Священный город бога-предателя

Арден Лия

Cвященный город бога-предателя

© Арден Л., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Часть первая

Глава 1

НАЙРА

Они посмели выдернуть из её волос золотой гребень и жемчужные заколки прямо при слугах и страже, чтобы через мгновения опозорить Найру ещё больше. Она вся напряглась, продолжая упрямо смотреть только вперёд и молясь, чтобы не дрогнуть, когда кинжал окажется близко к её шее. Они сильнее, чем нужно, дёрнули косу сареши[1], заставив запрокинуть голову. Невольно с губ сорвалось тихое шипение, но глаз от предателя она не отвела.

– Стойте, – неожиданно раздался его голос. – Уверен, с этим можно повременить пару недель, – примирительно обратился он к жрице, стоящей за спиной Найры.

– Это обычный ритуал, ваше величество. Знак того, что всё в силе.

– Милостивый Ируга, пара недель ничего не изменит, – возразил он, лениво взмахнув рукой. Многочисленные перстни сверкнули в свете ближайших свечей. – Оставьте моей дражайшей сестре её волосы.

Жрица нехотя выпустила косу сареши. Найра вновь опустила голову, но не смогла расслабить сведённые судорогой мышцы. Слюна на языке отдавала кислотой.

«Предатель».

Ей хотелось вопить, но вместо этого она до скрипа стиснула зубы, чтобы не устраивать сцен. Испытанного унижения вполне достаточно. Брат бросил на сестру ласковый взгляд, будто действительно обеспокоен её будущим.

Ещё минуту назад Найра надеялась, что озвученная новость не более чем шутка. Ждала, что брат рассмеётся над её доверчивостью и предложит выпить финикового вина или испробовать инжир, собранный сегодня в садах. Сочные фрукты, вымытые и аккуратно нарезанные, ждали на золотой тарелке. Но вот появились жрицы и без колебания обнажили кинжал, развеяв все сомнения сареши.

Найра никогда не испытывала желания оборвать чью-то жизнь, но сейчас от ярости перед глазами заплясали белые пятна. Только остатки разума вместе с кровью бились в затылке, напоминая, что не стоит пытаться удавить правителя собственного царства на глазах у стольких свидетелей. Даже тот факт, что Найра – его кровная сестра, не спасёт её от наказания.

– У нас был уговор, ваше ве…

– Не перед праздниками, – строже осадил жрицу Малек, недовольный, что ему продолжают перечить. – Я пригласил вас, чтобы доказать сестре правдивость моих слов. Однако я не позволял забирать её сегодня же и не ждал вас раньше утра. Не понимаю, почему вы явились на ночь глядя.

Малек небрежным жестом обвёл крытый сад, в котором они собрались. Точнее, первой сюда ворвалась Найра, получив от слуг новость о том, что к ним во дворец направляются жрицы. Она опередила их буквально на десять минут, в течение которых брат любезно сообщил, что отдаёт собственную сестру в храм.

«Мерзавец».

Разворачивающаяся сцена была не для чужих ушей, и потому присутствующие слуги и стражи боялись шелохнуться и напомнить о своём присутствии, чтобы не навлечь на себя гнев членов царской семьи и жриц, отношения которых долгие годы оставались натянутыми. Теперь без нужды они предпочитали не пересекаться.

Старшая жрица и бровью не повела, игнорируя внешний вид царя, явно готовившегося ко сну и облачённого в ночные шёлковые одежды. Малек не пытался привести в порядок наполовину распахнутую длинную рубашку, демонстрируя раздражение оттого, что его покой нарушили.

– Как пожелаете, – наконец выдавила жрица, склоняя голову – недостаточно почтительно, но её готовность отступить уже радовала.

Найра оторвала взгляд от брата, чтобы обернуться к женщинам. Жриц было всего трое. Они походили друг на друга одинаковым равнодушно-безучастным выражением лица: ни тревоги, ни недовольства или какой-либо радости. Все трое были одеты сдержанно, в некрашеный хлопок, но на платьях и накидках не нашлось ни единой складки, что только добавляло им строгости. В своём храме жрицы ходили исключительно босиком, но, направляясь в город, всё-таки надевали сандалии. В отличие от иных женщин священного города Хетры, свои волосы они стригли коротко, выражая тем самым отказ от привычной жизни и своей красоты.

С Малеком говорила самая старшая. Кожа на её лице уже познала первые морщины, но чёрные волосы ещё не тронула седина. Две молодые помощницы неподвижными тенями стояли плечом к плечу и помалкивали, хотя, в отличие от слуг, при виде его величества глаз стыдливо не опускали, смотрели прямо перед собой, будто царя не видели вовсе.

– Раз мы прибыли раньше, чем вы желали, то ограничимся меткой, – добавила старшая жрица, прежде чем Малек открыл рот и приказал страже выпроводить гостей.

– Никакой метки! – отрезала Найра, когда брат задумался над предложением.

Она, как дура, продолжала надеяться, что это не более чем розыгрыш.

– Найра, их просьба справедлива, – снисходительно ответил Малек, словно она капризный ребёнок. – Делайте, раз нужно. – Он кивнул жрице.

Не успела Найра осознать, как её снова окружили. Сареша судорожно вдохнула, возмущённая спокойствием брата и тем, как легко он её продал. Закружилась голова от нереальности происходящего, тело обмякло, поэтому попытки выдернуть руку из хватки двух прислужниц вышли вялыми, а сами молоденькие жрицы оказались удивительно сильными. Они обнажили левое предплечье сареши, впиваясь в кожу пальцами.

– Хватит, – строгим голосом велела Найра, пытаясь оставаться хладнокровной. Истерика ниже её достоинства: в конце концов, она их сареша. Как смеют они так с ней обращаться? – Даже не думайте, что имеете право.

Старшая из жриц проигнорировала предупреждение, вытаскивая что-то из потайного кармана.

– Вы так и собираетесь стоять столбами?! – прикрикнула Найра на двух стражей поблизости.

Оба переводили нервные взгляды с неё на жриц и обратно, не зная, что делать. Найра шумно втянула носом воздух, с недовольством осознав, что их страх перед жрицами сильнее, чем перед её гневом.

– Ваше величество, – заговорил один из охранников, обращаясь к её брату, – может…

– Помолчи, – оборвал Малек, пресекая любые попытки остановить этот фарс.

Он даже не посмотрел в сторону сестры, занятый наливанием вина в кубок.

– Это быстро, сареша, – заверила старшая жрица, вырисовывая незамысловатый символ на её предплечье, ближе к сгибу локтя.

Найра вздрогнула от прикосновения влажной кисти к коже и прекратила вырываться. Процесс и сам факт метки всё ещё раздражали, но на вид краска походила на обычную хну. Как только треклятые жрицы уйдут, она мочалками и щётками сотрёт этот позор.

А если даже останется слабый след, то через неделю пропадёт сам.

Жрица действовала быстро и безошибочно, явно проделав подобное уже десятки раз. Её лицо оставалось спокойным, поэтому Найра была абсолютно не готова к боли, когда жрица посыпала выведенный рисунок каким-то тёмным песком. Отметина начала жечь кожу, и Найра зашипела проклятия, с удвоенной силой вырвав руку из чужой хватки. Она отшатнулась, напуганная появляющимися ожогами на месте рисунка. Слуги загалдели, но никто не сдвинулся, чтобы ей помочь.

– Всё в порядке. Боль быстро пройдёт, – тем же равнодушным тоном пробубнила жрица. Лишь стон, сорвавшийся с губ Найры, не позволил сареше озвучить поток ругани.

Пятясь, она наткнулась на один из столов, на пол посыпались медные и золотые кубки. Боль прекратилась, когда Малек вылил сестре на руку целый кувшин воды, смыв песок и хну.

– Это уже слишком, Махра! – рявкнул царь на старшую жрицу. – Я не давал позволения калечить мою сестру.

Несмотря на смытый яд, рука Найры продолжала пульсировать, а пальцы – нервно дёргаться. Левая сторона юбки потяжелела, впитав пролитую воду. Сареша хватала ртом воздух, разглядывая оставшийся на руке ожог, повторяющий линии смытого узора. Они её пометили.

Этот шрам останется навсегда.

– Не стоит драматизировать, ваше величество. Мы все получили подобную метку, священный символ нашего бога Ируги. Он будет оберегать сарешу, как и каждую из нас. – Махра оголила левое предплечье, открыв старый шрам, очень похожий на свежую отметину Найры.

Не дожидаясь нравоучений или возражений от царя, Махра поклонилась, развернулась и, дав знак своим помощницам, устремилась к выходу. Никто не посмел их остановить или что-либо сказать. Наоборот, вооружённые мужчины торопливо отходили в сторону, лишь бы не оказаться у жриц на пути.

– Уходите, – коротко велел столпившимся слугам Малек, заметив, как те неловко мнутся вдоль стен и у порога.

Найру продолжало трясти от смеси разочарования, злости и отголосков боли, а брат выглядел почти по-настоящему обеспокоенным, пока вытирал её руку от воды. Он бормотал себе под нос не слишком праведные слова о жрицах, оглядываясь в поисках ещё одной чистой тряпицы, чтобы замотать ожог.

Как только дверь закрылась, оставляя брата и сестру наедине, Найра со всей силы влепила Малеку пощёчину. Настолько сильную, насколько могла. Брат слабаком не был, но, похоже, не ожидал и отступил на пару шагов.

– Как ты мог?! – хотелось орать, но фразу Найра выдавила с шипением, неспособная расслабить напряжённые челюсти. – Как ты мог продать меня жрицам?!

– Найра. – В голосе Малека зазвучал укор, будто сестра не поняла его хитроумного плана, хотя сейчас она и не намеревалась его понимать. – Это ведь то, что ты хотела.

С руганью Найра содрала влажную тряпку со своей руки и швырнула брату в лицо. К досаде сареши, он её с лёгкостью поймал и одарил сестру жалостливой улыбкой.

– То, что я хотела?! – передразнила Найра, а затем сорвалась на крик. – Ты обещал мне свободу! Обещал, что я смогу сама распоряжаться своей жизнью! Выйду замуж, если захочу, останусь во дворце, если пожелаю. Ты обещал свободу от жизни в гареме! Такова была сделка за мою тебе помощь. А ты отдал меня жрицам, зная, как я их ненавижу!

Брат поморщился и картинно прикрыл уши руками. Он не стал утруждаться оправданиями – просто отошёл к столу и налил в чистый кубок финикового вина. Найра же загнанно дышала, следя за каждым его движением и борясь с желанием удавить Малека собственными руками. Когда он вернулся и протянул ей напиток, Найра вырвала кубок, сделала пару больших глотков, а остатки плеснула в брата. Тот с лёгкостью уклонился и издал тихий смешок, наперёд догадавшись о её намерении. Злой вопль Найры отразился от высокого потолка, когда вино вместо того, чтобы попасть в лицо царя, пролилось на пол. Тогда она швырнула пустой кубок Малеку в голову, но он опять удачно пригнулся и посмеялся над её вспышкой гнева.

– Разве ты не понимаешь, сестра? – пожурил Малек. – Благодаря тебе мы наконец поставим жриц на место. С таким характером за малый срок ты станешь одной из весомых фигур в храме.

– Ты сумасшедший, если веришь в это! – отрезала она, устало опершись рукой на столик.

Веселье исчезло из его карих глаз. Малек, похоже, наконец осознал, что Найра ни капли не поддерживает озвученную им идею. Она выдохлась от крика. Весь смысл произошедшего медленно доходил до сознания, утягивая в пучину отчаяния и разочарования. Невидящим взглядом Найра обвела сад, ища отдушину в буйстве растений и цветов в огромных горшках. Пыталась успокоиться, рассматривая диваны, обитые дорогой парчой в золотых и красно-коричневых, словно выжженная земля, цветах. Взгляд бездумно скользил по мраморным колоннам, медным столикам и ярким изразцам, украшающим стены. Две из четырёх представляли собой резные двери, выходящие на просторный балкон. Слабый ветер беспрепятственно проникал в помещение, но сареша продолжала рвано глотать ртом воздух, чувствуя, что задыхается от безвыходности ситуации.

Её пометили.

Шатаясь, Найра направилась на балкон, желая окунуться в прохладу вечернего весеннего воздуха. Она покачнулась и больно ударилась плечом о колонну. Малек её поддержал под локоть, но Найра оттолкнула его, не желая принимать помощь от предателя. Брат шагал за ней, а его голос доносился словно сквозь толщу воды, не позволяя разобрать слов.

«Это всё какой-то проклятый кошмар».

Несколько раз Найра едва не упала – так сильно мраморный пол качался у неё под ногами. Оказавшись под ночным небом, она протяжно вдохнула, её руки покрылись мурашками. После захода солнца ветер становится прохладнее, но сейчас именно это ей и было нужно. Мутное зрение прояснилось, холодный воздух обжигал лёгкие, унимая панику. До побелевших пальцев Найра вцепилась в мраморные перила, понимая, что её продолжает шатать слишком близко к краю. Они стояли на одном из верхних ярусов дворца, а лишаться жизни из-за головокружения сареша не собиралась.

Дворец брата величественно возвышался над городом, точно настоящее произведение искусства лучших мастеров. С его красотой мог посоперничать разве что храм их бога Ируги. Сареша скривилась, наткнувшись взглядом на монументальное здание со множеством висячих садов на верхних ярусах. Оно, словно зеркальная копия царского дома, стояло и смотрело на них, насмехаясь и напоминая, что религиозная власть в городе не уступает царской.

«Будто мы способны об этом забыть».

– Как ты мог? – выдавила Найра, прервав невнятное бормотание брата. – Как ты мог со мной так поступить?

Холодный воздух прочистил разум, сареша снова спокойно задышала. Малек молчал так долго, что ей пришлось обернуться, чтобы убедиться, что он по-прежнему здесь. В расставленных на балконе крупных латунных чашах плясал огонь, и неравномерный отсвет лишь сильнее подчеркнул его нахмуренное выражение лица.

– Я сделал это, потому что могу на тебя положиться. Уверен, что ты сумеешь удержать их в узде. – Его тон был серьёзен, а взгляд упрям: он искренне верил в озвученные глупости.

– Никто не может контролировать жриц, Малек. Ничего не выйдет, – со стоном пробормотала Найра, накрыв пульсирующий ожог прохладной ладонью. – Ты разрушаешь мою жизнь и даёшь таким, как Махра, лишнюю власть и рычаги давления на нашу семью. Наши отец, дед, прадед и все прочие не смогли их обуздать. Вспомни, как они едва не развязали войну между нами и Фарсидой десять лет назад! Мы до сих пор в напряжённых отношениях с соседями! Напомни мне, как жрицы были наказаны?!

– Считай, никак, – признал Малек.

Хоть в этом он не увиливал.

– Популярность храма растёт, – сухо выдал брат, с раздражением запустив руку в чёрные волосы. Он пару раз провёл по ним ладонью, пытаясь придать причёске аккуратный вид, но ветер всё равно дёргал пряди, бросая их ему в лицо.

– Ты в этом виноват! Стоило с самого начала быть к ним строже!

– Хватит, Найра!

Сареша стремительно приблизилась к Малеку. Он был выше на голову, тренированный и широкоплечий. Не лучший воин, но очень неплох для избалованного царского сына, который ещё два года назад не был готов к внезапной кончине их отца и свалившейся на него ответственности. Обеими руками Найра толкнула брата в грудь, и Малек растерянно отступил на пару шагов.

– Не хватит! – с отчаянием рявкнула она, с трудом сдерживая злые слёзы. – Я помогала тебе как могла, умасливая визирей и советников отца, что не верили в тебя! Я поступилась своей гордостью, выдерживала их отвратительные ухаживания, с трудом отклоняя предложения о браке! Делала всё, лишь бы склонить их на твою сторону, убеждала, что ты совсем не такой ветреный, каким кажешься, хоть и просадил немало денег на любовниц и увеселительные дома, развлекаясь игрой в нарды и раскуривая кальян!

Найра опять толкнула Малека, и тот вновь отступил, терпеливо выслушивая тираду сестры. Сареша шумно глотала воздух, но не позволяла ему встревать.

– В ответ же я попросила лишь одно: свободу! Возможность распоряжаться своей жизнью!

– Дать тебе свободу от гарема в разы сложнее, чем кажется, сестрица. – Малек перехватил её руки, не позволив больше бить себя. Он встряхнул Найру, и она болезненно прикусила язык, удивляясь, как легко он это сделал. Она попыталась вырваться, но безрезультатно. – В храме ты будешь свободна. Вспомни, сколько влияния имеют жрицы. Только подумай, Найра, за твоей красотой спрятаны ум, хитрость и умение выжидать.

Малек наклонился, чтобы их взгляды оказались на одном уровне. Он перешёл на ласковый тон, который в сочетании с его харизмой и стал причиной множества проблем. С юности он обвораживал людей привлекательной внешностью, обходительными манерами и сладкими речами. Всё это прекрасно работало на куртизанках, слугах и приближённых богатеях, что крутились вокруг Малека, словно пчёлы у пышного цветка, надеясь стать близкой свитой, как только придёт его время надеть корону.

Однако очарованные шармом брата толпы оказались абсолютно бесполезной поддержкой, когда пришло время. Генералы, советники и армия не воспринимали всерьёз мнение богатеньких бездельников. Они с безразличием смотрели на титул царского сына, обращая внимание лишь на то, что в свои двадцать три года он проявлял весьма посредственный интерес к политике, поглощённый мимолётными удовольствиями, чужой лестью и роскошью.

Сейчас, на пороге двадцатишестилетия, Малек разительно отличался от себя прежнего. После смерти их с Найрой отца он взялся за ум, принялся вникать в тонкости управления городом и активно участвовать в советах, решал важные внутриполитические вопросы, вскрывая одну проблему за другой. Малеку пришлось многому научиться. Он начал усиленно тренироваться, сменил компанию льстивых богатеев на общение с генералами и простыми воинами, добиваясь их доверия. Одновременно с этим Найра умасливала советников и распорядителей сладкими речами, не давая им возможности обратить внимание на двоюродного брата отца. Тот хоть и был слишком далёк от прямого наследования, но оказался достаточно влиятельным, чтобы его могли начать рассматривать в качестве кандидата на престол. Брату и сестре стоило немалых трудов отослать его подальше и предотвратить переворот в родной Хетре.

Два года Найра наблюдала, как Малек открывался всем с новой стороны, уверенными действиями уничтожая слухи о себе как об избалованном мальчишке, неспособном к серьёзному правлению. Глупо не признать, как многого Малек достиг. Власть была ему по плечу, и Найра гордилась его успехами.

До сегодняшнего дня.

– С детства ты так нравилась отцу, что он не выгонял тебя с собраний и важных совещаний. Это позволило тебе сблизиться со всеми визирями, казначеями и советниками, Найра. Писари недоумевали, если ты вдруг не приходила к ним и не пыталась подражать их работе, – всё тем же успокаивающим тоном продолжал умасливать Малек, понизив голос до заговорщического шёпота. – Жрицы столетиями были нашей головной болью, сдерживая царскую власть и оставаясь безнаказанными. Однако благодаря тебе, сестра, мы сможем править вместе. Ты возьмёшь над жрицами верх, возвысишься над ними, и вместе мы станем непобедимой силой.

Либо он намеренно озвучивал Найре ложную сладкую картину будущего, либо всё-таки был глупее, чем она думала.

– Храм – это гнездо гадюк, Малек! Тебе ли не знать?! Тебя окружают алчущие власти, земель или банального внимания. Жрицам ничего из этого не нужно, и я понятия не имею, как на них влиять! Мой титул сареши для них пустой звук.

– Ты умна, Найра, красива…

– О какой красоте ты говоришь?! Они состригут мне волосы до черепа! Ты позволил им заклеймить меня, а этой меткой подписал мне приговор! – Найра вырвала левую руку, чуть ли не тыча своим новообретённым шрамом Малеку в лицо.

Его план смехотворен и нереален, а блеск уверенности в глазах доказывал, что Малек даже не понимал, на что обрёк сестру.

«Они убьют меня».

Эта мысль ознобом прошла по всему телу. Найра не представляла, почему решила, что жрицам есть смысл её убивать, но предчувствие поселилось в душе, укореняясь в сознании. Даже себе она не могла объяснить причину, но была убеждена, что именно это её и ждёт.

– Волосы отрастут, Найра, а ты, встав во главе храма, изменишь любые правила, которые пожелаешь. У нас есть шанс повернуть ход истории. Мы будем править вместе, сестра! Думаешь, я безумен? Взгляни на Фарсиду! Их старший наследник Сарвад взял в жёны одну из влиятельнейших жриц бога Эшту. Они удачно объединили религию и власть.

– Вот и поступи так же! Возьми Махру в жёны и оставь меня в покое!

– Это невозможно. Жрицы Ируги отказывают себе в браке.

– И поэтому решил использовать меня?!

Наконец маска самообладания на лице Малека треснула. Он скривил рот, и красивые черты лица на миг исказились. Брат начал наступать, сокращая расстояние, Найра пятилась, пока не упёрлась в один из столов. Сареша не опрокинула его, но вазы с цветами и фруктами покачнулись от резкого движения.

Малек встал вплотную, не оставив шанса для побега, взял руку сестры и на пару мгновений приник лбом к коже рядом со свежим ожогом. Новая волна боли была слабой, но Найра всё равно зашипела, демонстрируя, что ей неприятна его попытка извиниться. Малек поднял взгляд.

– Мне жаль, что ты получила эту отметину, Найра. – Голос брата звенел от напряжения, словно он всеми силами старался вернуть самообладание. – Я не ожидал, что они с таким остервенением ринутся тебя забирать, думал, что жрицы, наоборот, будут не рады и воспримут моё предложение в штыки. Но этот план, эта возможность важнее меня или тебя, важнее наших жизней и желаний. Я тоже не хотел свалившейся на меня ответственности, но посмотри, чего мы добились. Один я бы не справился, но с тобой… – Его тон вновь смягчился. Малек ласково провёл пальцами по скуле Найры, а потом заботливо заправил тёмно-каштановую прядь за ухо. Цвет волос – единственное, что отличало брата и сестру, а в остальном даже полуслепой поймёт, что они родственники.

– С тобой, Найра, всё оказалось достижимым.

Сареша нахмурилась, не позволяя и в этот раз сбить себя с толку. Вся эта сладость речей, плавность низкого тона и забота во взгляде больше на неё не действовали.

Малек тоже изменился в лице, заметив, что сестра не растаяла, как раньше, злость и обида не исчезли из её взгляда, а мышцы не расслабились. Упрямо глядя ему в глаза, Найра отвела ладонь брата от своего лица.

– Нет. Очередной попытки меня использовать я тебе не прощу.

– Думаешь, я не знаю, что всё дело в Даврише? – насмешливо уточнил Малек, и вся краска сошла с лица Найры.

Она натянула равнодушную маску и дёрнулась, желая уйти, но Малек пресёк попытку, вернув её назад.

– Твоя влюблённость ни к чему не приведёт. Он стражник. Соглашусь, что для беспризорника, лишившегося семьи, он вполне неплохо поднялся по карьерной лестнице. Похвально и хорошо для него, но на этом всё, – холодно отрезал он, снова встряхнув Найру, будто так она лучше усвоит сказанное. – Даже сыны генералов и визирей недостойны тебя, а ты вздыхаешь о простолюдине! Ты умнее и выше плотского влечения, это не более чем глупая влюблённость, и она не должна…

Найра со всей силы пнула брата по ноге, разъярённая очередной лекцией и его попытками её пристыдить. Да, ей нравится Давриш. Её сердце начинает биться быстрее в его присутствии, но она и сама знает, что у этих чувств нет будущего. Найра желала свободы не ради того, чтобы быть именно с ним. Она хотела выбора для себя. Ей надоело бесконечно учиться, совершенствуясь в красивом письме и игре на музыкальных инструментах. Надоело то, что ей управляют, не позволяя даже в мыслях желать чего-то иного. Будь то желанное увлекательное занятие или же человек, к которому она жаждала прикоснуться.

Казалось, Малек был единственным, кто принял все интересы сестры и не препятствовал, когда вместо флейты и арфы Найра знакомилась с манускриптами о военной стратегии. Удивлялся, но скрытно помогал ей учиться стрелять из лука и метать кинжалы. Малек оказался неидеальным наставником, но подобные занятия для её статуса считались вульгарными и практически запретными, и оттого его поддержка была неоценима.

Поэтому Найра со всей страстью и доступными ей силами помогала Малеку в укреплении власти. Однажды она едва не согласилась на помолвку, лишь бы заполучить нужные голоса в совете, но, к счастью, и без неё дело завершилось благополучно. Мысль, что Малек решил её использовать, не посоветовавшись, ранила сильнее, чем ей хотелось бы признать.

Найра не была к этому готова.

В конце прошлой осени ей исполнилось девятнадцать, а она до сих пор не стала хозяйкой собственной жизни.

– Не тебе, постоянному гостю увеселительных заведений, читать мне нотации о плотских утехах, – хлёстко напомнила Найра и вырвалась из ловушки, пока Малек со стоном согнулся, потирая ушибленное место. – В отличие от тебя, мне не дозволено их знать до брака. Но я живу в гареме, и отец за всю жизнь не собрал столько наложниц, сколько я видела в твоём окружении за последние десять лет!