Читать книгу Спящие боги (Ульяна Черкасова) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
Спящие боги
Спящие боги
Оценить:

3

Полная версия:

Спящие боги

– Прямо-таки по три? – усмехнулся Клевер и, порывшись в мешке, достал сушёное мясо и лепёшку, принялся жевать. Мясо оказалось пересолено, но после целого дня без пищи это уже не могло испортить ужин. Лишь бы поплотнее набить желудок.

– Ладно, не три, – на удивление легко согласился Гитун. – Десять пар! У каждого!

– Вот брехло, – из груди Клевера вырвался лёгкий смешок.

– Во-от, – скрипучий ворчливый голос потеплел. – Наконец-то… А то я уж испугался, что ты забыл, как это делать.

– Что?

– Смеяться. Ты ни разу не улыбнулся с тех пор, как…

– А, – Клевер поморщился, и даже лепешка встала поперёк горла так, что он закашлялся.

– Вот-вот, – продолжал Гитун, наблюдая, как Клевер раскашлялся до слёз. – Совсем стал невесел. Ну да, всякое случается. А что ты хотел? У тебя на роду это прописано. Вот твой прапрадед Дайре вообще устроил Пляску Ста Ночей, и ничего. Жил как-то с этим.

Клевер поперхнулся вином.

– Дайре… кхм… разорвали на части его же подданные…

– Но он же не самоубился. А ты чего выдумал?! Ну, такова судьба нашего рода: мучиться от проклятия. Но с этим можно жить. Тысячу лет спокойно все жили, и ничего. А ты вдруг решил всё это закончить. Оставить семью без наследника…

Клевер согнулся пополам, задыхаясь. Ногой он случайно толкнул баклажку, и вересковый мёд пролился на землю, орошая заледеневшую жухлую траву. Языки пламени в костре взлетели выше, кружа в хороводе.

Зрение, замутнённое слезами, расплывалось, и Столп Королей раздвоился, и в стороны от него разбежались тени.

– Руки подними, – посоветовал Гитун и продолжил разглагольствовать: – Так вот, даже перед казнью твой предок Дайре не раскаялся и прощения не попросил! Не его вина, а сидхе, которые подарили ему ту свирель. И вообще, это в природе твоей крови – разрушать. Да и разве это разрушение? Так, забава. Ну поплясали, повеселились люди…

– Повеселились! Сотни погибли, – просипел, сидя с поднятыми руками, Клевер. На глазах у него выступили слёзы. Лицо покраснело.

– Сотни, – фыркнул Гитун. – А Хайвел Пустой погубил несколько десятков тысяч.

– Он был… – начал было Клевер, но замотал головой, точно раздражённый конь. – Ох, заткнись, Гитун. Мне нет дела до дедов и прадедов. Я отвечаю за себя.

– Ты отвечаешь за весь свой род, – назидательно произнёс Гитун. – И за эту землю, и за Ар д'Тус. А ты собрался всё это бросить, потому что испугался. Трус!

– Заткнись! – рявкнул Клевер. – Или полезешь обратно в мешок.

– Ты мне мешком не грози, сопляк! – огрызнулся Гитун. – Грозилка ещё не отросла. Ты трус, трус, трус!

Молча, не тратя больше времени на препирательства, Клевер схватил с земли мешок и потянулся к голове, греющейся у костра, как эта самая голова вдруг откатилась в сторону.

– Ах ты! – вырвалось у Клевера. – А ну-ка иди сюда!

И он потянулся вперёд, пытаясь схватить Гитуна за длинные пшеничные волосы. Но голова, зубами хватаясь за жёлтую траву, снова прокатилась в сторону, на этот раз неудачно, слишком близко к огню.

В воздух с треском взвился сноп искр.

– А! – завизжал Гитун. – Жжётся!

– Что б тебя!

Клевер вскочил, пнул голову в сторону от костра, упал на колени и накинул сверху мешок, сбивая пламя.

– Жжётся! – невнятно кричал из-под мешка Гитун. – Жжётся!

– А нехрен кататься, – процедил Клевер, приподнимая ткань. – Ну, всё?

Он схватил голову за волосы и, подняв в воздух на уровень глаз, внимательно рассмотрел.

– Доигрался?

На впалой щеке Гитуна остался след от огня. Мёртвая кожа обуглилась и сделала его ещё уродливее прежнего.

– Иди в жопу! – скривился Гитун.

– В мешок сейчас полезешь!

– Ты мне мешком не грози, сосунок! – закричала голова, и, не будь она безнадёжно мертва и подвержена гниению, так точно забрызгала бы слюной лицо Клевера. – Клянусь, однажды я отгрызу тебе твой заносчивый нос, чтобы ты его не задирал. Глупый, бестолковый мальчишка! Да ты молиться на меня должен, а не указывать, безмозглая отрыжка бесхребетного слизня! Удивительно, что ты не закончил свой путь ещё в ладони своего папаши, потому что ни одна баба не желала раздвинуть ноги перед этим недоноском. Только твоя тупая курица-мамаша и…

Голова так затряслась от злости, что закачалась в вытянутой руке Клевера точно маятник, а тот лишь насмешливо с каким-то хищным, злорадным прищуром смотрел на Гитуна. Вдруг усмешка сменилась на искреннюю улыбку:

– Какой же ты забавный недоумок, дядя.

Вдруг сквозь огонь и дым, на краю сознания и сквозь границу времён, он увидел её. Госпожа сидела у костра, смакуя вересковый мёд прямо из баклажки. Улыбалась. Глаза горели золотом.

– Госпожа! – Клевер уронил голову из рук.

– Ай, чтоб тебя, – Гитун шмякнулся на землю прямо носом, прокатился и упёрся в один из камней, изрезанных знаками Спящих богов. – Что… что такое? О-о-о, вы, госпожа…

А Клевер кинулся вперёд, упал на колени, опуская голову.

– Прости, о светозарная, прекрасная утренняя звезда! Я не смею на тебя взглянуть.

Затихла далёкая буря. Летели искры, пылал хворост, но не слышно стало ни звука. И липкий густой дым пополз от огня к Столпу.

– Итак, Хайвел, ты вернулся, – голос Госпожи Утренней Зари источал самодовольство. Звуки тянулись, точно мёд, обволакивали, дурманя ароматами полевых цветов, хотя те ещё никак не успели расцвести, ибо снег только-только растаял в долинах.

– Хайвелом звали моего предка, Госпожа, – поправил Клевер. – Он давно мёртв, и я пришёл вместо него исполнить клятву.

– Вот как, – хмыкнула она, неуловимо и стремительно меняясь. – Как сильно ты опоздал…

– Слишком сильно, Госпожа, – признал Клевер, не поднимая склонённой головы. – На мне нет вины за решения предков, но я сам ослушался, не откликнувшись на твой зов раньше.

– Когда ты его впервые услышал? – сталь гнева, что зазвенела в голосе Госпожи, слегка смягчилась. – Я звала тебя, потомок Хайвела. Звала каждую Благословенную зарю и тебя, и всех, кто ступал по земле Дракона до тебя… сколько их было?

– Я шестьдесят шестой, Госпожа. С твоей встречи с Хайвелом прошло больше тысячи лет..

– Шестьдесят шесть, – задумчиво повторила она.

По поляне закружил лёгкий ветерок, и искры от костра взвились к небу, а дым, напротив, противореча всем законам природы, пополз по земле, и клубы его становились всё гуще и гуще.

– Шестьдесят шесть мужчин приняли мой дар и не исполнили клятву.

Клевер напрягся.

– Шестьдесят шесть предателей слова, – с презрением добавила Госпожа.

– Мне нечего сказать в их оправдание, – сказал Клевер. – Но клянусь, каждый из них заплатил страшную цену за своё решение. Я готов пойти с тобой, как обещал Хайвел Первый.

– Ты знаешь условия…

Это прозвучало размыто, не как вопрос и не как утверждение. Смущённый Клевер кивнул.

– Ни хрена он не знает, – вдруг вставил раздражённо Гитун.

– Ш-ш-ш, – одёрнул его Клевер и заметил, что лежавшая голова без страха, даже с некоторым восхищением, смотрела прямо на Госпожу.

Ему можно было позавидовать. Смертный лишился бы разума даже случайно взглянув на Госпожу из-под холмов. В книгах и на фресках сидхе изображали светловолосыми, бледными, искрящимися, точно усыпанными звёздной пылью. Но откуда художникам знать, как они по-настоящему выглядели?

Даже безнадёжно мёртвый Гитун теперь, встретившись с Госпожой взглядом, вдруг смутился и, закашлявшись, добавил:

– Госпожа… он ни хрена не понимает, что творит. Он… ты пойми, прекраснейшая, – если бы не блики огня, Клевер поверил бы, что мёртвое лицо покрылось румянцем, – он молод, одинок и непроходимо глуп, – произнёс дядя с неприкрытой печалью. – Видят Спящие боги, я пытался достойно воспитать мальчишку, но я всего лишь проклятая бессмертная голова без туловища. На многое ли я способен?

Умиротворяющий треск веток в огне и стоны далёкой бури вдруг разбил звонкий весёлый смех, разнёсшийся эхом среди древних камней, и знаки на них на короткое мгновение вспыхнули золотом, наполняясь жизнью.

– А ты забавный, – оценила Госпожа. – Ты придворный шут?

– Своего рода да, – согласился Гитун. – Только колпака не хватает, но если вплести мне в волосы бубенцы, боюсь, чары, поддерживающие во мне подобие жизни, совсем угаснут, и я просто сгнию. Немного тогда от меня будет толку, а уж шуток ещё меньше.

– Да, мёртвые головы редко хорошо шутят, – согласилась Госпожа.

Клевер растерянно оглянулся на дядю, не зная, что делать или говорить. Время шло, близился рассвет, и всё меньше оставалось шансов прервать его мучения.

– Так вот, Госпожа, – продолжил Гитун, – я это к чему… кхм, – он поджал обветренные синие губы. – Мой племянник крайне наивный и… добрый, что ли. Дурак, одним словом.

Звонкий золотистый смех вновь разорвал тишину последней зимней ночи.

– Все мужчины дураки, особенно смертные, – произнесла ласково Госпожа. – Так что с того? Мне нужен не его ум, а молодость, сила и красота. За это я полюбила Хайвела. Твой племянник, шут, один в один мой возлюбленный Хайвел. Те же золотистые волосы, что ярко сверкают в свете костра, те же широкие плечи и грудь, те же руки… О-ох, – голос её вдруг дрогнул, и слышно стало, как она встрепенулась всем телом, точно прямо сейчас утопая в объятиях своего смертного любовника. – Как страстно он обнимал меня в ту ночь… я желаю вновь ощущать себя настолько же живой, как и тогда, в ночь Благословенной Зари, на пиру в Ар д'Тус…

– Но того замка давно уже нет, Госпожа, – печально вздохнул Гитун. – Старого мира, всего, что знакомо тебе с возникновения времён, давно уже нет. Поэтому мой племянник и хочет пойти с тобой. Он натворил бед. Не сдержался. Не справился с твоим даром. С кем не бывает? Все по молодости совершают ошибки. Но он застыдился, замучил себя всякими душевными терзаниями. Хотел со скалы спрыгнуть, да не нашёл в себе мужества. Вот и придумал, что придёт к тебе и завершит обряд, снимет, так скажем, проклятие. Но разве же это проклятие? Спроси меня, так я бы рад был понести такое проклятие, – хмыкнул Гитун. – А этому мальчишке просто… одиноко и страшно.

– Замолчи, – не выдержал оскорблённый Клевер. – Я ничего не боюсь. И я не мальчишка, а взрослый мужчина, поэтому и хочу сделать то, на что не хватило храбрости моим предкам. Госпожа, – он повернулся к ней, не поднимая глаз, и вытянул перед собой нож, на рукояти которого вились серебристые, усыпанные изумрудными камнями лепестки клевера, – я готов выполнить клятву Хайвела. Я хочу пойти с тобой в вечные земли. Прошу, сними с меня своё…

Он запнулся, едва не назвав дар Госпожи проклятием. Нет, это задело бы хрупкую гордость сидхе.

– Своё благословение, – выкрутился Клевер. – Ибо оно больше не нужно ни мне, ни моим потомкам, потому что я обещаю…

– Да погоди! – перебил Гитун. – Погоди давать такие обещания.

– Не мешай, – процедил сквозь зубы Клевер. – Попрощайся со мной и всё… Хватит. Я…

Молчание Госпожи повисло в ночи, став тяжелее мешка серебра. Клевер вдруг понял, что она наблюдала за их перепалкой, не задавая вопросов и не пытаясь его переубедить. А ведь он пришёл исполнить именно то, что она так желала…

Так в чём же проблема?

– Зачем ты пришёл, потомок Хайвела? – наконец после затянувшейся тишины спросила она.

– Потому что ты позвала… Я должен исполнить клятву предка.

– Почему же именно сейчас? Тебе известны условия?..

– Да…

– Ты нарушил все гейсы? Все запреты?

– Да.

– Пролил невинную кровь?

От одного упоминания Клевера пробрала дрожь, и голос предал, когда он повторил:

– Да.

– Готов отдать мне свою кровь?

– Конечно.

– Связал себя клятвами с любимой женщиной среди смертных?

Клевер едва не поднял взгляд на Госпожу, но вовремя опомнился и только замотал головой.

– Я… – губы пересохли, щёки зарделись. – Я никогда… ни одну женщину. Клянусь…

– Значит, ты ещё свободен. И всё же ты пришёл сам. Хотя у тебя ещё есть время.

Удивление. Редкое чувство для тех, кто живёт вечно и видел всё. Но Госпожа прозвучала удивлённо.

– Посмотри на меня…

– Не надо, Клевер, – прошептал Гитун.

– Посмотри, Клевер, – повторила Госпожа вкрадчиво, – и поклянись, что отдаёшь мне своё сердце и жизнь. Отдай мне свою кровь и ступай вслед за мной в землю вечной весны.

– Прошу, – голос дяди вдруг прозвучал столь робко, столь жалостно, что Клевер едва не поддался на уговоры.

Но он сцепил зубы, сжал рукоять ножа и, не глядя, провёл лезвием по левой ладони.

– Госпожа Утренней Зари, госпожа последней звезды и весеннего ветра, я клянусь…

– Посмотри на меня, Клевер, – настойчивее повторил голос, что пах свежестью начала весны. – Посмотри…

Сопротивляться её зову больше не представлялось возможным. Клевер отвергал его, когда услышал впервые в свою шестнадцатую весну, когда проснулся посреди ночи в холодном поту, изнемогая от желания столь страстного и жгучего, что только старый учитель смог удержать его от того, чтобы запрыгнуть в седло и мчаться до самого рассвета к Ар д'Тус. Он сопротивлялся ему каждый год, каждый раз, когда колесо делало очередной поворот. Он не отвечал Госпоже, когда проклятие в жилах раскалилось, как огонь в жерле вулкана, и даже когда озверел и потерял себя, тоже сдерживал себя, тоже не отвечал, но теперь…

– Посмотри на меня!

Дым стеной встал вокруг костра, отделив их от всего остального мира. Ничто и никто не могли остановить Клевера от исполнения задуманного. Пришла пора положить конец многовековому безумию…

– Посмотри на меня! – воскликнула Госпожа.

На глазах вдруг выступили слёзы от дыма и гари, и Клевер поднял голову, щурясь от звёздного сияния, когда вдруг с диким воплем дядя укусил его за лодыжку.

– А-а! – завопили они одновременно.

Клевер неловко упал на бок, потянулся окровавленной рукой за Гитуном, схватил за волосы.

– Отпусти! Отпусти, кому говорю!

Дядя разжал зубы, разразившись громкой бранью. Клевер подскочил, хромая, вытянул голову прямо над костром.

– Я сожгу тебя на прощание, злобный ты гадёныш! Думал, тебе придётся гнить тут в одиночестве, когда я уйду? Не переживай! Ты не увидишь моего конца, потому что сначала умрёшь сам. Надеюсь, от тебя ничего не останется.

И он уже почти решился и вправду бросить Гитуна в огонь, как вдруг сквозь бурю и дым прорвался выстрел.

Пуля задела нос Гитуна, и кончик оторвался, оголяя кость. Голова заорала. Клевер разжал руку, бросился за Столп Королей, оглядываясь на камень, у которого остались ружьё и сабля.

– Рогатый, – процедил он сквозь зубы.

С собой у него остался только бесполезный теперь нож.

– Стой! – раздался крик из темноты. – Не стреляй! Не стреляй, дура!

Брови Клевера сошлись на переносице. Дура? Сколько их там? И стреляла, получается… девушка?

По жухлой траве прокатилась голова. Гитун, зубами вгрызаясь в землю, с трудом докатился до укрытия и ткнулся в сапоги Клевера. Тот едва сдержался, чтобы не пнуть его, точно мяч, обратно. Если чужакам нужна мишень – пусть стреляют по этой бесполезной мертвечине.

– Не стре…

– Но там нечисть! – визгливо запротестовал второй голос. – Мертвец!

– Стой, стой, кому говорю…

С глухим звуком кто-то упал на землю. Послышались звуки борьбы. Клевер осторожно выглянул из-за Столпа, когда пламя костра вдруг взвилось к небу, и искры разлетелись в стороны, точно тысяча звёзд прорвали облачную завесу и упали на землю.

Клевер хотел нырнуть обратно в укрытие, как вдруг замер, разочарованно глядя на камень, где всего минуту назад сидела Госпожа. Вместо неё остался только дым и угасающие золотые искры.

Она исчезла. Ушла. Пропала. Испарилась. Она…

– А как же…

От разочарования внутри стало пусто. Клевер столько времени и сил потратил, чтобы добраться до Ар д'Тус, и в итоге все усилия, все надежды оказались напрасны. Ещё год, ещё целый год ему мучиться с проклятием. Целый ужасный год впереди!

– Нет! – Он рванул вперёд, перепрыгнул через костёр, упал на колени на то место, где она только что сидела, зашарил руками по земле, точно надеялся найти хоть след туфельки, хоть прядь волос, хоть пояс, хоть что-то, что сохранило бы связь Госпожи с этим миром.

– Дейве, стой! – позвали откуда-то издалека.

Клевер обернулся. Кто знал его имя?

Вокруг кольцом сжимался серый непроглядный дым. Костёр фырчал и чихал, жадно глотая воздух. Огонь зачадил, затухая и выплёвывая в небо столп искр. Где-то с другой стороны некоторое время ещё доносились голоса, но что-то заглушало их всё сильнее, и на Клевера сверху вместе с пологом тьмы опускалась тишина.

И, наконец, всё стало совсем черно.

Клевер оцепенел, прислушиваясь, но все звуки пропали. Ни шороха, ни вздоха. Ничего. Зал Ар д'Тус поглотила пустота.

И ружьё, и револьвер, что лежали прежде у камня, – всё пропало. Да и камня больше не было на месте.

Медленно, слепо оглядываясь в темноте, Клевер поднялся. Ни звёзд, ни бури, ни Столпа Королей. Весь мир исчез. Остался один только Клевер.

Левую ладонь, которую он сам и порезал, вдруг свело судорогой. Клевер сжал кулак. По запястью горячей струёй потекла горячая кровь, и там, где она коснулась земли, вспыхнули золотые знаки.

– Дейве…

Тропа из звёздной пыли пролегла далеко вперёд, и на другом конце Клевер увидел Госпожу. Теперь он смотрел прямо, не пряча взгляда. Силуэт её сверкал так ярко, что глаза заслезились.

Левая рука поднялась сама собой, и ноги сделали шаг раньше, чем Клевер успел подумать, но за этим последовал следующий шаг, и ещё, и ещё.

– Дейве, – вновь позвала Госпожа и распростёрла объятия.

Над ней в небе ярко загорелась последняя звезда, и на горизонте лососевым цветом окрасилось небо.

Воздух звенел, и звезда на светлеющем горизонте пела тонко и чарующе, призывая смелее ступать вперёд.

– Скорее, Дейве, – настойчивее велела Госпожа.

А Клевер вдруг заупрямился, и что-то внутри запротивилось её просьбе. Он сам, сам стремился в Ар д'Тус на Благословенную Зарю. Он желал исполнить клятву Хайвела Проклятого. Он принял решение, но теперь…

Теперь, когда осталось всего несколько десятков шагов, когда ночь вокруг пела о цветущих садах и ручьях, сверкающих золотом, о последней Заре в мире живых, внутри проснулась такая невыносимая тоска, что разум потерял связь с телом. Ноги шли вперёд, а душа тянула назад.

Только некуда было возвращаться. Залы Ар д'Тус скрылись в дыму потухшего костра.

Тысячу лет назад назад Хайвел Дейве соблазнился страстными речами Госпожи Благословенной Зари и Утренней Звезды. Он принял её любовь вместе с даром и поклялся вернуться спустя год и навсегда остаться с ней в землях под холмами, но стоило наступить солнечному дню, и Хайвел навсегда бежал из Ар д'Тус и больше никогда не возвращался.

Разбитое сердце Госпожи отравило сладость её любви, а благословение обратилось в проклятие. И от отца к сыну оно преследовало всех в роду. Шестьдесят шесть мужчин рода боролись с её зовом, и все шестьдесят шесть страдали от зверских мучений, потому что отказывались исполнить клятву Хайвела. Шестьдесят пять уже потеряли разум и закончили жизнь в страшных страданиях.

Клевер был шестьдесят шестым и первым, кто нашёл в себе мужество уйти из мира живых и закончить этот кошмар. Он был первым, кто оказался достаточно смел или… напротив, слишком труслив?

Горло сжало крепкой рукой страха.

Звёздное сияние впереди резало глаза, и по щекам потекли слёзы.

Он пришёл потому, что хотел исполнить обещанное, или потому, что струсил и не нашёл в себе сил бороться?

Клевер схватился за голову, и на щеке остался кровавый след от свежей раны.

– Дейве, – ласково прошептала Госпожа, и её ладонь, сверкающая звёздной пылью, коснулась подбородка Клевера.

Другой рукой она взяла его за запястье и подняла раненую ладонь на уровень глаз, прильнула губами к ране и вдруг лизнула её. Клевер обмер, открыв от удивления рот.

– Мой возлюбленный Дейве, – простонала она. – Больше ты не испытаешь горя и боли. Больше не будет страха и сомнений. Ни борьбы, ни унижений, ни скитаний. Ни одиночества, ни-че-го…

Нежные пальцы пробежали по лицу, стирая усталость и страх. Клевер зажмурился от удовольствия, отдаваясь на волю её рук.

– Мой золотоволосый король, ты займёшь место со мной на престоле Страны Вечной Зари. Идём. Идём. Давно пришёл срок. Я очень долго ждала тебя, мой дорогой Дейве…

Медленно и плавно её рука скользнула на шею, пальцы пробежались по предплечьям и переплелись с его. Клевер сжал ладонь Госпожи, вверяя свою жизнь и судьбу.

Как вдруг звёздный рассвет с дребезгом разбился, и из разрыва в чёрном небосводе стремительно, как копьё, влетел деревянный посох. Он ударил наконечником в форме драконьей головы прямо в грудь Госпожи. С губ сорвался дикий звериный вопль. Её отбросило прочь, в исчезающую ночь, что разрывали солнечные лучи.

Пространство стиралось, точно рисунок карандашом на листке бумаги.

Вопль Госпожи сорвался на визг. Чарующий голос обратился в дикий вой. Клевер бросился за ней, точно его дёрнули за поводок. Ноги коснулись мягкой травы, а в лицо подул ветер. Настоящий живой мир прорвался во вселенную сновидений и грёз. Он брызнул солнечным светом, зашумел чужими голосами.

А Госпожа Благословенной Зари вдруг исказилась, иссохла на глазах. Тонкие пальцы обратились в когти. Лицо обострилось и вытянулось, глаза загорелись хищно, как у кошки. Платье с длинным шлейфом исчезло вовсе, и она осталась нага. Она упала на четвереньки, в один прыжок, точно зверь, подскочила к Клеверу, потянулась когтистой лапой к его ноге.

– А ну пошла! – из-за спины Дейве выскочил мужчина, пнул Госпожу сапогом прямо в лицо, и она отлетела назад, в тени, на тающие, как лёд под солнечными лучами, остатки звёздной дороги.

Солнце разгоралось всё ярче, и теням не осталось места на поляне.

Ветер развевал за плечами мужчины плащ, и тот, взвившись вверх, точно знамя, на мгновение закрыл от Клевера Госпожу.

– До следующего поворота! – завизжала она. – У тебя есть время до следующего поворота, Дейве. Я знаю вкус твоей крови…

А в следующий миг ни её, ни тьмы, ни звёзд уже не осталось. Всё исчезло.

Ночь прошла. Наступил рассвет.

Вокруг снова лежали развалины Ар д'Тус, и в стороне возвышался Столп Королей. По земле, вгрызаясь в траву и пыхтя от натуги, к ним катился Гитун. Чуть поодаль, стыдливо переминаясь с ноги на ногу, стояла незнакомая девушка с золотыми рожками, а мужчина в зелёном шерстяном плаще, подняв посох, брезгливо топтался сапогами на том месте, где только что была Госпожа, чтобы даже следов её не осталось.

Медленно, нахмурив тёмные брови, он обернулся.

– Сколько раз тебе говорили не связываться с сидхе? – сердито спросил он.

Клевер, ещё не придя в себя от встречи с Госпожой, удивлённо открыл рот.

– Ф-фин, – заикаясь, проговорил он. – Это… это правда ты?

Тёмные глаза заискрились от смеха, но брови всё ещё хмурились.

– Т-ты жив, – не верил Клевер. – Я… мне говорили…

– Да не дождётесь, – хмыкнул Финн. – Ну, иди сюда, малыш… Я тоже рад тебя видеть.

Клевер сделал шаг навстречу на негнущихся ногах. В груди вдруг вспыхнуло, взорвалось, и правая ладонь сжалась в кулак.

Он накинулся на Финна, схватив левой рукой за ворот, правой ударил в челюсть, повалил на землю, и тот от неожиданности грохнулся, но даже не выронил посох.

– Ты прогнал её! – закричал Клевер. – Ты вообще представляешь, чего мне стоило здесь оказаться?! Ещё целый год! Ты вообще понимаешь?! – Он затряс учителя, а тот, лёжа на земле, потёр подбородок и лениво улыбнулся.

– Я-то понимаю всё отлично. Долго будешь меня трясти?

Они застыли в этом нелепом положении, когда к ним подкатился Гитун.

– Ну чё? – спросил он. – Может, позавтракаем, раз сегодня никто не помер?

– Ты всё равно не испытываешь голода, – процедил Клевер, косясь на дядю, но учителя из хватки не выпустил.

– Вот! – возмущенно воскликнул Гитун. – Опять ты пренебрегаешь моими желаниями. Если я не нуждаюсь в пище, это не значит, что она не доставляет мне удовольствия. Да, может, это последнее, что у меня осталось в жизни: выпивка и жрачка! Видел, Финн? Видел, кого мы воспитали?!

Он разошёлся протяжными стенаниями, завывая прямо на ухо Клеверу, и тот, недовольно поглядев на Финна, со злостью оттолкнул его, выпустил ворот и поднялся на ноги.

– К Рогатому вас всех!

– Ха-ха! – захохотал Гитун. – Да хоть куда, только давайте для начала позавтракаем.

Клевер сделал пару шагов. Рассветный ветер, прилетевший из-за прояснившегося горизонта, остудил лицо. Мысли смешались. На душе стало неспокойно и тяжело.

Впереди лежала долина, что обрывалась на краю скал, возвышавшихся над морем.

Последняя ночь минула. Благословенная Заря наступила, её Госпожа вновь исчезла из мира живых. А Клевер так и остался проклят. Он сжал пальцы, пытаясь понять, отчего так ныли жилы: от силы колдовства или от пережитого страха?

1...45678...11
bannerbanner