гул будничной суеты торговцев и ремесленников, а также радостный и восторженный шум подготовки к торжеству. Благоденствие – один из громких и ярких дней в году. Главные улицы украшали полотнища ярких тканей – алых, золотых, изумрудных. Их крепили между домами, перетягивали через переулки, и они колыхались на ветру, словно огромные разноцветные змеи. На перекрёстках уже стояли деревянные помосты для музыкантов и скоморохов.

Из окон верхних этажей свешивались вышитые занавеси и гербовые щиты. Хозяйки с дочерьми мыли каменные подоконники, натирали до блеска медные ручки дверей, вывешивали свежие льняные полотенца с кружевами. В некоторых домах уже пахло пирогами и глинтвейном – хозяйки заранее готовили угощения. На рынке у реки кипела работа: подвозили бочки с вином, корзины с фруктами, связки сушёной рыбы. Торговцы громко перекликались, пересчитывая монеты, а мальчишки-помощники бегали с записками от одного прилавка к другому. Везде – на улицах, во дворах, у колодцев – слышались смех, шутки, оживлённые разговоры.