Случайная истина

Его рука скользнула к моему затылку, пальцы переплелись с моими волосами, удерживая меня на месте. Он направлял меня – то замедляясь, то ускоряясь, будто проверял, насколько быстро я смогу освоить эту новую науку.

Я попыталась ответить – сначала неуклюже, потом всё увереннее. Мои губы двигались в такт его движениям, язык робко исследовал его рот, запоминая ощущения. Где‑то глубоко внутри разгоралось незнакомое пламя – не страх уже, а… желание?

Он отстранился на миг – глаза в темноте горели зелёным огнём. Его дыхание участилось, но голос оставался спокойным, почти насмешливым:

– Вот так. Теперь ты знаешь.

Я пыталась собраться с мыслями, но они разбегались, как испуганные птицы. Губы горели, сердце колотилось где‑то в горле. Что это было? Игра? Или…

Но прежде чем я успела сформулировать вопрос, он снова наклонился ко мне. На этот раз поцелуй был глубже, медленнее – будто он давал мне время осознать каждое прикосновение, запомнить его навсегда.

Где‑то за окном мерцали огни Дубая – равнодушные, бесконечные. А здесь, в темноте этой комнаты, я впервые познавала то, что раньше казалось мне лишь строчками из книг.

Первый поцелуй. Первое прикосновение. Первая искра.

И первая трещина в стене, которую я строила вокруг своего сердца.

Глава 11

Проснулась я от приглушённого света, пробивавшегося сквозь плотные шторы. В висках стучало – то ли от недосыпа, то ли от груза вчерашних событий. Медленно поднялась, подошла к раковине, плеснула в лицо холодной воды. В зеркале отразилось бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Стыд. Он жёг изнутри, не давая дышать.

Выйдя из комнаты, я наткнулась на Джеймса. Он стоял у окна, спиной ко мне, но мгновенно обернулся. Его лицо было непроницаемым – ни тени вчерашней близости.

– Доброе утро, – произнёс он ровным тоном. – Разбуди сестру. Нам пора на самолёт.

Я молча кивнула, радуясь, что он не стал развивать тему вчерашнего. Лучше притвориться, что ничего не было.

Сестрёнка спала, свернувшись клубочком под тонким одеялом. Я осторожно присела на край кровати, коснулась её плеча:

– Эми, пора вставать. Мы летим в Пекин.

Она приоткрыла глаза, сонно улыбнулась:

– Уже? Я даже не успела привыкнуть к Дубаю…

– Пересадка длиться 16 часов,– я провела рукой по её волосам. – Собери вещи, я помогу.

Пока она умывалась, я механически складывала одежду в сумку, стараясь не думать о том, что ждёт нас впереди. И о том, что произошло вчера.

Машина мчалась по утренним улицам Дубая. Небо наливалось розово‑золотым светом, но мне было не до красоты. Эми дремала на соседнем сиденье, а я смотрела в окно, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

В аэропорту нас уже ждали. Один из людей Джеймса провёл нас через VIP‑вход – мимо очередей, мимо суетящихся туристов. Всё было организовано до мелочей, будто мы не беглецы, а важные персоны.

Самолёт встретил нас мягким светом и тихим гулом двигателей. Мы заняли места в бизнес‑классе – Эми тут же устроилась у окна, прижалась лбом к стеклу. Через несколько минут её дыхание стало ровным – она уснула.

Я смотрела на её спокойное лицо и пыталась найти опору в этой безнадёжной ситуации.

Не успела я закрыть глаза, как рядом возник один из охранников Джеймса:

– Вас зовёт господин Джеймс.

– И? – я постаралась, чтобы голос звучал равнодушно.

– Вы должны к нему подойти, – он указал на кресло в нескольких рядах впереди.

Я встала, чувствуя, как ладони становятся влажными. Медленно прошла вперёд, опустилась в кресло рядом с Джеймсом.

– Что такое? – спросила я, стараясь не смотреть ему в глаза.

Он помолчал, будто подбирая слова:

– Насчёт вчерашнего…

Я резко перебила:

– Не говори. Мне слишком стыдно.

Он слегка наклонил голову:

– Вчера ничего не было. Всего лишь поцелуй. Один момент слабости.

Его слова ударили холоднее, чем я ожидала. Момент слабости? Значит, для него это ничего не значило.

Я сжала пальцы в кулаки, скрывая дрожь:

– Хорошо. Тогда забудем.

Он кивнул, будто удовлетворённый моим ответом. Но прежде чем я успела встать, добавил:

– Ликорис, сегодня в Пекине тебя ждёт встреча с куратором академии. Ты должна быть готова.

Я кивнула и вернулась на своё место, стараясь не смотреть в сторону Джеймса. Эми мирно спала, прижав ладонь к щеке, – её дыхание было ровным, почти беззвучным. Как ей удаётся оставаться такой безмятежной?

Самолёт плавно набирал высоту, оставляя позади ослепительные шпили Дубая. За окном растекалось бескрайнее небо – холодное, равнодушное. Я сжала подлокотники, пытаясь унять дрожь в пальцах. «Всего лишь поцелуй. Один момент слабости». Эти слова звенели в голове, будто насмешка.

Я закрыла глаза, но перед внутренним взором тут же возникло его лицо – спокойное, почти отстранённое. Неужели для него это действительно ничего не значило? В груди разрасталась странная пустота, которую я тщетно пыталась заполнить гневом. Не смей жалеть! Не смей даже думать об этом!

Эми зашевелилась, приоткрыла глаза:

– Мы уже летим? – её голос звучал сонно и беззаботно.

– Да, – я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка не выглядела натянутой.

Она потянулась, взглянула в окно:

– Красиво… А куда мы пойдём, когда прилетим?

– Сначала в отель, – я поправила ей волосы. – Потом… потом посмотрим.

Потом будет встреча с куратором академии. Потом – новая ложь. Потом – ещё один шаг в эту бездну.

Когда шасси коснулись взлётной полосы, я вздрогнула. Самолёт замедлился, катясь по бетону, а в груди нарастало тревожное предвкушение. Что ждёт нас за пределами этого салона?

Джеймс уже стоял у выхода. Его силуэт вырисовывался на фоне света из коридора. Он не смотрел на меня, но я чувствовала его присутствие, как давление воздуха перед грозой.

Мы прошли через терминал – быстро, молча. Никто не задавал вопросов, никто не останавливал.

Чёрный седан ждал у выхода. Джеймс сел рядом со мной, Эми – напротив. Стекло между нами и водителем поднялось, отрезая от внешнего мира.

– Через три часа ты будешь в академии, – он достал планшет, пробежался пальцами по экрану. – Вот документы. Прочитай внимательно.

Я взяла бумаги, но буквы расплывались перед глазами.

– А если я не справлюсь? – прошептала я, не поднимая взгляда.

Он наконец посмотрел на меня – его зелёные глаза были холодны:

– Справишься. Потому что альтернативы нет.

Нас привезли в высотный отель с панорамными окнами, выходящими на центр Пекина. Номер был роскошным: светлые тона, минималистичный дизайн, огромная кровать. Но для меня это был всего лишь очередной этап пути – клетка с позолоченными прутьями.

– Отдохни, – бросил Джеймс, направляясь к двери. – Через два часа за тобой заедут.

– А Эми? – я невольно шагнула вперёд.

– Она останется здесь под присмотром.

Дверь закрылась.

Я опустилась на край кровати, глядя, как Эми исследует комнату. Она трогала шторы, заглядывала в шкафы, смеясь над чем‑то своим. Как сохранить это её счастье? Как уберечь её от всей этой лжи?

Я подошла к окну. Город раскинулся внизу – огромный, шумный, чужой. Где‑то там, среди этих огней, скрывалась моя прежняя жизнь.

– Эми, – позвала я. – Давай соберём твои вещи.

Она подбежала, схватила меня за руку:

– Ты волнуешься?

Я улыбнулась – на этот раз искренне:

– Нет.

Надеюсь.

За окном солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона.

Внезапно внутри вспыхнула отчаянная решимость – хрупкая, но жгучая, как искра. Если удастся связаться с мамой… пока Джеймса нету, если она поймёт, где мы…

Я осторожно приоткрыла дверь, выглянула в коридор. Пусто. Лишь далёкие голоса и гул кондиционера.

Я вышла, стараясь двигаться бесшумно. Коридор тянулся вперёд, изгибаясь за угол. Куда идти? В голове мелькнуло: Ресторан. Там всегда есть люди.

За поворотом действительно виднелись стеклянные двери с вывеской на китайском. В зале было полупусто. За одним столиком сидела молодая китаянка – читала книгу, попивая чай.

Я подошла, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах:

– 对不起 1– мой китайский звучал неуверенно, но разборчиво. – 我真的需要打个电话。你能借我手机一会儿吗？很紧急。 2

Она подняла взгляд – сначала настороженный, потом смягчившийся.

– У вас проблема? – спросила она на английском.

Я судорожно вдохнула:

– Да. Я не могу объяснить всё сейчас, но мне нужно связаться с семьёй. Пожалуйста. Это очень важно.

Она помолчала, изучая меня. Потом достала смартфон, протянула его:

– Только быстро. И я должна видеть, кому вы звоните.

– Конечно, – я сжала телефон, чувствуя, как ладони становятся влажными.

Дрожащими пальцами набрала номер. Гудки.

– Мама…

– Алия?! – голос мамы разорвал тишину. – Ты где?! Где Эми?! Куда вы пошли?!

Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы:

– Мама, с нами всё хорошо. Мы сейчас в Пекине, только приехали…

– Пекине?! Кто вас туда привёз?! Говори, где вы! – её голос дрожал.

– Мама, у меня нет времени всё объяснять, – я оглянулась на китаянку – та смотрела с сочувствием, но внимательно. – Сейчас мы находимся в отеле около аэропорта, с нами всё хорошо. Нас похитил Джеймс Локхарт…

Не успела я закончить фразу, как чья‑то рука резко вырвала телефон из моих пальцев. Я вздрогнула, обернулась.

Джеймс. Его лицо было непроницаемым, глаза – ледяными. Он одним движением отключил звонок, вернул смартфон китаянке и резко схватил меня за локоть.

– Пойдём, – его голос звучал тихо, но от этого был ещё страшнее.

Он буквально втолкнул меня в комнату. Эми вскочила с кровати:

– Сестра?! Что случилось?

Джеймс закрыл дверь, повернулся ко мне. Его пальцы всё ещё сжимали мой локоть, но теперь он медленно отпустил его.

– Ты забыла наши правила, – произнёс он ровно, но в тоне сквозила угроза. – Больше никаких звонков. Никаких контактов с внешним миром.

Я молчала, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он слышал. Он всё слышал. Что он будет делать?

– А если ты попытаешься повторить, – продолжил он, глядя прямо в глаза, – последствия будут серьёзнее.

Эми подошла ближе, взяла меня за руку:

– Что происходит?

Я сглотнула, пытаясь найти слова. Как ей объяснить?

– Ничего, Эми, – мой голос звучал тише, чем хотелось бы.

Джеймс сделал шаг назад:

– Через час выезжаем. У тебя есть время собраться.

Когда он вышел, я опустилась на край кровати, чувствуя, как дрожат колени. Пекин. Джеймс Локхарт. Похищение. Всё это звучало как кошмарный сон, но реальность была беспощадной.

Эми села рядом, с тревогой глядя на меня:

– Вы в порядке?

Я глубоко вдохнула, улыбнулась:

– Да

Через час, когда Джеймс уже ждал внизу в сопровождении своих людей, я стояла у окна гостиничного номера, сжимая в руках сумку. Пора. Но прежде чем сделать шаг к двери, я заметила его Демиена. Он возник в проёме, словно тень, но взгляд его был острым, внимательным.

– Лилия, с тобой всё в порядке? – его голос звучал тише, чем я ожидала.

Я обернулась, пытаясь скрыть волнение:

– Да, в порядке. Ты тут… чтобы помочь Джеймсу держать меня здесь?

Он слегка улыбнулся – не насмешливо, а почти сочувственно и прошептал:

– Нет. Я хочу помочь тебе сбежать.

Внутри что‑то дрогнуло. Сбежать? Так просто? Но следом хлынули сомнения: А можно ли ему доверять?

– Я могу тебе доверять? – прошептала я, глядя ему в глаза.

– Да, конечно, – он шагнул ближе. – Давай сначала кое‑что сделаю.

Он резко обернулся к людям Джеймса, стоявшим у лестницы:

– Уйдите. Сейчас же.

Они переглянулись, но, к моему изумлению, молча развернулись и ушли. Он имеет над ними власть? Или просто знает, как надавить?

Демиен схватил меня за руку:

– Пошли. Внизу нас ждёт машина.

Но я не двинулась с места. Сбежать? Вернуться домой? Перед глазами промелькнули картины: мама, бледная от тревоги, запертая в четырёх стенах квартира, университет, где я буду как птица в клетке. После всего, что случилось, она никогда не позволит мне уехать снова.

А здесь… здесь – Пекин. Город, который я мечтала увидеть. Академия, о которой грезила. Да, всё не так, как я представляла. Да, это ловушка. Но… может, это мой шанс?

И ещё – вопрос, который не давал покоя: Почему Джеймс говорит, что папа убил его сестру? Я знала отца. Он не мог. Не такой человек. Но что, если есть объяснение? Если я смогу докопаться до правды?

Мысли кружились, как листья в вихре: Сбежать. Остаться. Спасти Эми. Узнать правду. Защитить себя. Пожертвовать мечтой. Или рискнуть всем?

Я посмотрела на Демиена – в его глазах читалась искренность, но и тревога. Он действительно хочет помочь? Потом перевела взгляд на Эми, которая стояла у двери, сжимая край платья. Её безопасность – важнее всего.

– Демиен, – голос дрогнул, но я заставила себя говорить чётко. – Я могу доверить тебе свою сестрёнку? Можешь отвести её в Сиэтл?

Он замер:

– Что имеешь в виду? Ты что, блядь, не хочешь уезжать?

– Да. Может, это мой шанс. Ты же знаешь, я всегда хотела учиться в Китае…

Не успела я закончить, как он перебил:

– Лилия, я тебя понимаю. Но не таким же образом. Давай так: ты сейчас вернёшься со мной в Сиэтл, а дальше я сам приведу тебя сюда учиться, когда всё наладится.

Я покачала головой:

– Нет, Демиен. Я останусь. Ты уведи мою сестрёнку.

Я подвела Эми к Демиену:

– Это Демиен. Он отвезёт тебя домой. Всё будет хорошо, обещаю.

Эми смотрела на него с недоверием, но потом кивнула:

– Хорошо. Но вы точно будете в порядке?

– Конечно, – я обняла её. – Будь умницей. Слушайся Демиена. Не бей его.

– Ладно, лилия. Я обещаю, что с твоей сестрёнкой будет всё хорошо. Когда мы будем в Сиэтле, я позвоню твоим родителям. Если, конечно, Эми скажет мне их номер.

– Конечно, скажу, – тихо ответила Эми.

Они ушли. Я стояла у окна, наблюдая, как их фигуры исчезают в толпе. Надеюсь, Демиен меня не обманывает. Я знала его не так хорошо, как Джеймса. Но и Джеймс… Он всё это время притворялся. Он вовсе не милый, не шутник. Он – другой.

В комнате стало тихо. Только гул города за окном и биение моего сердца. Я осталась. Одна. В чужой стране. В ловушке. Но в груди разгоралось странное пламя – не страх, а… решимость?

Я останусь. Я узнаю правду.

Я вышла на улицу. Воздух был тягучим, пропитанным городской жарой и тревогой, которую я не могла отогнать. Чёрный седан ждал у обочины – безмолвный, внушительный. Я молча опустилась на заднее сиденье. Джеймс сел рядом, не проронив ни слова. Дверь закрылась с глухим щелчком, отрезая меня от мира.

Машина плавно тронулась. Пекин раскинулся вокруг – шумный, многоликий, равнодушный к моим переживаниям. Я смотрела в окно, но не видела ни ярких вывесок, ни спешащих прохожих. Всё сливалось в размытую мозаику.

– Куда мы едем? – наконец спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Джеймс даже не повернул головы. Его профиль был словно высечен из камня: прямой нос, сжатые губы, взгляд, устремлённый вперёд.

– Скоро узнаешь.

Тишина. Только гул города за стеклом и мерное биение моего сердца. Я сжала сумку на коленях, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Что он задумал? Почему молчит?

Через полчаса машина замедлилась и остановилась у здания из светлого камня. Фасад украшали строгие колонны, а над массивными дверями висела вывеска, от которой у меня внутри всё оборвалось:

«ЗАГС Пекина»

Холодная волна прокатилась по спине. ЗАГС. Регистрация брака. Он не может… Я думала он пошутил.

– Зачем мы здесь? – мой голос дрогнул, несмотря на все попытки сохранить спокойствие.

Джеймс наконец посмотрел на меня. Его глаза были холодны, а тон – непререкаем:

– Ты знаешь ответ.

Я попыталась возразить, но он перебил:

– Это не просьба.

Мы вошли через высокие двери. Внутри царила торжественная тишина, нарушаемая лишь эхом наших шагов по мраморному полу. За стойкой сидела женщина в строгом костюме. Увидев Джеймса, она тут же встала, улыбнулась:

– Господин Локхарт, мы вас ждали.

Он кивнул, даже не взглянув на неё:

– Всё готово?

– Да, документы на столе. Процедура займёт несколько минут.

Нас провели в небольшой кабинет с простым столом и парой стульев. Никаких цветов, музыки или гостей – только бумаги, ручка и холодный взгляд чиновника, ожидающего наших подписей.

– Подписывайте здесь, – он указал на строки в документах.

Я замерла, глядя на чернила, словно они могли обжечь. Это не сон. Это происходит на самом деле.

– Джеймс, – я схватила его за рукав. – Ты не можешь заставить меня…

Он резко развернулся, его пальцы сомкнулись на моём запястье – не больно, но твёрдо.

– Могу…

Он не закончил фразу. Но я поняла.

Чиновник протянул мне ручку. Я посмотрела на Джеймса – его лицо было непроницаемым. Кто он на самом деле?

Глубокий вдох. Дрожащей рукой я поставила подпись – сначала на одном документе, потом на другом. Буквы расплывались перед глазами.

Джеймс подписал следом. Без колебаний.

– Готово, – произнёс чиновник, собирая бумаги. – Вы официально зарегистрированы как супруги.

Мы вышли из здания. Джеймс молча открыл дверь машины. Я села, не глядя на него.

– Теперь ты Локхарт. Надеюсь ты довольна? – его голос звучал ровно, почти безразлично.

Я не ответила. Довольна? Нет. Сломлена? Возможно. Но не побеждена.

Машина тронулась, увозя нас прочь от Загса. Пекин продолжал жить своей жизнью – шумный, яркий, чужой.

А я… я теперь была миссис Локхарт.

Без клятв. Без любви. Без выбора.

Машина плавно затормозила, и я подняла взгляд. Передо мной раскинулся кампус Пекинской киноакадемии – словно ожившая декорация к фильму о будущем.

Здание представляло собой удивительное сочетание традиций и футуризма. Нижняя часть фасада была выложена светлым камнем с изящной резьбой – отсылка к древним китайским пагодам. Но выше взмывали стеклянные пирамиды и металлические конструкции, переливаясь на солнце всеми оттенками синего и серебра.

По периметру росли стройные сосны, создавая естественный барьер между шумным городом и этим островком творчества. Широкая мраморная лестница вела к главному входу – массивным дверям из тёмного дерева с инкрустацией в виде киноплёнки.

Когда мы переступили порог, меня окутала атмосфера вдохновенного хаоса. Просторный холл с потолками высотой в три этажа напоминал космический корабль:

Глянцевые чёрные полы отражали свет светодиодных лент. Стены украшали гигантские постеры культовых китайских фильмов. Под потолком висели инсталляции из кинокамер разных эпох – от антикварных до ультрасовременных.

Где‑то вдалеке звучала музыка – то ли саундтрек к фильму, то ли импровизация студента‑музыканта.

Вокруг царило непрерывное движение:

Группа студентов с камерами спешила на съёмочную площадку. Девушка с папкой сценариев оживлённо спорила с парнем в режиссёрском жилете. За стойкой информации пожилой профессор раздавал указания трём ассистентам. В уголке тихо репетировали актёры – их жесты были преувеличенно выразительны, голоса звучали то шепотом, то драматическим шёпотом.

Детали которые бросились мне на глаза это:

Информационные панели – сенсорные экраны, показывающие расписание занятий, карту кампуса и даже рейтинги студенческих проектов. Стена славы – огромный экран, где в режиме реального времени появлялись кадры из работ учащихся. Кофейня с вывеской «Сценарист» – столики были оформлены как режиссёрские стулья, а на стенах висели цитаты великих кинематографистов. Дверь с надписью «Монтажная № 7» – из‑за неё доносился ритмичный стук клавиш и обрывки диалогов, будто сама реальность здесь пересобиралась по кадрам.

Я стояла, заворожённая этим миром, где каждый уголок дышал кино. Вот она – мечта. Но почему тогда в груди так тесно?

Джеймс положил руку на моё плечо – жест, который раньше казался заботливым, теперь ощущался как клеймо.

– Ну что, ликорис, – его голос прозвучал почти ласково. – Теперь это твой новый дом.

– Хочешь сказать, что я буду жить в общежитии академии? —спросила я, поворачиваясь к Джеймсу.

Он усмехнулся – едва заметно, почти снисходительно:

– Нет. Когда мы приехали, я сразу купил дом. Ты будешь жить со мной.

Жить с ним? В одном доме? Вдруг я натворю глупость? Я сжала кулаки, стараясь сохранить внешнее спокойствие.

В этот момент к нам подошла стройная китаянка в строгом деловом костюме. Её лицо украшала профессиональная улыбка, а в руках она держала папку с документами.

– Добро пожаловать в Пекинскую киноакадемию! – начала она на безупречном английском. – Меня зовут Ли Мэй. Я отвечаю за адаптацию иностранных студентов.

Я невольно улыбнулась. Похоже, она решила, что мы не знаем китайского, а только родного. Хотя мой родной язык – не английский, и в моём арсенале пять языков: английский, русский, узбекский, итальянский и почти свободный китайский.

– Спасибо за тёплый приём, – ответил Джеймс, перехватывая инициативу. – Моя племянница Алия будет учиться у вас. Вот её документы.

Ли Мэй кивнула, быстро просматривая бумаги:

– Отлично! Мы подготовили для мисс Локхарт расписание и карту кампуса. Также у нас есть список рекомендованных общежитий для иностранных студентов…

– Простите, – я шагнула вперёд, не дожидаясь реакции Джеймса. – Но я не буду жить в общежитии.

Ли Мэй слегка удивилась:

– О? У вас есть жильё в Пекине?

– Да, – коротко ответил Джеймс, сжимая мою руку чуть сильнее, чем требовалось. – Мы обо всём позаботились.

Ли Мэй снова улыбнулась, но в её взгляде мелькнуло недоумение. Она продолжила:

– Хорошо. Тогда вот ваш студенческий пропуск, расписание занятий и карта кампуса. Если возникнут вопросы – обращайтесь в международный отдел.

Она протянула мне стопку бумаг. Я взяла их, чувствуя, как пальцы слегка дрожат.

Когда Ли Мэй отошла, я повернулась к Джеймсу:

– Зачем ты сказал ей, что я твоя племянница?

Он пожал плечами:

– Это проще, чем объяснять реальные обстоятельства. К тому же так меньше вопросов.

– А если она узнает, что мы… – я запнулась, не решаясь произнести слово «супруги».

– Не узнает, – отрезал он. – Ты будешь Алией Локхарт, талантливой студенткой из Сиэтла. Всё остальное – не её дело.

Глава 12

Мы медленно шли по аллеям академии. Вокруг кипела жизнь: студенты обсуждали сценарии, операторы настраивали оборудование, художники-постановщики делали наброски декораций. Это мир, о котором я мечтала. Но почему он кажется таким чужим?

– Пойдём, – Джеймс указал на выход. – Пора показать тебе наш дом.

Наш дом. Эти слова эхом отдавались в голове. Дом, который он купил. Дом, где я буду пленницей. Дом, который должен стать моей новой реальностью.

Мы выехали в элитный район Пекина – Яньшань. Высокие кипарисы вдоль широких улиц, кованые ограды, за которыми прятались виллы в традиционном стиле с современными вставками. Всё вокруг выглядело так, словно сошло с экранов дорам: идеально подстриженные сады, зеркальные пруды с карпами кои, фонари из рисовой бумаги, мягко светящиеся даже днём.

Машина остановилась у массивных ворот из тёмного дерева с инкрустацией в виде драконов. Джеймс приложил палец к сканеру – створки плавно разъехались, открывая вид на подъездную аллею.

Особняк возвышался в глубине участка – двухэтажный, с двухскатной крышей и панорамными окнами. Его фасад сочетал:

Натуральный камень тёплого бежевого оттенка. Деревянные панели с тонкой резьбой. Стеклянные вставки, отражающие небо.

По бокам от входа – два каменных льва, охраняющих порог. Над дверью висела табличка с иероглифами: «Дом спокойствия и гармонии».

– Впечатляет? – Джеймс бросил взгляд на моё застывшее лицо.

Я не ответила. Он был в два раза больше, чем его дом в Сиэтле… И куда больше похож на тюрьму.

Двери распахнулись, и нас окутал прохладный полумрак холла. Пространство поражало:

Потолок высотой в три метра с деревянными балками. Пол из полированного мрамора с узором в виде волн. Вдоль стен – стеллажи с антикварными книгами и фарфоровыми вазами. В центре – низкий столик из чёрного дерева с композицией из сухих веток и белых камней.

Воздух пах сандалом и свежестью – работала скрытая система кондиционирования. Где‑то вдали слышался тихий плеск воды – видимо, внутренний фонтан.

Джеймс провёл меня по коридору с витражными окнами, за которыми виднелся сад. Остановился у резной двери:

– Твоя комната.

Я шагнула внутрь – и на мгновение забыла дышать.

Это было пространство мечты:

Огромные окна от пола до потолка с видом на бамбуковую рощу. Кровать с балдахином из полупрозрачной ткани. Рабочий стол у окна с видом на заснеженный сад. Встроенный шкаф с зеркальными дверцами. Небольшая зона отдыха с низким диваном и чайным столиком.