
Полная версия:
Спящие боги
Рана саднила, но не настолько, чтобы придавать этому значение. Напротив, боль даже радовала теперь, удерживала в сознании. Он потерял разум, встретившись с Госпожой. Он…
Он испугался. Остаться здесь? Или уйти под холмы? Клевер и сам не знал ответа, но теперь, встретив новый день, не испытывал ничего, кроме разочарования. Ещё целый год, ещё один год, когда ему придётся постоянно бороться с роком, что навис над родом Дейве.
– Клевер! – позвали от Столпа Королей. – Иди завтракать.
Финн махал рукой. Рогатая девчонка суетливо бегала вокруг, раскладывая вещи из огромной заплечной сумки, которую они притащили с собой.
В небо поднимался тонкий дымок от вновь разгоревшегося костра.
Клевер сделал шаг, как вдруг прямо перед его лицом пролетела крохотная птичка с огненной грудкой, сделала круг, вертя серым хвостиком, и, издав звонкую трель, устремилась туда же, к костру, где собрались все остальные, примостившись на самой верхушке Столпа Королей.
Когда Клевер подошёл ближе, она пропела коротко и сладко, так радостно, что не осталось никаких сомнений: наступила весна.
– Зарянка, что ли? – прищурился Гитун, не в силах ничего рассмотреть с земли.
– Да.
Финн даже не поднял взгляда. Он держал над огнём чугунную сковородку с длинной ручкой, на которую рогатая девчонка поочерёдно разбила восемь яиц.
– Какой ужас, – вздохнул Гитун. – Прогоните эту тварь подальше.
– Зачем? – мягко спросил Финн. – Красиво поёт. Весну встречает. Наступил месяц шёпота волн. – Он улыбнулся, щуря глаза, и тихо пропел:
Я – ветер над морем. Я – волна океана. Я – шёпот волн…[2]
Зарянка и вправду заливалась, выводя свою нежную песенку. Она прославляла весну, тёплое солнышко, зелёную траву, звонкие ручьи и всех пташек, что пробудились с наступлением рассвета, и залы Ар д'Тус, и всех, кто жил здесь прежде и будет жить после.
Но от песни её лицо Клевера становилось только мрачнее.
– Это посланница Госпожи, – ворчливо произнёс Гитун. – Зарянки – её вестницы. Сама ушла обратно под холмы, а к нам приставила своих шпионов.
– Но поёт-то красиво. – Финн уселся на камне поудобнее и наконец-то посмотрел на неё. – Послушай, как выводит. Нет песни восхитительнее, чем у зарянки. Ни один бард не сравнится с созданиями самой природы. А зла от неё никакого нет. Ну, подумаешь, поёт.
– Она не просто так поёт! – надулся Гитун. – А намекает…
– Пусть намекает, раз так хорошо получается. Мы не глупые, и без намёков всё понимаем. Так что пусть тратит время, коль не жаль. А нам развлечение.
– Пф-ф, – только и ответил Гитун.
Рогатая вытащила из своей сумки мешочек и посолила яичницу. Это наконец-то отвлекло дядю.
– А на меня, – он задрал подбородок и упал на затылок, когда попытался заглянуть на сковороду, – на меня готовите?
– Да, – ответила девчонка. – На всех поровну.
– Ох, что за чудесные люди, – всхлипнул растроганный Гитун. – Спасибо тебе, девочка… ты, кстати, кто такая? Тебя не помню…
Она растерялась, едва не выронила мешочек из рук прямо в костёр, засуетилась, переступая с ноги на ногу. За её спиной взвился длинный хвост с золотыми чешуйками.
– Мелюзина. – Она неожиданно присела в нелепом подобии реверанса. – Очень… премного… это честь для меня, тиарн Гитун. – Она смущённо заулыбалась, отчего золотистые чешуйки на круглых щеках засверкали, переливаясь на солнце. – Много наслышана, и вообще.
– Вообще, это да, – прокряхтел Гитун. – А чего слышала?
– Да разные истории о ваших приключениях и геройствах и… всякое, – улыбнулась она, стреляя глазами на Клевера. – Про вас и вашего… племянника.
Клевер с недоверием покосился на рогатую и опустился рядом с Финном поближе к огню.
– Про меня это вряд ли, – сказал он. – Я никому не известен, не то что дядя… или учитель, – добавил он.
Финн сидел с самым невозмутимым видом и жарил яичницу, точно не пропадал больше девяти лет, считаясь погибшим. Он блаженно слушал песню зарянки и следил, чтобы завтрак не подгорел. На полных губах замерла улыбка. За прошедшее с их последней встречи время на волосах не появилось ни единого седого волоска, а на лице – морщин. Казалось, минувшие годы вовсе не тронули его. Даже плащ на учителе остался прежний и выглядел почти как новый, когда они купили его на празднование Заката Лета.
Клевер всматривался в его лицо и всё ждал, ждал, что он хоть что-нибудь скажет, и, когда Финн снял сковороду с огня и повернулся ко всем, то Клевер напрягся, ожидая, наконец, что всё узнает.
– Давайте свои тарелки, – сказал учитель.
– Ты издеваешься? – вспылил Клевер.
– Что такое?
– Тарелки? Тарелки?! – Он вскочил и вдруг ощутил себя маленьким мальчишкой, который топает ногами оттого, что ему не дали желанную игрушку. – Ты пропал почти на десять лет. Мы думали, ты мёртв, скорбели по тебе, оплакивали кончину…
– Ты правда плакал, малыш? – мягко улыбнулся Финн, и тёмные глаза и вправду заблестели будто бы от навернувшихся слёз.
– Не надейся, – покраснел от гнева Клевер.
– Рыдал, как баба, потерявшая мужа, – вставил Гитун, нетерпеливо подкатываясь к Мелюзине, когда та опустилась на колени и принялась раскладывать порции по тарелкам, орудуя деревянной лопаткой. – Долго ещё не мог спать один в постели.
– Заткнись, дядя! – рявкнул Клевер, пунцовея от гнева.
– Во-о, – протянул Гитун, – видишь, какой вырос. Командир. Командует. Со свету меня сживёт.
– Если бы…
– Да, он очень вырос, – с неприкрытой гордостью произнёс Финн, оглядывая ученика с головы до ног, отчего тот ещё сильнее покраснел, на этот раз от смущения.
Песенка зарянки, несмотря на ругань, не прерывалась. Она весело пританцовывала, наблюдая за ними.
Мелюзина, будто ничего не происходило, нарезала ржаного хлеба и сыра и расставила перед всеми завтрак.
– Вырос-то вырос, – согласился Гитун, – а ума так и не… ом… набвался, – стоило тарелке оказаться перед ним на траве, дядя тут же уткнулся в неё лицом и зачавкал. – А я ставався…
– Садись завтракать, юный Дейве, – Финн кивнул в сторону Мелюзины, которая протягивала две тарелки, приподнялся и забрал свою порцию. – Спасибо, дорогая, – добавил он.
Неохотно приняв тарелку, Клевер присел обратно на камень. Он был голодный и уставший, но, несмотря на соблазнительный запах, завтрак не лез в горло. Особенно пока со Столпа Королей за ним наблюдала задорная зарянка.
Остальные время не теряли и принялись есть, поэтому на время слышно стало только пение птички.
Поленья в костре догорали, и огонь постепенно затухал. День разгорался всё ярче. Не осталось ни следа бури, даже эхо её улетело прочь вместе с ночью. Всё вокруг преобразилось при дневном свете. И разрушенные залы Ар д'Тус выглядели уже не так таинственно и печально – в них виделось нечто величественное и прекрасное. Как древние предки, они наблюдали за народом, что теперь бродил по земле Дракона, и беззвучно напоминали о прошлом процветании данийских кланов.
Собравшись с силами, Клевер достал деревянную ложку из сумки и заставил себя съесть завтрак. Раз он остался в мире смертных, придётся как-то поддерживать бестолковую плоть обычными способами: сном, едой и отдыхом. Ему надо протянуть ещё год, до следующей Благословенной Зари.
– Итак, идём в столицу, – стукнув донышком тарелки, когда поставил её на камень рядом с собой, сказал Финн.
– Нет, – Клевер едва не подавился хлебом. Крошки попали не в то горло, и он закашлялся. – Только не в… Кх-кх…
– Осторожно, – Мелюзина тут же оказалась рядом и услужливо похлопала его по спине, а Клевер съежился, пытаясь увернуться от её прикосновений. – Всё хорошо? – заглянула она ему в лицо.
Девичьи огромные серо-зелёные глаза с рыжими крапинками стали настолько круглыми и испуганными, что он невольно отпрянул и поспешно закивал.
– Нет, кхм, – Клевер поднял руку. – Я… кх… не вернусь в столицу…
– Почему? – прищурился Финн.
Повисла неловкая тишина. Мелюзина торопливо начала собирать тарелки.
– Я схожу на ручей… – сказала она. – Помою…
И будто случайно замешкалась, ожидая, что или кто-нибудь предложит ей сделать это вместо неё, или попросит остаться, или ещё что. Но Финн благожелательно улыбнулся и закивал.
– Спасибо, дорогая.
И Мелюзина, ещё несколько раз оглянувшись, понуро поплелась в сторону ручья, что тёк у самого основания холма, на котором возвышался Медовый зал.
Финн, оглядев оставшихся, потянулся к своей сумке. Клевер задержал дыхание, ожидая, что учитель достанет оттуда нечто, что объяснит всё: свою таинственную гибель, чудесное возвращение, почему он помешал Клеверу снять проклятие. Но из сумки показалась курительная трубка и мешочек.
– После завтрака всегда люблю покурить, – довольно произнёс себе под нос Финн. – Сейчас бы ещё чаю…
– Ты издеваешься? – не выдержал Клевер и, надеясь на поддержку, оглянулся на дядю.
– Мы как бы ждём объяснений, Финн, – нахмурился тот. – Все думали, ты умер.
– Чародеи никогда не умирают, – хмыкнул тот, набивая трубку привычными движениями.
– Расскажи это моему брату…
Клевер отметил, что пальцы Фина выглядели непривычно чистыми. Прежде они всегда оставались желтоватыми, как у всех заядлых курильщиков.
– Так что случилось? – спросил он.
Финн выгнул тёмную бровь, но в глаза так и не посмотрел, а сосредоточился на том, чтобы раскурить трубку.
– Скажем так, мне пришлось ненадолго скрыться. Я не хотел. Не думал, что так получится, – разглядывая клубы дыма, вылетевшие изо рта, сказал он. – Простите, что исчез без предупреждения. Поверьте, меньше всего я хотел принести вам страдания. Вы… Ты, Клевер, обижаешься?
Он наконец посмотрел на ученика.
– Нет, конечно. Я что, ребёнок какой? – нахмурился он и расправил плечи. – Но мы заслуживаем достойного объяснения, а не вот это вот «так получилось».
– Но других объяснений у меня нет, – пожал плечами Финн. – Пока что. Может, однажды всё расскажу. Сам понимаешь, чародейские дела. – Он подмигнул точно после весёлой шутки.
– Хватит, – сердито произнёс Клевер. – Я больше не мальчик и не куплюсь на твои отговорки. Говори как есть.
Лукавая улыбка стёрлась с лица учителя. Карие глаза смотрели печально и устало. Он выглядел измождённым. Глубокие тени, впалые щёки, обветренные сухие губы.
– Но больше мне нечего сказать. Не спрашивай, я всё равно не отвечу. Лучше выслушай, зачем я пришёл. Это очень важно.
Клевер сидел, поджав губы, но не перебивал. Что удивительно, Гитун тоже молчал. Впрочем, его исчезновение Финна никогда особенно не трогало, поэтому и правды он добивался скорее из любопытства.
А учитель обвёл их взглядом, убеждаясь, что оба готовы слушать и, наконец, произнёс:
– Великий Вепрь Гихтун проклят. Он обезумел и покинул свой сид на Драконьем Пике…
– Твою ж мать, – протянул поражённый дядя, и они с Клевером встретились глазами.
– Он уже уничтожил Ллин-Пэр в Озёрном Крае.
– Твою ж мать, – захохотала голова.
Финн закатил глаза, но продолжил всё так же серьёзно:
– Но самое неприятное, что кровь Вепря из золотой стала чёрной, и там, где ступает Гихтун, земля и всё живое на ней погибает.
– Твою…
– Заткнись, Гитун! – одновременно рявкнули Клевер и Финн.
– А чё я?!
Лицо дяди вытянулось. Обгоревший, потерявший кончик носа, весь заляпанный пеплом, с торчащими из тонких заплетённых кос клочками травы, он походил на огромного надутого сыча.
– Ты не даёшь обсудить важные вещи, вот что ты, – с укором сказал Финн.
– Ты меня жить не учи…
– Нельзя научить жить то, что давно сдохло…
– Тебе ли говорить… может, ты тоже того? На самом деле умер, а сейчас просто ходячее умертвие? Да тебя бы стоило Пресветлым Братьям показать…
Слово за слово, а перепалка разгоралась всё яростнее и громче. Даже зарянку испугали крики, и она замолкла, растерянно переминаясь с лапы на лапу.
Клевер встретился с ней глазами и вдруг понял, что и сам улыбается. На душе разлилось такое тёплое чувство, будто ему снова было семь, и они жили в доме бабушки на Южном мысе. Тогда учитель и дядя ругались так часто и так громко, что бабушка нередко выгоняла их на улицу, а они уходили вместе и, кажется, от всего сердца наслаждались перепалкой. В то время в маленьком тесном мирке не было никого, кроме их четверых. Казалось, так будет всегда.
С недоумением поморгав чёрными бусинками глаз, зарянка кивнула Клеверу и в несколько прыжков переместилась на край Столпа.
– Ты поэтому нашёл нас? Тебе нужна помощь с Вепрем? – негромко спросил Клевер, но мужчины его не услышали в пылу спора.
Зазвенела посуда. От ручья возвращалась Мелюзина. Она вытянула перед собой мокрою сковороду.
– Всё хорошо? – спросила она с опаской.
Но никто не обратил на неё внимания.
– С меня хватит! – вдруг воскликнул Финн, вскочив на ноги. Трубку он затушил и оставил на камне. – С тобой не о чем говорить! Одна башка, и та пустая!
Он начал хватать разложенные вещи и кидать обратно в сумку.
– Что стоите?! – гаркнул он, обернувшись на Клевера и Мелюзину. – Собирайтесь. Нечего время терять. Мы идём в Ардри.
Остальные подорвались с мест, быстро упаковали всё, затушили костёр и скоро были готовы выступать. Никто больше ни о чём не спрашивал.
– Осторожно! – воскликнула только Мелюзина, когда Клевер едва не пнул какую-то банку, стоявшую на земле. – Не разбей.
– Это что такое? – приглядываясь, сощурился он, но сквозь мутное стекло так ничего толком и не рассмотрел.
– Пиявки, – Мелюзина прижала банку к груди. – Не повреди их…
– Даже не думал. – Он пожал плечами и встретился взглядом с дядей.
Клевер закинул Гитуна, как обычно, к себе за плечо, в связку из верёвок, которые натирали тому лицо, зато не мешали осматривать окрестности. Дядя терпеть не мог лежать в корзине или мешке и соглашался на это только в поселениях, чтобы не привлекать внимание.
Финн поднял с земли посох, оглядел напоследок поляну и, надев зелёную широкополую шляпу, наконец, начал первым спускаться с холма. Клевер пошёл за ним. Последней, гремя посудой, ступала Мелюзина. Банку она опустила в кожаную сумочку через плечо.
– А на кой тебе пиявки, девчонка? – раскачиваясь за спиной Клевера, спросил Гитун.
– Я лечу людей.
– Пиявками? – с отвращением произнёс дядя.
– Да, они высасывают дурную кровь. Горожане платят за них хорошие деньги.
– Так обычно бабы поступают: всю кровь из нас, мужчин, сосут. А ещё все деньги, радость, молодость. Знаешь, Пиявка, почему я такой?
– Не называй меня так! – пискляво возмутилась Мелюзина.
– Как? Пиявка? Ну, ты ж сама их таскаешь, я тебя не заставлял, – гнусно захихикал Гитун. – Так вот, знаешь, почему я стал таким?
– Не называй меня пиявкой, – оскорблённо повторила девушка.
– Ну ты сначала спроси, почему я такой…
Клевер устал от их разговора и, ускорившись, быстро зашагал.
– Эй! – ударяясь на каждом шагу, закричал Гитун за спиной. – Полегче.
Тропа юлила, сбегая вниз по холму. Когда-то здесь пролегала широкая дорога, по которой каждый день проезжали десятки повозок и всадников, чтобы добраться до замка, но она давно заросла травой. От замка остались одни лишь камни, а от королей – легенды.
Клевер нагнал Финна почти у самого подножия холма, у перекрёстка, на котором стоял большой камень с указательными знаками.
– Зачем нам в столицу? Как это связано с Великим Вепрем? Почему ты пришёл за мной именно теперь? – выпалил Клевер на одном дыхании.
– Сколько гейсов ты нарушил?
Клевер вздохнул.
– Терпеть не могу, когда ты уходишь от вопросов.
– Так сколько?
– Два.
Лицо Финна ровным счётом ничего не выражало. Он оглянулся, разглядывая окрестности.
– Посмотри, как красиво.
Позади, разрывая лучи восходящего солнца, высились сохранившиеся камни королевского замка. Местами даже получалось разглядеть узоры обережных знаков, что оставили друиды.
В долине вокруг поднялся туман, и оттого Ар д'Тус казался заколдованным островом посреди белого озера. Место слишком чудесное, чтобы существовать на самом деле.
– Красиво, – согласился Клевер.
– Жаль будет его потерять…
– Замок уже потерян, – нахмурившись, Клевер посмотрел на Финна, а тот мечтательно улыбался, не отрывая взгляда от вершины холма. – Ничего не осталось.
– Да я не про это, – едва слышно проговорил учитель. – Я про землю. Про Брюфомор. Жаль будет, если нечто настолько прекрасное уничтожит обезумевший бог, – он повернулся к Клеверу и добавил: – Нужно его убить. Поможешь?
– Как я могу помочь?
– Нужно получить пропуск в Белую башню. Ты же ещё не растерял связи с Шелли?
– Не растерял…
– Отлично. Через него мы получим пропуск в Белую башню.
И, не дожидаясь Мелюзину, Финн быстро пошёл вперёд, погружаясь в туман. Клевер замешкался, оглянулся на девчонку, бегом вернулся к ней, забрал половину вещей, чтобы та не отставала и, уже сам дребезжа посудой, поспешил следом за Финном.
– Погоди! – закричал он. – Зачем нам в Белую башню? Я стараюсь держаться подальше от королевского замка.
Зелёная шляпа плыла по туману, точно кораблик по воде, не давая потерять учителя из виду.
– Там хранятся дары Королям Прошлого. Нам нужно копьё сидхе. Чем ещё можно убить бога, если не божественным оружием?
– Это же королевское сокровище, – недоумевал Клевер. Сумки с посудой сползали, дребезжали, и он постоянно поправлял их на ходу, издавая грохот. – Нам никто его не отдаст.
– Клевер, что за наивность? Мы не собираемся спрашивать ни у кого разрешения, чтобы забрать копьё. Мы просто его украдём.
Глава 4
Я встретил девушку в лугах —Дитя пленительное фей,Был гибок стан, воздушен шаг,Дик блеск очей.«La Belle Dame sans Merci», Джон Китс
о. Брюфомор, Хребет Мира
1239 г. от Золотого Рассвета
3-й день месяца шёпота волн
– Там дух!
Финн подскочил с места и едва не опрокинул котелок с кашей. Мелюзина взвизгнула, когда учитель вдруг перепрыгнул костёр и побежал по тропе. Клевер сорвался с места следом за ним.
Впереди мелькнул долговязый, серый, как сумерки, силуэт. Он сделал огромный звериный прыжок, приземлился на горной тропе и тут же скрылся за деревьями.
– Видел его? – воскликнул Финн.
– Да. Это не может быть дух. Их давно…
Тропа завернула вправо и резко упёрлась в тупик, где у горного склона притаилось небольшое святилище.
– Истребили, – пробормотал под нос Клевер. – Духов давно истребили. Я не видел их много лет.
– Кто?
– Нетопыри, – развёл руки Клевер.
– Летучие мыши? – Финн не шутил. Он выглядел искренне удивлённым.
– Ты что, не знаешь Нетопырей? – не поверил Клевер. – Лойтурские наёмники. Такие, в чёрных плащах. Их поэтому так и называют, что они похожи на нетопырей. Да ты не мог их не встречать…
– Что лойтурцы забыли на Брюфоморе?
– Охотятся на духов. Защищают народ от чудовищ.
И они одновременно посмотрели на святилище.
– Видимо, слишком хорошо защищают, раз духи так прячутся. Он что-то хотел мне сказать, – негромко произнёс Финн. – Но, видимо, испугался.
Прежде подобные каменные домики для духов встречались возле каждого поселения, у каждого святого места, но теперь их почти все разрушили Пресветлые Братья и Сёстры.
Сверху пропела зарянка. Клевер вжал голову в плечи и заскрипел зубами. Проклятая птица не отставала ни на шаг.
– Значит, не всех истребили, – хмыкнул Финн и опустился перед святилищем на колени. – Кто-то ещё жив…
Он прикрыл глаза, сложил руки на груди и замолчал в почтении. Клевер наблюдал за ним со стороны. Раньше они так молились вдвоём.
Вместо того чтобы присоединиться, он осторожно подошёл к святилищу, сложенному из больших каменных плит. Вокруг не виднелось ни цветов, ни овощей, ни свечей. Так далеко в горах никто не жил, и некому было приносить дары. Видимо, поэтому дух и выжил так далеко от храмов и Нетопырей.
Клевер медленно нагнулся и заглянул в круглый проход.
– Пусто. Может, нам показалось?
Он оглянулся на Финна. Тот поднялся и отряхнул колени. Между тёмных бровей залегла глубокая складка.
– Не показалось.
И он резко развернулся и пошёл обратно к лагерю. Клевер замешкался у святилища, осмотрелся по сторонам, но вокруг никого не было видно. Только весенний лес, солнечные лучи да радовавшиеся теплу птицы.
Он нагнал учителя, когда тот уже сел обратно к костру и вернулся к завтраку. Мелюзина наблюдала за ним краем глаза, пока кормила с ложки Гитуна.
– Я же просил не переводить на него еду! – вздохнул Клевер. – Она ему не нужна. К тому же всё сразу вываливается обратно, – и он сморщился, разглядывая пережёванную кашу на земле.
– Дело не в пище, дело в питании, – пожала плечами Мелюзина.
– Фы нафли духа? – спросил чавкающий Гитун.
– Нет, – ответил Финн. – Но он звал меня. Хотел что-то показать. Я чувствую странное волнение в горе. В земле. Там будто всё перерыто. Они тянут силу из земли…
Клевер растерялся.
– Что тянут?
– Золотую силу. Я чувствую, как стонет земля. Кто-то добрался до Истока. Или скоро доберётся. Кто это делает?
Гитун задумчиво причмокнул, то ли потому, что ему так легче думалось, то ли потому, что во рту ещё осталась каша.
– Ты про шахты, что ли? – спросил он.
– Какие ещё шахты?
Гитун присвистнул.
– Финн, ты где был последние десять лет? Драконье нагорье давно принадлежит «Констанц и Ко». Да что там нагорье, они купили весь остров. Сразу за Убежищем Хайвела сплошные лойтурские шахты.
Учитель нахмурился. В глазах его и вправду читалось недоумение.
– Кто такие эти «Констанц»?
– Это всё лойтурцы, – скривился Гитун. – «Констанц и Ко», их корпорация по добыче полезных ископаемых. Они ещё лет десять назад пришли на остров. По договору им отданы все наши ресурсы на ближайшие лет сто. Так что ты, видимо, увидел их шахты.
– Что они добывают?
– Всё, что найдут: уголь, золото, рубины. У «Констанц» прииски и шахты по всему острову. Они монополисты. Ардри продал им наши ресурсы, а взамен лойтурцы дают работу местным. Но в основном их интересует Золотая сила. Они научились добывать её прямо из земли. Этого стоило ожидать, я тебе скажу. Лойтурцы всегда были слишком умными. Лишний ум людей только портит.
Финн согнулся над своей миской так низко, что за полями шляпы стало совсем не видно лица. Клевер совсем перестал есть и внимательно наблюдал за ним.
– Ты странный, учитель. Пропал без вести десять лет назад, появился точно из ниоткуда и ведёшь себя, будто совсем ничего не знаешь.
Но учитель молчал.
– Где ты был?
Финн помотал головой, собирая остатки каши на дне своей миски.
– Я хочу посмотреть на эти шахты. Говоришь, они недалеко от Убежища Хайвела?
– Да. Но вряд ли нас подпустят близко, – усомнился Клевер. – Там повсюду Нетопыри. Они не жалуют местных.
– В каком плане?
– Говорят, они забирают наших в рабство…
Глаза Финна потемнели и стали почти чёрными. Гитун тоже почуял перемену и добавил:
– Это всего лишь слухи. Мы ничего толком не знаем. Но в кланах стали пропадать мужчины и женщины, особенно те, которым легче даётся колдовство.
Губы Финна сжались.
– Мне нужно увидеть эти шахты. Идём.
Мелюзина поспешно забрала у Финна миску. Пока она гремела посудой, Клевер собрал полог и затушил костёр. Работали они слаженно. За несколько дней, прошедших после возвращения Финна, всё стало почти как прежде, на Южном мысе. Разве что рядом больше не было бабушки, зато прибавилась девчонка с банкой пиявок.
Дорога лежала ухабистая, неровная, то взлетала наверх, то уводила резко вниз. Они шли быстро. Успевать за Финном было непросто даже привыкшему к долгим пешим переходам Клеверу, а уж Мелюзина и вовсе быстро запыхалась.
– А вот когда мы достанем копьё, то нужно ведь будет найти ещё и лошадей? А то как мы без лошадей? – Она гремела своими склянками на ходу, распугивая всех птиц в округе. – Никогда не охотилась на вепря пешком.
– А ты вообще охотилась на кого-нибудь? – обернулся через плечо Клевер.
Она расплылась в улыбке и гордо сообщила:
– Я умею расставлять силки на зайцев. Бабушка научила.
За спиной Клевера во всё горло загоготал Гитун.
– Силки! А-а-а! – захохотал он. – На зайцев.
Клевер поспешно отвернулся, чтобы Мелюзина не заметила, что он тоже смеялся.
– А что такого? Я добываю зайцев нам с бабушкой на ужин.
– А на Великого Вепря ты будешь тоже силки ставить? А-а! Не могу. Силки! На зайцев. Финн, ты кого к нам привёл? Ты где её вообще нашёл, а, Финн?
– Я не говорила, что стану ставить силки на Великого Вепря! – её голос взлетел до таких высоких нот, что можно было оглохнуть. – Не надо за меня придумывать.

