Читать книгу Спящие боги (Ульяна Черкасова) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Спящие боги
Спящие боги
Оценить:

3

Полная версия:

Спящие боги

– Он проклят, – раздалось из угла.

Мать. Средняя из Вещих Сестёр впервые подала голос, он звучал нежно, ласково, пока она продолжала скрываться в тенях. Чёрный силуэт в бесформенном плаще. Только руки в чёрных знаках выглядывали из-под рукавов.

– Великий Вепрь Гихтун был разбужен кем-то в своём сиде раньше наступления весны. Его кровь отравили, а разум затуманили.

– Поэтому он на нас набросился?

– Не только на вас, – вздохнула Старуха. – Неделю назад Великий Вепрь покинул своё святилище на Драконьем Пике и направился сюда, в Ллин-Пэр. Там, где он прошёл, остались только разрушения…

Колдовство. Грёбаное колдовство. Грёбаные ведьмы. Не зря «Констанц» топил этими тварями свои корабли.

На лбу выступила испарина. Губы онемели. Язык будто сдавили раскалёнными щипцами.

– Чтоб вас всех Рогатый…

Подземелье вдруг вздохнуло, и по коридорам разнёсся стон. Корвус обернулся и увидел там, где не было ни огонька, белый силуэт, мелькнувший на краю мира живых и тут же потонувший во мраке.

Вещиё Сёстры встрепенулись. Точно единое целое, они мигом оказались в проходе, и золотой свет метнулся следом за ними.

– Айфе, Скатах, – позвала Старуха, оглянувшись на своих спутниц, – уходим. Помогите девочке идти. Она совсем без сил. Корвус, – она посмотрела на него, – лучше не отставай, если не хочешь встретиться с теми, кто обитает в сиде. Кажется, ты их всё же пробудил.

– Что? – Корвус ещё не понял, что случилось, но уже упёрся рукой о стену, опустился на одно колено, пытаясь подняться.

Ноги дрожали. По лицу от простого усердия потёк пот.

Мать прижалась к углу, заглядывая в пустоту. Из-под капюшона выглядывал вздёрнутый кончик носа.

– Это земли мёртвых, – произнесла она и поёжилась. – Здесь покоятся те, чей покой нельзя нарушать. Те, кто ушёл из мира живых или кого заставили уйти, – она напряжённо уставилась вглубь коридора, и Корвус был готов поклясться, что она тоже видела тот силуэт. – А ты, девочка, пробудила единственного из них, кто связан с богами.

– Он назвал себя первым бардом…

Все оглянулись на Вив. Она присела на краю ложа, но всё еще покачивалась от слабости.

– Я не собиралась его пробуждать.

Она попыталась встать, но едва не упала. Скатах вместе с Айфе почти потащили её на себе. Все пятеро вышли из усыпальницы. Узкий коридор убегал наверх. Старуха шла последней.

– Первый Бард Медового зала, вестник Спящих богов, – сказала она. – Он использовал тебя, девочка, чтобы сбежать. Он забрал часть твоей жизненной силы, чтобы самому подняться из могилы. И теперь он на свободе. – Она оглянулась сначала на Вив, следом на Корвуса: – И тебе придётся его остановить.

– А почему вы сами его не убьёте? Вы ведьмы, а я всего лишь наёмник.

– Мы не имеем права противостоять другим богам. Бард пусть и не бог, но говорит от их имени.

– Ваши боги все спят. Какая разница?

Старуха помотала головой, и видно было, как она поджала губы.

– Иди, охотник. Иди вперёд. Не стоит здесь задерживаться.

– Но почему?..

– Потому что баланс будет нарушен. Великий Вепрь не должен погибнуть. Он единственный, кто удерживает этот мир от безумия.

Его толкнули в плечо.

– Иди, – сказала младшая Дева.

– Это и есть безумие, – пробормотал Корвус и неохотно пошёл вперёд. – Это всё чистое безумие.

Сапоги скользили каменному полу. Вода хлюпала под ногами. Их шаги разносились эхом по лабиринту.

Корвус запнулся на ровно месте, оглянулся. Позади шли Дева и Мать, вели под руки Вив. Убежать теперь, в кромешной тьме, невозможно. И он не стал бы снова рисковать, пока у них Вив. – Ты найдёшь Барда и убьёшь, пока он не погубил Великого Вепря, – произнесла она.

– Зачем вашему Барду вообще убивать Вепря?

– Вепрь поставлен Старыми богами, что заснули охранять остров. – Дева подтолкнула его в плечо, заставляя ступать дальше. – Но разум Великого Вепря одурманен проклятием. Бог-Хранитель обязан сторожить покой на островах, сохранять баланс, а Гихтун его нарушил.

– Не он его нарушил, а тот, кто его проклял, – сердито поправила Мать.

– Сути это не меняет.

Эти двое были младшими из трёх Вещих Сестёр. Совсем невысокие. Тонкие. Корвус наконец-то смог разглядеть их лица. Дева была на вид не старше шестнадцати, совсем ребёнок. Белокурая Мать походила на святую с фресок в храмах. И это поражало больше всего. Только чары делали Вещих Сестёр смертельно опасными. Но в честной схватке они бы не смогли сопротивляться. Если бы Корвус вернул свой револьвер, всё закончилось бы очень быстро.

Дева точно прочитала его мысли. Она не достала свой нож, но взмахнула рукой где-то у лица Вивьен, и та вдруг со всхлипом задохнулась. В глазах у Корвуса почернело.

– Агрх, – вырвалось у него с тяжёлым хрипом. – Я же иду, иду, – он поднял руки, показывая, что не сопротивляется.

Коридор повернул направо, когда внизу, в глубине бесконечных лабиринтов сида, послышались голоса, и порыв ветра, словно дыхание огромного зверя, эхом докатился до них и обжег прелым воздухом. Сильнее запахло сыростью и пылью.

Корвус дёрнул головой, оглядываясь на звук, а Вещие Сёстры вдруг растеряли властность и спокойствие.

– Скорее, – воскликнула Старуха. – Скорее, давайте.

И ровно в этот миг всё основание сида вздрогнуло, и сверху им на головы посыпался песок.

– Что происходит? – Только Дева, кажется, не испугалась. Она выглядела злой и сосредоточенной. Как и Корвус.

– Великий Вепрь, – рука Девы прижалась к груди. – Бард будет искать его.

– Это вряд ли. – Мать взмахнула рукой, и свет над их головами загорелся ярче. – Он слишком слаб. Ему нужно время, чтобы набраться сил для сражения.

Вив едва ступала рядом. Её лицо побледнело. Глаза бегали по сторонам. Сид вновь сотрясся, даже стены задрожали, и слышно стало, как заскрипело всё основание подземелья. А сверху, из-за немыслимой толщины камня, дерева и земли донёсся рёв.

Все пятеро застыли, задрав головы.

– Он где-то рядом, – пробормотал Корвус и почти различил топот копыт над головой.

А следом раздался взрыв.

– Наши. – Корвус запнулся, задрав голову к потолку, но не стал задерживаться, побежал дальше. Он готов был уже подтолкнуть ведьм, лишь бы поскорее выбраться из проклятого лабиринта.

– У них что, ружья с собой? – воскликнула Мать.

Корвус только усмехнулся, прислушиваясь к пальбе. О нет. Судя по грохоту, Зелёные оставили в подарок что-то покрупнее ружей. И Зальм уже собрал людей вокруг сида вместе со всем, что ещё могло стрелять.

Смех рвался наружу, и чем чётче ощущались все ссадины и удары, полученные при крушении, тем сильнее хотелось смеяться, точно назло всему.

– Надеюсь, вашего кабанчика не подстрелят? – прыснув, процедил сквозь зубы Корвус. – Он у вас быстро бегает?

И в ответ где-то прямо над их головами раздался удар, от которого затрещал потолок, и сквозь камень прорвался раскатистый рёв. И если это был голос вепря, то…

Стена позади взорвалась, и камень праздничным салютом разлетелся в стороны. Обломки повалились прямо на ведьм. Корвус успел упасть на пол и прикрыть голову. Вив завизжала, загораживаясь руками. Он не терял времени.

Золотой свет погас, но через провал в стене прорвался ледяной зимний свет. Пыль поднялась густым облаком. Полетели камни.

И крики. Взрывы. Рёв. Визг. Всё, что оставалось отрезанным от них, обрушилось сразу волной звуков, запахов и света.

Корвус подскочил, нащупал почти вслепую Вив.

– Пошли! – он рывком поднял её на ноги, потащил за собой.

Она спотыкалась, пищала, но не вырывалась.

– Голова! – гаркнул Корвус, добравшись до провала, и наклонился, пролезая в образовавшуюся дыру.

Расшатанные камни кладки осыпались вниз.

– Давай сюда, – позвал он, оказавшись снаружи.

Вив замешкалась, не в силах подтянуться, и Корвус, кряхтя, перетащил её к себе.

– Там… их завалило… – она оглянулась, готовая вернуться на помощь, но Корвус схватил её крепко.

– И что, спасти их, что ли? С ума сошла? Надо делать ноги, пока нас не схватили.

Но Вив оцепенела, как олень перед охотником, уставилась на него огромными озёрными глазами. Не она ли проклинала его последними словами и желала скорой смерти?

– Они же связали наши жизни, мы должны…

– Вот именно! – заорал Корвус. – Мы должны драпать!

Громыхнуло.

Вновь спасла выучка: Корвус пригнул Вив к земле, прикрыл собой. Стреляли картечью. Только крошки полетели где-то над головой, но хоть их самих не разорвало на части.

Разглядывать, кто стрелял, Корвус не стал. Неважно, целились свои или чужие. Главное уйти из-под огня. Он тут же потянул дальше вперёд Вив вдоль стены вниз, к тропе.

Они оказались на краю данийской деревушки. Холмы, низкие круглые избы, конусные крыши, снег, холмы, кочки, грязь, ветер, снег в морду и…

– Рогатый!

Буря прошла, и ничто не мешало разглядеть Великого Вепря.

Он уже видел эту огромную морду, эти массивные копыта, что раздробили человеческую голову, но теперь рассмотрел его целиком. Гихтун остановился на вершине сида, задрал морду и издал гулкий, точно медный горн, рёв.

Высокий, как амбар, белый зверь на короткое время застыл, оглядывая окрестности. Светлая шерсть блистала от крови и чего-то смолянисто-чёрного.

– Создатель, – пробормотал Корвус.

Он никогда не считал себя верующим ни в Создателя, ни в любого другого бога, но рука потянулась, чтобы совершить священное знамение. Казалось, весь мир застыл, наблюдая за Великим Вепрем. Потемнело небо, заливаясь серым оттенком тлена. Затих ветер. Корвус старался не дышать, точно боялся из своего укрытия привлечь внимание бога.

Как вдруг с трёх сторон, с трёх вершин холмов, окружавших деревню, загрохотали пушки.

Снаряды не долетели, и крыша сида взорвалась, в воздух взлетели булыжники. Великий Вепрь завизжал, поднимаясь на дыбы, разбежался и прыгнул.

По земле прокатилась дрожь. Корвус судорожно пальцами впился в траву, замер.

А молодой бог острова уже приземлился на дороге возле деревни и, не медля, понёсся вперёд. Как кабан роет землю, выкорчёвывая корни, так Великий Вепрь сносил целые дома. Пули и ядра летели в него, а он только яростнее визжал. И следом, как ковровая дорожка из чёрного бархата, разливалась его густая смоляная кровь.

Разбегались с криками данийцы. Метались чёрные силуэты Нетопырей. Богу было всё равно, кто вставал на пути. Он давил всех копытами, как букашек.

Рвались снаряды. Пушки на холмах целились в Вепря. А он кричал. И сквозь рёв, сквозь визги людей и грохот оружий, слышался глухой голос:

– Смер-ртные… что вы натворили, смер-ртные?!

Корвус почувствовал, как мурашки побежали по телу.

– Это… это он говорит? – не веря собственным ушам, спросил он.

Вив не ответила, и они оба замолчали, заворожённые первобытным ужасом.

А голос Великого Вепря кружил меж холмов, эхом разносясь над тропинками между деревьев, и, казалось, ему отзывалась сама земля. Она вибрировала под ногами негодующе и тревожно, а воздух, заряженный морозом и снегом, начал отдавать гнилью.

– Вы отродья… вы гр-рязь… опарыши, что поедают плоть бога. Вас не должно существовать…

– Корвус, – позвала Вив, – уходим отсюда. Скорее.

Она смотрела теперь не на Вепря, а куда-то себе под ноги и медленно пятилась.

– Это… это очень плохо. Очень, очень плохо.

– Что ты видишь?

– Земля… Вепрь что-то сделал с землёй. Я видела такое дома. Она… Она стонет, плачет. – Вив подняла на него взгляд, в глазах её читался неподдельный страх. – Она умирает.

Из ран Вепря брызгала чёрная смоляная кровь. Она ручьями растекалась по улицам.

– Нужно подняться повыше, на камень, его не коснётся проклятие.

– Какое ещё проклятие?

Ветер развевал её волосы и трепал подол платья. В сумерках нежное лицо стало мертвенно-бледным и страшным.

– Просто доверься мне, ладно? Если умрёшь ты, умру и я. Помнишь?

Корвус оглянулся на деревню. В пороховом дыму и вспышках, в суматохе сражения и поваленных телах было не разобрать ничего. Но, может, дело в том, что обычному человеку и невозможно увидеть силу тёмных чар. Только тела, что лежали на земле. Только людей, умиравших от огнестрельных ран, корчащихся под копытами Великого Вепря. Данийцы, лойтурцы – они умирали там все без разбору в огромном котле, в дыму и криках.

– Нужно уходить, – повторила Вив. – Нельзя оставаться…

Она не успела договорить, как вдруг раздался такой громкий выстрел, что Корвус схватился за уши, а вслед ему разнёсся визг.

Заряд угодил Вепрю прямо в глаз, и из пробитой глазницы брызнул чёрный фонтан.

– Пр-рокляты! – зарычал бог. – Будьте все пр-рокляты, смер-ртные!

А угольно-чёрная кровь продолжала хлестать из раны. Данийцы, окружившие зверя, вскинули оружие, побежали навстречу, радостно крича, как вдруг ликование в их голосах сменилось ужасом. Кровь бога пролилась на нападавших, словно раскалённая смола. И любой, кого она касалась, тут же вспыхивал, точно свечка.

Поднялся крик. А в следующий миг все, кто стоял вокруг, даже те, кого не забрызгало кровью, начали падать как подкошенные.

Великий Вепрь захохотал, зарыдал и понёсся вперёд, прямо навстречу пушкам на вершине холма. А орудия неожиданно замолкли.

Паника и ужас разлились по деревне. И люди, и данийцы, все без разбору кинулись прочь. К сиду. К укрытию.

– Рогатый! – вырвалось у Корвуса. – Бежим!

Он развернулся и припустил изо всех сил. Вив не сопротивлялась, она понеслась следом.

Корвус первым взобрался, почти взлетел, хватаясь за камни, на крышу сида, протянул руку Вив, чтобы помочь взобраться. Она замешкалась, оглядываясь.

Великий вепрь разнёс укрепления на одном из холмов, когда вдруг буквально из-под земли вокруг него выросли три чёрные тени. Вещие Сёстры. Корвус прищурился, пытаясь разглядеть, что происходило на холмах, но к сиду неслись испуганные люди. А следом за ними, как чума, гналось проклятие. Оно было незримо для человеческого глаза, но те, кто бежал в последних рядах, не успевали скрыться от него на крыше и безжизненно падали наземь.

– Скорее, Вив, – поторопил Корвус.

Она растерянно оглянулась, с недоверием посмотрела на протянутую руку и схватилась. Корвус втащил её наверх.

Первые беглецы достигли сида. Под стенами началась давка. Одни пролезали вниз, в пролом, оставшийся от выстрела. Другие взбирались по стене наверх. Никто не жалел друг друга. Данийцы и люди толкались, дрались, ругались.

И тогда даже Корвус разглядел, как почва со стороны деревни меняла цвет, из бурой становясь серой. Кровь Вепря пропитала округу, отравила, точно яд, воду.

А те, кто касался её, падали замертво.

Люди кричали, ругались, залезая наверх. Они оттолкнули Вив и Корвуса от края, пробираясь дальше. Началась толкучка. Крыша сида вдруг заплясала, проседая и приплясывая, точно болотистая земля.

– Валим, – Корвус дёрнул Вив за руку, а она вдруг уставилась куда-то в сторону.

– Аннели, – пробормотала она. – Там Сестра Аннели.

Прежде чем Корвус понял, о ком речь, он заметил яркую синеву с золотыми нитями – одеяние монахинь. Невысокую Аннели пихали из стороны в сторону как тряпичную куклу. Она визжала, упиралась, но была не в силах сопротивляться. Толпа вдруг поглотила девушку, точно море – утопающего.

– Аннели! – воскликнула Вив.

Полная безрассудства, она прыгнула вперёд, бросаясь к краю крыши.

У Корвуса едва сердце не остановилось.

– Дура!

Он рванул следом, потянулся рукой, схватил её за ворот, как кутёнка, и так же резко отбросил назад.

Это было глупо. Опрометчиво. Ведьма видела, как продвигалось проклятие. Корвус мог только ощущать дрожь, что охватила его от одной мысли. Если с Вив что случится, ему не жить.

– Она погибнет!

– Не смей! Хочешь нас обоих погубить?

Вив подскочила, увернулась от Корвуса, нырнула в сторону. Она оказалась юркой и ловкой, пробиралась через толпу быстро, стремительно, обходя всех на пути.

Корвус едва успел остановить её у самого края. Он схватил её за предплечья, оттащил в сторону.

– Не вздумай! Если ты умрёшь, я умру, – передразнил он. – Просто… А! Стой тут! Я сам!

Он бросился к краю и, когда уже собрался спрыгнуть, резко обернулся и заметил силуэт в чёрном плаще. Мюллер тоже видел его. Он видел его вместе с Вив. С чародейкой. С головёшкой.

Внутри всё перевернулось. Но времени думать не осталось. Корвус спрыгнул вниз и тут же получил случайный удар в бок. Локтями пробивая себе путь, он прорвался вперёд.

Кричали. Визжали. Царапали. Толкали. Пинали.

– Аннели!

Он точно видел место, где она упала, но внизу, среди обезумевшей толпы, всё смешалось. И он метался из места в место, звал, кричал, искал, а его мотало, точно на волнах.

– Вепрь! – завопили в какой-то момент. – Вепрь…

Корвус оглянулся, но не разобрал ничего, кроме снежной пурги – серой ледяной стены, что наступала от деревни к сиду.

И он прорвался назад, где прямо у стены, на земле, вдруг заметил синее и золотое.

Монахиня лежала, свернувшись клубочком, прикрывала голову руками. Кто-то наступил на неё, отталкиваясь, чтобы взобраться наверх. Аннели даже больше не пищала от боли, только вздрагивала.

Ещё жива.

Корвус с криком отпихнул зеленокожую бабу в драном платье, схватил Аннели то ли за платье, то ли за волосы, и наконец она вскрикнула, съёжилась, пряча лицо.

– Сюда! – Корвус поднял её за талию, подкинул, запихал почти что наверх.

Аннели оцепенела, не сразу сообразила, что делать, и рухнула грудью на край крыши, покатилась назад всем весом.

– Ползи! Дура! – заорал Корвус, проседая под ней. – Забирайся.

Кто-то сверху услышал, подтянул её. Корвус взобрался следом и столкнулся лицом к лицу с Мюллером.

– Ты в заговоре с головёшкой?

Вив пропала. Если она и столкнулась с Мюллером, то смогла сбежать. Корвус почувствовал, как искривились его губы. Ведьма. Она обманула его. Плевать она хотела на монахиню, как и на всех своих тюремщиков. Вив просто отвлекла его внимание, чтобы сбежать, а Корвус повёлся, как последний дурак.

Аннели хлопала огромными ресницами, едва соображая. Несколько мгновений она смотрела на них обоих в тупом оцепенении, как вдруг бросилась Корвусу на шею, уткнулась в грудь и зарыдала, медленно сотрясаясь.

Он медленно поднял руки, но так и не заключил в объятия, лишь едва коснулся плеч, но сам не отводил глаз от Мюллера. Тот, в отличие от Корвуса, не потерял револьвер, и теперь целился им в него.

– Салливан, я должен доложить обо всём командиру Зальму. Ты обвиняешься в заговоре с чародеями и Зелёными.

Глава 3

Бледно, как лилии, чело,Морщины – след горячих слёз.Согнала скорбь со впалых щёкЦвет блеклых роз.«La Belle Dame sans Merci», Джон Китс
КЛЕВЕР

о. Брюфомор, Ар д'Тус

1239 г. от Золотого Рассвета

31-й день месяца океанской волны


– Последний снег уходящей зимы.

– Откуда ты можешь знать наверняка?

Ночное небо над головой было чёрным, непроглядным. Только недавно на нём сияли звёзды, но вот уже налетели тучи, принесённые порывистыми шквалами штормового ветра с восточного побережья.

Даже здесь, в бывших залах Ар д'Тус, в Медовом покое, где некогда пировали Великие короли Пяти Островов, а теперь не осталось даже стен, и вместо знатных господ гулял лишь вольный ветер, слышно было, как завывало в эту ночь море.

Если прислушаться, в рёве волн получилось бы угадать напев Первого языка. О чём они пели? О Старой Земле? О Пяти Островах Дракона и их мудрых правителях? О Спящих богах? Или о богах-Хранителях? Или, быть может, вовсе о народе Моря и его славных походах на землю людей?

– Сегодня последняя ночь зимы, – повторил своим скрипучим, как старое седло, голосом Гитун.

– Или первая ночь весны.

– Или так.

– Но снег может пойти и весной.

– Это другое, – мрачно ответил Гитун, погружаясь в какие-то свои невесёлые мысли.

Клевер подбросил в костёр хворост. Найти деревья возле Ар д'Тус оказалось задачей нелёгкой, да и рубить священный для королей боярышник он бы не посмел. Половину минувшего дня пришлось потратить на сбор палых ветвей, но всё равно их вряд ли хватит на всю ночь.

Но и встретить Благословенную Зарю Клевер не рассчитывал. Он надеялся увидеть Госпожу намного раньше.

– У тебя ничего не получится.

– С чего это? – хмыкнул Клевер. – Госпожа сама призвала меня. Просто ты не хочешь, чтобы у меня получилось.

– Потому что это глупо, – вздохнул Гитун. – И безответственно. И подло. Ты предаёшь весь свой род…

– Я исполняю древнюю клятву. Делаю то, что должно было быть сделано очень давно.

В ответ Гитун лишь забормотал уничижительные слова, коря племянника за глупость, неосмотрительность и сотню других грехов, свойственных всем молодым.

Клевер старался не слушать. Дядя болтал так много и так нудно, что прислушиваться ко всему сказанному было совершенно невозможно. Он накинул на голову капюшон, пряча золотистые волосы. Те слишком отросли с прошлой весны. Пожалуй, стоило бы подстричься. Это мужчины вольных кланов позволяли себе длинные косы. В городе его бы сразу приняли за дикаря, а Клевер не любил привлекать к себе лишнее внимание.

– Ещё не поздно вернуться, – напомнил в отчаянии Гитун.

– Поздно.

Ночь перевалила за середину. Значит, Благословенная Заря была совсем рядом. Редкое время, когда можно пересечь границу миров, а бессмертные говорят с живыми. И Клевер не собирался его упустить.

– Ты знаешь песню о «Вечном Вепре и Цветочной Деве»? – спросил Гитун. Видимо, он пытался хоть так отвлечься от тяжёлых мыслей.

– Знаю.

– О, отлично, – довольно прокряхтел Гитун. – Давай подпевай.

Он прокашлялся и завёл дребезжащим голосом:

В старом замке Ги де Терра Дева Цветов давненько жила…

Там, где пело неистовое море, сверкнуло. Гроза. Первая весенняя гроза в последнюю ночь зимы. А снег всё продолжал порошить, ложась лёгким слоем на древние камни, что стояли кругом там, где прежде высились стены Ар д'Тус.

Клевер запахнул шерстяной плащ и потянулся к баклажке, лежавшей у костра.

– Дай глотнуть, – оборвав песню, попросил, жадно стреляя глазами, Гитун и сложил губы в трубочку.

– Обойдёшься.

– Ну дай! Тебе жалко, что ли?

– Жалко, – без всяких угрызений совести признался Клевер. – Делиться с тобой – только добро переводить.

– Угх, – скривился Гитун, щуря светлые, почти белые глаза. – Жмот.

– Тебе всё равно не нужно пить и есть. Ты мёртв!

– Но не бесчувственен. Мне нравится вкус мёда.

– Ты даже не сможешь его переварить.

– А это и не требуется. Я просто хочу попробовать!

Вновь блеснула кривая молния, точно лапа зверя разрезала чёрное небо, оставляя неровный рваный шрам. И на одно лишь мгновение золотое сверкнуло на фоне белого. Клевер замер, не отрывая глаз от неба, и даже не посчитал нужным ответить Гитуну.

Но снова стало тихо. Гроза не пересекла береговой линии, осталась где-то над морем.

– Показалось, – зажмурив светлые уставшие глаза, пробормотал Клевер.

Холодный ветер пронимал до самых костей. Мёд горчил на языке вереском и травами. Лучший мёд на всех Пяти островах, купить такой можно было лишь у клана Зелёных Вод. Стоил он больше, чем Клевер мог себе позволить, но в залах Ар д'Тус, да ещё и на Благословенную Зарю, распивать что-либо иное – оскорбительно и грешно.

В былые времена здесь лились реки верескового мёда и звонко пела сталь, а ей вторила нежная многострунная арфа. Но это было давно. Так давно, что уже мало кто мог вспомнить даже легенды о тех временах, и уж точно не осталось никого из живых, кто мог лично побывать на пиршестве в великолепном замке Ар д'Тус.

Голос Гитуна гнусаво напевал:

– В старом замке Ги де Терра не ведали горя и не видели зла… Эй, – возмутился он, – подпевай. Хватит хлебать в одно горло.

– Не хочу, – отмахнулся Клевер. – Нет настроения.

– Зану-у-уда, – возмущённо протянул Гитун. – Как же с тобой скучно. Сколько можно ныть и вообще…

– Тише, – Клевер вскинул руку, прислушиваясь.

– Это ветер, – ворчливо произнёс Гитун. – Всего лишь ветер.

Он оказался прав. Буря, разыгравшаяся на море, пела громко и яростно, так, что даже по бывшим залам Ар д'Тус разносились неясные голоса, вырывавшиеся с глубин, из владений Спящих богов и Проклятых Владык.

– Но всё же помолчи, – попросил Клевер мягко. – Мы можем оскорбить её…

– Чепуха, – фыркнул Гитун. – В эту ночь принято петь и справлять пиры. Если бы ты видел, как славно мы праздновали раньше. Вот здесь… Хм, или правее? Нет, всё же вот прямо у Столпа Королей – он стоял посреди пиршественного зала – сидели музыканты: арфисты, барабанщики, трубачи – все на свете. А столы расставляли вокруг Столпа. И стоило солнцу зайти, как мы начинали есть, петь и танцевать. Чем громче – тем лучше. Чтобы разбудить Спящих богов и Красного Дракона, нужно знатно пошуметь. Да мы стаптывали по три пары сапог за ночь – вот как плясали!

1...34567...11
bannerbanner