Случайная истина

– Ты правда думаешь, что это поможет? – спросила я почти шёпотом.

– Не знаю, – он пожал плечами. – Но ты хотя бы попробуешь. А это уже шаг вперёд.

Катрина взяла меня за руку:

– Пойдём. Сегодня ты сделаешь то, чего боялась всю жизнь. И знаешь что? Это будет круто.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.

– Ладно, – наконец сказала я. – Пойдём.

Когда мы уже направились к выходу, Тайлер окликнул:

– Эй, Лия.

Я обернулась.

– Что бы ты ни решила – это твой выбор. И он уже делает тебя сильнее.

На мгновение в груди стало теплее. Я кивнула, не находя слов, и последовала за Катриной.

В машине по дороге в салон я смотрела на своё отражение в окне. «Сегодня всё изменится», – подумала я. И впервые за долгое время эта мысль не вызвала паники – лишь тихое, почти неуловимое волнение.

Катрина, заметив мой взгляд, улыбнулась:

– Готова?

Я сжала её руку и ответила:

– Да.

Глава 16

Мы приехали в салон. Уютное помещение с большими зеркалами и мягкими креслами сразу создало ощущение спокойствия. Стилист – молодая женщина с аккуратным каре и дружелюбной улыбкой – подошла к нам.

– Чем могу помочь? – спросила она, внимательно глядя на меня.

Я на мгновение замерла, чувствуя, как внутри снова поднимается волна сомнений. Катрина ободряюще сжала мою руку.

– Отрезать волосы до уровня груди, – наконец произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – И осветлить до каштанового.

Стилист кивнула, оценивающе оглядев длину и текстуру моих волос:

– Отличный выбор! С такой длиной и оттенком вы будете выглядеть очень стильно. Давайте посмотрим, как это будет смотреться.

Она достала планшет и быстро набросала цифровой эскиз. На экране появилось моё лицо с новой причёской – мягкие волны до плеч, тёплый каштановый оттенок, играющий переливами на свету.

Я пригляделась. Это было… неожиданно. Не «я», но в то же время – будто более смелая, уверенная версия себя.

– Ну что, пробуем? – спросила стилист, поднимая ножницы.

Катрина, стоявшая за спиной, подмигнула:

– Давай, Лия. Это твой момент.

Я глубоко вдохнула, закрыла глаза на секунду, а потом кивнула:

– Да, давайте начнём.

Первые срезы волос ощущались странно – будто я отрезала не только пряди, но и часть прошлого. Ножницы щёлкали, локоны падали на пол, а я всё ещё не решалась посмотреть в зеркало.

– Не бойтесь взглянуть, – мягко сказала стилист. – Вы прекрасны.

Медленно подняла глаза. В отражении – незнакомая девушка. Но в её взгляде я увидела что‑то знакомое: ту решимость, которую пыталась найти в себе всё это время.

– Ого… – выдохнула Катрина. – Ты выглядишь потрясающе!

Я провела рукой по новым волосам – они были лёгкими, живыми, будто дышали.

– Это… действительно я? – прошептала.

– Конечно, вы, – улыбнулась стилист. – Только теперь – новая вы.

В этот момент я поняла: перемены не всегда страшны. Иногда они – просто шаг к себе, которой ты давно хотела стать.

– Спасибо, – тихо сказала я, впервые за долгое время чувствуя, как на душе становится легче.

Катрина достала телефон:

– Теперь – фото на память! Чтобы ты всегда могла вспомнить, как всё началось.

Я улыбнулась по‑настоящему – широко, свободно – и кивнула.

– Да. Пусть это будет началом.

Домой мы решили пойти пешком. Воздух был напоён свежестью, а каждый шаг словно подчёркивал новизну моего облика. Катрина, шагая рядом, бросила взгляд на моё отражение в витрине:

– Теперь с новым имиджем ты должна наплевать на мнение окружающих. Если продолжишь сниматься в дорамах, рано или поздно они тебя примут. Это часть игры – сначала хейт, потом любовь.

Я задумчиво провела рукой по коротким прядям. Её слова эхом отозвались в голове. Она права, – подумала я. Сколько раз я оглядывалась на других – на родителей, на критиков, на условности? А ведь моя история – это не их сценарий. Это моя жизнь. Мои решения. Мои волосы, моё лицо, мой путь. В груди разливалось непривычное чувство – не страх, а тихая уверенность. Будто я наконец‑то сняла тяжёлый плащ, который носила годами.

Внезапно в памяти всплыло имя – Наоми. Мы не общались уже год, но сейчас, в этот момент перемен, мне вдруг стало важно узнать, как она.

– Катрин, – я повернулась к подруге, – а как там Наоми?

Катрина усмехнулась, будто ожидала этого вопроса:

– Ой, ты не поверишь. Недавно она родила.

Я замерла на полушаге. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось в бешеном ритме.

– Что?! Родила?! – голос дрогнул от изумления. – Когда она успела выйти замуж?

Подруга пожала плечами:

– Не знаю. Я на свадьбе не была – она нас не пригласила. Знаю только, что она оказалась беременна, и её новый парень, узнав об этом, решил поскорее пожениться.

В голове не укладывалось. Наоми – всегда такая независимая, резкая, с острым языком и привычкой говорить правду в лицо. И вот – жена, мать…

– А… понятно, – я сглотнула, пытаясь осмыслить новость. – Ну‑ка, скажи… это, наверное, мальчик, да?

– Да, ты угадала! У неё теперь есть сын.

– Это здорово, – я улыбнулась, но улыбка вышла немного натянутой. Счастье подруги, конечно, но почему в груди так тесно?

– Да, – кивнула Катрина. – Но я в её возрасте замуж не выйду.

– Почему? – удивилась я.

– Ну как? – она вскинула брови. – Мне в свои 23 года менять подгузники? Спасибо, не хочу.

Я задумалась.

– Ну, не знаю… Я считаю, что 23 – нормальный возраст для замужества и чтобы иметь детей.

– Конечно, – Катрина подмигнула. – Ты же вышла замуж в 18 за Джеймса.

Я невольно поморщилась:

– Это не считается. Мы женаты только документально. А вообще, я думаю, что в 18 выходить замуж – это слишком рано. Это не зрелое решение, а скорее… прыжок в неизвестность.

Катрина хмыкнула:

– Вот именно. Поэтому ты проследи, чтобы твоя сестрёночка не выходила за Демиена слишком рано.

Слова ударили, как молния. Эми и Демиен? В голове зазвучали тревожные колокольчики. Они вместе? Когда это началось? Почему я ничего не знала?

– Эми и Демиен… – прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. – Ты серьёзно?

Катрина кивнула:

– Серьёзнее некуда. Они встречаются уже несколько месяцев.

Я была приятно удивлена – и, к собственному удивлению, вовсе не ощутила желания ругать Эми. Наоборот, меня разобрал смех.

– А‑ха‑ха! Наверное, это случилось, когда я отправила их в Сиэтл, – выпалила я, едва сдерживая хохот. – Если присмотреться к Демиену, сразу понятно: ему нравятся девушки, которые могут за себя постоять. И знаешь, я даже представляю, в какой именно момент он влюбился. Наверняка это было сразу после аэропорта. Он, как всегда, решил пошутить – сказал, что не станет звонить родителям, а Эми… ну, ты понимаешь. Она ведь умеет быть убедительной: сначала врезала ему кулаком в лицо – прямо как когда‑то мне, – а потом добавила между ног. Он рухнул на землю – и вот тогда‑то, видимо, и влюбился окончательно.

Катрина уставилась на меня, широко раскрыв глаза:

– Лия, ты что, ведьма?

Я всё ещё смеялась, но попыталась взять себя в руки:

– Нет… а что такого?

Катрина не выдержала и тоже расхохоталась:

– Всё было именно так, как ты сказала! Он мне потом рассказывал: «Было больно, но это была приятная боль».

После её слов меня накрыло новой волной смеха. Я уже не просто смеялась – я буквально ржала, не в силах остановиться. Смех вырывался наружу, громкий, искренний, заразительный. Я чувствовала, как начинают болеть щёки от растянутой в улыбке кожи, как сводит живот от неудержимого хохота. Слезы выступили на глазах, но я не могла – просто не хотела – остановиться.

Наконец, немного отдышавшись, я вытерла слёзы и сказала:

– Значит, он действительно влюбился…

Катрина кивнула, всё ещё улыбаясь:

– Похоже на то. Хотя, честно говоря, я бы никогда не подумала, что Демиен способен на такое.

Я пожала плечами, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.

– Люди меняются. Иногда достаточно одного удара, чтобы понять: перед тобой – тот самый человек.

Мы и не заметили, как вернулись домой. Улица, залитая мягким светом фонарей, незаметно сменилась привычным двором, а потом – тишиной особняка.

Первым нас встретил Тайлер. Он сидел в гостиной с книгой, но, едва увидев меня, замер, страница выскользнула из пальцев.

– Лия… – он медленно поднялся, всматриваясь. – Это… ты?

Я невольно улыбнулась:

– А кто же ещё?

– Нет, правда, – он обошёл вокруг, оценивая новый образ. – Ты выглядишь… ахуенно. Не просто причёска. Что‑то в глазах. Ты будто… ярче.

Катрина торжествующе вскинула руку:

– Я говорила! Перемены идут изнутри.

Тайлер кивнул, и в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на уважение:

– Ты молодец.

В этот момент из кабинета вышел Джеймс. Он замер на пороге, взгляд скользнул по моим волосам, по лицу – и на долю секунды в его глазах вспыхнуло то, что я не могла точно определить: удивление? Восхищение? Что‑то глубже.

Он сделал шаг вперёд, остановился в паре шагов. Молчал. А потом тихо, почти шёпотом, сказал:

– Ты… прекрасна.

Это было не просто комплимент. В его голосе звучала непривычная мягкость, почти нежность. Я почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло.

– Спасибо, – ответила я, стараясь не выдать волнения.

Джеймс кивнул, будто подтверждая свои мысли, и добавил:

– Теперь ты точно готова.

– К чему? – не поняла я.

Но он лишь улыбнулся и, развернувшись, направился обратно в кабинет.

– Посмотришь, – бросил через плечо.

Позже, когда я уже поднялась в спальню, телефон тихо пискнул. Сообщение:

Уважаемая мисс Алия, мы внимательно изучили ваше портфолио и хотели бы пригласить вас на кастинг на главную роль в полнометражной дораме „Шёпот ветра“. Пробы состоятся завтра в 14:00. Будем рады видеть вас.

С уважением,

продюсерская группа „Звёздный путь“

Я уставилась на экран. Главная роль. Полнометражная дорама. Сердце заколотилось – не от радости, а от страха.

– Катрина! – крикнула я, спускаясь вниз.

Она появилась через минуту, с чашкой чая в руках:

– Что случилось?

Я молча протянула телефон. Она прочла, глаза её загорелись:

– Нихуя себе, Лия, это же… это же огромный шанс! Они пригласили тебе несмотря на твою «плохую» репутацию.

– Я не уверена, что хочу, – прошептала я. – Что, если я опять не справлюсь? Что, если всё повторится?

Катрина взяла меня за руки, твёрдо глядя в глаза:

– Слушай меня. Ты уже не та девушка, которая боялась обрезать волосы. Значит, ты уже не та, кто прятался за чужими ожиданиями. Ты – новая. И эта роль – для тебя.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри разгорается слабый огонёк решимости.

– Но я…

– Никаких «но»! – перебила она. – Ты пойдёшь. И ты покажешь им, кто ты есть.

На мгновение я закрыла глаза, представляя себя на съёмочной площадке. Не тенью, не жертвой хейта, а актрисой. Настоящей.

– Хорошо, – сказала я наконец. – Я пойду.

Катрина улыбнулась, обняла меня:

– Вот это моя девочка.

***

Холодный рассвет окрасил небо в свинцовые тона. Я приехала на площадку за полтора часа до начала съёмок – нужно было привыкнуть к атмосфере. Сегодня снимали ключевые сцены полнометражной дорамы.

Моя героиня – молодая исследовательница древних проклятий, которая сталкивается с мистической силой, пробуждённой при раскопках. Партнёром был Сун Вей Лун – актёр, чьим мастерством я восхищалась годами. Он играл археолога, скрывающего тёмное прошлое.

Сцена у раскопок (утро):

Мы стояли над открытой гробницей, где лежали семь деревянных дощечек с выцветшими иероглифами. Воздух был пропитан напряжением.

Моя задача: передать страх, но не показать его открыто. Я касалась дощечек дрожащими пальцами, отступала, когда ветер поднимал пыль.

Сун Вей Лун должен был резко схватить меня за руку, предупреждая: «Не трогай! Это не просто артефакты».

Пять дублей: в первом я слишком явно дрожала; во втором – он схватил меня слишком грубо. Только к третьему дублю мы нашли баланс: его пальцы сомкнулись на моём запястье, а мой взгляд метнулся к его глазам – без слов, но с криком внутри.

Диалог в библиотеке (день):

Мы разбирали древние тексты, пытаясь расшифровать проклятие. Камера фокусировалась на деталях:

Как мои пальцы листали хрупкие страницы, оставляя следы пыли;

Как он наклонялся ближе, чтобы показать перевод, но тут же отстранялся;

На паузе, когда я шептала: «Это не просто легенда. Оно живое».

Режиссёр требовал:

– Ты не боишься за себя. Ты боишься за него. Пусть зритель увидит это в твоих глазах!

Я вспомнила Эми, её голос по телефону – и дубль удался.

Кульминация у алтаря (вечер):

По сценарию я падала в обморок, а он подхватывал меня на руки. Но даже здесь не было места для нежности:

В первом дубле я упала слишком резко – он едва успел среагировать.

Во втором – его движения были механическими, без тревоги.

Только в третьем дубле всё сложилось: его руки сомкнулись вокруг меня, но взгляд был устремлён на дощечки, будто он решал, что важнее – спасти меня или остановить проклятие.

Когда прозвучало «Снято!», я опустилась на стул, чувствуя, как дрожат колени.

***

Вечер окутал город сиреневыми сумерками. Я шла по заснеженной улице, кутаясь в шарф. В голове всё ещё звучали реплики, перед глазами мелькали кадры. Когда я перестала различать, где заканчивается роль и начинается жизнь?

Достала телефон из сумки. 18:07. Экран вспыхнул – сообщение от неизвестного номера. Первые цифры: +7. Россия?

Сестра, скачайте Телеграм и напишите мне. Не игнорируйте!

Сердце ёкнуло.

Эми.

Я торопливо скачала приложение, нашла чат.

Эми, как ты? Как родители?

С нами всё хорошо. Вы сами как? Поздравляю с актёрской карьерой! Я посмотрела четыре дорамы с вами. Осталось ещё две – и я смогу сказать, что видела все!

Я улыбнулась, но в горле встал ком.

Спасибо, Эми. Я так скучаю по тебе и маме… Хотелось бы увидеть и обнять вас.

Сестра, когда вы собираетесь вернуться? Джеймс всё ещё держит вас? Что ему вообще нужно? Вы в Китае уже два года – может, пора вас отпустить? Жалко, что нам нельзя поехать в Китай.

Что? Почему нельзя?

Это всё благодаря отцу Джеймса. Когда я вернулась с Демиеном, я всё объяснила маме. Она сразу купила билет в Пекин, но в аэропорту государство не дало ей разрешение на выезд – именно в Китай. Демиен выяснил: его отец отдал немалую сумму, чтобы людям с фамилией Еникеев запрещали въезд в Китай. Мы пробовали через другие страны – не получилось. Тогда папа стал спрашивать, почему вам можно находиться в Китае, если у вас та же фамилия.

Я больше не Еникеева.

Да. Родители не смогли понять почему. Пока Демиен не связался с Джеймсом. Он сказал, что теперь ты – Алия Локхарт. Мама с папой не могли найти себе место, особенно папа. И сейчас тоже не могут с этим смириться. По действиям папы могу сказать, что между отцом Джеймса и нашим что‑то произошло…

Джеймс говорил, что из‑за папы он потерял младшую сестрёнку, – напечатала я. – Но у меня не было времени узнать правду, найти доказательства того, что папа не виновен. Ты можешь этим заняться?

Да, конечно. Предоставьте это мне и Демиену.

Всё, тогда давай. Я позвоню тебе завтра, хорошо? Через час мне нужно быть на банкете.

Хорошо. Удачи.

Я убрала телефон в карман брюк и села в машину, которую подослал мне Джеймс. Почему Эми пишет с российского номера? Надо было спросить.

В голове крутились мысли:

Что скрывает Джеймс?

Почему он дал мне новую фамилию?

Что произошло между нашими отцами?

Машина тронулась. За окном мелькали огни Пекина – яркие, чужие, завораживающие. Здесь моя новая жизнь.

Я достала зеркало из сумки, посмотрела на своё отражение:

Глаза – те же, что в детстве;

Улыбка – чуть более уверенная;

Шрам на запястье – память о побеге из дома.

Алия Локхарт.

Это имя звучало как чужой сон. Но я знала: однажды я найду ответы. Даже если для этого придётся разрушить всё, что построил Джеймс.

Вернувшись домой, я вышла в свою комнату, плотно закрыла дверь и наконец позволила себе расслабиться. Сначала я приняла долгий душ – горячая вода смывала не только пот и усталость после съёмок, но и тяжесть дня. Я тщательно смыла всю косметику: сначала мицеллярной водой протёрла лицо, удаляя тональный крем и пудру, затем смыла тушь с ресниц, стараясь не моргать, чтобы не размазывать остатки. Лёгкими движениями удалила румяна и хайлайтер, после чего нанесла очищающую пенку.

Затем настал черёд новой косметики для банкета. Я действовала методично:

Нанесла увлажняющий крем, дала ему впитаться.

Использовала праймер для идеальной базы.

Аккуратно выровняла тон лица тональным кремом с лёгким сиянием.

Подчеркнула скулы кремовыми румянами тёплого персикового оттенка.

Добавила немного хайлайтера на выступающие части лица – скулы, спинку носа, галочку над верхней губой.

Нанесла тушь в два слоя, чтобы ресницы выглядели объёмными, но не перегруженными.

Обвела глаза карандашом, слегка вытягивая внешний уголок.

Завершила макияж стойким блеском для губ нежного розового оттенка.

Закончив с лицом, я уделила внимание рукам – нанесла питательный крем и обновила лак на ногтях.

После этого я открыла шкаф, чтобы выбрать платье для банкета. Перебирала вешалки, мысленно представляя, как будет смотреться каждый наряд при свете люстр, но внезапно в комнату зашёл Джеймс. Он молча протянул мне небольшую коробку, перевязанную атласной лентой, и коротко сказал:

– Надень это.

Его тон не допускал возражений. Я подошла к нему, взяла коробку из его рук, а когда он вышел, осторожно открыла её. Внутри лежало роскошное, золотое платье макси с открытыми плечами, переливающееся в свете ламп, словно сотканное из солнечных лучей. Облегающий лиф подчёркивал талию, плавно переходя в струящуюся юбку. Ткань, усыпанная мелкими блёстками, создавала эффект мерцания. Высокий разрез сбоку добавлял образу элегантной дерзости. Крой с открытыми плечами придавал наряду нотку чувственности и аристократизма.

Я приложила платье к себе, оценивая, как оно ложится по фигуре, и медленно надела его. Ткань приятно холодила кожу, а золотой блеск завораживал. Покрутившись перед зеркалом, я поняла, что с этим платьем распущенные волосы не идут – они будут отвлекать от изысканного кроя и блеска наряда.

Недолго думая, я собрала волосы в небрежный пучок на макушке, закрепив их несколькими шпильками. Несколько свободных прядей обрамляли лицо, добавляя образу лёгкой небрежности. Завершила образ лаконичными украшениями – тонкими золотыми браслетами и миниатюрной сумочкой-клатчем, усыпанной стразами.

Теперь я была готова к банкету – элегантная, уверенная, в платье, которое, казалось, само рассказывало историю роскоши и тайны.

Я спустилась вниз и замерла на мгновение: Джеймс стоял у подножия лестницы, словно воплощение тёмной элегантности. На нём были идеально сидящие чёрные брюки и строгий пиджак, подчёркивающий его атлетичную фигуру. Но больше всего притягивали взгляд его руки – на каждом пальце сверкало кольцо, будто миниатюрное произведение искусства.

На большом пальце – массивное печатное кольцо с гравировкой, напоминающей герб.

Указательные пальцы украшали тонкие золотые ободки с крошечными чёрными бриллиантами.

Средние пальцы обрамляли кольца с тёмными камнями, которые загадочно переливались в свете ламп.

Безымянные пальцы были украшены изящными переплетёнными узорами, словно древними рунами.

Мизинцы венчали миниатюрные кольца с миниатюрными фигурками – возможно, символами власти или удачи.

Он поднял взгляд, и его глаза на мгновение вспыхнули, словно оценивая меня. Затем он медленно произнёс:

– Ты… выглядишь потрясающе.

Я почувствовала, как щёки заливает лёгкий румянец.

– Спасибо. А ты, как всегда, прекрасен, – ответила я с лёгкой улыбкой.

Он лишь кивнул, не сводя с меня пристального взгляда, будто пытаясь прочесть мои мысли.

– Где Катрина и Тайлер? – спросила я.

– Они пошли в торговый центр что-то покупать – сказал Джеймс. Затем сделал шаг вперёд, и мы молча вышли из дома.

Сели в машину, плавно выехали на ночную дорогу. Тишину нарушил мой вопрос:

– В честь чего этот банкет?

Джеймс слегка повернул голову, его голос звучал спокойно:

– Из Англии приехал бизнесмен. Узнав, что я здесь, он решил устроить банкет в честь сотрудничества его компании с моей.

– У тебя есть компания? – удивилась я.

– Да, – ответил он, не отрывая взгляда от дороги. – Она мне понадобится, если я вдруг решу уйти из семьи – так же, как и Демиен.

– Почему Демиен ушёл? – не удержалась я от вопроса.

– Потому что не хотел продолжать дело отца, – коротко ответил Джеймс. В его тоне проскользнула тень горечи.

– Ты тоже планируешь уйти из-за отца? – осторожно спросила я.

Джеймс повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло нечто неуловимое – смесь решимости и боли.

– Ликорис, после банкета я тебе всё объясню. Ты была вместе со мной два года. Я думаю, тебе пора узнать меня и мою семью.

Глава 17

Мы вышли из машины, и передо мной раскинулся особняк – величественный, словно дворец из старинных легенд.

Он возвышался на холме, окружённый кованой оградой с витиеватыми узорами. Высокие мраморные колонны поддерживали массивный портик у входа, а над ним развевался фамильный герб, отливающий серебром в свете фонарей.

Фасад здания был украшен лепниной и барельефами, изображающими мифологических существ. Огромные окна, обрамлённые резными ставнями, казались глазами древнего зверя, следящего за каждым гостем.

Крыша особняка венчали декоративные башенки с флюгерами, тихо позвякивающими на ветру. А за главным зданием раскинулся парк с вековыми деревьями, чьи ветви сплетались в причудливые узоры, словно охраняя тайны этого места.

Я невольно затаила дыхание, ощущая, как от этого дома исходит аура власти и скрытой угрозы. Джеймс чуть заметно улыбнулся, будто прочитав мои мысли, и жестом пригласил меня войти.

Мы вошли в зал, наполненный шёпотом голосов и звоном бокалов. Гости – сплошь влиятельные люди, одетые в роскошные наряды, – бросали на нас любопытные взгляды. Джеймс уверенно провёл меня к столу в центре зала, где уже сидел седовласый мужчина в дорогом костюме – тот самый бизнесмен из Англии.

– Ликорис, позволь представить тебе мистера Хардинга, – произнёс Джеймс с лёгкой улыбкой. – А это – моя спутница.

Мистер Хардинг окинул меня оценивающим взглядом, кивнул и поднял бокал:

– Рад знакомству. Надеюсь, вечер будет приятным.

Мы обменялись несколькими фразами, но я не могла отделаться от ощущения, будто за нами наблюдают. Напряжение витало в воздухе, хотя внешне всё выглядело безупречно: официанты разносили закуски, играла лёгкая музыка, гости вели светские беседы.

Музыка сменилась на более ритмичную, и несколько пар вышли на танцпол. Джеймс повернулся ко мне:

– Потанцуем?

Не дожидаясь ответа, он поднялся и протянул мне руку. Я вложила пальцы в его ладонь – тёплую, твёрдую – и позволила увести себя в центр зала.

Под звуки вальса он уверенно повёл меня в танце. Движения были плавными, но в его хватке чувствовалась скрытая сила.

– Ты нервничаешь, – тихо заметил он, наклонившись ближе.

– А ты нет? – парировала я, стараясь сохранить лёгкость в голосе.

Он усмехнулся:

– Я привык. Но ты… ты сегодня особенно напряжена.

Я хотела ответить, но тут заметила, как мистер Хардинг наблюдает за нами с другого конца зала. Его взгляд был острым, цепким – будто он пытался разгадать что‑то между нами.

Мы сделали ещё несколько кругов, и я почувствовала, как ритм музыки постепенно успокаивает нервы.

Вдруг музыка оборвалась. Все повернули головы к входу – туда, где появилась высокая фигура. Мужчина с охранниками. Его лицо, словно высеченное из камня, исказилось от гнева. Зелёные глаза сверлили меня, будто пытаясь прожечь насквозь.

– Джеймс, – его голос прозвучал как раскат грома, – я думал, ты будешь благоразумен. Но вижу, ты всё ещё играешь в свои игры.

Джеймс отстранился и напрягся, его улыбка исчезла.

– Отец, что ты здесь делаешь? Это частный банкет.

– Частный? – мужчина шагнул вперёд, его кулаки сжались. – Она не должна здесь находиться!

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это его отец? Почему он здесь?

Не дожидаясь ответа, отец Джеймса стремительно подошёл ко мне, схватил за руку с такой силой, что я вскрикнула от боли.

– Пойдём, – процедил он сквозь зубы. – Немедленно.

Гости замерли, не понимая, что происходит. Джеймс рванулся вперёд, но его отец остановил его ледяным взглядом: