
Полная версия:
Спящие боги
– А как ты тогда собралась на него охотиться, охотница?! – не унимался Гитун. – Пиявка, ты вообще видела Великого Вепря?
– Эй, вы, – крикнул им Финн, легко ступая по дороге. – Поменьше болтайте. Лучше слушайте лес.
Клевер поправил верёвки, на которых болтался дядя.
– Гитун, потише.
Тот недовольно забубнил, но всё же стал вести себя смирнее.
А лес и вправду говорил. Птицы беспокойно кричали где-то вдалеке. Возмущённо шелестела листва в кронах деревьев. А горная цепь, что отделяла Озёрный край от южных земель, тревожно гудела. Клевер ступал так быстро, что ноги едва касались земли, но стоило на пару мгновений задержаться на одном месте, и он почувствовал дрожь.
– Это что… Вепрь? – прошептали за спиной.
– Всё хорошо.
– Я не спрашивала, всё ли хорошо, – пискнула Мелюзина. – Я спросила, это Великий Вепрь или нет?
Клевер рыскал глазами меж деревьев, пытаясь заметить хоть знак того, что приближалось.
– Я видела его, – продолжила жалобно выводить девушка. – Он огромный. Выше всех домов в Ллин-Пэр.
– Ты видела Вепря?
Клевер наконец посмотрел ей прямо в глаза – огромные, немного навыкате, такие взволнованные, влажные, точно из них вот-вот потекут слёзы.
Прежде она ничего не говорила о Вепре. Мелюзина появилась из ниоткуда, просто пришла с учителем и отправилась вместе с ними. На все вопросы отвечала неохотно. Да и любой разговор почти всегда портил своими шутками Гитун.
Мелюзина успела кивнуть, но только открыла рот, как их окликнул Финн:
– Что встали? Быстрее, сюда.
Наконец, в конце лесной тропы показался свет. Деревья расступались. Впереди пролегал большой Королевский тракт: путь от старых залов Ар д'Тус к землям Ардри.
Широко шагая, Финн вышел на середину дороги и остановился, крутя головой с севера на юг. Они встали на перекрёстке. В стороне лежали остатки разрушенной колокольни, а дальше, прямо на одной из трёх разбегающихся в разные концы дорог, темнели каменные стены крепости Хайвела, заросшие так густо, что тяжело было сразу распознать за переплетающимися корнями и ветвями строение. Если бы Клевер впервые здесь оказался, так и вовсе не заметил бы крепость, но однажды, ещё в детстве, по дороге из Ардри в Финнахи, Финн показал ему владения предка.
Крепость покинули так давно, что уже не осталось никого, кто помнил бы эти места наполненными жизнью. Но когда-то именно крепость Хайвела была одним из главных поселений на всём острове. Она стояла на пересечении нескольких путей и служила вратами из одной земли в другую. С одной стороны её защищали скалы, с другой – море. Неудивительно, что, обосновавшись именно здесь, Хайвел быстро укрепил свою власть.
Но с тех пор минули века, и остались лишь жуткие легенды о духах, что стенали среди скал по ночам.
Когда Клевер с Финном впервые здесь проходили, то внутрь даже не заглядывали. Никто не говорил об этом вслух ни до, ни после, но можно было догадаться, что всё дело в проклятии. Пусть Хайвел давно мёртв, но все старались оградить младшего из Дейве, пока он ещё был ребёнком. Потом защитить его стало некому, да и это оказалось бессмысленно. Что ни делай, как ни борись с судьбой, но проклятие рода Дейве всегда настигало наследника мужского пола.
– Это Вепрь? – подходя ближе к учителю, спросил Клевер. – Но мы не можем сейчас с ним столкнуться. У нас нет копья…
Финн поправил шляпу, но даже не посмотрел на него.
– Знаю, – он демонстративно перехватил в руке свой деревянный посох.
Клевер в жизни не видел, чтобы учитель им пользовался в бою. Обычная деревянная палка подходила только для того, чтобы опираться в дороге и сбивать яблоки с верхних веток. Всегда казалось странным, что крепкий молодой мужчина вроде Финна вообще носил с собой посох.
– Я не шучу, – рассердился Клевер.
– У тебя же заряжено ружьё?
– Нет, конечно.
– Ну так заряжай, – вдруг нетерпеливо потребовал учитель. – Будешь стрелять, целься в глаза.
– Я что, по-твоему, Зелёный Лис?
Финн прищурился, приглядываясь к дороге.
– Будь ты Зелёным Лисом, я бы даже не сомневался, что попадёшь Вепрю в глаз. А сейчас я прошу просто целиться в глаза. Это разные вещи. Попади, в общем, куда-нибудь поближе к его глупому свиному мозгу.
– Он бог. Что ему до моих пуль?
– Свиньи-то так умные животные, – вставил Гитун. – Вот помню, как-то раз надо было избавиться от тела. Долгая история. Поганый там был человечишка…
– Ты же говорил, чтобы убить Великого Вепря, нужно копьё сидхе, – напомнил Клевер.
Финн скосил на него тёмные глаза и недовольно дёрнул уголками губ.
– Стреляй, когда он появится, – велел он упрямо.
– Может, ты объяснишь, что задумал?
– Что… – запыхаясь и звеня, как детская погремушка, проговорила выбежавшая из леса Мелюзина. – Что происходит?
Но никто не успел ответить. Земля задрожала ещё сильнее. И откуда-то с севера прилетело раскатистое ревущее эхо.
– Гони его на меня! – велел Финн. – Слышишь, Клевер? Стреляй и гони на меня.
И он, сбросив сумку с плеча куда-то в овраг возле дороги, метнулся вперёд, к каменной крепости.
– Что?! – закричал за плечом Гитун. – Что происходит?
– Держи, – Клевер снял дядю с плеча и всучил Мелюзине. – Уходи с дороги.
Он видел, как вдали взвились в небо птицы. Серый, безжизненный после долгой зимы лес закричал на разные голоса. Дорога под ногами затряслась, а гул нарастал.
– Что?! – Мелюзина прижала голову, уткнув её носом себе в живот, и застыла посреди дороги. – Что мне делать?
– Беги отсюда. – Клевер огляделся по сторонам. – Взбирайся повыше. Не вздумай попасться Вепрю под копыта.
Она мешкала, и пришлось прикрикнуть:
– Иди!
Девчонка сорвалась с места и понеслась на длинных тонких ногах к тропинке, что уходила вверх на гору.
– Что происходит? – приглушённо вопил Гитун. – Я ничего не вижу!
Клевер оставил вещи там же, в овраге, куда их кинул Финн. Зарядил ружьё. Нашёл место повыше: старую разрушенную колокольню. Люди Ардри всё пытались ставить свои колокола на данийских землях, а те ломали их каждый раз, и каждый раз Ардри снова и снова их возводили. Только даже звон самого громкого в столице колокола теперь вряд ли смог бы остановить одного из молодых богов.
А он был всё ближе. Стало видно, как закачались деревья. Послышались треск и крики. Нетопыри шли следом.
Топот копыт. Не вепря. Лошади.
Клевер перевёл взгляд на тракт. С севера, подрезая Вепря, неслись шестеро всадников в знаменитых чёрных плащах Нетопырей. Стремительные, точно смерть. Они заметили Клевера, закричали что-то на лойтурском, но издалека не получилось ни слова разобрать.
Древние сосны Драконьего нагорья, что росли здесь веками, трещали, точно прутья в старом помеле. Крики. Рёв. И запах. Смрад ярости и боли. Клевер задержал дыхание, перехватил поудобнее ружьё и заставил себя собраться.
Вдох.
Великий Вепрь вырвался из леса. Огромный, точно дом, он промчался по дороге, смяв собой одного из всадников. Пятеро в последний миг увернулись. Завизжали лошади.
Выдох.
Клевер выжидал, пока Вепрь промчится мимо, и удастся выстрелить ему в правый глаз. Тогда он рванёт налево, прямо к Крепости Хайвела.
Вдох.
Чёрная дрянь тянулась по земле следом за Вепрем, точно за огромным слизнем. Она бурлила, жадно и ненасытно клокотала. Клевер невольно отвлёкся, с отвращением глядя, как по тракту растекается лужа.
Выдох.
А Вепрь, одержимый яростью, метнулся следом за всадниками.
– Рогатый, – вырвалось у Клевера. – Стой!
Богу было плевать на его крики. Он понёсся за Нетопырями.
– Твою ж! – Клевер спрыгнул с колокольни, помчался следом.
Что было делать? Стрелять вслед, прямо под божественный хвост?
Клевер оглянулся на крепость, в отчаянии понадеявшись, что Финн подскажет что делать, но вместо этого…
Вепрь уносился прочь. Он скакал быстрее любой лошади, в пару прыжков нагнал Нетопырей, клыками раскидал двоих в стороны.
Клевер в спешке перевесил ружьё на плечо, схватил нож и полоснул по ладони, зашипел, сжимая кулак. Несколько капель упали на землю.
Лошади жалобно ржали. Кричали люди.
Кровь Дейве уже коснулась земли. А Вепрю было плевать.
– Рогатый, – сквозь зубы процедил Клевер и бросился со всех ног направо, по дороге, что вела к крепости Хайвела.
Он бежал, не оглядываясь, не останавливаясь. Стена приближалась. Старая круглая опустевшая без ворот арка. Только большие петли там, где раньше висели деревянные двери. Позеленевший от времени камень. Клевер вытянул руку и с наскоку размазал свою кровь у входа на притолоке.
И замер, тяжело и громко дыша, посмотрел назад. Помогло?
Несколько мгновений всё было по-прежнему: крики, рёв и боль.
Но вдруг время застыло. И что-то протяжное, древнее и пустое вздохнуло.
– Клевер! – раздалось сверху.
Он задрал голову и увидел Финна, перевешивающегося через край крепостной стены.
– Уходи прочь! – Он раздражённо замахал рукой, прогоняя. – Быстро!
– Вепрь убегает в другую сторону!
Стены содрогнулись, и Клевер отшатнулся, оглядывая въездные ворота. Сердце забилось, как бубен, в груди и ушах. И ветер потянул, точно крепость была огромным великаном, что пыталась его засосать.
Финн вцепился пальцами в край стены, и, кажется, едва не свалился. Это было дурно. Всё это было очень дурно.
А Клевер только тогда понял, что пусть он и правильно догадался, как привлечь Великого Вепря, но он очень, очень зря разбудил то, что спало внутри этих стен.
Легенды не врали: крепость Хайвела не пустовала всё это время. Её хозяин не мог уйти, даже если хотел.
Но не только то, что давно умерло, услышало зов крови.
Позади раздался топот. По дороге назад мчался белый, изуродованный болью и страхом зверь. И даже теперь, оцепенев от ужаса и предвкушая смерть, Клевер не мог не оценить, сколь восхитительно, сколь могущественно было божество. Великий Вепрь Гихтун горел гневом и яростью. По его некогда кипенно-белой шерсти стекала чёрная жижа, по изувеченным бокам текла кровь, но даже в самый чудовищный момент своей жизни, он оказался бесконечно прекрасен.
– Убирайся! – закричали с крепостной стены.
Но убегать было некуда, кроме как в саму крепость. И Клевер рванул к воротам. Внутри, в запущенном дворе, никого и ничего. Только пустые глазницы окон и дверей. Клевер поспешил наугад к первой из них. Позади, гулко стуча копытами по разбитому каменному полу, по дороге к воротам проскакал зверь и остановился, не решаясь ступить через ворота.
– Дейве, – его голос с горячим паром и зловонием докатился до ушей Клевера, и тот невольно остановился, медленно, предчувствуя беду, оборачиваясь.
Великий Вепрь Гихтун стоял в нескольких футах. Шерсть на загривке поднята. Широкие бока тяжело вздымаются при каждом вдохе. Из пасти раздаётся хрип.
Он был огромный и раздутый, словно волынка. Даже для божества он казался неестественно, пугающе большим.
– Дейве, – повторил он. – Ты должен быть мёртв.
Что стоило ответить богу в ответ на эти слова? Можно ли было ему вовсе не отвечать?
Клевер быстро огляделся, надеясь отыскать Финна, но тот куда-то пропал.
– Кто призвал тебя, Дейве?
Из ран на теле Вепря продолжала течь чёрная дрянь, и ей не было конца. Любой на его месте уже давно бы умер, но только не бог Гихтун, страж Драконьего Пика. Что сохранило ему жизнь?
Медленно, осторожно Клевер сделал первый шаг навстречу. Ещё один.
– Я чую тебя, Дейве. Я помню твою кровь. Ты проливал её на моей земле. Ты просил помощи, но не получил…
– Ты помнишь Хайвела, – собственный голос показался чужим и странным. – А я его потомок.
– Хайвел, – повторил Вепрь и прикрыл глаза, отчего золотой жгучий огонь в них потух на время. Зверь устало опустил морду. – Проклятый Хайвел, заключивший сделку с госпожой сидхе. Проклятый Хайвел, предавший слово ради смертной.
– Ради смертной? – переспросил Клевер.
Ступать внутрь крепости Гихтун явно не собирался. Скорее всего, даже не мог. Нечто, связанное с её бывшим владельцем, удерживало его на краю, и потому Клевер осмелел и подошёл чуть ближе.
– Ты говоришь о клятве Госпоже Утренней Зари?
Вепрь тяжело вздохнул и поднял веки. Клевер застыл, уставившись ему прямо в глаза. Из пасти бога потекла кроваво-грязная густая жижа, упала на камни под копытами. И теперь, оказавшись так близко, Клевер разглядел, что он походил… на мертвеца. На огромную мёртвую ходячую тушу.
– Что с тобой случилось?
Никто, даже божество, не могло потерять столько крови, испытать столько страданий и остаться в живых, даже Великий Вепрь Гихтун. Он и не выжил. Он умер, и со дня его гибели, судя по виду, прошла уже почти неделя.
– Великий Вепрь Гихтун, – Клевер опомнился и поклонился, как и должен сделать любой, повстречав живого молодого бога Пяти островов. – Кто это сделал с тобой?
Но тот тяжело и громко дышал, выплёвывая жижу.
– Дейве, – только и повторил он. – Проклятый Дейве…
Вдруг он поднял голову, и взгляд его прояснился. Золотой огонь в глазах потух, и Клевер увидел ясный, серый, точно небо осенью, цвет.
– Не разбуди дракона, Проклятый Дейве.
А в следующий миг сверху точно слетела огромная зелёная птица. На спину Вепря прыгнул Финн. Полы плаща взметнулись вверх. Посох ударил прямо по голове.
– Стреляй! – завопил Финн. – Стреляй!
Ружьё тут же оказалось в руках. Клевер прицелился, нажал на курок. Грохот. Дым. Запах пороха. Пуля угодила прямо в глаз. И Великий Вепрь завизжал, точно самая обычная свинья.
Он рванул прочь, Финн удержался за загривок одной рукой, другой ударил посохом по бокам, и Вепрь завизжал, забрыкался.
Учитель отпустил загривок зверя, взмахнул кистью, ловя дым, что остался от выстрела. Взмах, узел заклятия, и голову Вепря обожгло пламя.
Снова раздались выстрелы. Клевер чуть опустил ружьё, приглядываясь. Нетопыри спешили… на подмогу… или?
Размышлять да гадать было некогда. Клевер снова вскинул оружие, прицелился.
И тут Вепрь, пытаясь сбросить Финна, ударился боком о ворота крепости. Сверху посыпались камни. Клевер выронил ружьё, отскочил в сторону.
А белый мёртвый бог, встав на дыбы, сбросил Финна прямо себе под ноги и забил копытами. Клевер кинулся на помощь. Огромное, как кузнечный молот, копыто ударило рядом с головой. Он увернулся, перекатился.
– Сюда! – он схватил учителя за плащ, потянул, рывком отбросил в сторону.
В ладонь упало что-то гладкое, деревянное. Посох учителя. Сверху накрыло смрадом и жаром: Вепрь напрыгнул на него, топча, точно в бешеной пляске. Клевер ударил посохом наотмашь, и в этот миг крепость снова содрогнулась.
Выстрел. Дым. Визг.
Всё вокруг звенело. Воздух дрожал. Клевер отбросил посох, с трудом поднялся и, прогибаясь под раздувшейся тушей, вдыхая вонь белой, слипшейся от крови и скверны шерсти, отпрыгнул в сторону.
Послышался тяжёлый протяжный вздох. Клевер вскинул голову. Великий Вепрь на мгновение застыл, уставившись перед собой остекленевшими глазами, хотя что Финн, что Клевер оба остались в стороне.
– Ружьё, – напомнил учитель, хрипло дыша. – Стреляй.
Клевер закрутил головой, пытаясь понять, куда делось оружие, как вдруг со стороны дороги снова раздался выстрел. Вепрь завизжал, развернулся и бросился прочь.
– Нетопыри, – зашипел Финн. – Уходи! Прячься. Быстро…
Клевер замешкался. Он хотел, он собирался добежать до ружья, но Нетопыри уже вынырнули из-за угла.
– Времени нет. Найди копьё! – велел Финн. – Убей Вепря. Ну? Что ты стоишь? Беги.
И Клевер сорвался с места раньше, чем успел подумать. Он забежал за угол, прежде чем Нетопыри смогли его заметить.
– Сдаюсь! – раздался голос учителя. – Сдаюсь! – повторил он на лойтурском.
Послышались звуки ударов. Клевер осторожно попятился, чтобы не попасться на глаза. Он ждал. Он смотрел на оставленное у противоположной стены ружьё и ждал, сцепив кулаки, изо всех сил заставляя себя оставаться на месте. Сейчас он ничего не изменит, ничего не исправит.
– Разве нельзя стрелять в этого бешеного поросёнка? – спросил шутливо Финн. – Я же пытался вам помочь.
– Ты арестован за колдовство!
– А, это… ну да, виновен.
Нетопыри работали быстро, и скоро уже послышался топот копыт, когда они умчались прочь. Клевер не желал ни мгновением дольше задерживаться в крепости, схватил ружьё с земли и выбежал обратно на дорогу. По тропе, спотыкаясь и едва не уронив Гитуна, спускалась Мелюзина.
– Что случилось? – закричала она. – Они забрали Финна? За что?
Клевер вглядывался в королевский тракт, исчерченный скверной, пытаясь узнать в удаляющихся на горизонте точках учителя.
– А за что Нетопыри хватают людей? – печально хмыкнул Гитун. – Или за колдовство или за то, что мордой не вышел. Но Финн-то у нас красавчик…
Даже с наступлением темноты в округе было по-прежнему беспокойно. Ночь звенела рваными волчьими песнями.
Разбили лагерь. Полог вешать не стали, чтобы была возможность быстро сорваться с места и уйти. Мелюзина почти не говорила. Она суетливо разбирала их вещи, пока Клевер разводил костёр и носил воду. Даже Гитун молчал и не просил его покормить.
Готовить тоже не стали, доели остатки яиц, сыра и хлеба. Только вскипятили воды, чтобы напиться. Никто не говорил, каждый думал о своём. Звери и птицы, что просыпались с наступлением мрака, шуршали где-то вокруг. В эту ночь огонь не отпугивал, но напротив, привлекал их. Быть может, они просто знали, что самое страшное теперь не человек, а тот, кто прежде всегда был на их стороне.
– Помянем? – нарушил молчание Гитун.
– Он же не умер! – возмущённо завизжала Мелюзина. – Зачем ты так говоришь, будто он умер?
– Ты просто хочешь выпить, – сердито буркнул Клевер.
– Ох, ну нет так нет.
Мелюзина, обессиленно переводя взгляд с одного на другого, неожиданно тихо пропищала:
– А вот я бы выпила.
Клевер удивлённо выгнул бровь.
– В моей сумке лежит недопитая бутылка. Можешь взять.
Запахло вереском: терпко, сладко, горьковато. Совсем как в Ар д'Тус. Там, где камни пели, и тени королей ступали по пустынным залам прошлого. Клевер опустил голову, чтобы никто не видел его глаз. Нет, слёз не было. Только ощущение такой сосущей пустоты, будто из груди вырвали кусок.
Мелюзина поёжилась, подсаживаясь ближе к огню. Клевер пригляделся к её забавному вздёрнутому носу, к золотым, сверкающим в свете пламени чешуйкам на щеках. Уголки тонких губ печально опущены, кончик длинного хвоста обвил лодыжку левой ноги. Рыжеватые короткие волосы растрепались.
– Что будешь делать дальше? – спросил Клевер.
Она вскинула на него удивлённый взгляд.
– В смысле? Мы… – она растерянно заморгала. – Мы же должны спасти Финна и убить Великого Вепря, достать это… как его…
– Копьё сидхе, – напомнил Клевер. – Но это моя задача. Ты всего лишь…
– Девчонка, – вставил гнусаво Гитун.
Возмущение на лице Мелюзины быстро сменилось сначала страхом и тут же печалью.
– Но я… я должна что-то сделать. Как-то помочь.
– Возвращайся лучше домой, – посоветовал Клевер.
Без помощи учителя справиться с задачей казалось невозможным, но вместе с Мелюзиной, этой шумной, суматошной девицей, стало бы только хуже.
– Мне некуда возвращаться…
– То есть?
Золотые рожки засверкали, когда девушка замотала головой.
– Вот так. Я не могу вернуться домой.
– А как же твоя бабушка?
Клевер подбросил старое полено в огонь. Ему посчастливилось найти молоденький, повалившийся вяз, который получилось быстро порубить на дрова. Дерево было сухим, горело хорошо, и дров должно было хватить ещё на время, пока не лягут спать.
– Я не вернусь домой.
– Почему?
– Не спрашивай, ладно? Я же не спрашиваю, почему ты выглядишь так…
Клевер тихо усмехнулся, разводя руками.
– Как? У меня нет ни рогов, ни хвоста, обычный человек…
– Вот именно, – надувшись, она отпила прямо из бутылки. – Ни рогов, ни хвоста. Ты чистой крови. Я таких, как вы, сразу вижу. Моя бабушка чистокровная. В отличие от меня… Мама вышла замуж за беса рогатого, и вот я, – она покрутила ладонью у головы, – родилась такая. А могла стать гвибодис своего клана, представляешь? Моя бабушка гвибодис, и мама тоже стала бы, если бы не влюбилась в моего дуралея-папашу. Я родилась уже в городе, а знаешь, каково расти в квартале нелюдей? Угх! Особенно, когда ты рогатый. Все дразнятся, обзывают… Вот тебя когда-нибудь ребята называли Рогатым или Кернунном?
Гитун взорвался безумным смехом.
– Чё, Клевер, тебя обзывали Рогатым? А? Аха-ха!
Губы пересохли, и рука сама собой потянулась к бутылке, но он одёрнул себя. Нельзя теперь терять разум, поддавшись слабости. Неизвестно, что тогда случится.
– Нет, – хрипло ответил Клевер. – И вообще, я вырос далеко от городов, в поместье бабушки на Южном мысе.
– В поместье, – восторженно ахнула Мелюзина.
Она сползла вниз, прижала к себе бутылку и посмотрела на Клевера снизу вверх со смесью восхищения и грусти.
– А у нас была всего одна комната под самой крышей. Отец пил и бил меня. Маму иногда тоже, но чаще всё же меня. Не понимаю, почему мама от него не сбежала. Я вот сбежала, как только стала чуточку самостоятельней. Бабушка меня приняла, разрешила жить у неё и стала учить всяким делам, которые должна знать гвибодис…
– Ставить силки на зайцев? – хихикнул Гитун.
– И это тоже, – всхлипнула Мелюзина и снова сделала глоток из бутылки. – Я так скучаю по бабушке. Она единственная меня любит.
Она успела слегка опьянеть и не заметила неприкрытой издёвки в голосе дяди. Напротив, расплылась в плаксивой улыбке.
– В общем, хорошо быть чистокровным, – подытожила она печально.
– Да с чего ты решила, что я чистокровный? На острове много полукровок. И ещё немало людей. Может, я брюфоморец?
– Брюфоморец не пытался бы связать себя клятвой с сидхе, – стараясь на него не смотреть, сказала Мелюзина. – Да и Госпожа Рассветной Зари не стала бы так цепляться за брюфоморца. А ещё я знаю, кто такие Дейве. Это же твоё настоящее имя?
– Фамилия, – поправил Клевер.
– А Клевер откуда взялся?
– Ха! – Гитун засмеялся точно коршун. – Это потому, что он удачливый.
– Я не удачливый, – покачал головой Клевер. – Просто из-за ножа, – он достал его из ножен и показал рукоять. – Видишь, на нём клевер. Это моё первое оружие. Я таскался с ним, как с игрушкой, вот и привязалось прозвище.
– А как тебя тогда по-настоящему зовут?
– Клевер вполне сойдёт.
Мелюзина чуть подалась навстречу
– Но ты же Дейве, – произнесла она с трепетом. – Это… такая семья… наверное, ты ужасно гордишься своими родными?
Видимо, для Мелюзины это и вправду было поводом для гордости, но для него звучало скорее как издёвка. Поколения и поколения проклятых и несчастных. Ничего, кроме безумия и смерти.
– Все мои родные мертвы, – сухо произнёс он.
Ветер подул, и дым ударил им прямо в лицо. Клевер и Мелюзина одновременно закашлялись, закрываясь руками.
– Вообще-то, дядя у тебя жив, – вмешался снова Гитун. – И, кстати, разве мог бы у брюфоморца быть дядя – отрезанной головой?! Ха, ха и ещё раз ха!
Он лежал с другой стороны костра и смотрел на них с нескрываемым презрением.
– Ты мне не дядя, – вздохнул Клевер.
– А кто? – нахмурилась Мелюзина.
– Дядя я ему, Пиявка, дядя, – сердито засверкал глазами Гитун. – Это он совсем уже… того.
Отвечать не имело никакого смысла. Споры с Гитуном могли продолжаться по несколько дней кряду. Порой в одиночестве становилось так тошно, что Клевер и вправду ругался с ним, лишь бы себя развлечь, но не теперь, когда и без того на душе было погано.
– Так что, Дейве, – неожиданно серьёзно, без капли насмешки или язвительности, произнёс Гитун, – что мы будем дальше делать?
Чего он точно не ожидал, так это того, что теперь придётся самому решать, как действовать.
– Ну-у, – из груди вырвался кашель.
Мелюзина, слегка покачиваясь, сняла котелок с костра и налила ему горячей воды. Клевер напился, радуясь лишнему времени, пока можно поразмышлять.
– Финн сказал, что нужно божественное копьё, один из подарков богов-под-горой Королям прошлого, – припомнил он. – Значит, я достану копьё.
– Мы достанем, – поправил Гитун сурово.
– Да, – голос Мелюзины прозвучал сипло, губы задрожали. Круглые щёки покраснели. – Мы.
Клевер обвёл их взглядом, с каждым мгновением всё меньше в силах скрывать истинные мысли.
– Мы? – повторил он, и понял, что лицо его совсем перекосило.
Мелюзина закивала, дядя начал с важным видом рассуждать, когда у Клевера лопнуло терпение.
– Вы для меня – только обуза. Ладно, дядя, я привык таскать тебя на собственном горбу, хотя ты буквально висишь у меня на шее камнем. Если я однажды упаду в воду, то утону из-за тебя. Но, послушай, Мелюзина, – он посмотрел на неё и уже не смог сдержать усмешки. – Ты вообще… как бы… девушка.

