
Полная версия:
Спящие боги
– И?
– Ты бесполезна.
– Дейве! – гаркнул Гитун. – Кто тебя учил так общаться с прекрасной банхиарной?
– Ты. – Клевер со вздохом поднялся, не в силах больше выносить их разговоры. – Ты, Гитун, и учил. От тебя не то что банхиарна, ни один даниец приличного слова не слышал. В общем, хватит, правда. Завтра… Отстаньте, короче. Мне надо побыть одному. Не ходите за мной.
– Ха! – воскликнул ему вслед дядя. – Жди, так и качусь следом.
С каждым шагом прочь от костра тьма всё плотнее окутывала Клевера. Он не оборачивался, шёл прямо и решительно, стремясь оказаться в одинчестве.
– Так и сказал бы: пошёл поссать!
– При банхиарнах я так не выражаюсь! – не выдержав, крикнул он в ответ. – Меня бабушка не так воспитала.
Скорее, скорее подальше ото всех. Всё, что сковывало, всё, что он сдерживал, наконец вырвалось на свободу. Точно цепь, обвивавшая плечи, порвалась, и он рухнул на траву, где-то под деревом у дороги.
Пусто. Тихо. Тоскливо настолько, что хоть вой.
Клевер откинулся назад, уткнулся затылком о ствол, откинул голову. Лукавая улыбка месяца становилась всё тоньше с каждой ночью.
Прохлада и одиночество окружили, касаясь разгорячённого лица. Клевер прикусил губу.
Он давно привык быть один. Он уже не искал ни родных, ни друзей. Даже свыкнуться со смертью родителей и бабушки получилось. И в гибель учителя он тоже поверил, а тут всего на пару дней вдруг загорелся такой восхитительной радостью. Показалось, он вновь мальчишка, полный надежд и мечтаний. Показалось, они теперь навсегда вместе, и… как-то всё иначе показалось всего на пару дней.
– Что б тебя, Финн, – прошептал он.
Только учитель мог вернуться из мёртвых спустя столько лет, чтобы снова угодить в смертельную опасность. Как поступят с ним Нетопыри? Колдунов они не казнили, держали в рабстве для какой-то своей работы в проклятых шахтах Драконьего Нагорья. Люди умирали там как мухи, но Финн должен выжить.
И всё же, как его искать? С чего начать?
В темноте что-то мелькнуло. Нечто почти живое, испуганное. Оно сверкнуло глазами-угольками. Дух. Ещё один. Клевер присел, настороженно разглядывая существо, а тот смотрел на него.
Финн был прав. Нечто на Драконьем Нагорье заставляло духов, что многие годы скрывались, выбраться наружу. Что-то гнало их. Звало…
– Кер… Кернунн… – прошептал ветер.
– Кле-э-эвер! – вдруг донеслось издалека.
Он подскочил на ноги, выхватил нож и метнулся назад. В темноте, через деревья, он едва не влетел лбом в ствол. В последний момент заметил в полумраке поляну, на которой оставил Мелюзину и Гитуна. Костёр уже почти потух, и стало совсем темно.
– Клевер! – раздался снизу взволнованный голос. – Ты оглох? Я тебя так кричу, что если Нетопыри рядом, точно уже услышали.
– Что? – он слепо посмотрел себе под ноги, пытаясь разглядеть дядю.
Искры с фырчаньем взлетели к небу, и вспышка света вырвала из мрака бледное перепуганное лицо.
– Что случилось?
– Ты где пропал?! – Гитун завизжал, почти как девчонка. – Я тебя обкричался. У меня тут девчонка сбежала.
– Что?
– Она разрыдалась из-за того, что ты её прогоняешь, и ушла. Ну вот зачем, зачем…
– Куда?
– Прямо, куда-то прямо, вот прямо как ты стоишь… погоди? Клевер! Я же просил тебя не хамить девушкам…
Он кричал вслед что-то ещё, но Клевер убежал и не оглядывался.
Ему бы факел в руки или хоть огарок свечи, хоть что-нибудь, чтобы найти в полной темноте, в незнакомом лесу, потерявшуюся девушку. А он двигался почти вслепую, натыкаясь на деревья и спотыкаясь, пока лес вдруг не расступился, и он оказался на опушке, откуда открывался вид на голую равнину высокогорья.
По-прежнему лукаво, с издёвкой улыбался убывающий месяц. Его тусклый свет вырвал из теней сгорбленный худощавый силуэт. Мелюзина стояла в нескольких футах от края леса, обняв себя руками. Она обернулась, заслышав шум.
– Клевер? – окликнула она. – Это ты?
– Я.
Он сделал несколько шагов навстречу.
– Что случилось?
– Ты… а ты сам не знаешь?
– Скажи мне. – Он развёл руками, ощутив резко напавшую усталость.
Страх, что с одинокой девушкой в ночном лесу случится беда, прошёл, и вместо него нахлынули раздражение и злость.
Из темноты раздался жалобный всхлип, от которого Клевера передёрнуло.
– На что ты обиделась?
– Я не обиделась.
– Неужели?
– Я знаю, что ты не обязан меня брать с собой. Мы вообще едва знакомы, и… но я же спасла Финна.
– Как?
Она охнула и закрыла себе рот рукой.
– Говори. – Клевер сделал ещё шаг навстречу, а она попятилась. – Что случилось с Финном? Как именно ты его спасла? Это связано с тем, почему он пропадал?
Мелюзина замотала головой. Сумрак скрывал её лицо, и не получалось понять, что она при этом чувствовала, но длинными тонкими руками девушка обнимала саму себя, точно пытаясь вовсе сжаться в комочек.
– Я обещала ему, что ничего никому не расскажу, а особенно тебе.
– Хм…
– Но пойми, я должна что-нибудь сделать, чтобы всё исправить. Иначе я просто не смогу себя простить. Понимаешь?
– О чём ты?
– Это я, – пискнула Мелюзина едва слышно. – Это я привела Великого Вепря в Ллин-Пэр.
– Что ты имеешь в виду?
– Моя бабушка гвибодис, а я… ты же видишь, у меня хвост и вот эти, – она схватилась за свои рога с такой силой и отчаянием, точно надеялась их оторвать. – Такая, как я, никогда не сможет занять её место. Поэтому я убежала из дома и пошла к Драконьему Пику. Вещие Сёстры держат в руках нити всех судеб. Хотела попросить их изменить мою… но… Великий Вепрь спустился с горы раньше наступления весны, а я случайно ступила в его святилище. Вещие Сёстры прогнали меня, я даже не смогла с ними поговорить, объяснить всё… в общем, стоило мне вернуться домой, как Великий Вепрь напал на Ллин-Пэр. Он пришёл туда из-за меня. Это всё моя вина. И если кому-то и исправлять это, то тоже мне.
Повисла тишина, пока Клевер искал подходящие слова.
– Ты не виновата.
– Конечно же виновата! Таким, как я, нельзя приближаться к сиду бога-Хранителя.
Вдруг Клевер уловил движение в стороне: не услышал, не увидел, скорее ощутил, что на него смотрели. В свете усмехающегося месяца было нелегко разглядеть что-либо. И всё же гордый величественный силуэт выделялся на фоне бескрайней равнины даже теперь.
Олень стоял вдалеке и не шевелился. Он ещё не сбросил рога, а те успели за год разрастись в величественную корону, что, точно дерево, высилась над головой. Медленно, стараясь не спугнуть, Клевер поднялся, сделал пару шагов навстречу. Олень не убегал.
Мелюзина хотела что-то сказать, но Клевер махнул ей рукой, чтобы замолчала, и сделал ещё шаг навстречу.
Раньше на Драконьем Нагорье жили сотни и сотни этих дивных животных. Род Дейве изображал их на своём гербе. Но чем больше становилось шахт на острове, тем реже встречались олени.
Ночью они и вовсе должны спать. Но этот олень пришёл, точно намеренно желал повстречать последнего из рода Дейве, и даже не убегал, несмотря на шум, поднятый Мелюзиной. Он смирно стоял на одном месте и наблюдал за ними с королевским спокойствием.
– Мы есть, – едва слышно произнёс Клевер.
Что-то треснуло в роще за спиной, и животное сорвалось с места, уносясь прочь в темноту долины.
С губ Клевера сорвался смешок.
– Что ты сказал? – робко переспросила Мелюзина.
– Мы есть, – повторил Клевер, вдруг ощущая себя круглым дураком. – Это девиз рода Дейве. На нашем гербе изображён олень.
– А-а… – она протянула это таким тоном, что и без слов стало ясно, о чём думала Мелюзина.
Клевер сердито прикусил губу и развернулся к лесу.
– Пошли, – буркнул он и поспешил назад.
Щёки горели от стыда, но даже это не могло потушить восторг, разгоревшийся в груди. Слова, сказанные в порыве глупой мечтательности, остались висеть в воздухе. Они стали почти ощутимы, обрели форму и запах и последовали за ним до самого лагеря.
Мелюзина еле плелась, постоянно спотыкалась, несколько раз упала, и пришлось взять её под руку и довести до оставленного в одиночестве Гитуна.
– Ох, дядя Гитун, – протянула она с тоской и села рядом, опустила голову ему на затылок.
– Ничего не случилось? – спросил тот осторожно. – Всё хорошо?
В ответ она разрыдалась во весь голос.
Стопка дров закончилась и костёр потух, но на востоке уже светлело. В сереющее небо поднимался блеклый дым. Глаза девушки были красными от слёз.
– Я думала, Клевер нас бросил.
Тот вскинул брови.
– Нет, конечно, тут все мои вещи… и дядя.
Гитун только протяжно вздохнул и закатил глаза.
– Ох, он всегда такой. Не обращай внимания. Ты бы его видела в его шестнадцать лет. А я это даже вспоминать не хочу…
Самым разумным было не обращать внимания на его слова.
– Уже почти рассвет, – сказал Клевер. – Предлагаю не отправляться в дорогу сразу, а всё же выспаться. В округе вроде бы спокойно.
Он расстелил свой плащ поверх заготовленной заранее лежанки из сосновых веток, опустился, подложив сумку под голову.
– Куда? – осторожно спросила Пиявка.
– В Ардри.
– А… мы, – она осеклась и поправилась, – точнее, я?
– А ты куда хочешь?
– Я хочу помочь.
– Значит, тоже в Ардри. Куда мне теперь от тебя деться? И, кстати, не вздумай называть меня там Дейве. Никто не должен этого знать.
Мелюзина сияла, как начищенная монетка, и прижимала ладони к груди.
– Хорошо, Дейве, – она расплылась в широкой улыбке. – Ни за что не буду называть тебя «Дейве», – хихикнула она. – Только Клевером.
Он отвернулся, накинул капюшон на лицо, закрывая глаза и разрешил себе расслабиться и не думать ни о чём, кроме, быть может, семейного девиза.
Пусть никого, кроме него самого, из рода Дейве не осталось, но след деяний предков даже спустя многие века не позволял забыть: мы есть.
И когда беззаботная дрёма уже почти обняла его уставшее тело, прямо над головой зарянка пропела свою утреннюю весёлую трель:
– Я знаю вкус твоей крови, юный Дейве, – слышалось в её птичьей звонкой речи. – Ты – мой.
Глава 5
Я сплёл венок. Я стройный станГирляндами цветов обвил,И странный взгляд сказал: люблю,Вздох томен был.«La Belle Dame sans Merci», Джон Китс
о. Брюфомор, восточное побережье
1239 г. от Золотого Рассвета
3-й день месяца шёпота волн
– Не разбудите дракона…
Песня резко оборвалась. Все оглянулись на старейшину. Оказывается, она не спала: лежала под натянутым пологом, закутанная в шерстяные одеяла и шкуры и сердито сверкала глазами.
– Дракона мы не разбудим, почтеннейшая гвибодис, он далеко отсюда, – мягко произнёс Дзив. – А вот тебя, видимо, разбудили. Прости нас. – Он склонил голову.
– Я и не спала, – проворчала Прессина. – Разве с вами заснёшь?
– Что за дракон? – прошептала Вив Дзиву.
Остальные тоже притихли и, не договариваясь, подсели ещё ближе к огню, хотя от дыма слезились глаза. Но тепло манило тем сильнее, чем неистовее завывали ночные ветра.
Дзив с усмешкой посмотрел на Вив и состроил такую мину, что она тут же усомнилась, стоило ли вообще спрашивать об этом.
– Что такое? – растерялась она. – Что не так с драконом?
– Это просто поговорка, – пожал плечами Дзив. – У данийцев есть легенда, будто…
– Вовсе это не легенда, – возмутилась Прессина и, с шорохом скинув шкуру, присела. Длинный багровый шарф, обкрученный вокруг шеи, свисал до самой земли. – Ты, Дзив, совсем уже в своём человеческом городе оторвался от корней. Думаешь, наша история – выдумки?
– Я ничего не думаю о ваших выдумках, – он едва сдерживал улыбку. – И ни в коем случае не усомнился бы в твоих словах, почтеннейшая гвибодис.
– Да ты издеваешься надо мной, чужеземец? – Она попыталась приподняться, но плюхнулась обратно под тяжестью своих покрывал. – Думаешь, это смешно?
– Ни в коем случае. В общем, Вивьен, – он обернулся к ней, явно изо всех сил стараясь не засмеяться, – это древняя… история, которая тянется корнями в наше далёкое прошлое. Считается, что под королевским замком в столице заключён Красный Дракон и…
– Нет там никакого дракона, Дзив, – рассердилась гвибодис.
На этот раз даже он выглядел растерянным.
Другие данийцы, которые тоже не спали в эту ночь, притихли и с неодобрением покосились на Дзива. Со старейшиной Ллин-Пэр никто не спорил.
Она единственная из клана выглядела как человек. Все остальные имели рога или хвосты, странные цветные глаза или даже чешую. Дзив назвал её чистокровной, но Вив постеснялась уточнять, что это означало.
От Ллин-Пэр ничего не осталось. Те из клана, кто выжил, собрали остатки вещей и направились по дороге вдоль восточного побережья на юг. Вив следовала за ними украдкой, пока не убедилась, что нигде поблизости не было Нетопырей. Прессина приняла её безрадостно, только спросила, не видела ли та Мелюзину.
Внучка гвибодис пропала, как и многие из клана. Десятки данийцев исчезли без следа, и даже их тел никто не нашёл.
«Их забрали под холмы», – шептались в толпе.
Они шли на юг, прочь от Озёрного края, по скалистому безлюдному берегу. Двигались медленно, тяжело. В клане было много стариков и детей, и почти не осталось лошадей, поэтому тащили весь скарб на себе. В ту ночь они заночевали возле круга древних данийских камней.
– Это круг предков, – сказал Дзив, заметив любопытный взгляд Вив. – Данийцы верят, будто короли прошлого не умерли, а застыли каменными изваяниями и ждут своего часа, когда снова понадобится прийти на защиту Пяти Островов.
– Хм, – только и сказала в ответ Вив, но Дзиву большего и не требовалось.
– Вот-вот, и я о том же, – поправляя жилет на широкой груди, сказал он. – Как будто бы уже пора. Что-то они задерживаются…
– А для чего эти камни на самом деле?
– Никто не знает. Но вряд ли данийцы их сами ставили. Они стояли тут задолго до них…
– Ты же тоже даниец, – в смятении напомнила Вив.
– Я имею в виду тех, кто до сих пор живёт в кланах, – пояснил он. – Моя семья из городского квартала нелюдей.
Последнее слово прозвучало резко и грубо, но Вив постеснялась спрашивать об этом.
Весь оставшийся вечер она дремала в стороне, пока её соплеменники собирались у костра. Те, у кого ещё оставались силы, делились своим горем. Кто-то потерял родных, кто-то покалечился сам. И все они без исключения лишились дома. Чаще они говорили на данийском, но Вив не нужно было знать язык, чтобы понимать, о чём шла речь. Скорбь на лицах и тон голосов говорил ярче любых слов.
– Кровь Вепря чёрная, вы же видели? – прошептал старик с удивительно яркими пронзительно-голубыми глазами и тёмно-серой кожей. – Ни капли Золотой силы…
– Ну, капля была, – возразил Дзив. – Скорее даже искры. Но да, они потухли.
– Кто-то проклял его, – продолжил даниец. – Зуб даю, кто-то его проклял. Не представляю, кто способен настолько разгневать Гихтуна, чтобы он напал на собственный народ.
– А раньше он так не поступал? – осторожно спросила Вив.
Старик поднял глаза, и её пробрала дрожь. Впрочем, это легко можно было скинуть на холод. Тёплых вещей почти ни у кого не осталось, и все теснились к огню, чтобы согреться, но этого было недостаточно. Сама Вив переоделась обратно в монашеское платье. Благо что Дзив оставил ей свой дорожный плащ.
– Гихтун – мудрый бог и мирный, – почти оскорблённо произнёс старик.
– Гихтун? – переспросила Вив.
– Великий бог-Вепрь Гихтун, – пояснил он. Колючий взгляд смягчился. – В ясные дни порой видно, как он стоит на Пике Когтя на Драконьем Пике и взирает на Озёрный край. Пару раз я даже видел его следы на тропах. Их ни с чем не спутаешь. Копыта размером с колесо.
– Хотите сказать, что этот Вепрь – настоящий бог?
– Бог-Хранитель Островов, – улыбнулся старик, оголяя острые, как у рыбы, зубы. – Один из пяти.
Он прищурился, внимательно окинул её взглядом.
– Меня, кстати, зовут Мёрфи. Рад знакомству, Сестра.
– Я не настоящая Сестра, – помотала головой Вив. – Просто так одета.
– Да по тебе видно, – криво улыбнулся Мёрфи. – Ты же не из Лойтурии, да?
Вив замотала головой.
– Я из Литторы, – ответила она, сомневаясь, что старик из глухой деревушки на краю света когда-либо слышал о её доме.
– О, я заходил в порт Монсепье, но никогда не бывал восточнее…
– Так вы моряк?!
В ответ Мёрфи только захихикал, и Вив в смущении нахмурилась. Даниец подпёр подбородок ладонью, и только тогда получилось разглядеть его пальцы. Они были забиты рисунками, как и у многих данийцев, но то оказались не обережные знаки, а примитивные изображения якоря и змея. Меж лопаток пробежали мурашки, и Вив невольно отстранилась.
В Монвайе и тем более родном городе редко видели данийские корабли, но даже туда доходила слава о морских разбойниках с Пяти Островов. Они оставляли после себя выжженное поле, горе и пустоту.
Отец никогда об этом не говорил, но откуда-то все знали, что его сестру забрали данийские моряки. Он ненавидел море.
– Знаешь, что это такое? – хвастливо спросил старик, пошевелив пальцами с наколками.
Вив опустила глаза, разглядывая их чуть внимательнее, но намеренно равнодушно, будто ни о чём не подозревала.
– Рисунки… такие есть у многих данийцев, – холодно ответила Вив, стараясь незаметно отсесть чуть подальше.
– Не, гвибодис и прочие наносят себе Слова Истока, колдовские знаки, – крякнул Мёрфи. – Это же просто наколки, метки морского волка. Я же родился почти без дара. Так, могу видеть кое-что. Приходилось, конечно, плести заклятия, да плохо выходит. Хотя и говорят, что каждый даниец – бес, а всё же неправда. Хотя, – он точно назло наклонился ближе, – на беса я похож…
Мёрфи осклабил редкие желтоватые зубы, и Вив изо всех сил выдавила из себя вежливую улыбку. Она вцепилась пальцами в подол, ногтями карябая золотую вышивку.
Дзив задумчиво оглянулся на неё, но вмешиваться не стал.
– Я только по матери из Ллин-Пэр. Мой отец вольный, без клана. Моряк. Плавал вместе с самой Граньей Каррикхоули, а потом я сам тоже десять лет служил на «Рыжей русалке»… Так и стал таким.
– С наколками? – осторожно уточнила Вив.
Мёрфи захихикал.
– Как рыба, – сказал он. – Думаешь, я родился таким уродом? Да я был белый, как младенец. А потом пошёл в моряки, пришлось плести заклятия, чтобы не помереть, ну и… Может, опять податься в моряки? Жизнь там тяжёлая, но как порой нахлынут воспоминания, как ветер принесёт солёный воздух… особенно теперь, в месяц шёпота волн.
Он замурлыкал себе под нос какую-то песенку:
Я – волна океана. Я – шёпот волн…
Кто-то из собравшихся у костра подхватил, и вот они уже пели грустно и тоскливо о чём-то, чего Вив не понимала. Видимо, она выглядела такой растерянной, что Дзив наклонился и тихо пояснил:
– Это песня Барда.
– Барда?
Вив пробрала оторопь. Она ни разу не обсуждала с Дзивом, что произошло в сиде. Он даже не спросил, как она оттуда выбралась.
– Вестника богов, которому посвящён сид в Ллин-Пэр. Считается, он пел эту песню Королям Прошлого. В честь этой песни названы наши месяца. Сейчас как раз наступил месяц шёпота волн.
Вив прислушалась к словам, а народ вокруг костра запел ещё громче. И в какой-то момент даже гвибодис не выдержала и пригрозила:
– Не разбудите дракона…
Гвибодис дошла до костра, волоча по земле кончик багрового шарфа, задрала голову и покружилась на месте, щуря подслеповатые глаза. Сверкающее россыпью серебра звёздное небо в ту ночь было чистым, и ничто не портило обзор.
Она задрала голову, и капюшон упал с головы. Длинные, заплетённые в косы, седые волосы рассыпались по плечам.
– Вон, смотрите, – старуха указала пальцем куда-то в темноту.
Все, кто сидел у костра, пусть и обернулись, но, в отличие от Вив, не выглядели озадаченными и точно знали, на что им указали. Звёзды сияли ярко, но месяц, перевёрнутый здесь, на островах, кверху острыми зубцами, точно улыбка огромного кота, оказался в эту ночь тонким и светил совсем тускло. Но Прессина и без света точно знала, в каком направлении осталась родная гора.
– Вот, где дремлет Красный Дракон, – сказала она. – На Драконьем Пике.
– Кхм, а это логично, – тихо пробормотал Дзив, и на этот раз он прозвучал скорее растерянно, чем насмешливо.
– Ты всё смеёшься, Дзив, – покачала головой гвибодис, даже не взглянув на него. – А зря. Тебе нужно только посмотреть в своё отражение в пруду, чтобы убедиться, что наша история – не легенды и не сказки. Ты и есть сын Красного Дракона, глупая ты рогатая башка. Все мы – его дети. Мы были морской пеной и ветрами, когда он призвал нас на Пять Островов, вдохнул огонь в наши сердца, обвил огромным хвостом, придавая форму плоти, и сбросил чешую, в которую мы облачились…
Очевидно, эта история звучала из её уст далеко не впервые, но все слушали с безмолвным почтением.
– Красный Дракон подарил нам жизнь, землю и силу. Мы не как люди с материка, мы не сидхе. Они отреклись от богов и утратили право касаться Истока. Но в нас по-прежнему есть первородная частица мироздания. – Она повела ладонью, будто пытаясь погладить звёзды на небе, и золотые нити расплылись под её рукой, точно волны на воде.
У Вив перехватило дыхание. Никогда прежде она не видела, чтобы хоть кто-нибудь, даже старшие из ламин, так играючи управлялись с чарами.
– Если бы не Красный Дракон, сидхе давно поработили бы нас всех. Он и Спящие боги пожертвовали собой, чтобы мы жили.
– Кто такие…
Вив запнулась, когда все обернулись к ней. Она смущённо потупила взгляд и спросила:
– Кто такие сидхе? Я никогда не слышала о них.
– Вы, люди с материка, даже не знаете, от каких чудовищ вас спас данийский народ и какую цену заплатил за победу, – лицо Прессины казалось каменным, как у статуи. – Наши боги ушли, пожертвовали собой, чтобы весь мир существовал в покое.
В её глазах сверкнуло, и на короткое мгновение показалось, будто в небе вспыхнули алые искры, точно россыпь рубинов на чёрном бархате. Вив оглянулась на остальных, но данийцы сидели спокойно, точно ничего не случилось.
– Много веков назад данийские боги жили рядом с нами и делились своей силой. Тогда мы были могущественным народом, свободным, который мог защитить свою землю. Но сидхе этого было мало. Сидхе – не люди и не данийцы. Это чудовища из звёздной пыли, пустоты и ночи. Они не знают ни жалости, ни усталости. Они желали всё больше и больше, захватывали земли, убивали наш народ и однажды посягнули на Старого бога и сами стали подобны богам. Там, где они проходили, не оставалось ничего живого, только мёртвая земля. Никто уже не мог их остановить, даже боги. И тогда Красный Дракон пробрался в жерло вулкана. Он выдохнул пламя, и по острову потекла лава. Она не трогала данийцев, только сидхе, и те бежали, спрятались в сидах, ушли под землю, а лава точно воск запечатала все входы в их подземные дворцы. Старые боги спустились следом, под холмы, чтобы запечатать входы и не выпустить никого обратно. С тех пор Красный Дракон и Старые боги спят на Драконьем Пике. А когда они пробудятся, наступит конец времён. Всё закончится в пламени и пепле.
Вив не сдержала удивлённый вздох. Прессина смерила её тяжёлым взглядом.
– Вы, люди из-за моря, были спасены только потому, что мы, данийцы, сдерживали сидхе. Но как только наши боги заснули, вы тут воспользовались нашей слабостью и пришли нас убивать.
– Я из Литторы… Мои предки никогда…
– Неважно, – перебила её Прессина. – Люди из-за моря все одинаковые. Но теперь ты хотя бы знаешь правду. Поэтому не шумите по ночам, – она повела головой, рассматривая всех собравшихся у костра, – не разбудите Красного Дракона. Особенно в такие ночи, как эта. Сидхе всё ещё могут заглянуть в наш мир, когда колесо делает поворот.
И она, шаркая, прошла к натянутому пологу. Замелькали тени, когда остальные поднялись и, загораживая огонь, последовали за ней.
Вив не пошевелилась.
Ночь становилась всё тише, безмятежнее и серее. У костра почти никого не осталось. Данийцы собрались под пологом вокруг своей гвибодис и так, согревая друг друга, заснули. Вив зябко обнимала себя руками и с тоской смотрела на затухающий костёр.
– Пойдём спать, – позвал Дзив, поднимаясь. – Завтра долгий день.
Вив помотала головой.
– Ну смотри, банхиарна, – губы его растянулись в лёгкой улыбке, – не разбуди дракона и не сиди до рассвета. Впрочем, – он оглянулся на стремительно светлеющее небо, – он, кажется, уже вот-вот наступит.
Скоро и Дзив улёгся рядом с остальными, и в лагере стало совсем тихо.
Печально и грустно вздохнул костёр, выпуская в небо последнюю струйку дыма, и совсем потух. Свежестью и холодом повеяло от ручьёв в низине. Вив вжимала голову в плечи и вглядывалась в круг камней, что стояли на берегу, когда вдруг там мелькнул силуэт.

