Священный город бога-предателя

– Сареша! – Давриш уже сидел на коне и протягивал руку.

Из-за мешающей юбки она не без труда села позади. Помня о травме Давриша, Найра постаралась не сильно сжимать его в объятиях. Благо держалась в седле она хорошо, и предстоящая поездка обещала быть короткой.

Дороги заполнили растерянные и мечущиеся люди. Оружие сареша передала Давришу и взглянула на полыхающий храм. Прежде из него валил дым, но теперь и языки пламени стали заметны. Священный сад горел, а жрицы пытались спуститься по полуразрушенной лестнице. Зрелище было поистине ужасным.

Найра вспомнила о братьях и перевела внимание на зиккурат дворца. Из-за ближайших зданий она могла видеть лишь верхние ярусы, но там было пугающе спокойно.

Глава 8

АФШАН

Паломники.

Именно такой план разработали Сарвад с отцом и другими военными советниками.

Афшан скривился от неприязни. План отличный, хитрый, удобный, а вместе с тем – отвратительно бесчестный, граничащий с богохульством.

Божественный круг у Фарсиды и Хетры был единый, а потому все праздники считались священными и любые войны в этот период прекращались. Нападение в такое время равносильно унижению: кровопролитие в дни торжеств оскорбляло богов. Предки не рисковали использовать праздники ради атаки, но в этот раз Ойша дала своё благословение, убедив Сарвада и командование, что Сариямаш не священен и надругательство над притворной свадьбой Кияны и Ируги даже порадует Эшту.

Верующие в Иругу из соседних маленьких деревень стекались в Хетру на праздник, поэтому отдельными отрядами фарсидцам удалось проникнуть в город.

Амбициозный план Сарвада предполагал войти в город небольшому количеству их людей, прикинувшись паломниками. Изначально расчёт был на три сотни, но за два дня удалось проникнуть четырём сотням. Сарвад был в восторге. Затем воинов разделили на отряды, каждому из которых определили свою цель. Расчёт был на внезапность, нападение с нескольких сторон, панику от взрывов и толкучку на заполненных улицах.

Одновременно должны были пасть дворец и храмовый зиккурат Хетры. Царская власть и жреческая. Поэтому Сарвад вместе с Керушем направились на захват храма, где к нынешнему моменту собрались не только жрицы, но и вся семья Азура. Они уверились в этом, выяснив, что сареша Найра направляется к святилищу Ируги, чтобы сыграть роль Кияны.

Афшан мимолётно видел её паланкин и саму сарешу в роскошном рубиновом платье. На мгновение он замер, желая разглядеть её лицо, вспомнить, встречал ли во дворце, пока жил в Хетре, но, скрываясь в толпе, он находился слишком далеко. Афшан тогда отмахнулся от внезапного любопытства – всё равно увидит её чуть позже: либо воины брата приволокут как заложницу, либо принесут её мёртвое тело.

Афшану и одному из генералов поручили взять дворец. По мнению Сарвада, он отправил младшего брата на самое лёгкое задание, ведь все расслаблены весельем, царская семья отсутствует, а значит, Афшану во дворце нужно захватить разве что гарем. Сарвад веселился, прося Афшана не слишком увлекаться завоеванием местных женщин и оставить парочку для других. Мареш выдавил кислую усмешку, ощутив полнейшее нежелание вновь отправляться во дворец семьи Азура. Он знал, что больше пригодился бы на улицах, распугивая людей и убивая стражников и воинов Малека, чем в полупустом царском зиккурате. И всё же это было ему на руку: вдалеке от Сарвада ему будет спокойнее.

Во дворец они планировали пробраться через два потайных коридора. Про один Афшан знал лично – именно через него ему удалось сбежать. Про второй Сарвад выяснил, пытая одного из стражей дворца Хетры. Позже, посовещавшись, решили, что через знакомый ход вторгнется Афшан вместе со своим отрядом, остальные воины с генералом – через новый. Их задачей стало вырезать максимум стражи и взять в заложники местных визирей, если они сегодня во дворце.

Они, может, и проникли в город, но их армия в дне пути. Основные военные силы двигались медленнее, чтобы случайно упущенные хетрейские разведчики не доставили Малеку новости о приближающейся угрозе. Скрыть многотысячное войско было невозможно. Если сегодняшний план сорвётся и им не удастся захватить Хетру малыми силами, то они планировали просто отступить, спрятаться в городе и выждать день. Когда армия начнёт штурмовать ворота, они сумеют изнутри либо подорвать крепкие стены, либо ослабить защиту и открыть ворота.

Мимолётным взглядом Афшан окинул своих людей: подле него находились десять воинов. Остальные сорок спрятались на ближайшем складе. Они скинули маскировочные простые кафтаны, оставшись в штанах, подпоясанных рубашках и нагрудниках из тонкой кожи в качестве хоть какой-то брони. Афшан проверил свои кинжалы на бёдрах и короткий меч за спиной.

Свадебная церемония должна подходить к концу, они уже убили часть дворцовой стражи, но совсем скоро начнётся новый обход территорий, и пропажу людей заметят. До начала остались буквально минуты, командой к атаке послужат взрывы у храма. Афшан провёл неделю с этими воинами, общаясь и доказывая, что он не такой бесхребетный бездельник, каким его считают. Ему не требовалось их уважение, но за неделю он добился по крайней мере беспрекословного подчинения. Разброд в рядах марешу не нужен, людей и так мало.

После взрывов первыми пойдут они вдесятером, а следом остальные сорок. Их Афшан также разделил на две группы, приказывая как можно скорее прочесать здание. Скорость – их главное преимущество.

Ожидание казалось Афшану вечностью. Он был напряжён с момента проникновения в Хетру. Их пустили в предназначенные для паломников дома гостеприимства, и мареш мог выспаться, но прошлая ночь выдалась отвратительной и полной воспоминаний. Подойдя же ко дворцу, он и вовсе начал испытывать смесь отвращения, старой злости и тревоги. Он более не беззащитный ребёнок и не ощущал страха, но нервозность делала его порывистым и скорым на ошибки.

Звук первого взрыва вызвал у Афшана вздох облегчения. Воины встрепенулись и все как один уставились на него, ожидая приказа.

– Быстро и как можно тише, – напомнил Афшан, и все десять человек согласно кивнули, некоторые даже улыбнулись, предчувствуя долгожданную схватку.

Афшан не Сарвад, и пламенная речь в его планы не входила, поэтому он просто подал знак следовать за ним вверх по затхлой каменной лестнице, что прежде вела на кухонный склад на первом ярусе. Этот старый тайный путь создали для прислуги, поэтому здесь мало заботились о красоте и чистоте. Многие жители дворца и не подозревали о подобных ходах, зная лишь светлые коридоры и богато обставленные опочивальни с красочными садами.

Сегодняшний праздник уменьшил количество стражи и слуг во дворце, что значительно облегчало работу Афшану и его людям. Марешу уже приходилось убивать, но это не будоражило его кровь, а вызывало разве что опустошение.

Поднимаясь по лестницам, Афшан скорее ощутил, чем услышал новые взрывы в городе: стены словно вздрогнули. Он первый выскочил из потайного хода и аккуратно выглянул в коридор. Всего два стража. Он привлёк их внимание, открыв дверь шире, чтобы дать подчинённым выйти.

– Кто вы та… – строго начал один из хетрейцев, направляясь к Афшану. Из-за брошенного кинжала закончить он не сумел. Лезвие попало мужчине в горло.

Афшан незамедлительно метнул кинжал во второго, прежде чем тот успел закричать. Тела упали, но громкого шума всё же удалось избежать. Подчинённые забрали их оружие и спрятали покойников в ближайшей нише, пока не натекло слишком много крови. Протирать мраморный пол времени у них не было. Да и попытка скрыть произошедшее лишь временная – главное, чтобы тела не сразу бросились в глаза.

По тайной лестнице поднялись ещё две группы. Они разошлись согласно разработанному плану. Отрядам Афшана предстояло прочесать западную часть зиккурата, тогда как другому генералу и его людям досталась восточная. С каждым коридором им встречалось всё больше вооружённых хетрейцев. Но во время праздника на постоянные караулы вдоль стен их не хватало, и маленькие отряды вынужденно обходили коридоры при патрулировании.

Первый ярус был отведён для слуг, стражи и советников. Афшан не испытывал жалости, пока его люди вырезали местных воинов. В конце концов, те попытались убить его и расправились с детьми, которые годы назад приехали вместе с ним.

И всё же Афшан растерянно замер, когда один из его подчинённых безжалостно убил мальчишку-слугу, который не вовремя появился из-за угла. Ради успеха миссии воин сделал верно, мальчишка выдал бы их воплями. Но с каждым шагом их победа становилась всё отвратительнее.

«Точно ли Эшту нравится это зрелище?»

Афшан намеренно вспомнил о сестре и Фарсиде, напомнил себе о цене, если они вернутся с поражением. Поэтому в следующем зале он пренебрёг моралью и заглушил голос совести.

Он примирится с самим собой, когда всё останется позади.

Внезапный взрыв на втором ярусе в самом дворце застал их уже у главной лестницы. Афшан покачнулся, когда вздрогнуло здание, и схватился за мраморные перила. Больше никакой секретности: с ярусов выше раздались вопли, приказы и звон стали. По высоким потолкам пополз слабый дым.

– Вы! Продолжайте зачищать нижний ярус! А вы отправляйтесь на второй! – властно велел мареш одной, а потом другой группе. – Остальные за мной на третий!

Афшан кинулся вверх по ступеням, помня, что на втором ярусе находятся кабинеты, залы совещаний и гостевые спальни. Третий же уровень отдан под сады, гарем и покои членов царской семьи. Именно там находились люди, которых необходимо взять в заложники. Афшан первым преодолел длинный лестничный пролёт и выскочил на второй ярус, нос к носу столкнувшись с тремя хетрейцами.

Он пригнулся и косым ударом рассёк бедро первому, отразил колющий удар второго, но третий успел сделать подсечку, из-за чего мареш упал на одно колено. В итоге его это даже уберегло, потому что первый, зажимая рукой рану, со злым воплем атаковал Афшана своим мечом. Больше хетреец ничего не сумел предпринять: на ярус выскочили фарсидцы. Афшан вновь выпрямился, отразил удар и не мешкая врезал левым кулаком противнику в челюсть. Правой было бы лучше, но и левой хватило, чтобы тот оступился на мёртвом теле соратника и рухнул. Добил соперника один из подчинённых Афшана.

– Сареша, сюда!

Сердце ухнуло куда-то вниз. Афшан обернулся на крик, отвлекаясь от приближающейся к ним новой группе хетрейцев. Происходящее превращалось в хаос.

«Сареша Найра?»

Её не могло быть здесь. Она же в храме, а Сарвад должен был захватить всю семью Азура. Ближайшим людям Афшан передал приказ как можно быстрее прорываться на третий ярус, а сам в компании двоих людей бросился на услышанный оклик. Он рванул мимо противников в коридор, слабо заполненный дымом из-за недавнего взрыва. Двое хетрейцев встали у него на пути, и Афшан размашистыми ударами меча первому рассёк грудь, а затем добил колющим выпадом в живот. Отразил лезвие второго и пнул хетрейца по коленям, чувствуя, как теряет время. Если сареша здесь, то она исчезнет в коридорах дворца.

Он выругался сквозь зубы, заметив красное платье. Миг – и она исчезла за поворотом. Сариямаш. Только Найра, играющая Кияну, имела право сегодня носить красное. Подобное свадебное платье символизировало огонь, что богиня плодородия выкрала и передала Ируге.

Афшан перешёл на бег, на ходу вытирая лезвие меча от крови и убирая в ножны за спиной. С сарешей он справится и голыми руками, главное – поймать. Он отбросил всю тревогу о Сарваде и его неудаче в храме и сосредоточился на Найре. Неизвестно, какие отношения у неё с Малеком, но сареша будет ценным заложником.

«По крайней мере, Саир её обожал, а значит, сложит оружие».

Дыхание сбилось от необъяснимого отвращения к этой мысли. Афшан хорошо относился к Саиру, а теперь был готов перерезать горло его сестре, лишь бы взять Хетру.

Найра бежала слишком быстро и явно была не одна. Кто-то ей помогал, потому что по дороге Афшан встретил тела фарсидцев. Вероятно, воины других отрядов. Двое подчинённых самого Афшана бежали за ним с небольшим отставанием. Они разбирались с хетрейскими охранниками, мимо которых мареш в основном пробегал, иногда – отталкивал со своего пути. Его волновала только сареша.

Ещё через два поворота Афшан наконец увидел беглецов, они поднялись по одной из запасных лестниц на третий ярус.

– Стой! Если не побежишь, я её не трону! – крикнул Афшан мужчине, который за руку стремительно тащил сарешу. Из-за грязи на кафтане незнакомца Афшан не сразу осознал, что наряд светлый. Фальшивый Ируга с сегодняшней свадьбы.

Найра почти обернулась, но её спутник упрямо дёрнул сарешу вверх и подтолкнул к коридору.

– Это фарсидцы, они врут! Бегите, найдите братьев!

«Проклятье. Братьев? Малек и Саир во дворце?»

Растерянная задержка Афшана дала мужчине возможность оттолкнуть Найру подальше. Он обернулся, преградив путь марешу и двум его подчинённым. На хетрейце слишком много крови. Афшан преодолел лестницу, перепрыгивая через несколько ступенек. Охранник сареши замахнулся, но Афшан с ходу врезал кулаком ему в бок – самое залитое кровью место на его одежде. Противник закряхтел, по руке с оружием пошла дрожь, и лезвие выпало из ослабевших пальцев.

«Похоже, ребро сломано».

– Нет! Не смей! – властно приказала Найра, когда Афшан начал обнажать меч, решив добить стража. Он не обычный, может, личный телохранитель самой сареши, а такие прекрасно обучены. Стоило добить его прежде, чем он придёт в себя.

Афшан вскинул взгляд, невольно отпуская рукоять, и полуобнажённый меч сам вернулся в ножны. Найра была уже далеко. Сперва он думал, что сареша благоразумна, раз последовала совету хетрейца и побежала, но теперь она остановилась, чтобы защитить своего стража хотя бы этой бесполезной попыткой приказывать врагу. Её глупость дала Афшану лишний козырь.

Он не успел разглядеть лицо сареши, отвлёкся, и ему в челюсть прилетел кулак её охранника. Тот вложил достаточно силы, чтобы рот наполнился кровью, а разбитая губа болезненно треснула. Афшан отступил, ударившись спиной о полуколонну. Подчинённые мареша накинулись на мужчину, свалили того на пол.

– Нет, – хрипло велел Афшан, когда они намеревались прикончить хетрейца. – Его – в заложники. Он явно дорог сареше.

– За нападение во время праздника вы будете вечно гореть в огне Ируги! – превозмогая боль, выплюнул хетреец, а в ответ получил удар по лицу и смех одного из державших его воинов.

Афшан бросился за Найрой, которая воспользовалась заминкой и скрылась за очередным поворотом. В этой части дворца было тише, мареш встретил только одного стражника, убийство которого отняло драгоценное время. Слуги же сами разбежались при виде фарсидца.

Найра двигалась в разы медленнее, когда ей никто не помогал, но и Афшан уже истратил немало сил, дыхание сбилось от нервного сердцебиения. Он едва не поскользнулся на сотнях рассыпанных по полу мелких бусин, когда сареша начала на ходу срывать с себя украшения. Её смышлёность его неприятно удивила. Афшан стиснул зубы, отставая всего на пару шагов, и приготовился к последнему рывку.

Глава 9

НАЙРА

Когда Найра с Давришем добрались до дворца, тот был обманчиво тих. Сареша этому обрадовалась, но её спутник, наоборот, насторожился. Он выглядел плохо. На лице выступили капли пота, выдавая беспрестанную боль и начинающуюся лихорадку. Она просила его заглянуть сперва к лекарю, но Давриш отмёл её заботу, намереваясь сразу отвести девушку на третий ярус.

А потом произошёл взрыв в самом дворце.

Их не задело, однако прокатившаяся по зданию дрожь отбросила Найру к ближайшей стене. Её трясло, хотя она не понимала, откуда исходит опасность, куда бежать и как защититься от врагов. Повороты знакомых коридоров вертелись перед глазами. Их окликнули, Найра хотела обернуться, увидеть лицо того, кто же посмел напасть на её дом и семью, но Давриш дёрнул вперёд, не позволяя останавливаться.

– Это фарсидцы, они врут! Бегите, найдите братьев!

Найра не хотела бросать Давриша одного, но если она найдёт Малека и стражу, то толку от её помощи будет больше, поэтому она побежала, но вновь замерла, когда фарсидский дикарь схватился за свой меч.

– Нет! Не смей! – крикнула она, сожалея, что здесь нет ни лука, ни кинжала. Она не ровня мужчине с мечом, но из лука пристрелила бы мерзавца не дрогнув.

Фарсидец не успел ничего ответить: Давриш врезал ему в челюсть. И Найра опять побежала. Ближе всего были гарем и её спальня, а там у неё хранилось оружие. Кинжалы, спрятанные в комнате.

Ноги тряслись от усталости. Несколько слуг окликнули Найру, и она приказала им прятаться. Лёгкие горели. Платье потяжелело. Найра на бегу сорвала тяжёлые бусы, вслед за ними на пол со звоном полетели браслеты и серёжки – всё, что мешало и можно было сбросить. Сареша боялась обернуться, но чувствовала, что преследователь уже совсем близко, на повороте она специально ухватилась за постамент с вазой и что есть сил толкнула, сваливая за своей спиной.

Сзади послышалась ругань, но, к её разочарованию, звука падения тела не прозвучало, варвар не споткнулся.

– Остановись! – потребовал он, Найра оскорблённо фыркнула, удивляясь его идиотскому приказу. Будто она действительно замрёт, как ягнёнок, и позволит себя зарезать.

Всех женщин гарема готовили к такой опасности, говорили, что лучше самим убить себя, чем сдаться врагам. В плену их участь будет в разы хуже. Поэтому в гареме и спрятаны кинжалы, именно на такой случай.

«Я не хочу умирать, но если уж придётся, то сделаю это на своих условиях».

На полном ходу Найра врезалась в двери гарема и надавила на ручки, врываясь в главный зал с мягкими диванами и креслами для дневного отдыха. Сейчас здесь было непривычно пусто, все наверняка попрятались. От бега горло так пересохло, что втягиваемый воздух царапал нёбо. Кровь с шумом пульсировала в затылке и висках. Комната качалась перед глазами. Сзади послышался грохот, Найра вздрогнула и налетела на столик с вазой. Путаясь в юбке, она рухнула вместе с ней.

«Проклятье, кто опять её сюда поставил?!»

Именно на этом же месте стояла другая ваза много лет назад. Тогда сареша так же упала, порезала руку и позднее чуть не умерла от заражения. Тело сотряслось от судороги при мысли, что давно пережитое будто повторяется.

Вспомнив о преследователе, Найра вскинула взгляд. Фарсидец застыл прямо перед входом в женскую часть дворца. Он даже схватился за косяки дверного проёма, помогая себе остановиться. Сперва его верхнюю часть тела бросило вперёд, но ногой порог он так и не переступил. Даже в страхе порывисто отпрянул на шаг от гарема, словно перед ним полоса огня, а не женская территория.

Внезапная паника на его лице быстро сменилась растерянностью, и только потом он взял себя в руки и глянул на сарешу, прекращая таращиться под ноги. Найра смахнула с платья остатки разбитой вазы и как можно быстрее вскочила на ноги. Между ними не более пяти шагов. Мерзавец загнанно дышал, смотрел на девушку не моргая, но и не пытался схватить.

Найра припомнила, что в Фарсиде больше запретов для женщин, но их территория почти священна. Даже в Хетре не приветствуется, чтобы мужчина заходил на женскую часть дворца, если он не царь. Однако дикарей и завоевателей никогда не смущали такие вещи, но этот почему-то заколебался, словно физически не мог себя перебороть и проявить неуважение.

– Всё кончено, сареша. – Несмотря на его сбитое дыхание, слова прозвучали ровно.

Найра отступила ещё на пару шагов, стряхнув оцепенение, но не успела броситься в свою спальню. Мимо фарсидского дикаря пробежали другие, дверь слева распахнулась, и ввалились новые враги. Этих мужчин не заботило, что они врываются на женскую территорию. Они окружили её, словно свора диких псов. Заулыбались, наслаждаясь видом загнанной в ловушку добычи. За неимением другого оружия сареша схватила ближайший медный кувшин. Он пустой, и она перевернула утварь в руке, готовая использовать как дубинку. Раздались смешки, вызвав в ней больше ярости, чем страха.

– Проверьте спальни и всех находящихся женщин выведите сюда, а сарешу не трогать, – велел фарсидец, что гнался за Найрой.

Половина мужчин тут же отправились выполнять приказ, остальные мечи не убрали, но направили лезвия вниз.

«Значит, он главный».

Найра пристальнее рассмотрела врага, когда он всё-таки зашёл в гарем. Его лицо приняло скучающее выражение, хотя взгляд внимательно прошёлся по помещению. Он молод. Старше Найры, но всё же молод. Чёрные волосы до плеч, карие глаза. На фоне некоторых амбалов в его подчинении он далеко не самый широкоплечий, хотя определённо воин. Кожа чуть светлее, чем у остальных мужчин, что скорее говорит о причастности к высокому сословию, а лицо именно такое, как нравится многим женщинам: красивое из-за правильных черт, но мужественное за счёт выразительных подбородка и скул. Найра невольно задержала внимание на его едва заметной щетине; все его воины имели хоть короткую, но бороду, как любят фарсидцы, поэтому он выглядел моложе и неопытнее на фоне остальных.

Мерзавец оценивающе осмотрел наряд сареши, а она мысленно не раз его прокляла, догадываясь, что этому напыщенному индюку скорее место в каком-нибудь увеселительном доме, чем во главе войска.

«Неужели сам амареш Сарвад?»

Он перевёл взгляд за её плечо, Найра обернулась на женщин, которых выволакивали из укрытий. В основном няни и наложницы отца, что решили не покидать гарем, а дожить свой век в покое дворца. Молодых не так много, потому что Малеку было не до гарема, но среди них немало простых девушек, служанок или детей прислуги, которые тоже решили спрятаться здесь. Ни одного взрослого мужчины – выходит, вся стража сосредоточилась вокруг Малека. Это дало надежду, что дворец им не взять. Скоро войска стекутся обратно с праздника. Нужно потянуть время.

Самые старые няни держались хорошо, пытаясь успокоить плачущих детей. Кто-то просто всхлипывал, другие рыдали в голос. Главный среди фарсидцев и бровью не повёл, когда один из его воинов прикрикнул на детей, но те только завизжали и заплакали сильнее прежнего. Ещё несколько его людей начали выворачивать кресла, принюхиваться к сокам в кувшинах, как дикари, надкусывали фрукты и бросали обратно в чаши. Другие намеренно крушили спальню неподалёку, поняв, что она принадлежит сареше. Не забывали порыться и в других красиво обставленных покоях, распахнув все двери.

Главный проигнорировал шум, лишь отвлечённо провёл пальцами по одной из спинок парчовой тахты.

– Что вам нужно? – спросила Найра, пряча волнение за строгостью в голосе.

У неё сжималось сердце от плача девушек и детей за спиной, неприятное чувство собственной бесполезности ныло в груди. Гарем – её дом, и всё же она ничего не могла сделать, чтобы их защитить. Поэтому она попыталась отвлечь врага хотя бы разговором.

Фарсидец будто очнулся и вскинул взгляд.

– Всё, сареша. И сейчас ты очень поможешь, если не станешь сопротивляться.

Найра несдержанно фыркнула.

– …они же словно распутные блудницы, – со смешком сказал один из дикарей другому.

Дети затихли, и фраза оказалась достаточно громкой, чтобы её услышали все. Сареша до скрипа сдавила горлышко медного кувшина, ощущая разливающийся гнев.

– Как ты нас назвал? – угрожающе переспросила она.

Ни один из этих варваров не смеет даже стоять в её доме.

– Вы ходите без платков, перед мужчинами волосами трясёте. Посмешище. Такой вид блудницам и рабыням подходит, а не уважающей себя знати. Выходит, царь ваш продажных девок предпочитает, – с вызовом ответил громила.

– Вы позорите своих мужчин, – поддержал его соратник, а большинство согласно закивали. – Наши женщины даже при нападении в первую очередь побежали бы за платками, чтобы защитить честь своих мужей.

– Пусть ваши женщины и дальше тянутся за платками, – огрызнулась Найра. – Наши бы потянулись за ножами, чтобы воткнуть лезвие в глотку таким, как ты.

– Я и правда отобрал у троих ножи, – захохотал другой, охраняющий жительниц гарема. – Забрал, чтобы девки не порезались.

Многие поддержали безвкусное оскорбление смехом. Фарсидец, что гнался за сарешей, вальяжно зашагал по залу, как у себя дома. Он прекратил всеобщее веселье расслабленным взмахом руки.

– Не стоит смеяться над чужой культурой, – с деланой строгостью отчитал он своих людей, насмешливо растягивая слова. – Они бесспорно отличаются от нас определённой… раскрепощённостью. – Он одарил Найру лживо-любезной улыбкой и взглянул в сторону её спальни, которую его люди продолжали намеренно громить. – И всё же нельзя стыдить других за отсутствие должной осведомлённости в правильном и неправильном, ведь в основе их веры – предательство. Поэтому будем выше этого и отнесёмся с пониманием.