Священный город бога-предателя

Сестра перестала дёргаться и задержала дыхание от волнения, переваривая услышанное. Конечно, её до дрожи страшила мысль о горцах, но прежде все слухи о намерении отца она старалась выдерживать со стойкостью и покорностью, которых от неё ждали. Однако стоило Афшану упомянуть о возможности предотвратить это, как мольба во взгляде её выдала.

Рошана была в ужасе.

Она не хотела покидать родной дом.

Афшан кивнул ещё несколько раз, пытаясь убедить сестру. Он действительно собирался сделать всё, чтобы уговорить Сарвада и отца оставить Рошану в гареме. И если ради этого вначале придётся победить в войне, чтобы заполучить больше влияния, то так тому и быть.

Он поможет Сарваду захватить Хетру ради благополучия сестры.

Глава 7

НАЙРА

Найра одёрнула тяжёлую юбку, когда её край едва не зацепился за расставленные повсюду лампы из разноцветного стекла. Ещё только близился полдень, но их приготовили заранее, чтобы зажечь после захода солнца и осветить дворец красочными оттенками.

Наступил Сариямаш.

Из-за роли Кияны сареше пришлось встать затемно. С самого утра служанки в четыре пары рук мыли её, втирали в кожу ароматические масла, завивали волосы в тугие локоны и раскрашивали лицо. Многие подводили веки сурьмой ежедневно, чтобы избежать заразы, которая могла попасть в глаза с песком и ветром, но сегодня всё было лишь для красоты. В ход пошла пудра и кайал, а губы сделали насыщенно красными. Руки Найры не один час расписывали белой хной, из-за чего она успела задремать в мягком кресле.

Её платье рубинового цвета покрывали узоры, собранные из сверкающего бисера, драгоценных камней, золотых нитей и бубенцов. Из-за последних в такт её шагам беспрестанно звучал тихий перезвон. На руках сверкали браслеты и кольца, а шею покрывал настолько тяжёлый воротник из сердоликовых бус, что она с трудом держала плечи ровно. Массивные серёжки раскачивались в такт шагам. Тончайшая красная свадебная вуаль совсем не скрывала выражение её лица, и Найра не смела ослаблять натянутую улыбку.

«Я должна быть счастливой. Ведь Кияна была радостной на своей свадьбе».

Найра даже в мыслях пыталась не ругать тяжёлые украшения и наряд, которые ей нужно проносить весь день.

Приготовления завершились, теперь Найре предстоит в паланкине добраться до храма, чтобы сыграть красочную свадьбу с фальшивым Иругой, а после вместе с ним, под крики народа, с почётом вернуться во дворец. Когда основная часть церемонии закончится, по улицам пройдут парады и начнутся музыкальные выступления. За ними сареше наблюдать уже не понадобится, ведь в самом дворце будет пир.

Кто окажется её «женихом», Найре было неизвестно. Каждый год жрицы выбирали того мужчину, что им придётся по душе. Найра бы тоже хотела скинуть с себя обязанности «невесты», но Махра будто специально выбирала именно её второй год подряд, а оскорблять Иругу отказом нельзя. Словно нежелание участвовать в игровой свадьбе приравнивалось к настоящему отказу Кияны Ируге, а значит, принесло бы горе и беды на головы жителей Хетры.

Найра тяжело выдохнула и невольно коснулась пальцами левого предплечья, проверяя метку Ируги, скрытую от чужих глаз. Мысль о том, что данное ей время свободы почти истекло, оставила кислый привкус на языке.

Улыбка померкла при воспоминаниях о разочаровании на лице Махры, поселившем в сердце сареши надежду стать свободной. Но через мгновение ожог всё-таки зажил, доказав, что Найра не просто жрица. Она такая же особенная, как Махра, и должна будет выбирать новых послушниц.

Она проиграла.

Взглянув на заживший ожог, Махра не проронила ни слова, будто тоже надеялась отпустить Найру. Может, действительно желала спасти её от жизни в храме, как просила покойная царица, но теперь слишком поздно. Метку не свести.

Осознав, в каком положении оказалась, Найра не смогла выдавить и слова, а Махра, чтобы отвлечь её от паники, начала рассказывать о жизни в храме. О том, что жрицы вовсе не узницы и всё намного лучше, чем кажется со стороны. Но её слова доходили до сареши как свозь толщу воды, не принося облегчения.

Махра поделилась, что чернила, которыми она нанесла Найре метку, были её кровью, смешанной с малым количеством хны. Жрица не рассказала об этом сразу, чтобы не пугать, но признание принесло абсолютно противоположный эффект.

Найра ужаснулась.

Ужаснулась, что ей придётся выискивать новых послушниц, рисовать на их руках метки своей собственной кровью и надеяться, что найдётся избранная, которая снимет с её плеч груз ответственности.

После разговора Найра сбежала из храма и не возвращалась туда, жадно наслаждаясь данным ей послаблением. У неё оставалась пара недель, чтобы обдумать услышанное и решить, что делать дальше. И вот время истекло. Наступил Сариямаш.

За эти недели Найра успела ещё не единожды поругаться с Малеком и поплакаться Саиру – и всё же рассказывать им секреты жриц она не стала, сомневаясь, что об этом можно распространяться.

Один из сопровождающих стражей неловко кашлянул, пытаясь привлечь внимание. Найра вздрогнула, растерянно осмотрелась, сама не осознавая, почему остановилась буквально в шаге от выхода из дворца.

– Ваше высочество, вам нехорошо?

– Всё в порядке, – возразила она, возвращая улыбку на лицо. – Продолжим.

Тот ответил облегчённым вздохом и кивком. Расправив плечи, Найра вышла на главную лестницу дворца. Её тут же окатило теплом солнечного света и приветственными криками толпы.

Улыбка стала увереннее и искреннее. Она с детства любила Сариямаш, из первых рядов наблюдала за таинством свадьбы Ируги и Кияны. Церемония завершала праздничную неделю, на протяжении которой происходило обновление природы и естественный переход от хаоса к божественному порядку. Она была мостом от прошлого года к новому. Поэтому последняя неделя символизировала мир без Ируги, превратив улицы процветающего города в театрализованный беспорядок. Жители чаще кричали и ругались, меньше мылись, выбрасывая мусор и отходы прямо из окон, наездники на конях мчались по улицам, временами где-то били в литавры, нарушая ночной сон. Но в конце – перед священным браком и возвращением Ируги – жители Хетры приводили всё в порядок, возвращая гармонию и умиротворение, которые должны продлиться до следующего Сариямаша.

Будучи маленькой, Найра даже не осознавала, что проводимая в храме свадьба была не более чем представлением, сыгранным людьми и восхваляющим союз богов. Тогда она смотрела на актёров в нарядных одеждах среди множества огней в ритуальных чашах и верила, что это сами Ируга и Кияна. И в душе гадала, будет ли её свадьба такой же прекрасной.

Найра окинула взглядом город. Тот сверкал чистотой и слепил свежестью, после сложной недели хаоса. Сады радовали красотой, а отделанные плиткой и изразцами стены и фонтаны отражали солнечный свет. Усердно прибранные улицы заполнились людьми. Помимо нарядного паланкина Найры, приготовили другие платформы на колёсах, украшенные цветами, деревянными статуями Ируги и Кияны. Жители вырядились в яркие одежды, в воздухе стоял гул веселья, а ветер разносил аромат фруктов.

Придерживая руками тяжёлую юбку, сареша спустилась по длинной лестнице. Она уже задержалась дольше дозволенного, и люди явно в нетерпении ожидали церемонии.

В прошлый раз Малек и Саир сопровождали Найру, но сегодня возникли какие-то трудности. Она не успела расспросить подробнее – Малек перехватил её по дороге к выходу и коротко сообщил о внезапном собрании.

Найра спустилась к паланкину, крики людей почти оглушили, и она поторопилась забраться на мягкие подушки. Паланкин был открытый, больше похожий на беседку, а полупрозрачный золотой шёлк едва ли скрывал сарешу от глаз толпы. Она позволила себе ещё раз расстроенно выдохнуть, прежде чем распрямить спину и широко улыбнуться жителям Хетры. Паланкин подняли и под восторженные возгласы понесли по улицам города, а Найра смотрела на мужчин и женщин, детей и стариков, во всех подробностях вспоминая рассказы Махры.

Если Найра попытается уйти от своих обязанностей и не появится другая избранная жрица, то после смерти Махры некому будет находить новых послушниц. Храм Ируги придёт в запустение, и тем самым они навлекут гнев бога на Хетру и всех его жителей. Махра умело повесила Найре на шею бремя вины и ответственности. И как бы сареша ни старалась повернуть мысли в иную сторону, как бы ни пыталась думать о себе и личной ненависти к жрицам, она не могла позволить себе стать причиной гибели собственного города. Её улыбка не дрогнула, хотя во рту отдавало горечью при мыслях о будущем.

«Да они издеваются».

Это была её единственная мысль, когда паланкин остановился и по ступеням храма Найре навстречу спустился Давриш.

Она могла бы поклясться жизнью, что кто-то да потешается над её судьбой. То ли это жрицы во главе с Махрой, то ли это Малек или даже сам Ируга. Найра не знала, кто был настолько жесток, чтобы на этой ритуальной свадьбе выбрать именно Давриша в качестве «жениха».

Не успела Найра почувствовать некоторую уверенность в решении стать жрицей, как вновь оказалась перед очередным испытанием. Давриш вызывал трепет в её сердце и животе, а теперь ей придётся пережить ненастоящую свадьбу, зная, что истинной у неё с ним никогда не будет. Весь шум праздника остался где-то далеко, превратившись в гул.

– Ваше высочество, – тихо позвал Давриш, потому что Найра никак не отреагировала на протянутую руку, продолжая таращиться на его лицо и роскошный наряд. – Сареша Найра.

Имя моментально вернуло к реальности, а все звуки с грохотом обрушились на сознание. Она вложила свою ладонь в руку Давриша и старалась не думать о его тёплых пальцах, ласково сжавших её руку. Найра надеялась, что её улыбка скорее выглядит смущённой, чем нервной.

Толпу на расстоянии удерживали стражи, выстроившиеся в линию. Сареша бросила последний взгляд на счастливых жителей и кивнула Давришу, готовая подняться в храм. Эта длинная и широкая лестница храмового зиккурата – единственное место, где они побудут одни. У них всего пару минут наедине, а Найра молчала, пока сердце нервно билось прямо в горле.

Украдкой она поглядывала на Давриша, он продолжал удерживать её руку, ведя вверх. Штаны и рубашка светлые, а дорогой кафтан из белой парчи с золотым узором сделал его похожим на отпрыска царских кровей. Именно светлые молочные оттенки считаются фамильными цветами семьи Азура и бога Ируги. Наряд подчёркивал бронзовый оттенок кожи Давриша. Волевой подбородок, манящие губы, тёмные, почти чёрные глаза. Кольца на его пальцах сверкали в лучах солнца, но по-настоящему ослепила его улыбка, когда Давриш заметил изучающий взгляд Найры.

– Прошу прощения, сареша. Наверное, вы разочарованы, – заявил он. – Рядом с вами должен быть кто-то из благородной семьи, но я не мог отказаться от этой роли.

– Нет, ты прекрасно подходишь! – сбивчиво прервала Найра, резко дёрнув головой, отчего бубенцы в серёжках зазвенели громче. Она устыдилась сказанного, но, к счастью, вуаль красная и скрывала порозовевшие щёки. – То есть… тебе не за что просить прощения. Ты выбран жрицами, значит, нет никакой ошибки.

– Как бы то ни было, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы невеста сегодня была счастлива. – Он склонил голову в почтительном кивке. Улыбка Найры стала болезненной.

Она никогда не говорила Давришу о своей симпатии, чтобы не ставить его в неудобное положение. Малек был серьёзен в своих угрозах, и рисковать чужой жизнью Найра не станет. Теперь же говорить Давришу о своих чувствах и вовсе было жестоко, ведь скоро сареше предстояло отправиться в храм. И всё-таки часть её порывалась признаться прямо сейчас, чтобы хоть напоследок выяснить, чувствовал ли он что-то похожее. Слова уже завертелись на языке, когда Давриш начал поглаживать её кисть большим пальцем, и жар поднялся по спине Найры.

– Саир остался во дворце? – выпалила она, стараясь удержаться от соблазна.

– Да, сареша. Из-за церемонии сегодня во главе его стражи другой.

Найра кивнула, бросая взгляд на приближающийся вход в храм. Снаружи он выглядел так же неприветливо, но внутри всё украсили для праздника.

– Вы нервничаете?

– Нет, – тут же возразила Найра. – С чего ты решил?

– Пальцы, – кивнул Давриш на её ладонь в своей руке.

Пальцы сареши действительно дрожали, а прекращалось это, только если он начинал поглаживать её ладонь. Стоило движению остановиться, и дрожь возвращалась. Найра даже не ощутила, как собственное тело её предало.

– В прошлом году я наблюдал, как вы играете роль Кияны, со стороны. Ваша улыбка была такой же красивой, а выражение лица величественным. Я был уверен, что роль богини подходит вам идеально, но не предполагал, что вы тревожитесь по этому поводу.

Они уже подходили к верхней площадке зиккурата, и речь Давриша ускорилась. Он хотел успеть договорить, прежде чем они окажутся окружены людьми. Найра внимала каждому слову, как дуновению прохлады в знойный день. Всматривалась в его лицо, затаив дыхание и ожидая, что ещё он скажет. Чувствовала, что Давриш ведёт к чему-то и вот-вот она узнает нечто важное.

– Вряд ли мои слова хоть немного помогут, но я буду рядом весь день, сареша. Если же вам захочется что-то… что угодно, вы просто скажите. – Он предлагал, аккуратно подбирая слова, и всё же они ему не нравились, будто совсем не подходили смыслу, который он пытался донести.

Найра сильнее сжала его руку, сама подбадривая Давриша. Он был так красив в этих одеждах, что она перестала моргать.

– Я ведь… – Он неловко прочистил горло, чтобы избавиться от хрипотцы. Выжидающий взгляд сареши явно его смущал, но она ничего не могла с собой поделать, поглощённая болезненной надеждой.

– В этот раз вы поднимались достаточно медленно, и даже плохо видящие смогли вас рассмотреть, – сказала Махра, встречая их. Найра быстро заморгала, словно пробуждаясь ото сна.

В тоне жрицы не было злой насмешки, скорее радушное подшучивание, но сареша не смогла ответить тем же, зная, что шанс ускользнул сквозь пальцы. Давриш сжал губы, не намеренный продолжать, а Найра с трудом удержалась от разочарованного стона. Но, может, она сумеет поговорить с ним в паланкине по пути назад, во дворец?

Найра расправила плечи, окидывая взглядом Махру. Жрица вела себя в разы почтительнее, чем раньше. Она глубоко склонила голову, а послушницы более низкого ранга повторили за ней. Сегодня и у них есть роль – свидетелей мнимой свадьбы Кияны и Ируги.

– Начнём, – властным тоном, примеряя роль Ируги, отозвался Давриш и жестом пригласил Найру войти в храм первой.

Последующие молитвы, церемония и обмен вымышленными клятвами растянулись на часы. Сперва красота украшенного храма стёрла мрачные мысли, позволяя Найре насладиться одним из важнейших праздников Хетры. Давриш подавал руку и поддерживал всякий раз, стоило Найре проявить намёк на усталость. Вместе они зажигали огни в священных чашах перед каждой из статуй Ируги, касались и пробовали фрукты, выращенные в садах храма; плоды позже собирались раздать присутствующим. Найру с Давришем окуривали травами для очищения от дурных мыслей и былого прошлого, подавали финиковое вино, и они распивали его из одного кубка.

За представлением наблюдали все жрицы и высокопоставленные визири, казначеи, писари и советники. Среди толпы легко было различить простых жителей Хетры – судя по одеждам, из класса ремесленников и продавцов. Они хоть и выделялись бедностью тканей, но выглядели опрятно, явно подобрав свои лучшие наряды.

Ируга покровительствовал всем, потому и на свадьбе разрешалось присутствовать каждому. Однако размеры храма позволяли вместить лишь несколько сотен желающих, оттого с давних пор применялся жребий, с помощью которого гостей выбирали случайным образом. Для счастливчиков это неслыханная удача, о которой они будут помнить всю жизнь. Несмотря на разношёрстность присутствующих, никто друг на друга не таращился. Все смотрели исключительно на Найру и Давриша.

Долгая церемония подходила к концу, улыбка уже приросла к лицу сареши, и даже выносливый Давриш начал уставать. У девушки вырвался смешок, когда он попытался незаметно размять шею, пока жрицы зачитывали одну из молитв. Его глаза удивлённо округлились, и Найра едва не рассмеялась в голос от его робкой улыбки.

Он вопросительно приподнял бровь. Найра мечтательно выдохнула, опять отмечая, насколько он мил. Она отвлекла себя мыслями о братьях и вновь приняла подобающе серьёзный вид, мимолётно оглядывая зрителей. Малек и Саир так и не присоединились к церемонии.

Их отсутствие не было оскорбительным, ведь сегодняшний вечер посвящён не царской семье, а богам: Ируге и Кияне. Потому братья могли не приходить, если их отвлекли дела поважнее, а такое порой случалось. Их отец далеко не каждый раз приезжал в храм на Сариямаш. Но Малек и Саир обязательно присутствовали, если Найра играла Кияну. Приходили, чтобы поддержать сестру.

Теперь же их отсутствие отзывалось неприятным зудом. Не опасным, но раздражающе постоянным, как тихий звон в ухе, который никак не пропадал. Махра подала руки Найре и Давришу, выводя их из храма, чтобы продемонстрировать народу окончание церемонии. Простой люд, что даже спустя часы продолжал заполнять улицы, поднял оглушающий гам, радуясь состоявшейся свадьбе.

Остался последний ритуал. Давриш бросил заранее полученный от Махры порошок в огромную жертвенную чашу, и у всех на глазах огонь взвился в воздух, а языки пламени приобрели голубоватый оттенок.

Неизвестно, что за порошок изготовили жрицы, но цвет сделал привычный огонь особенным, чтобы напомнить о магии и мощи Ируги, под покровительством которого находится Хетра. Как и ожидалось, жители ответили радостными криками и восхищёнными вздохами, принимая увиденное за настоящее проявление силы бога. Все жрицы отступили, оставляя Найру с Давришем наедине. Сареша повернулась к нему, помня о последнем ритуале.

Давриш нервничал едва ли не больше неё, когда снимал свадебную вуаль, но потом уверенным движением бросил её в огонь. Тончайшая ткань, будто паутина, вспыхнула от жара и за считаные мгновения исчезла в искрах, не оставив после себя даже пепла. Давриш не обратил внимания, продолжая внимательно разглядывать её лицо, впервые за весь день увидев «невесту» без вуали. Его взгляд почти осязаемо перемещался по её скулам и губам, из-за чего новые возгласы толпы заглохли, не мешая Найре любоваться человеком, из-за которого её сердце трепетало уже год.

Они рассматривали друг друга дольше, чем нужно. Неожиданный порыв ветра отвлёк, заставив вспомнить о приличиях.

– Сареша, – хрипло и очень тихо позвал Давриш, вновь предлагая руку.

Найра спрятала смущённую улыбку и позволила ему вести себя вниз по лестнице теперь уже к их общему паланкину. У неё закружилась голова от пьянящего восторга и странного, повисшего между ними напряжения. Разумом она помнила, что это не более чем игра, спектакль, однако сердце билось, словно это была её собственная свадьба с человеком, которого она мечтала видеть рядом.

Они преодолели половину лестницы, когда кони прорвались сквозь толпу, разгоняя празднующих. Встревоженное ржание лошадей, недовольство людей и строгие приказы разойтись и освободить дорогу привлекли внимание, а собравшиеся зрители не сразу, но притихли.

– Я знаю его, – вырвалось у Найры при виде главы всадников, остановившихся у подножия лестницы рядом с паланкином. – Это один из стражи Малека. Вероятно, брат запоздало понял, что пропустил церемонию, и решил хотя бы прислать посыльного с извинениями жрицам, – предположила она, бросив короткий взгляд на Давриша. Тот немного расслабился, но ответить не успел.

– Давриш, приказ от его величества! – Властный голос командующего заставил умолкнуть всех в округе. Мгновенная тишина показалась какой-то инородной и неестественной для праздничного дня, который, судя по алым всполохам на облаках, подходил к завершению.

Мужчина прервался: его конь нервно загарцевал, и ему пришлось резко натянуть поводья, чтобы угомонить животное, Найру же поведение лошади встревожило ещё сильнее.

– Забирай сарешу, Давриш! Немедленно отведи её в без…

Взрыв подбросил говорившего в воздух вместе с конём, а с ними расшвырял и остальных людей Малека, паланкин сареши с сопровождающими и десятки мирных жителей вокруг.

Вопли ужаса Найра уже не слышала, потому что второй взрыв произошёл в само́м храме, из которого они только недавно вышли, а третий – где-то под лестницей зиккурата. Именно последний сбил её и Давриша с ног, закидав кусками камней и песка.

Найра не отключилась от удара, но настолько быстрая потеря ориентации лишила возможности правильно реагировать. Долгие мгновения она лежала со звоном в ушах, моргала, пытаясь осознать, почему видит небо, хотя мгновения назад взгляд осматривал толпу перед храмом. Стон сорвался с губ даже раньше, чем она ощутила боль в спине и правом боку.

Лицо Давриша покрывали кровь и пыль, но он с тревогой смотрел на Найру. Его губы двигались, он что-то говорил, но она не понимала ни слова. Его пальцы ощупали её скулы, нос и лоб. Ни одному мужчине не позволялось так её трогать, но Давришу, похоже, было всё равно, а сареша абсолютно не злилась. Найра по-прежнему пребывала в недоумении, не понимая происходящего. Она повторила, как в зеркале, наклон головы Давриша, движение его губ – будто он оставался её якорем в эпицентре разрушений.

Всё перед глазами прекратило сверкать и расплываться, когда Давриш прикоснулся к её плечу. Боль прострелила ключицу и кинжалом вонзилась в мозг, моментально приведя в чувство.

– Найра! Где сильнее всего болит?!

– Плечо, – хрипло отозвалась она, прикладывая ладонь ко лбу.

На пальцах остались следы крови. Преодолев страх и вспомнив, что благодаря метке Ируги ей ничего не угрожает, Найра взяла себя в руки.

– Сейчас всё… пройдёт. – В горле было настолько сухо, что слова выходили с трудом. – Но ты! Давриш!

Его ещё недавно светлый наряд был в пыли, со следами крови на плечах и боку.

– Ничего серьёзного, – с видимым облегчением отозвался Давриш, помогая Найре подняться на ноги.

Он дал Найре осмотреться. Огонь с приготовленных для парада повозок перекинулся на ближайшие деревья и дома. Часть лестницы храма была разрушена, из самого святилища доносились вопли, а у подножия ступеней осталось больше мёртвых, чем живых людей. Многие успели разбежаться в испуге. Стоящая в воздухе пыль оседала медленно, запах гари и крови забился в ноздри.

– Что… что это? – тихо пробормотала Найра, ощущая поднимающуюся по телу дрожь.

Давриш не дал ей времени, чтобы поддаться панике, и стремительно поволок сарешу вниз по лестнице.

– Нужно вернуться во дворец, ваше высочество. Не отходите.

Она не возражала и старалась не отставать, хотя голова слабо пульсировала от затихающей боли. Найра всеми силами пыталась не смотреть на тела людей и их оторванные части. Она была уверена, что её либо стошнит, либо она разрыдается от ужаса.

Они добрались до главной улицы и стали натыкаться на разбегающихся в панике жителей. Те бросались в разные стороны, и Найра нервно вертела головой, пытаясь определить, откуда исходит опасность, от кого они бегут. Властные крики доносились с нескольких сторон, слов было не разобрать, но тон походил на тот, каким главнокомандующие отдают приказы подчинённым.

Мысль, что это могут быть не хетрейские генералы, ознобом прокатилась по позвоночнику. Найра открыла рот, чтобы озвучить догадку, когда одна из женщин с плачем врезалась в неё, и рука выскользнула из ладони Давриша.

– Ваше высочество! – Она с отчаянным воплем вцепилась в плечи сареши. Красное платье выделялось, позволяя моментально её узнать. – Там воины… они… это нападение…

Незнакомка захлёбывалась слезами, указывая в сторону одной из улиц. Люди бежали оттуда, но из-за дыма Найра не могла рассмотреть, на кого она указывает. Вместо вопроса вырвался вопль, когда в спину женщине вонзилась стрела. Та вздрогнула, и из её горла полилась кровь. Давриш оказался рядом, отцепил руки несчастной от Найры.

– Нам нужно… нам… – лепетала сареша, уставившись на наконечник стрелы, торчавший из живота женщины.

– Ей уже не помочь! – резко встряхнул её Давриш. Ещё несколько стрел воткнулись в плотный песок дороги недалеко от них, и он оттащил Найру за здание. – Выстрелы вслепую. Мы должны добраться… до дворца.

Его речь сбилась. Он дотронулся до кровоточащего бока и на испуганный взгляд Найры ответил вымученной улыбкой.

– Всё хорошо. Кровотечение скоро остановится, но… ребро не в порядке. Бывало и хуже.

Найра тяжело сглотнула скопившуюся во рту вязкую слюну. Им обоим конец, если она впадёт в истерику. Давриш бросился к ближайшему коню. Тот подёргивал головой, нервничая из-за криков и пробегающих мимо людей. Найра же, заметив блеск стали, метнулась к мёртвому стражнику. Его тело было обезображено огнём, и она с трудом подавила тошноту, забирая его меч.