Священный город бога-предателя

Малек выпрямился, расправил плечи и напустил на себя грозный вид. Найра уловила скрип открывшихся дверей, но они с братом сцепились взглядами, готовые к новому витку ссоры, которая, вероятно, станет самым серьёзным их разладом.

– Клянусь священными садами Ируги, я отрублю ему руки, если он к тебе прикоснётся, – властно пригрозил Малек, явно намекая на Давриша.

– Угрозами ты делаешь только хуже! Я не пойду к жрицам – из-за них убили нашу маму! Или ты позабыл об этом?!

– В смерти мамы больше твоей вины, чем их! – рявкнул Малек, но сразу побледнел, глаза распахнулись, отражая мгновенное сожаление.

Найра задержала дыхание, спазм сдавил горло и грудь. Она не могла выпустить воздух, потрясённая обвинением. Малек открыл рот в попытке извиниться, но Найра бросилась вперёд, действительно желая удавить брата. Она едва что-либо видела за пеленой злых слёз.

Малек сделал неловкий шаг назад, не ожидав от сестры подобного поведения. Она сама сомневалась, что способна на драку, но брат её довёл. Не успела Найра сомкнуть пальцы на чужой шее, как всем телом врезалась в младшего брата – Саира. Тот влез, явно боясь последствий.

Многие к семнадцатилетнему возрасту уже крепнут, но Саир разве что вымахал в росте, а тело так и оставалось худым из-за врождённых болезней. И всё же он был тяжелее сестры из-за разницы в росте, поэтому с трудом, но оттащил Найру подальше от Малека, который, не чувствуя более угрозы, принял горделивый вид.

– Тише, сестра! Не ссорьтесь. Что бы там ни было, мы всё уладим, – умоляюще повторял Саир, пока Найра брыкалась в его руках, стремительно теряя былой напор.

Вслед за Саиром появились двое его стражников, среди которых был и личный телохранитель – Давриш. Малек будто специально бросил на него выразительный взгляд. Найре потребовалась вся воля, чтобы не заорать на царя при свидетелях. Стража молча замерла на безопасном расстоянии, но их напряжённые позы говорили о готовности вмешаться в любой момент.

– Малек, что ты сделал? – Саир продолжал держать Найру, но обернулся к старшему брату. – Мне доложили про жриц и приход Махры. Что им было нужно? Вы из-за этого ссоритесь?

Сареша наконец взяла себя в руки, попыталась отряхнуть местами промокшее платье и хоть как-то вернуть себе подобающий вид. Даже дыхание удалось привести в норму, а лицу – придать невозмутимое выражение.

– Малек продал меня жрицам. Они ждут, что через две недели я перееду в храм, – сухо отчеканила Найра для Саира, но продолжала смотреть на вновь нахмурившегося старшего брата.

– Ты не мог! – с недоумением воскликнул Саир.

– Проводите Найру в гарем, она выглядит уставшей, – игнорируя укор в его взгляде, обратился царь к стражам.

– Мог и сделал это, – вклинилась Найра, а потом подняла левую руку, ещё раз демонстрируя ожог Малеку. – Ты не заставишь меня поехать в храм, а эту метку я лично выжгу, если попытаешься!

Найра направилась к выходу, не желая слушать дальнейшие оправдания и уговоры. Она устала. Колени подгибались. Как бы она ни храбрилась, тело дрожало то ли от холода, то ли в ужасе от представшего перед ней будущего. А брат как никогда казался наивным дураком, если думал, что сможет взять верх над жрицами.

Глава 2

АФШАН

– До моего дня рождения неделя, брат. Чем я заслужил такие дары и столь скоро? – насмешливо уточнил Афшан, заинтересованно осматривая помещение и присутствующих.

Сарвад рассмеялся, схватив его за плечо.

– Ты был чересчур угрюм и подозрителен последний месяц. Я решил порадовать тебя пораньше. – Сарвад с силой хлопнул брата по спине, добавляя веса своим словам.

«Ещё бы я не был подозрительным, зная, что уже месяц, как от меня что-то скрывается».

Афшан проглотил правдивый ответ.

Однажды он твёрдо решил, что царские дела не должны его волновать. Его голова по-прежнему на плечах, он живёт во дворце и пользуется благами статуса «мареша»[2]. Отношения с истинным наследником – амарешем[3] Сарвадом – можно назвать почти семейными. Совсем скоро двадцатичетырёхлетие Афшана, и он прожил как минимум на двадцать три года дольше, чем обычно полагается таким полукровкам, как он.

Марешу удалось улыбнуться, но подобные сюрпризы чужды Сарваду. И возбуждённый блеск в карих глазах тоже для него несвойственен.

Брат привёл Афшана в одно из элитных увеселительных заведений Фарсиды. В просторном зале белый мраморный пол был отполирован до блеска. Светлые колонны и стены украшали орнаменты, вырезанные прямо по камню. Журчащие фонтаны были облицованы лазурными и аквамариновыми изразцами, а между ними для успокоения глаз кустилась высаженная в горшках зелень. Зеркальные украшения множили свет огня в медных жаровнях и резных лампах. Стеклянные столы с изящными золотыми ножками ломились от угощений, а на низких парчовых диванах в окружении куртизанок расположились высокопоставленные гости. Некоторые девушки подливали знати вино, другие развлекали танцами. Присутствующие прекрасно знали, кто такие Сарвад и Афшан, но никто не рвался раскланяться перед амарешем Сарвадом Парси. Ему кивали или почтительно склоняли головы, а после возвращались к разговорам и развлечениям.

Проходя мимо, Керуш намеренно толкнул Афшана плечом, когда тот засмотрелся на трёх девушек, сидящих на мягких подушках и играющих расслабляющую мелодию на маленьких лирах. Керуш – лучший друг и глава личной стражи Сарвада, поэтому даже в такие заведения он сопровождал амареша.

– Приметил незнакомую девушку? – поддел он, не скрывая наглой усмешки. – Я говорил Сарваду, что затея бесполезная. Каждую местную куртизанку ты уже видел без одежды.

– И не раз, – скучающе согласился Афшан.

Не полностью, но враньё. Он не знал, сколько вообще девушек работает в этом заведении, хотя в его постели и правда побывали многие.

Керуш фыркнул и кивком головы указал на Сарвада, который прошёл в другой конец зала. Мареш последовал за братом к широкому возвышению – месту для самых именитых гостей. Стоило Сарваду опуститься на низкий диван, как со всех сторон подскочили слуги и девушки. На столе моментально появились свежие фрукты, орехи, халва, кубки, кувшины с вином. Неподалёку приоткрыли резные ставни, позволяя свежему воздуху проникнуть в помещение. Шёлковые ленты, пропитанные ароматическими маслами, задёргались, сильнее распространяя аромат жасмина.

Керуш расположился в кресле слева, Афшан сел на диван справа. В его руке тут же оказался кубок вина, а у ног на мягкой подушке устроилась куртизанка. На ней, как и на остальных, был весьма откровенный наряд: короткая блуза, обтягивающая грудь, и свободные шёлковые штаны. На тонкой талии поблёскивали золотые цепочки, украшенные сердоликом. Она вскинула на Афшана свои тёмно-карие глаза, густо подведённые сурьмой. Девушка была прекрасна, но казалась знакомой. Афшан наверняка уже спал с ней, но подобные ночи в его памяти были смазаны вином, поэтому имя он даже не попытался припомнить. Она сложила руки на коленях мареша, прижимаясь щекой к его шёлковым штанам.

– Не будет ли твоя жена злиться, Сарвад? – уточнил Афшан.

Амареш запустил руку сидящей рядом с ним куртизанке в чёрные локоны и притянул к себе, вдыхая запах её кожи у виска. Услышав вопрос, Сарвад одарил брата вымученной улыбкой.

– Из-за Ойши я не собираю личный гарем, не селю наложниц в доме и не имею других жён. Достаточная уступка с моей стороны. Наши предки такой строгости не придерживались.

Керуш спрятал натянутый смешок в кубке с вином. Слова Сарвада звучали абсурдно, хоть и правдиво.

– Но и жёны наших предков не были жрицами Эшту. Не боишься заживо сгореть в постели с любовницей или умереть от чумы? – не отставал Афшан, наслаждаясь тем, что напоминание о жене сбивало брату весь настрой.

Девушка рядом с ним напряглась. Куртизанки должны уметь притворяться глухими и слепыми при необходимости, но эта не смогла скрыть испуганный взгляд при упоминании Ойши и возможной мучительной смерти. Её тяжело винить: жрицы Эшту не славились милосердием.

– Я пришёл сюда именно ради того, чтобы забыть об этом. Девушки и вино для тебя недостаточный подарок, Афшан? Вдобавок ты хочешь ещё и моего дурного настроения?

Афшан усмехнулся, но благоразумно умолк. Отношения с братом не всегда были такими мирными, и он научился чувствовать, когда подтрунивание над амарешем переставало казаться тому смешным и принимало опасный поворот.

Сарвад подбородком указал одной из девушек в сторону Керуша. Та поняла намёк и попыталась сесть к мужчине на колени, но он остановил её взмахом руки и натянуто улыбнулся.

– Не нужно, вина вполне хватит, – возразил он, но в противовес своим же словам вернул кубок на стол почти полным.

Сарвад не стал настаивать, зная, что друга не убедить. Пусть Афшан и Сарвад держали при себе оружие и умели с ним обращаться, но Керуш Хариза был сыном знаменитого военачальника Руана Харизы, поэтому, когда речь шла об ответственности, Керуш не позволял себе лишнего, чтобы не позорить имя отца. У него в подчинении находились сотни мужчин – их он тоже держал в строгости, своим поведением показывая пример.

Куртизанка у ног Афшана поднялась и забралась к нему на колени. Он не стал возражать и одной рукой обнял её за талию. Ощутив одобрение, она прижалась к марешу всем телом, уложив голову на его плечо. Её длинные волосы, украшенные жемчугом и золотыми нитями, щекотали ему шею. Только в подобных местах можно встретить девушек, открыто демонстрирующих свою красоту и изгибы тела. В повседневной жизни благородная элита покрывала головы полупрозрачными платками или фатой, скрывая большую часть волос. Блудницам и рабыням запрещалось покрывать головы – за попытку подражать знати и свободным людям их могли высечь.

– Скоро в Хетре начнётся Сариямаш, – вновь заговорил Сарвад.

Рука Афшана, поглаживающая бедро девушки, замерла. Весь интерес к её телу разом испарился, когда Сарвад упомянул знаменитый праздник соседей.

– «Празднество свадьбы». – Он нехотя кивнул, чувствуя, что брат ожидает какой-то реакции.

– Праздник предательства, – строго поправил он, хотя Афшан просто озвучил перевод.

Похоже, брат уверен, что Афшан должен ненавидеть всё, что касается Хетры. Так и было долгие годы, но жизнь в ненависти отравляла его настоящее, и теперь он хотел забыть об этом городе, словно его и не существовало.

Афшан ощутил прикосновение чужих губ к шее, но даже не повернулся, продолжив следить за Сарвадом, жадными глотками осушавшим кубок финикового вина. Куртизанка на коленях Афшана нервно заёрзала, а тот, пусть внешне и остался спокойным, торопливо разжал напряжённые пальцы на талии девушки.

Сариямаш празднуют лишь в Хетре – соседнем городе-государстве. Вся плодородная территория и жизнь зародились вдоль двух рек, зажатых между пустыней на западе и горами на востоке. Так образовалось четыре города-государства, главным и самым быстро развивающимся стала Фарсида – город под покровительством Эшту, бога огня и всего земного. Фарсида, выросшая на берегах реки Кэллы, являлась религиозным и культурным центром всего региона. Но среди богов назрел конфликт: Ируга перестал поддерживать правление Эшту и решил покровительствовать соседнему городу-государству.

Так начала возвышаться Хетра.

Она росла, крепла и вскоре принялась соперничать с Фарсидой за прилегающие земли и влияние. И если инакомыслие бывшего соратника и друга Эшту стерпел, то последующее предательство вместе с богиней Кияной породило затяжную войну, из которой никому не удалось выйти победителем.

Длительное кровопролитие и пожарища губили плодородные земли, уносили жизни людей и отбросили уровень развития на десятилетия назад. Остальные два города из четырёх и вовсе обмельчали, задетые произошедшим между соседями разногласием. Когда ситуация накалилась до предела, Ируга и Эшту приказали смертным прекратить войну и разойтись. С тех пор меж городами не было мира, но ненависть между Фарсидой и Хетрой выражалась лишь в мелких столкновениях и осуждении жизненного уклада друг друга.

– Почему тебя тревожит чужой праздник, брат? Последователи бога-предателя пусть грязнут в своём отступничестве, разыгрывая лживые спектакли. Они проводят его каждый год, и прежде нам не было до того дела, – напомнил Афшан намеренно ленивым тоном, но сосредоточился, ожидая ответа и догадываясь, что у начатого разговора есть причина.

– Они празднуют прямо у нас под носом и продолжают называть содеянное «свадьбой», – с недовольством напомнил Сарвад.

Одно движение руки амареша – и куртизанка, сидевшая подле него, исчезла с глаз долой. Спутница Афшана тоже сползла с его колен и последовала за подругой. Несколько слуг снова наполнили кубки братьев и отошли. Афшан взглянул на Керуша в поисках подсказки, но тот повёл плечами и отвернулся, делая вид, что наслаждается изгибающимися телами танцовщиц, которые кружились перед раскуривающими кальян гостями.

Афшан постарался расслабиться, но ощущение странной ловушки не ушло. Очевидно, походом в это заведение его приманили, как пса – свежим куском мяса. Он открыл рот, чтобы напрямую спросить, что у Сарвада на уме, но тот расплылся в белозубой улыбке и склонился ближе, упираясь локтем в колено.

– Сегодняшний вечер, девушки и вино – лишь способ помочь тебе расслабиться, Афшан. Всё это не более чем маленький сувенир перед настоящим сюрпризом, который мы готовили не один месяц, – с воодушевлением сообщил Сарвад, но Афшан только сильнее нахмурился. – У меня есть идеальный подарок для мужчины на день рождения. Война, брат!

– Война?

«Я, кажется, ослышался».

– Война, – подтвердил Сарвад, и его улыбка стала шире при виде Афшана, потерявшего дар речи.

Глава 3

НАЙРА

– Сестра, подожди!

Саир едва поспевал за Найрой, а вот Давриш мигом оказался рядом, когда она схватила нож для писем с ближайшего стола и попыталась раскалить над огнём в жаровне. Найра не добежала до гарема буквально один коридор и ворвалась в первый попавшийся кабинет.

– Пожалуйста, отдайте, сареша, – покровительственно ровным тоном сказал Давриш, перехватывая нож. Он отобрал его с такой лёгкостью, что Найра почти возненавидела стражника в этот момент.

– Найра. – Давриш уступил место Саиру, отходя подальше и унося жалкое подобие оружия. – Ты же не станешь прижигать рану?! Она может загноиться. Какая-то там метка не стоит того! Дай взглянуть.

Найра безвольно замерла, позволив Саиру приподнять полупрозрачный левый рукав платья. Он бережно держал её предплечье, осматривая.

– И опять левая, – тихо пробормотал он себе под нос, проводя большим пальцем по старому шраму сестры у сгиба локтя.

Несмотря на прошедшие годы, тот оставался длинным, неровным и уродливым. Лекари с уверенностью заявили, что заживить подобную рану, не оставив следа, невозможно. Потому все платья Найры были с рукавами.

Саир рассмотрел свежий ожог, но трогать не стал, чтобы не причинять боли. Новая отметина обещала быть аккуратной и, вероятно, даже красивой, когда заживёт, но она оставалась знаком жриц, а любое упоминание о них было Найре ненавистно.

Её щеки покраснели от стыда и гнева, и она поспешно скрыла увечья от внимательного взгляда Давриша. Заметив перемену, Саир обернулся к охраннику и велел принести мазь и тканевые повязки к покоям сареши.

Не сразу, но младшему брату удалось уговорить Найру разрешить сопроводить её в восточную часть зиккурата, отданную под гарем. Саир шёл, как всегда, медленно, прихрамывая на левую ногу. Помимо его природной излишней худобы, трудностей добавляло сломанное в детстве бедро. Лекари и жрицы считали, что он не сможет ходить, но тот с присущим их семье упрямством потратил годы, чтобы начать передвигаться без помощи трости. Пару лет назад он даже сел в седло. Лекарям его стремления не нравились, а своими страхами они заразили отца и даже Малека. Поэтому всем – и учителям, и даже простым воинам – категорически запретили тренировать Саира в обращении с мечом. При любом неудачном падении велика вероятность получить новую травму, которая может навсегда лишить его возможности двигаться. Саиру позволили стрелять из лука и метать кинжалы, но участие в любых боях, требовавших резких движений, ему запретили.

Найра с Малеком – родня по обоим родителям, в то время как Саир кровный им только по отцу. Мальчика родила наложница из гарема. Однако, сколько Найра себя помнила, Саир всегда был рядом с ней. Из-за невозможности тренироваться с остальными он оттачивал свой ум, читая книги с сестрой или играя в нарды. Вход в гарем большинству мужчин запрещался, но к присутствию Саира настолько привыкли, что никто не обращал на него внимания.

Несмотря на медленный шаг и трудности с бедром, в этот раз именно Саир поддерживал Найру, пока та понуро плелась в свою комнату. Её сандалии шаркали по ковру, влажное платье липло к коже, оставляя отвратительное ощущение холода.

– Мало того, что в праздничном параде мне придётся играть Кияну, так сразу после него я окажусь в храме, – обиженно пожаловалась Найра.

Она хоть и пригрозила Малеку, что не поедет, но его царского титула недостаточно, чтобы разорвать заключённый договор.

– Как насчёт предложить Махре нечто более ценное? – словно прочитав мысли сестры, предложил Саир. – Метка ещё не приговор. Мы найдём что предложить взамен.

Найра дёрнула головой, не позволяя себе уповать на лёгкий исход, но невольно начала подбирать варианты откупа. Что жрицы желают больше власти? Влияние, которое они имеют на жителей Хетры, и так огромно. Страшно представить, чью сторону примут люди, если заставить их выбирать между царской семьёй и благословением жриц, которые в глазах обычных людей ведомы силой самого Ируги.

Уже было поздно, поэтому, зайдя в покои гарема, Найра и Саир встретили лишь нескольких служанок. Брат отослал их взмахом руки, и те незамедлительно удалились.

Найра не заметила, как Саир распахнул двери её спальни, как усадил в кресло и зажёг свечи. Она пребывала в тумане собственных мыслей и тревог, лихорадочно ища выход.

– Сареша, если позволите, я помогу. – Мягкий голос Давриша вывел Найру из забытья. Она пропустила момент, когда он зашёл и принёс всё, что Саир попросил.

Найра вскинула на него взгляд. В его глазах плескалась тревога, смешанная с жалостью, которую ей не хотелось ощущать. Она не желала, чтобы он видел её потерянной, трясущейся и неспособной справиться с отчаянием.

– Я всё сделаю, Давриш. Подожди за дверью, – помог Саир, пока Найре не удавалось придумать, как отказать стражнику и в то же время не обидеть.

Она чувствовала тревогу Давриша за неё, но в носу только сильнее защипало. С трудом проглотив ком в горле, она сдержала горькие слёзы. Найра не могла позволить себе разрыдаться у него на глазах.

На плечах Давриша забота и охрана Саира, он беспрекословно подчиняется брату, но в этот раз колебался дольше обычного. И всё же выполнил приказ – вышел, тихо прикрыв за собой двери.

– Он смущает тебя.

Саир подтащил низкий табурет поближе к сестре, сел и открыл баночку с мазью. Сказанное не было вопросом, но Найра всё равно попыталась возразить, на что Саир прервал её взмахом руки. Не ожидая несвойственной младшему брату властности, она закрыла рот.

– Я не столь опытен, как Малек, но вижу достаточно, – не глядя на неё, пробормотал он.

Саир принюхался к мази, проверяя, принёс ли его охранник то, что надо. Кивнув своим мыслям, он жестом попросил обнажить ожог.

– Тебе ещё нет восемнадцати, Саир. То, что в твоём возрасте ты не увлечён куртизанками, не делает тебя… странным.

Саир прочитал множество книг, разбирался в истории, травах и земледелии не хуже своих же учителей. Прекрасно логически мыслил и предугадывал ходы соперника в шахматах и нардах, разбивая противников за рекордно короткое время. Из-за своих болезней он так углубился в книги и легенды, что вырос романтиком. С детской преданностью он ждал от любви чего-то особенного, уверенный, что свою будущую жену узнает с первого взгляда. Саир казался не по возрасту мудрым, особенно когда по кусочкам разбирал военные стратегии, но стоило с ним заговорить о любви, как он начинал напоминать упрямое и неразумное дитя.

Из-за его безразличия к любовным утехам среди людей расползлись слухи и догадки, которые регулярно заставляли Саира сомневаться в себе, а Найра этого не хотела. Ей нравилась невинная вера младшего брата в чистую любовь.

– Ты младший, Саир, и мужчина. С браком тебя никто не станет торопить.

– Как и тебя, – не подумав ляпнул он.

– С этим, – Найра кивнула на свою метку, – у меня нет ни единой возможности.

Саир, поняв оплошность, стыдливо склонил голову, аккуратно покрывая рану прохладной мазью. Найра даже отвлеклась от возобновившегося жжения, намеренно не спуская с брата взгляда. Знала, что сейчас Саир жалеет, что – в отличие от многих мужчин – коротко стрижёт волосы и не может спрятаться за ними от её внимания. В основном хетрейцы носят длину до подбородка или до плеч, но Саиру длинные пряди мешают читать.

Он заботливо замотал Найре руку, продолжая убеждать, что всё наладится, собрал все принадлежности и встал. Саир неуверенно помялся, похоже, сообразив, что Найре надо переодеть мокрое платье, но тут он ей не помощник. Она отпустила брата и невесело хмыкнула, когда Саир торопливо забрал нож для писем со стола, боясь, что сестра вновь ударится в крайность. Его опасения не напрасны, выжигание метки всё ещё было одним из вариантов, но для начала Найра попробует разорвать договор с Махрой более дипломатичным способом.

Два дня она обдумывала варианты и игнорировала существование Малека, почти не покидая собственных покоев. Брат её избегал: то ли разозлился, то ли устыдился. Найра надеялась на второе, но Малек бывал невыносимо упрям и мог продолжать верить в свою задумку.

На третий день она решила отправиться в храм. Поехала верхом, пользуясь тем, что, несмотря на многочисленные запреты для женщин, езда на лошади не входила в этот список. Хотя распорядители и няни неустанно убеждали сарешу воспользоваться паланкином. Чаще она им уступала, но не в этот раз.

Четверо стражей не отставали, пока Найра мерным шагом вела коня через перекрёстки, вдыхая насыщенные ароматы цветов и благовоний. Жители приветствовали её поклонами, прикладывая пальцы ко лбу в знак доброжелательных мыслей, а затем возвращались к своим делам. Увидеть члена правящей семьи на окраине города было бы странно, но здесь – в центре Хетры, неподалёку от царского дворца – в появлении сареши не было ничего необычного.

Найра улыбалась, но жмурила глаза, когда солнечные лучи отражались от изысканных изразцов на стенах домов или красочной мозаики, украшавшей фонтаны. Журчание воды сливалось с голосами людей, ржанием лошадей и возгласами торговцев, призывающих купить их товар. Весна набирала силу, но благодаря прохладному ветру солнце лишь приятно грело без изнуряющего жара.

Путь до храма занял немного времени. Оставив стражу у подножия зиккурата, Найра поднялась по длинной лестнице до верхних ярусов и обернулась, чтобы по привычке буквально пару мгновений насладиться видом города.

Хетра походила на прямоугольник, обнесённый крепкими стенами. По центру город пересекала река Арат. Идущие под прямыми углами улицы создавали строгий рисунок. Своей структурой город символизировал порядок, не оставляющий места хаосу. Большинство домов были украшены мрамором и мозаикой из глазурованной плитки, арочными окнами и резными ставнями. Вода в фонтанах и мелких каналах прекрасно сочеталась с обилием садов и пальм.

– Гармония. Всё как любит Ируга.

Улыбка Найры моментально скисла от знакомого голоса. Она повернулась к Махре, которая, покорно сложив руки перед собой, стояла у входа, явно дожидаясь сарешу. Найра не уведомляла о своём прибытии, но жрица будто заранее знала. От этих мыслей по спине поползли мурашки.

Махра с ленивым равнодушием осмотрела дорогой наряд гостьи из золотого шёлка: свободные штаны и туника, затянутая на талии широким поясом. Ни единый мускул на её лице не дрогнул при виде изысканной вышивки, золотых браслетов, бриллиантовых заколок в каштановых волосах и кинжала на поясе. Однако на фоне Найры сдержанный бежевый наряд Махры не казался дешёвым. Свободные штаны и туника жрицы приглушённо переливались под солнечными лучами. С простыми медными браслетами та выглядела аскетичнее и строже, а спокойный и равнодушный вид в чём-то даже возвышал её над мирской суетой.

– Пройдёмте внутрь, сареша.

Махра не спросила, зачем Найра здесь, не склонилась, пропуская ту вперёд, и даже не убедилась, желает ли она войти. Не дожидаясь ответа, жрица развернулась и зашагала внутрь храма. Сареша нехотя поплелась за ней.