Мрак сердец наших

— А ужина не будет? — протянул Курт, оглядывая комнату.

На звук его голоса из кресла, что стояло к нам спиной, поднялся низенький мужчина с лысеющей блестящей макушкой, на которой плясали отсветы камина. На пухлом розовощеком лице расплылась широкая улыбка.

— Добрый вечер, добрый вечер. Курт, так понимаю? — Он схватил руку моего брата. — Эдмунд Веймар. А это — ваша сестра, правильно?

— Лита, — подсказала я, тоже протянув руку.

Мужчина радостно затряс и ее.

— Да-да. Прошу прощения. Я, видите ли, работаю в Надзоре, за день столько анкет перед глазами проходит. Профессиональная болезнь — не запоминаю имен. О, не пугайтесь, сейчас я не ищу мраков и уж точно никуда не собираюсь докладывать о вас. На себя же я не докладываю, — он хохотнул, все еще сжимая мою руку. — И простите за то, что я усыпил вас.

Перед глазами тут же встала картина: поляна, наш горящий дом и группа людей в темных плащах, что окружают нас. Один касается лба Курта, брат валится без сознания, потом пальцы тянутся ко мне. Я опустила глаза на наши все еще сцепленные руки.

— О, прощу прощения, прошу прощения, — Эдмунд выпустил мою руку. — Не бойтесь, погружаю в сон, лишь когда касаюсь головы. Вы долго проспали тогда?

— Два дня, — буркнул Курт.

— Это совсем немного! Бывало и неделю, я в какой-то момент даже думал — уже с концами. Надеюсь, вы не в обиде. И я так рад, что вы здесь! Наконец-то могу вас порасспросить о вашем пороке. Я ведь многое повидал. Но перемещение во времени… И вы переместились на четыреста лет назад! А еще дальше могли бы?

Эдмунд кивнул на столик справа, где стояли бокалы. Курт тут же схватил вино и залпом осушил его, взялся за второй. Я подняла бокал с другого столика и пригубила напиток. Он был горький, маленький глоток оцарапал горло. Пить больше не хотелось, но вернуть початый бокал на место я постеснялась.

— …всегда на три минуты? Вы засекаете время в своих… путешествиях? — Эдмунд продолжал засыпать Курта вопросами.

— Не, у меня есть часы — они звенят за три секунды до того, как обратно прыгну, — Курт вскинут руку и показал кожаный браслет с циферблатом. Он наслаждался вниманием к своей персоне.

— Хм, как экстравагантно. А я свои в кармане ношу. — Эдмунд коснулся золотой цепочки, которая тянулась по его жилету. — Хотя признаюсь, часто забываю, а так, пожалуй, удобнее. Подождите, но они стоят.

— А они так не работают. Запускаются, когда я прыгаю.

— Как?

— Э… честно говоря, не знаю. Их наш дружище Свен сделал. Однажды мы с Литой прыгнули на неделю назад, я как-то пропустил, что время вышло, не успел ее за руку взять, и она там осталась, в прошлом. Потом ей пришлось неделю прятаться, а то если б кто из воспитательниц увидел, что их, Литы, в смысле, две, ей бы по-любому влетело. А потом неделя прошла. Я прыгнул с ней, вернулся без нее, и меня Лита, ну, которая в прошлом осталась, тут же встречает, и как вреза… эм… накричала на меня. Свен рядом сидел, видел это и придумал такие часы сделать для меня. Чтобы я всегда знал, когда время истекает.

— Он тоже мрак?

— Не, просто башковитый, хоть и зануда. Всю жизнь что-нибудь собирает и разбирает. Его, знаете, даже когда в яму на Проверку посадили, он принес с собой какие-то детальки и в конце не хотел выходить — упирался, говорил, что еще не успел что-то там закончить. Он обычно тихий, но если что не по его желанию идет, кричит страшно. Ну, его и оставили в покое.

Эдмунд хмыкнул.

— Что ж, вас хотели использовать, но просчитались. — Он толкнул брата локтем. — Мы планировали прийти на помощь, но вы и сами спаслись. Вы и наш…

Он с каким-то странным подобострастием, почти любовью глянул на Рингольда и еще раз хохотнул.

— Спаслись? — Я вспомнила странный прыжок из пылающего дома и свой страх за Курта. Он должен был вернуться в огонь, но почему-то не вернулся. — Но как?

— А разве вы не вылезли в окно? — Заморгал Веймар.

Я нахмурилась. Может, после всего пережитого я просто забыла это? Вылезали в окно мы точно в спешке и панике. Или даже прыгнули в него с разбегу, поэтому я плюхнулась на траву лицом вниз.

— А зачем вы пришли на подмогу? — Я все еще не могла сложить полную картину произошедшего.

— Ну как же… чтобы… помочь, спасти, — Веймар растерялся и просто указал на Рингольда.

Я потерла переносицу и глубоко вздохнула, чтобы скрыть раздражение. Весельчаку явно нужно помочь выстроить мысль.

— Так, кто «вы»?

— Орден. Наш Темный орден.

Это было похоже на издевательство — Веймар говорил так, словно озвучивал элементарные вещи, но с каждым словом путал меня еще больше.

— Что за Орден? — запоздало вклинился в разговор Курт. Он только что прикончил второй бокал и разглядывал Криспину.

— Что значит «что за Орден»? Тот, в котором вы состоите, — Веймар захохотал в голос.

— Нет, не состоим, — я отмахнулась, — но подумываем вступить.

— Что же тут думать? Вы ведь уже с нами!

— А чем мы все занимаемся в этом ордене? — Я уже скрежетала зубами от его непонятливости. А может — притворства.

— Ох, ну это вопрос на века. С чего же начать? Когда много лет назад был свергнут король Оттон…

— Триста девяносто четыре. — Курт выпятил грудь.

— О, а вы знаток истории.

Я поджала губы.

— Вы ведь знаете, — продолжил Веймар, — какие темные времена наступили тогда.

— М-м, конечно. Я ж не неуч какой, чтобы историю не знать, — протянул Курт, хотя взгляд его заметался по комнате.

Я хмыкнула: конечно, он не помнил, что следующее столетие после убийства короля власть переходила из рук в руки. Каждый город выбирал своего претендента на трон, и в итоге тысячи людей гибли в войнах за власть. И это не считая мраков. Мраков никогда не считают.

— Нам, мракам, приходилось особенно тяжко, ну, сами знаете. И мы понимали, что лучше всего нам прятаться. Так появился Темный орден,. — Веймар обвел взглядом мужчин, собравшихся в комнате. — Он стал приютом для мраков, здесь спасали детей и тех, кого преследовали. Выпускники школы могут хорошо устроиться в жизни. Занимают посты и стараются чем могут помогать Ордену и своим собратьям. Да хотя бы найти работу или жилье.

Я скривилась. Спасти мраков до Проверки, чтобы им не поставили метку — про это я уже слышала. Тоже мне заслуга. У меня есть метка, но и жизнь нормальная… была. Дело же в не этом. Мраки чаще всего сами виноваты в своих проблемах. Да, недавно был принят закон о совместном обучении. Только сколько детей-мраков пришли в школы? Или сколько устроились на работу? Проще побираться или воровать. Сами виноваты.

— А к нам тогда зачем пришли? Его спасти? — Я кивнула на Рингольда. Каким бы добряком ни был Эдмунд, я не верила, что этот странный Орден пришел на подмогу нам. Ведь у нас уже были метки. — Зачем? И откуда вы узнали, что Вормский приедет к нам?

— Оу, это прекрасная история! — Эдмунд сложил ладони перед грудью. Показалось, что он хотел захлопать от удовольствия. — Самое важное дело, что совершил Орден за четыреста лет! Видите ли, наш человек, приближенный к Бодуэну, заметил, что тот ведет себя странно. Он выяснили, что мрак-ясновидец сделал очень неприятное пророчество…

— Кто?

— Ну, мрак-ясновидец, — вопрос смутил мужчину. — Мрак, который видит будущее.

— Это понятно. Но зачем это Вормскому?

— Чтобы предвидеть будущее.

— Что за глупости! Член Директории не стал бы. На них работают люди. Лю-ди! Не мраки. Им не нужно знать будущее, они же управляют страной и сами это будущее создают. Как они скажут, так и будет. Они не пойдут к мраку за помощью.

— Но к вам же пришли.

Я осеклась, пораженная и пристыженная.

— И какое предсказание сделал тот мрак? — я сменила тему.

— А, предсказание. За точность не ручаюсь, все-таки через трех человек пересказывали. Поэтому только суть. Провидец сказал, что в Инневию вернется потомок короля и свергнет власть.

У меня открылся рот. Я посмотрела на Курта. У него тоже был ошарашенный вид. Не сговариваясь, мы повернули головы и посмотрели на Рингольда. Его светская беседа переросла в спор. Мужчины и Криспина пытались его в чем-то убедить, активно жестикулируя. Криспина даже коснулась его плеча, но Рингольд отмахнулся. Он наклонился к столику, взял бокал и выпил залпом, а опустив фужер, вдруг посмотрел на меня, и глаза его сузились. Я поторопилась отвести взгляд.

— Ерунда, бред, глупости. — Я замотала головой. — Не может он быть потомком короля.

— Не просто потомок. Это его сын. — Эдмунд вновь посмотрел на Рингольда с обожанием. — Видите ли, Вормский понимал, что найти потомка короля сейчас — невозможно. У короля был единственный сын. И чтобы не искать сейчас таинственного потомка, Бодуэн задумал убить самого сына короля, от которого этот потомок, скорее всего, и произошел…

— Но, но, его вроде убили тогда, — Курт махнул рукой себе за спину, указывая на далекое прошлое. Он, как и я, не мог поверить во все услышанное.

— Все так и думали! Вормский поднял секретные архивы, мемуары мятежников, сопоставил факты и понял, что те соврали. Они не нашли принца, взяли труп какого-то мальчишки и выдали за него. Может, сами и убили для этого.

Меня передернуло. Как люди, которые хотели свергнуть жестокого короля, могли так поступить? Надеюсь, они все же взяли случайного умершего мальчика. А может, и вообще все это — выдумки. Эдмунд продолжал:

— А еще в архивах нашли записи про жену короля Оттона, Ядвигу. Знаете, какой у нее был порок?

— Рядом с ней всегда было тепло, — вспомнила я. Читала об этом и всегда завидовала. Можно было столько на дровах сэкономить.

— А вот и нет. Замок просто хорошо топили. Вы бы видели их амбарные книги — сколько они платили лесорубам! Ядвига же могла перемещать людей в неизвестное место. Она делала это с врагами короля, пока не отказалась. Говорят, ей не нравилась жестокость короля. Наверное, поэтому он и посадил бедную женщину в темницу — это-то известный факт. Вот Вормский и решил, что мать отправила мальчика подальше от сражения. И чтобы найти его, нужен был тот, кто путешествует в пространстве и во времени. Такого мрака не нашлось. Но нашлись вы. Криспина рассказала, что он как-то повлиял на ваш порок… Что-то даже наши агенты не могут узнать.

— Ага, напоил меня каким-то зельем. — Курт топнул, словно драматическим жестом пытался скрыть обиду за то, что его использовали. — Ну, и привел я ему их принца, а дальше-то что?

— А дальше — он его убил, — тихо проговорила я, уставившись в ковер — темно-бордовый, с золотым узором. — То есть думал, что убил. Ты был прав. Он так дотошно выспрашивал тебя, Курт, куда ты возвращаешься после прыжка и все такое. Понял, что мы вновь окажемся в доме, и поджег его.

Теперь в моей голове все сложилось.

Кроме одного.

Ну не мог сейчас в одной с нами комнате быть принц! Сын короля мраков, который жил четыре века назад. Я поставила бокал на столик. Стекло громко звякнуло, и несколько мужчин обернулись на меня, но мне было наплевать. Я шагнула к стеллажу с книгами и пробежалась глазами по названиям. Схватила самый толстый том об истории нашей страны, плюхнулась в кресло и принялась судорожно листать страницы. Правлению мраков было посвящено лишь несколько страниц, словно огромный кусок истории хотели вычеркнуть из памяти. В конце части автор радостно и в подробностях рассказывал, как свергали последнего монарха. Завершали главу три портрета: короля Оттона, королевы Ядвиги и принца… Рингольда. Как я могла забыть это имя? А ведь я так гордилась своим знанием истории — наверное, потому, что про него ничего не писали, ни про порок, ни про его дела. Он ничем не отличился и не запомнился.

Со страницы на меня смотрел тот же мальчик, что был на портрете, который дал Вормский. Все-таки это…

Скрипнула входная дверь. В комнату скользнула девушка едва ли старше Курта. У нее были белые тугие кудри и круглое лицо с широкой улыбкой. Я тут же потеряла к ней интерес, зато брат вытянул шею.

— Здравствуйте, здравствуйте. — Кивала она во все стороны, продвигаясь к нашей группе. — Папа, привет.

— Почему ты опоздала? Тебя все заждались. — Эдмунд попытался придать лицу обеспокоенное выражение, но задержалось оно ненадолго. — Это моя дочь, Розмари, она работает в секретарском отделе при Директории. Ну разве не умница?

Девушка улыбнулась еще шире, зарделась и пожала плечами, затем вытащила из сумки на плече кипу бумаг.

— О, все в порядке, просто нужно было собрать документы. Здравствуйте, госпожа Оверон, я привезла последние новости.

Розмари потрясла листами перед Криспиной, которая подошла к нам.

— Хорошо, Розмари. Мы дойдем до этого. Раз теперь все в сборе, давайте начинать.

Все двинулись вслед за ней к центру комнаты. Я же осталась сидеть в кресле в отдалении с книгой на коленях. Но и со своего места я видела Криспину и хмурого Рингольда, который все еще стоял, прислонившись к столу.

— Друзья, — начала Криспина, и голос ее дрогнул от волнения. — Мы с вами совершили, возможно, самое важное дело нашего Ордена. Сколько лет… нет, веков нам приходилось прятаться. Мы давно потеряли надежду на то, чтобы выйти из тени. Теперь она у нас появилась.

Криспина легко кивнула Рингольду. Тот не отреагировал. Она продолжила:

— Мраки больше не будут прятаться. Потому что с нами наш принц.

Все в комнате, кроме меня и Курта, зааплодировали. Мужчины, Розмари и Криспина долго хлопали в ладоши, однако Рингольд не выглядел ни счастливым, ни польщенным. Он поднял руку, и аплодисменты смолкли. Криспина ни капли не смутилась.

— Мы верим, что вы сможете спасти мраков от преследований и угнетений. Мы приложим все силы, чтобы помочь вам в…

— Но армию за четыреста лет вы не собрали, — Рингольд перебил ее со смешком, но я поняла, что ничего смешного в этом он не видит.

— Поймите, война в текущих обстоятельствах — не лучший вариант, — вмешался мужчина, с которым Рингольд спорил до этого.

Это был красивый мужчина лет сорока пяти с блестящими каштановыми волосами. В первое мгновение лицо его показалось мне смутно знакомым, но где мы могли встречаться? Может, он был среди тех, кто караулил нас тогда в лесу?

— Да понял, я понял, — отмахнулся от него Рингольд. — У мраков, видите ли, нет тех сил, что были раньше. Выродились, когда всех сильных при революции убили.

— Вот именно. Если вы попытаетесь поднять их на восстание, многие погибнут, а положение оставшихся станет еще хуже.

— Николас, — попыталась вмешаться в спор Криспина, но оба мужчины проигнорировали ее.

Николас снова заговорил:

— У Директории большая армия. Войску, если можно так сказать, мраков ее не одолеть. К тому же вы должны понимать — вы не сможете стать королем-мраком. Ведь, думаю, вы сами понимаете, что обычные люди за вами не пойдут.

— А ты оптимист. — Рингольд скрестил руки на груди и осмотрел Николаса с головы до ног. — Сразу на поражение настроен? Или просто боишься потерять свое теплое местечко? Неплохо устроились, пока другие в нищете живут только потому, что у них метки на руках. Что, предлагаешь и мне прятаться?

Я чувствовала неловкость и страх. Неприятно было слушать спор, что становился все громче. Кроме того, я понимала, что от этого заговора нам нужно держаться как можно дальше.

Кучка сумасшедших фанатиков, которые сами себе что-то напридумывали и сами же в это поверили. Сумасшедшему поклоняются, еще и власть хотят свергнуть. Вляпаемся в неприятности, нас накажут вместе со всеми ими. Я обернулась к двери — смогу по-тихому уйти? Провалиться, но Курт-то сидит рядом с Криспиной, его незаметно не утащить.

— Не прятаться, а отложить признание, — Николас, в отличие от Рингольда, сохранял спокойствие. — У нас много агентов, есть и те, кто обладает определенным влиянием. Мы поможем вам попасть в Сенат, а откуда со временем…

— Я в политику играть не собираюсь! Я король! Хотите, чтобы я на выборы шел? А потом в вашей Госдуме заседал? И может быть, через много лет, когда кто-то из Директории откинется, я смогу попасть туда. Только выслужиться надо.

— Н-но ведь такой и был план? — Эдмунд опять поднял руку, как ученик. Выглядел он явно удивленным.

— План? — Рингольд резко обернулся к нему, отчего мужчина вздрогнул. — Так вы, оказывается, все давно уже сговорились. За моей спиной. Молодцы.

— Послушайте, вам совсем не нужно, как вы говорите, «выслуживаться», — Николас слегка подвинулся, загораживая собой коротышку Эдмунда. — Но этот путь пройти придется, если хотите управлять страной. Через полгода выборы в Сенат. Мы успеем за это время подготовить вам документы и программу, с которой вы выступите, не беспокойтесь. Очень важно заручиться поддержкой и мраков, и людей. Предложить проекты законов, которые устроят всех. Мы поможем. И да, вы станете членом Сената, там сможете реализовать все задумки на благо всех. И да, придется ждать, пока в Директории не освободится место. После чего, поверьте, мы обеспечим вам поддержку и поможем занять это место. Далее самое сложное: если члены Директории где-то оступятся, пойдут против людей, вы сможете выступить против них и после этого претендовать на единоличную власть, и советую только после этого открыть тайну своего происхождения. Самое важное в этом плане — действовать в интересах не только мраков, но и людей. Разве не это задача короля?

Я поразилась: для фанатика он размышлял на удивление здраво. И, что это? Неужели он уколол Рингольда в конце? Этот человек мне понравился. И по-прежнему казался знакомым. Только откуда? Рингольд же слушал его со скучающим видом, а в конце презрительно цокнул языком.

— Слишком много если да кабы.

— Но что вы предлагаете, Ваше величество? — прозвучал мелодичный голос Сержа.

— Получить власть сейчас. — Рингольд пожал плечами, словно сказал самую простую вещь на свете. — Всего-то и нужно забрать ее у Директории.

— У вас нет армии… — покачал головой Николас.

— Да помню я! И расслабьтесь, сам все сделаю.

— И как вы собираетесь это сделать, если позволите спросить? — снова заговорил Серж.

Рингольд же лишь хмыкнул.

— Придется разговаривать лично.

— Вряд ли они захотят общаться. Один из них предпочел убить вас безо всяких бесед, — заметил один из тех мужчин, которые молчали до этого.

— Спасибо, я помню. Поэтому мне тут предложили идею, — Рингольд кивнул на Криспину, — не с официальным визитом идти, а, скажем так, залететь ненадолго, прощупать почву, понять настрой и потом уже решать, что делать.

Присутствующие переглянулись, некоторые нахмурились. Я тоже. И что именно этот якобы принц собрался «щупать»? Попросить Директорию отдать власть? Умом он явно не блистал. Я в политике особо не разбираюсь, но понимала, что звучит это абсурдно. Будь он хоть трижды потомком короля.

А еще мне очень не понравилась фраза про «залететь ненадолго». Кажется, я поняла, куда он клонит. И это предложила Криспина? Так вот зачем позвали нас. Точнее, Курта. Да она собирается использовать его, и ей плевать, если с ним что-то случится. Лишь бы ее дорогой якобы принц…

— И как вы планируете это сделать? — вновь начал мужчина у меня за спиной.

— Есть тут один способ, — Рингольд уперся взглядом в Курта.

— Ам… — брат, слегка осоловевший от вина, приосанился и попытался принять достойный вид.

— Нет! — Я поднялась, бросила книгу на кресло и подошла ближе. — Нет. В прошлый раз, когда нас попросили прыгнуть неизвестно куда, потом дом сожгли и нас чуть не убили.

Рингольд хмыкнул. Криспина нахмурилась.

— Мы просим Курта, — женщина обратилась ко мне, но сделала акцент на имени брата, — о небольшом одолжении, которое может предотвратить войну, а мраку прийти к власти. Неужели вы, — опять нажим на последнее слово, — будете этому препятствовать?

Рингольд лениво оттолкнулся от стола и двинулся к нам. Он остановился напротив, посмотрел с высоты своего роста, а потом резко обернулся к Курту.

— Ты всегда у нее разрешения спрашиваешь?

— Я-я не знаю, — брат потер шею.

— Так как, поможешь мне, парень?

Пф, парень? Да они после встречи в библиотеке друг на друга волками смотрели. Неужели думает, что Курт на это поведется? За дураков нас держит? Брат растерянно переводил взгляд с меня на Рингольда, который почти по-доброму улыбался. Только неизменная морщинка так и темнела между бровями.

— А… а что мне за это будет?

Я закатила глаза. Какой позор! Продажная душонка!

Рингольд опешил — к такой выходке моего брата он, кажется, не был готов.

— Эм, короля-мрака тебе недостаточно? Когда я приду к власти, над мраками не посмеют издеваться, вы сможете спокойно жить, работать…

Курт поморщился. Рингольд тут же сменил тактику.

— Ну, а чего ты хочешь? Дом! У вас же сгорел. Подарю вам новый. У Директории что-нибудь найдется или построим.

Брат скривил губы, а я свои закусила. Свой дом. При условии, что Рингольд станет королем. Я постаралась сдержать смешок. Со времен правления последнего короля прошло четыреста лет. И никто не позволит мраку получить власть. Николас был прав — даже сами мраки никогда не пойдут на мятеж, им же хуже будет, а нормальные люди мрака тем более не поддержат. Директория — вот законные правители. И правят гораздо лучше Оттона Бешеного. Они честные и справедливые…

Мысль споткнулась.

Да, члены Директории именно такие. Все, кроме Вормского. Он вроде как собирался убить ребенка, а заодно и нас. Мраков, конечно, не сильно любят, но и убивать нас запрещено. Таким людям не место в Директории.

— Или хочешь всю жизнь в подворотне жить, прятаться и бояться? Можешь, конечно. Только, — он кивнул на мою меченую руку, — не спрячешься ведь.

Я проследила за его взглядом и вздохнула. Если этот принц попытается захватить власть, его убьют. Нельзя быть рядом с ним в этот момент. Но можно быть на правильной стороне. Главное, чтобы он не догадался.

— Хорошо, — прошептала я едва слышно.

— Вот и отлично. — Рингольд тут же повернулся к Курту. — Ты готов? Заводи шарманку. Давай, нужно двигать.

— А? Что? Сейчас? — брат оторопел.

— Можем подождать, пока для мраков смертную казнь введут. Ну, давай, — Рингольд покрутил рукой в воздухе. — Как ты это делаешь?

— Прямо сейчас? Я-я не могу… Да и вообще… Куда прыгать-то?

— К Директории. К самому главному!

— Я не знаю как. В прошлый раз я на портрет смотрел.

— Так, найдется здесь картина или что-нибудь типа того? — Рингольд обернулся к Криспине.

Та на секунду замерла, размышляя. Тут зашевелился один из мужчин, он вытащил бумажник, а оттуда — банкноту в тысячу мин.

— Это подойдет? — он протянул купюру.

— Конечно. — Курт встрепенулся и схватил деньги. Затем бросил короткий взгляд на дарителя. Наверняка размышляет, нужно ли будет возвращать.

В центре самой крупной банкноты в Инневии был портрет главы Директории Дитриха Мосбаха. Короткие уложенные седые волосы, живые глаза и гладко выбритое лицо вопреки традиции отращивать бороду после пятидесяти. Курт провел пальцем по портрету на бумаге.

— Да… — его голос вдруг стал серьезным. — Я его чувствую.

Мне стало не по себе, эта его новая способность пугала меня, она была противоестественной, странной, чужой. Ее не должно было быть у Курта. Хотя священники говорят, что пороков мраков в принципе существовать не должно…

Брат поднял голову и посмотрел влево, на Эдмунда. Тот заозирался, потом ткнул себя в грудь в вопросительном жесте. Курт не обратил внимания, он словно смотрел сквозь мужчину.

— Зашибись! Что теперь? Мне тебя за руку взять? — Рингольд попытался вновь привлечь внимание.

— Наверное. — Курт шагнул на середину комнаты. — Только зашибать не нужно.

Рингольд цокнул языком, но положил ладонь на локоть моему брату, я тут же вцепилась во второй.

— А ты куда? — Рингольд поднял бровь.

— Туда! Не отпущу его одного, — рявкнула я.

Не рассказывать же ему весь план, который уже сложился у меня в голове. Рингольд просто пожал плечами. Мы замерли. Прошла минута.

— Так не получится, — Курт как будто только сейчас вспомнил об этом. — Нужно, чтобы кто-то меня напуга…

Он осекся и оглядел присутствующих злобным взглядом. Затем стряхнул мою и Рингольда руки и двинулся к столу. Вернулся уже с ножом для бумаг.

— Курт…

— Нужно сделать больно. Помнишь, что пацан сказал? — Он вскинул руки. В одной была зажата банкнота, в другой блеснуло лезвие. Мы вновь вцепились в его локти.

— Нет, так неудобно, — бросил Курт после нескольких глубоких вздохов. — Лита, возьми его за руку.

Я послушалась, обошла брата и вложила пальцы в уже раскрытую ладонь Рингольда. Она оказалась сухой, горячей и шершавой — я успела заметить на коже несколько старых мозолей.

Курт тем временем неуклюже примерялся ножом. Он зажимал банкноту между пальцами, чтобы видеть лицо Дитриха. Второй рукой заносил нож, но никак не мог решить, где резать — по запястью, фалангам или по бугру под большим пальцем.