Священный город бога-предателя

Снисходительно-насмешливый тон полностью перевернул вполне верный смысл, добавление оскорбительных слов вызвало новые смешки у его соратников, а у Найры – звон в ушах от ярости.

Глава 10

АФШАН

Каким-то чудом Афшан вовремя обернулся и отклонился, а медный кувшин, что сареша Найра ещё недавно держала в руке, пролетел мимо. Миг промедления, и утварь разбила бы ему голову или лицо.

Одинокий звон меди разрушил гнетущую тишину, когда кувшин отскочил от стены и рухнул на пол. Афшан вытаращился на Найру, впервые за многие годы лишившись дара речи.

До встречи с ней он предполагал, что здешняя сареша будет похожа на Рошану. Невинная, доверчивая и робкая. Предполагал, что с Найрой не будет никаких проблем и она, вероятнее всего, лишится чувств при встрече с захватчиками.

– Закончил? – дерзко уточнила она. – Притомило смотреть на твоё самолюбование.

Подчинённые мареша засмеялись, воспринимая Найру как забавную зверушку. Несколько недолгих мгновений Афшану не удавалось скрыть изумления. Он натянул улыбку, но та вышла настолько фальшивой, что сводила челюсти.

– Это точно сареша? Её что, воспитывали дикие кошки? – спросил один из воинов сквозь смешки.

Взгляд Найры хоть и нервно метался от одного мужчины к другому, но сареша оставалась напряжённой и сосредоточенной. У неё красивое лицо, но спутанные после длительного бега каштановые волосы. Пыль и кровь неравномерными слоями покрывали кожу, однако светло-карие, почти янтарные глаза светились от ненависти внутренним пламенем.

Сейчас ощетинившаяся Найра действительно напоминала дикую кошку, готовую впиться в глотку любому, кто осмелится приблизиться. И всё же Афшан надеялся на её благоразумие: сарешу окружили львы, которые просто забавляются, прежде чем разодрать жертву, сделай она глупость.

За спиной в коридоре вновь послышался шум, и Афшан отвлёкся, возвращаясь в настоящее. Сарешу Азура им удалось взять, но что с Сарвадом? Где Малек и Саир? Грохот и крики по большей части стихли – скорее всего, дворец они взяли, но если братья Азура ускользнули от Сарвада, то победа лишь временная.

– Ваше высочество, смотрите кого мы нашли!

Воины расступились, пропуская говорящего вперёд.

«Саир».

Афшана несколько опечалило то, как быстро он его узнал, хотя при их последней встрече мальчику было всего семь с половиной. Десять лет прошло, а значит, ему нет и восемнадцати.

Заламывая марешу руку за спину, один из людей Афшана вёл Саира к нему. Чтобы Азура и не думал дёргаться, у его горла был нож. Светло-золотой кафтан мареша был в каменной крошке и местами в крови. У него темнел синяк на скуле, а под носом кровавые разводы. Афшан бегло осмотрел Саира на наличие других травм. Юноша был хоть и высокий, но худой – не похоже, что он мог оказать достойное сопротивление. Вначале Саир бросил на Афшана полный ненависти взгляд, но после его брови удивлённо приподнялись.

– Он, как крыса, шастал по тайным коридорам, надеясь удрать, но мы его отловили, – доложил воин. – Мы и Керуша встретили, ваше высочество. Сам амареш здесь. Дворец взят. Нас попросили явиться в зал неподалёку отсюда. Малек Азура всё ещё сопротивляется, но, может, при виде брата и сестры немного поутихнет. Амареш Сарвад высказал желание взять Малека живым.

Афшан испытал облегчение, услышав, что с братом всё в порядке и, несмотря на неожиданный поворот с отсутствием семьи Азура в храме, им удалось взять дворец и захватить местную власть.

– Убери от него нож! – тем же приказным тоном вмешалась Найра.

Её сжатые в кулаки руки тряслись. Всё-таки этой сареше робости не хватало, как и благоразумия. Вероятно, растили Найру, потакая её капризам, раз она с таким упрямством продолжала приказывать захватчику.

– Если не желаешь брату перерезанной глотки, то смирно пойдёшь сама, или же один из моих людей потащит тебя следом, – отрезал Афшан, взмахом руки отдав приказ двоим вести Найру за ним. – Остальных заприте в гареме, выставите стражу и проверьте, чтобы у них не осталось оружия.

– Не смей говорить с моей сестрой подобным неуважительным тоном, Афшан! – внезапно подал голос Саир, доказывая, что узнал мареша так же быстро, как и он его.

Высказал с тем же высокомерием, что и его сестра.

– Тебе тоже лучше попридержать язык, Саир. Ты уже вырос и должен осознавать, когда необходимо закрыть рот, – предупредил Афшан и обернулся к Найре.

Её взгляд на миг сбил с мысли. Черты её лица смягчились, ярость схлынула, обнажив растерянность и недоверие, она будто пыталась узнать его, но никак не могла. Возможно, тайно сареша и видела Афшана, пока он жил в этом дворце, однако сам мареш был уверен, что лично они никогда не встречались. Покойный царь запрещал Афшану общаться с его дочерью и даже близко подходить к гарему.

Афшан кивнул одному из соратников, и тот, воспользовавшись замешательством сареши, схватил её за руку выше локтя, она моментально пришла в себя и презрительно зашипела.

– Хоть в этом сохрани достоинство. Шагай сама, пока он тебя за волосы не поволок, – напоследок бросил Афшан и расслабленно прошёл мимо укоризненно смотрящего на него Саира. Бой закончен, и теперь мареш желал поскорее убраться из этого дворца.

Основную часть своих людей Афшан оставил охранять гарем, а подоспевший воин из отряда Керуша явился, чтобы его проводить. Шагая по коридорам, Афшан слышал, что Найра продолжает упираться, обещая сопровождающим мучительную смерть в огне Ируги и кару божественную. Саир вёл себя более покорно, но, вероятно, из-за кинжала у горла, который не позволял ему даже вертеть головой.

Они шли достаточно долго. Живых в коридорах, кроме фарсидцев, не было, и всё же Афшан отметил, что они заплатили немалую цену. Хетрейцы умело сражались, и мёртвые тела фарсидцев Афшан встречал так же часто, как и местных воинов.

Они достигли просторного зала, другим выходом обращённого к садам. Несколько резных панелей, заменяющих двери, были распахнуты. Бо́льшая часть мебели перевёрнута, некоторые украшавшие помещение невысокие деревья и цветы, судя по всему, случайно срезали взмахами лезвий. Малек Азура был в крови, но по-прежнему жив и с мечом в руке. Вместе с остатками своей личной стражи – тремя людьми – пятился, но не желал сдаваться, хотя за спиной у него бесполезный трон и украшенная изразцами стена, а впереди наседала толпа вооружённых воинов во главе с Сарвадом и Керушем.

Каждому в этом помещении было ясно, что Малек проиграл, но оттягивание неизбежного, очевидно, было семейной чертой Азура.

– Малек! – Найра попыталась рвануть вперёд, но её сопровождающий дёрнул девушку назад и подволок ближе к Афшану, пока, ругаясь, она силилась разжать чужую хватку на своей руке.

Сарвад и Керуш обернулись. Афшан отметил наличие лучников. Стрелы готовы, но тетивы расслаблены, а сами луки опущены. Значит, Сарвад действительно пожелал взять Малека живым.

– Убери руки от моей сестры и брата, – рявкнул на захватчиков царь Хетры, на что Сарвад довольно усмехнулся.

Брат был в крови и пепле, но перед своими людьми вёл себя расслабленно. Меч даже не стал обнажать, намеренно демонстрируя Малеку, насколько тот бессилен против него.

– Молодец, Афшан! Теперь всё станет ещё легче. Не придётся ломать Малеку ноги, – похвалил брата Сарвад, обнажив зубы в довольной улыбке, и вновь повернулся к главному противнику. – Как-то не хочется лишать тебя шанса встать перед нами на колени.

Малек передразнил улыбку Сарвада, демонстрируя презрительную гримасу.

– Сложи оружие, если не желаешь посмотреть, как прямо здесь каждый из присутствующих повеселится с твоей сестрой.

Афшан невольно напрягся, распознав твёрдость в тоне Сарвада. Он не шутил.

Его взгляд вовремя дёрнулся к Найре, чтобы заметить, как она со всей силы низким каблуком отдавила ногу державшему её воину. До раздражения прыткая сареша застала его врасплох и, воспользовавшиь ослабевшим захватом, дёрнулась к ближайшему фарсидцу. Всего шаг, и она выхватила кинжал из ножен на его поясе.

Сарвад отпрянул, все воины не мешкая обнажили клинки и прикрыли своего амареша, готовые к тому, что Найра либо бросится на Сарвада, либо попытается метнуть нож. Афшан был единственным, кто рванул к самой сареше, заметив знакомое движение, которое каждая девочка в местном гареме училась делать с самого детства. Его разучивают до мышечной памяти и рефлексов, поэтому на лице самой Найры не успел отразиться страх.

Оказавшись за спиной сареши, ладонью Афшан заткнул ей рот и запрокинул её голову на своё плечо, чтобы увеличить расстояние, а второй – едва успел перехватить её руку с занесённым кинжалом. Дрожа от напряжения, острый конец лезвия замер в пальце от горла Найры. Афшан сильнее стиснул её запястье, и оружие выпало из ослабевшей руки.

Ножи им в гареме нужны не столько для самозащиты, сколько для того, чтобы не попасть к врагу. Проворачивать пальцами любое лезвие, чтобы воткнуть его себе в горло, они тренируются с малых лет. Афшан сам видел, в детстве застав подобную тренировку. Тогда он не понял, ради чего девочки крутят разные предметы то в пальцах одной руки, то другой. Но позже Саир объяснил, и Афшан перестал восхищаться мастерством, завороженно следя, как легко они крутят практически любые продолговатые предметы.

Рот Найры был закрыт его ладонью, но её взгляд выдавал запоздалый страх и искреннюю ненависть. Он только что лишил сарешу возможности сохранить свою честь, если Сарвад всё-таки решится выполнить угрозу.

Все мужчины расслабились, осознав, что Найра и не пыталась напасть на Сарвада. Она решила убить себя, чтобы лишить их козыря. Конечно, ещё остаётся Саир, но им известно, что он лишь единокровный брат Малека, в то время как с Найрой братско-сестринские отношения в разы крепче.

Всех отвлёк звон стали.

Малек бросил меч.

Афшан невольно разжал пальцы, потрясённый лёгкостью, с которой тот сдался. И всё ради сестры. Малек глянул на Найру с немым сожалением, однако в вымученной улыбке читалась гордость за её глупый поступок.

– Малек, не смей! – рявкнула на него Найра, хотя ей всё равно не удалось сдержать дрожь в голосе.

– Сложите оружие, ваша смерть не выиграет эту битву, – расслабленно велел Малек своим людям.

Те нехотя подчинились, бросая клинки и отходя к противоположной стене. Малек остался один.

– Не желаешь встать на колени? – насмешливо уточнил Сарвад, сделав пару шагов к нему.

– Не желаешь выйти в окно? – передразнил Малек и моментально получил кулак в челюсть.

Сарвад крупнее Малека, но и царь Хетры внешне не казался лёгким противником. В Фарсиде слышали, что Малек – жалкий бездельник, любитель увеселительных заведений, но Афшан заметил, что у этого мужчины имеются принципы и он явно пытается быть лучше, чем раньше. Он безоружен, один, и всё же Малек едва покачнулся от удара, а после презрительно сплюнул кровь Сарваду под ноги. Не будь у противника в руках его сестра и брат, Сарвад получил бы плевок в лицо.

Следующий удар сломал Малеку нос. Найра в руках Афшана вздрогнула всем телом от характерного звука. А когда Сарвад сломал её брату руку, лишь бы заставить упрямого Малека встать на колени, сареша завопила и начала сопротивляться. Афшану пришлось приподнять её над полом, и она беззастенчиво лягнула двоих воинов рядом, один из которых даже позорно упал, не ожидая пинка под зад.

Керуш усмехнулся, глядя на попытки Афшана удержать взбесившуюся девушку. Она едва не заехала ему затылком в нос, и он просто бросил Найру на пол. Сареша рухнула, не расчитывая, что её так легко отпустят.

Афшан подобрал оброненный ею кинжал, присел перед девушкой на корточки и наставил на неё лезвие.

– Прекрати вопить. Не вынуждай тебя заставлять, ведь наличие языка для сареши абсолютно не важно, – пригрозил он со всей серьёзностью, надеясь, что благоразумие возьмёт верх над её буйным нравом.

Второй раз за вечер он потерял дар речи, когда девушка с вызовом во взгляде голой рукой схватилась за лезвие кинжала. Афшан не шелохнулся, не веря в её глупость. Сил не хватит вырвать у него оружие таким способом, она только поранится.

Словно читая его мысли, Найра сжала пальцы и дёрнула руку, разрезая нежную кожу ладони. Никто не остановил сарешу, когда она вскочила на ноги и устремилась к Малеку. Азура уже не старался подняться с колен, тяжело дышал, придерживая сломанную руку. Найра встала между Малеком и Сарвадом. Брат даже отступил на шаг, вероятно, заинтересованный, чего ещё ждать от обезумевшей сареши.

– Больше вы не тронете никого в этом городе! И не прикоснётесь к моим братьям, – властно заявила она, вызвав жалостливые смешки.

– И кто же нам помешает? Ты? – с наигранной вежливостью уточнил Сарвад.

В ответ Найра вскинула левую руку. Она оттянула ткань платья на предплечье, демонстрируя метку Ируги.

Веселье и бравада моментально исчезли с лица Сарвада и остальных мужчин.

Сареша Найра – жрица Ируги.

Этого они не знали.

– Я выбрана самим Иругой. Вы, может, и поклоняетесь Эшту, но знаете, что Ируга сейчас владеет огнём! – с большей твёрдостью озвучила сареша, поддерживая всеобщее замешательство.

– Украденным огнём, – сквозь зубы поправил Керуш. – Вы поклоняетесь предателю и лжецу!

– А вы – убийце и любителю кровавых подношений! – огрызнулась Найра и уверенным взглядом обвела воинов. – Вы вступили в город нашего бога во время священного праздника, и каждый из вас будет вечность гореть в голубом пламени его мести.

Воины испуганно отпрянули, когда она взмахнула рукой, и кровь из её порезанной ладони окропила пол, едва не задевая фарсидцев.

«Проклятье».

Вера в Иругу и Эшту – основа их мировоззрений и повседневной жизни. Сареша умело играла на этих страхах. Фарсидцы презирают поступок Ируги, но он всё-таки бог, и у него в руках огонь Эшту. Ни один из их людей не желает бесконечных мук в яростном пламени. Если небеса действительно принадлежат Ируге, то поклоняющиеся Эшту верят, что переродятся и вновь окажутся на земле – во владениях их бога.

Поджечь храм Ируги со жрицами внутри – это одно. Смерть их отобрана пламенем. Но к сареше – жрице Ируги сейчас никто не прикоснётся, боясь её крови как отравы.

Сарвад бросил на Афшана короткий взгляд. Судя по ходящим желвакам, он думал о том же.

«Страх и сомнения – это зараза, а среди воинов – самая настоящая чума».

– И что же ты желаешь, сареша? Что я должен дать жрице Ируги, чтобы она не прокляла моих людей? – Сарвад наклонил голову, словно хищник, изучающий добычу. Найра открыла рот, но Сарвад поднял руку в приказе дослушать. – Но проси что-то реальное. Твой город захвачен, не пытайся шутить с моей добротой.

– Мои братья, – благоразумно помедлив, ответила она, вероятно понимая, что никто не вернёт захваченный город из-за её метки Ируги. Скорее Сарвад рискнёт и отрубит ей голову, становясь в глазах своих же людей бесстрашным. Ей позволили торговаться только потому, что она Азура и рычаг давления на Малека, который пригодится, чтобы склонить жителей Хетры.

– Что твои братья? – растягивая губы в опасной улыбке, уточнил Сарвад.

– Я хочу, чтобы вы не смели причинять Саиру и Малеку боль и относились к ним соответственно. Как и подобает к наследникам и носителям царской крови. Вы взяли город. Оставьте Малека наместником Хетры.

– Найра, – предупреждающе пробормотал Малек, встав на ноги и положив здоровую руку на плечо сестры, словно так мог её защитить.

«А защита ей нужна, потому что сареша – настоящая дура».

Снисходительная улыбка сползла с лица Сарвада на последней фразе. Афшан поморщился, догадываясь, что будет дальше.

– Не слишком ли многого желаешь, сареша? Ты всего лишь жрица, жалкая прислужница Ируги-предателя, – презрительно выплюнул он, подходя к резным оконным панелям.

Сарвад настежь распахнул их, позволив взглянуть на полыхающий храм. На лицах всех троих Азура отразилось потрясение при виде кострища, в который превратился храмовый зиккурат. Благодаря открытому окну уже редкие плач и стенания стали слышны отчётливее. Хетрейцы были в ужасе: дом их бога горел.

– Что же ваш святой Ируга не спас своих прислужниц от огня? Все твои сестры мертвы, сареша! И если ты думаешь, что я боюсь твоей крови, то я просто брошу тебя в костёр на глазах у твоих братьев! – Оскал Сарвада становился всё более угрожающим и довольным от того, как стремительно бледнела Найра.

– Мертвы? – едва слышно промямлила она.

– Мы удостоверились, что они внутри, прежде чем поджечь храм.

Взгляд девушки остекленел, Афшан почти решил, что теперь она точно лишится чувств, как и подобает царской дочери.

Однако Найра моргнула.

Раз.

А потом второй.

И вяло улыбнулась, вызывая ужас у воинов.

– Уверены, ваше высочество? – елейным голосом переспросила она, стирая свежую кровь со своей ладони и демонстрируя руку.

Ещё недавно там был кровоточащий порез, а теперь не осталось и царапины. Сарвад перевёл на брата недоумённый взгляд. Афшан провёл пальцем по лезвию, удостоверяясь, что оно настоящее.

Он поднял глаза и наткнулся на испепеляющий взгляд Найры. Та одарила Афшана ядовитой улыбкой, сделала два шага в сторону и, не моргнув и глазом, сунула правую руку в горящий в медной чаше огонь.

Она не закричала, хотя на лице отразилась болезненная гримаса. Воины начали нервно перешёптываться, чуя запах палёной плоти. Сареша достала руку, только когда кожа оказалась обезображена ожогами, а пальцы дёргались в болезненной судороге. Даже Малек и Саир выглядели потрясёнными.

– Я повторю свой вопрос. Вы уверены, что они мертвы? – сквозь стиснутые зубы пробормотала Найра, демонстрируя, как ожоги медленно светлеют, срастаются, возвращая коже идеальный вид. – Если же нет, то мои условия остаются прежними. Моих братьев вы не тронете.

Она исцелялась.

Кровь отлила от лица Афшана, когда он осознал, что если не все, то часть жриц могла выжить и скрыться, чтобы в будущем поднять восстание.

Они с Сарвадом облажались, и нынешняя победа может обернуться лишь временным торжеством.

Глава 11

НАЙРА

Им всё-таки удалось её переиграть.

Найра с грохотом поставила серебряный поднос с кушаньем и фруктами перед Сарвадом Парси и его самовлюблённым братом – Афшаном. Острый соус расплескался по тарелке, вытекая за край, а несколько фиников и вовсе упали со стола мужчинам на колени.

Братья Парси вздрогнули от резкого звука, прекращая болтовню, Сарвад в первые мгновения выругался сквозь зубы, стряхивая финики, но потом засмеялся, веселясь от бессильного гнева сареши. Афшан вальяжно откинулся на спинку стула, с вызывающей улыбкой окидывая Найру взглядом.

– Неужели ты даже поднос не способна донести? – прекратив хохотать, поинтересовался Сарвад.

– Разве дикарям есть разница, слизывать с тарелки или с подноса? Псам, как вы, на полу должно быть удобнее, – резко ответила она, надеясь задеть их так же, как и они её, но Афшан лишь фыркнул, а Сарвад вновь рассмеялся.

Смех военачальника поддержали его подчинённые, собравшиеся в зале.

Они пировали в праздничной столовой её дома, пачкая своими сапогами изысканные ковры. Ели блюда, приготовленные хетрейцами, высмеивая Иругу. Пили их вина, а затем хохотали, кинжалами выковыривая драгоценные камни из золотых кубков.

Этот зал предназначался для царей, а не для сброда дикарей.

Увидев, как Найра сунула руку в огонь, и осознав, что её кожа исцеляется, Парси отправили отряды потушить храм и проверить, как много тел им удастся найти. После новостей о том, что к Хетре движется многотысячная армия, Малеку пришлось призвать оставшуюся стражу сложить оружие. Им обещали помилование, если они сдадутся.

Сарвад принял условие Найры, хотя и весьма однобоко. И всё же это было лучше, чем ничего. Держа руку в огне, сареша молилась своему богу, чтобы захватчики не заметили, как она буквально вся обливалась потом от страха и боли, полагаясь исключительно на их веру. Уповала на то, чтобы бо́льшая часть фарсидцев оказалась доверчивыми и богобоязненными. А ещё Найра надеялась, что не упадёт в обморок от боли из-за ожогов. Исцеление реально, но её угрозы бесконечных мук в божественном пламени не более чем блеф. Она не знала, действительно ли Ируга накажет фарсидцев, или он настолько занят поисками Кияны, что не заметил, как его прислужниц сожгли заживо.

«Махра».

Найре было неизвестно, удалось ли жрицам выжить, но она очень на это надеялась.

Сарвад оставил Саира и Малека в живых. Даже приказал позаботиться о их ранах и запер обоих в роскошных спальнях. Что с ними будут делать дальше, пока не решили.

Однако Сарвад, как шакал, ухватился за плохо сформулированную просьбу Найры. Она попросила относиться к её братьям подобающе, но забыла добавить себя. Поэтому эти мерзавцы нарядили её в неприлично откровенное платье и заставили подносить им еду, будто она куртизанка в дешёвом увеселительном доме.

Сареша едва сдержалась от того, чтобы швырнуть еду им в лица, особенно в Афшана. Оценивающий взгляд этого варвара выводит из себя, словно она не более чем предмет в коллекции ваз, а его самодовольная улыбка вызывала настоящую ярость.

Он знал местные традиции.

И единственный понял, когда Найра предприняла попытку убить себя, не желая становиться пешкой в руках врагов. Афшан вызывал в Найре даже больше ненависти, чем Сарвад.

Сареша вернулась на ближайшую кухню и со стоном упёрлась руками в стол, борясь с собой, чтобы не взять нож и не убить хотя бы одного из захватчиков. Но с армией на подступах к городу её попытка только всё ухудшит. Сейчас она добилась их сомнений и тревоги. Может, всё-таки удастся надавить на Сарвада разумными доводами? Сарешу мутило от мысли, что Малеку придётся подчиняться Парси, а Хетра станет подневольным городом фарсидцев. И всё же брат в качестве наместника будет лучшим вариантом, он попытается сохранить город, искренне заботясь о его жителях. Со временем, незаметно, он сумеет объединить визирей вокруг себя, а если и выжившие жрицы выйдут из тени, то восстание вполне может оказаться успешным.

Только не сразу.

Желудок противно сжался. Сколько лет им придётся провести под сапогом Парси? Найра знала почти наверняка, что этот наряд и насмешки не более чем шутки по сравнению с тем, что они действительно могут с ней сделать.

– Ваше высочество…

Руки невольно затряслись, она попыталась сжать кулаки, чтобы подавить нервозность, но пальцы едва слушались. Найра хотела заплакать. Сумерки перешли в ночь, но полный ужасов и смертей день вышел невыносимо длинным и никак не хотел заканчиваться.

– Ваше высочество, вы в порядке?

Кто-то дотронулся до её плеча, и Найра всем телом вздрогнула, испугав служанку. Она заморгала, пытаясь избавиться от пелены непролитых слёз, а когда картинка стала чёткой, узнала девушку, что чуть раньше помогла сареше отмыться от грязи и крови, чтобы «предстать перед новым царём в надлежащем виде». Так сказал Сарвад. При воспоминаниях об этом захотелось сплюнуть.

– Да, всё хорошо. Спасибо, – бездумно ответила Найра, в очередной раз стараясь поправить блузу. Та была слишком короткая и оставляла широкую полосу открытой кожи.

Сказанное не имело смысла. Сегодня не нашлось бы никого в Хетре, кто был бы в порядке. Найра с девушкой обернулись к дальнему углу, откуда доносился плач нескольких женщин. Сареша тяжело сглотнула, гадая, кого они потеряли.

Стук ножей и столовых приборов, звуки закипающего рагу и шипение жарящегося мяса сопровождались рыданиями и безмолвием горя, отчётливо отражающимся на лицах. Слуги продолжали трудиться над едой, боясь очередных смертей в случае, если они не будут повиноваться новым господам.

«Ни Малеку, ни мне не удалось их защитить. Похоже, мы сделали что-то неправильно, раз Ируга бросил нас».

Махра говорила, что Ируга даровал огонь своим помощникам при угрозе войны. Где же его священное пламя теперь? Защитит ли он и в этот раз?

– Ваше высочество, нужно отнести еду его величеству и вашему брату, но я… могу ли я… они…

Служанка начала сбивчиво тараторить и глотать воздух, Найра заметила синяки у неё на шее. Одна щека краснее другой и, кажется, опухла. Сареша закрыла рот, едва не спросив, ударил ли её кто. И без этого было очевидно. Найра не стала спрашивать, страшась услышать, что с ней сделали вещи похуже.

Она схватила её за руки. У них во дворце было много слуг, и Найра сожалела, что не помнила всех по именам, потому что их точно стало в разы меньше.

– Не переживай. Я отнесу сама, – пообещала Найра, и девушка с облегчением всхлипнула.

Сареша поблагодарила кухарок, которые тут же бросились помогать. Они щедро набрали на поднос лучшей еды из всего, что приготовили. Сердце Найры болезненно сжалось от того, с какой любовью они относились к Малеку, желая для своего царя самого лучшего. Искренне верили в Иругу и своего правителя, в их способность вернуть им свободу. От надежды в их взглядах Найра с трудом проглотила ком в горле.