Мрак сердец наших

Мальчишка взял ее, поднял на уровень глаз, повернул к окну. Он принялся наклонять рюмку из стороны в сторону, опустил к лицу и помахал ладошкой, словно оценивая аромат. Когда я уже с трудом сдерживала смех, Персик окунул палец в кровь и засунул его в рот.

— Что за… — Рингольд отпрянул от пацана. Я поморщилась. У Курта отпала челюсть.

Мальчишка, не обращая на нас внимания, водил пальцем по зубам, прикладывал к языку и даже причмокивал.

— Горечь. Его порок связан со временем. Хм, редкий, — начал медленно Персик и снова запустил палец в рюмку. — Но привкус очень легкий, быстро растворяется. Время — не преграда. Он перемещается во времени. Только вкус быстро пропадает. Ты не можешь перемещаться надолго.

Последние слова он сказал уже изрядно позеленевшему Курту и снова причмокнул.

— И еще какая-то странная нотка…

Пацан собрал пальцем последние капли и облизнул его. Несколько секунд Персик молчал, уставившись в стену. После в нерешительности поднял глаза на Криспину.

— Мята. Он ищет людей. У него… два порока?

Я вскинула голову — этого не может быть.

— Бодуэн сказал, что средство изменит порок Курта. Но нельзя же добавить мраку еще один.

— Как видите, можно, — почти грубо прервала меня Криспина. — Персик не ошибается.

Все замолчали. Криспина нахмурилась. Курт безостановочно сглатывал, а я переваривала сведения, пытаясь уложить их в голове. Получалось с трудом. И только Рингольд продолжал смотреть на Персика.

— И как ты узнал, что умеешь так?

— Прафта хофеф взнать? — Персик снова жевал яблоко.

— Нет.

— Подрался с одним придурком, а я его как цапну за…

— Подождите. — Я сжала голову руками. Больше не было сил хранить секреты Директории. Сейчас куда важнее было разобраться. — Вормский сказал, что ученые пытаются избавить мраков от пороков, помочь нам, а не сделать хуже. Зачем это?

— Наверное, затем же, зачем он сжег ваш дом. — Криспина обернулась ко мне, и от нежности, с которой она разговаривала с Персиком и Куртом, не осталось и следа. Она взяла с подноса нож и стала поигрывать им. — Неужели вы не помните, как он сгорел?

Я задумалась. Перед глазами вновь встала стена оранжевого пламени, которая пожирала наше жалкое жилище. Дом, в котором раньше нас никто не трогал. Безопасное место. Огонь уничтожил его. И тут я вспомнила кое-что еще.

— Там были двое. Они, они подожгли дом. Я помню: у них огонь в руках появлялся. Кто…

Я смолкла. Поджигатели были высокими мужчинами в черном. Оранжевый свет отбрасывал блики на блестящую кожу их жилетов и то и дело вырывал из темноты пятиконечную звезду у них на груди.

— Стражники Вормского? Но зачем? Они ведь могли ранить Бодуэна. Они что, подняли бунт?

— Нет. Я уже говорила вам. Бодуэна Вормского к тому моменту там уже не было. Он вышел и отдал приказ поджечь дом. Он знал, что вы вернетесь туда? — Криспина повернулась к Курту.

— Провалиться! Он это выпытывал перед тем, как дать… — Курт опустился на стул.

— А теперь, — Криспина перевела взгляд на меня. — Как именно те двое жгли ваш дом?

— Что значит как?

Меня порядком раздражало, что меня вновь и вновь выставляли дурой, но… Криспина говорила о действительно важных вещах. Наш дом жгли двое стражей. Они одинаково вскидывали руки, в их ладонях появлялись одинаковые языки пламени.

— У них был одинаковый порок, но… Так не бывает, — я закусила губу и посмотрела на Криспину, она терпеливо кивнула. — Не бывает двух одинаковых мраков.

— Видимо, бывает, если приложить к этому усилия. И средства, которыми владеет Вормский. Он может сделать мраков с одинаковыми пороками или… — она посмотрела на Курта, — добавить кому-то еще один. Он может очень многое, если хочет добиться своего. Это был его план. Он хотел использовать вас, чтобы убить Рингольда. То, что при этом погибли бы и вы, думаю, его не сильно беспокоило.

Я молчала. Это звучало очень странно. Зачем члену Директории вообще связываться с мраками? Официально нам запрещено устраиваться на государственную службу. А тут — мраки-стражники. Мрак, который должен найти ребенка. Ребенка, которого Вормский хочет убить.

— Зачем ему ты? — Я запоздало поняла, что долго смотрю на Рингольда. И тут же вспомнила, что уже задавала этот вопрос. — Что за «страшный секрет» ты знаешь? И зачем искать тебя, если ты был в другом мире? Проще же оставить тебя там?

Рингольд насмешливо поднял руки, словно говоря, что не имеет представления. Он опять издевался!

— Я рада, что вы больше не считаете нас врагами, — Криспина обратилась ко мне.

— Я не говорила…

— Нам очень хочется, чтобы вы не боялись нас. Для вас самое страшное позади, и мы не дадим вас в обиду. — Она встала между мной и Куртом и положила руки на наши плечи. Я напряглась: слишком уж фальшивым мне показался этот жест. — Вы задаете важные вопросы. Важные и опасные. Но пока вы здесь, вам ничего не угрожает.

— Мы здесь не останемся.

— Почему же? У вас сгорел дом. Куда вам идти? Оставайтесь, хотя бы на время. Персик, пожалуйста, покажи гостям, где у нас кухня. Они наверняка голодны.

Криспина отошла, давая понять, что разговор окончен. Персик, который давно не обращал на разговор внимания и жевал второе яблоко, кивнул и соскользнул со стула. С трудом соображая, я двинулась за ним к двери. Закрывая ее, я увидела, как Криспина подсела к Рингольду и они склонили головы.

— А еще в твоей крови было что-то протухшее, — бросил Персик Курту. — Как старые носки, что ли… Не знаю, не могу понять.

— Сам ты старые носки, — брат пихнул пацана в плечо.

Глава 9. Сложности с обедом

Персик повел нас обратно тем же путем. Шел он медленно, на ходу смакуя последнее яблоко.

— Эй, рыжий!

С лужайки в галерею влетел мяч и угодил Персику прямо в голову. Я вскрикнула. Персик после секундного замешательства бросился к перилам и перепрыгнул через них.

— Ну я вам сейчас!

Обидчики со смехом бросились в разные стороны, Персик на мгновенье остановился, выбирая, за кем бежать, и понесся за тем, который скрылся за ближайшим углом корпуса.

— Эм, и что нам теперь делать? — Курт посмотрел вслед мальчишке.

— Не знаю, — я облокотилась на перила и уставилась на детвору во дворе. — Все, что они говорят про Вормского… Звучит складно. Но так странно. Я не могу в это поверить. Зачем члену Директории кого-то убивать? Ну вот зачем? Если Рингольд представляет для него опасность, значит, он делает что-то противозаконное. Можно поймать его, арестовать, судить и наказать по всем правилам. Их же для этого и придумали. К тому же Вормский искал не Рингольда. То есть не этого детину, а ребенка. А ребенок-то что плохого может сделать? Еще и эта Криспина, и те в плащах. Они сами темнят. Так и не сказали, что делали тогда в лесу у нашего дома. Может, они в сговоре со стражниками Бодуэна. Хоть бы он спасся тогда в пожаре. Вдруг эти что-то плохое задумали, а мы вляпаемся, еще и крайними окажемся. Мы-то мраки, а они — вроде как нет. Только у Криспины метка. Наверное, нам лучше все-таки уйти. Только куда? Дом-то сгорел. Есть, конечно, и другие. Но вдруг эти нас там найдут. Курт, я честно не знаю, что нам делать.

— Я имел в виду, что нам с обедом делать. Пацан нас на кухню должен был отвести, я есть хочу.

Я уставилась на брата. Серьезно? Он сейчас о еде думает? Я хотела было отругать его, но махнула рукой — его не исправить, — и снова посмотрела на детей.

Девочка, которую Криспина отчитала в коридоре, отрастила длиннющую косу, и теперь другие девочки с визгом прыгали через нее как через скакалку. Парень лет шестнадцати подошел сзади к девушке, которая читала книгу, выглянул из-за ее плеча и дунул. Страницы книги стали переворачиваться с невероятной скоростью. Девушка вскрикнула, обернулась и стукнула парня книгой по голове. После этого встала и, задрав нос, пошла к корпусу. Парень хохотнул и еще раз резко дунул, отчего подол юбки у девушки приподнялся.

Никто не скрывал своих пороков. Да, все здесь были мраками и не косились друг на друга, и все же зачем выставлять это напоказ? Но детям, похоже, здесь нравилось. Не то, что нам с Куртом в приюте Гирсин, где главной забавой у других было избивать нас с Куртом.

— Как думаешь, этот Рингольд правда короля видел? — Курт подпрыгнул и сел на перила, отчего те заскрипели.

— Сомнительно, — усмехнулась я и подумала, что надо бы его еще раз проверить на знание истории. Наверняка смогу его на чем-нибудь поймать и так пойму, что вся его история — полная чушь.

— Но я чувствовал, что это именно он — тот пацан с портрета.

— Пусть так. Но кто сказал, что этот мальчик жил четыреста лет назад? К тому же у мраков в те времена, тем более у тех, которые жили при дворце, были сильные пороки. А этот Рингольд только и умеет, что дверь взглядом запирать.

— Дверь?

— Да, дверь. Как же он мне не нравится, и вообще все здесь…

— Ну так попроси его перенести тебя отсюда, — неожиданно рядом с нами оказался Персик. Видимо, мальчишка в своей погоне обежал корпус и вышел с другой стороны. На щеке у него красовалась длинная царапина. — А то здесь одни… дураки.

Он шмыгнул носом и скрестил руки на груди.

— Что, испугался, рыжий? — на лужайке напротив нас снова показались задиры. Я хмыкнула: не такая уж и идеальная школа у Криспины.

— А ну брысь отсюда! — Мимо моего уха пролетел мяч.

Я обернулась — Курт со злостью посмотрел на ребят. О, он-то много таких в приюте встречал, но сейчас вырос и мог постоять за себя. За себя и за Персика. Тревога уступила теплу в груди. Надо же, а мы, оказывается, можем и помочь кому-то. Я улыбнулась брату. Персик же теперь смотрел на него с нескрываемым обожанием.

— Пожалуйста, забери меня с собой.

— Да мы никуда не собираемся, — Курт почесал затылок.

— Но вы вроде хотели.

— Мы поесть хотели.

Персик сник.

— Да, правда, и какой смысл. Все равно бы скоро вернулись. — Он шмыгнул носом и снова вскинул глаза на брата. — А может, ты куда-то в другое место перенесешься, и меня с собой возьмешь и оставишь там, а?

— Да куда и как я прыгну?

— Ты же умеешь к человеку… Перенеси меня и оставь там. Нужно просто подумать о ком-то, кто далеко.

— Да не о ком мне особо думать.

— Что совсем? А про, — Персик потупился, — маму?

— Нет у меня мамы.

— Понятно. — Мальчик так и не поднял глаз. — У меня тоже.

Курт глянул на меня. Я пожала плечами — мне тоже было жаль Персика, но чем тут помочь?

— Эй, пацан, — Курт опустился на колено. — Я все равно не умею просто так по желанию прыгать, мне нужно сильно испугаться. Но пока я пугаться не собираюсь, и буду здесь — защищать тебя от тех придурков, лады?

— Лады. — Персик широко улыбнулся и словно уже забыл обо всех своих печалях.

— Так, отведешь нас на кухню?

— Ага! Это сюда. — Мальчишка помчался по коридору, но тут же затормозил, дожидаясь нас. — И тебе не нужно пугаться, чтобы прыгать. Можно просто сделать больно. Это я по твоей крови понял.

— Просто? — поморщился Курт и затих. По его лицу я заметила, как глубоко он задумался.

После выпуска из приюта он редко прыгал — когда на него внезапно бросалась собака или карета чуть не сбивала на дороге. Тут любой испугается. В детстве же чаще всего он прыгал в прошлое, когда его били другие дети. Может, он делал это не только из-за страха, но и из-за боли? Интересная теория.

Обеденный зал оказался в здании, из которого мы пришли. Из него мы попали в кухню — там вперемешку стояли лавки, длинные деревянные столы, печи и огромные котлы — в таких как раз с легкостью можно было спрятать ребенка. Персик кивнул нам на первую попавшуюся скамью и скрылся за высокой кастрюлей. Скоро он вернулся, ведя за собой сухопарую женщину в фартуке.

— Тетя Изольда, этих, — к пацану вернулась его дерзость, и он просто ткнул в нас пальцем, — надо накормить. Госпожа Оверон так сказала.

Женщина кивнула, вытащила из ближайшего ящика тарелки и поставила перед нами.

— Что хотите?

— А есть? — Курт вдавил ладонь в живот, который вновь заурчал.

— Курочку? Картошечку? Устроит? Так я быстренько приготовлю.

Женщина радостно запустила руки в ближайший мешок и вытащила с дюжину клубней. Курт застонал — еду придется ждать. Кухарка, напевая себе под нос, проворно почистила картошку, на весу порезала клубни на большие куски и бросила в кастрюлю. Когда она отошла в дальний конец кухни, брат со стоном опустил голову и постучал лбом по столу. Я тоже изнывала от голода, но еще могла держать себя в руках.

Вернувшаяся Изольда со смехом бросила в кастрюлю несколько сырых куриных ножек. Что ж, хорошо, что не пришлось ждать, пока ради нас убьют птицу. Кухарка добавила в посуду несколько щепоток соли, специй и поставила кастрюлю перед нами.

— Эм, — брат с тоской глянул на сырое мясо и клубни. — Это есть?

— Ну что ты, дурашка, — Изольда снова зашлась в смехе.

Она запустила в кастрюлю руки и принялась мешать. Вскоре оттуда повалили пар и божественный запах жареной курицы. Через минуту Изольда голыми руками достала дымящуюся еду и разложила ее по тарелкам.

— И мне даже наплевать, что она не помыла руки, — прошептал Курт и набросился на еду.

— Ну, Персик, а ты что-нибудь хочешь? — Изольда потрепала пацана по голове.

— Булочку, — ответил он так быстро, словно ждал вопроса.

— Ну, булочку так булочку.

Кухарка открыла одну из кастрюль — там поднималось тесто, — оторвала вязкий кусок и стала перекладывать из руки в руку. Под ее пальцами на тесте появилась румяная корочка.

Я нахмурилась. Все-таки странное место. Директор выращивает яблоки, а кухарка готовит голыми руками, и обе совершенно не стесняются своих пороков. Это было так неправильно, так противоестественно и вульгарно. Нормальные люди ждут, пока яблоки сами созреют, а еда дойдет в печи.

— Привет, — звонкий голосок прозвучал над самым ухом и отдался эхом в черепе. — Как тебя зовут?

Я обернулась, прочистила ухо пальцем и тряхнула головой — там все еще перекатывался громкий вопрос. Позади стояли две одинаковые смуглые девчушки с черными волосами и очень темными, почти черными глазами. Они синхронно засмеялись, и этот звук вновь стал биться колоколом между ушами. Голова закружилась, я выронила вилку и схватилась за край стола.

— Эй, кончайте! — прикрикнул Персик. Он бросил булку на стол и сидел, зажав уши.

Девочки пожали плечами, но смолкли, обошли стол с двух сторон и уселись напротив меня и Курта. Брат тоже растерянно тряс головой. Как только взгляд его обрел осознанность, он вернулся к тарелке.

— Я Кали, а это Тали.

Обе девочки одинаково наклонили головы в ожидании моего ответа. Когда я назвала свое имя, они повернулись к Курту, но он так и не оторвался от еды.

— А это, — Тали ткнула в него темным пальчиком, — твой принц?

Я прыснула, Курт закашлялся.

— Нет-нет-нет. Нет. И снова нет. А потом еще раз нет. Это всего лишь мой брат.

— Всего лишь, — передразнил Курт.

— Где твой принц? — Кали и Тали одинаково уперли локти в стол и положили подбородки на ладони.

— Эм, у меня нет принца.

— Почему? Ведь ты уже взрослая. У всех взрослых должны быть принцы, — возмутилась одна из близняшек. Вторая вытащила потрепанную книжицу и ткнула в нее пальцем.

Я засмеялась. Все ясно — начитались сказок.

— А где ж тогда моя принцесса? — Курт наконец отложил ложку.

— Ты принц?

— Нет.

— Тогда тебе не положена принцесса.

— Не понял. Если все не принцессы, — брат ткнул меня локтем, — будут выходить замуж за принцев, то кто останется нам, не принцам?

Я опять засмеялась. Брат был прав. Рассуждения близняшек оказались совершенно нелогичными. Они, кажется, тоже поняли свой промах — нахмурились и переглянулись. Я подумала, что сейчас они обиженно подожмут губы и уйдут. Но Кали и Тали остались.

— Ударь себя! — их голоса вновь зазвучали одновременно. Теперь это были взрослыми, почти грубыми.

— Что? Зачем? — засмеялся Курт. — Не буду…

Хлоп!

Ладонь брата с размаху ударила его по щеке. Голова дернулась, и Курт теперь смотрел не прямо, а вбок — на меня. Глаза его расширились от ужаса.

— Еще, — скомандовали девчонки.

В ход пошла вторая рука. Голова Курта развернулась в другую сторону. Приказы Кали и Тали отзывались звоном даже в моей голове, перед глазами словно встал туман. Стало страшно. У этих детей тоже был порок. Один на двоих.

— А теперь…

Девочки задумались, какую еще пакость устроить Курту, и он воспользовался секундной задержкой.

— Вы, а ну, цыц! — рявкнул он, схватив для убедительности ложку и тыча ей в сторону близняшек. — Идите отсюда!

Голос и жест были такими пугающими, что даже я напряглась. Сестры же смолкли, выскользнули из-за стола и, взявшись за руки, побежали к двери. Звон у меня в голове почти смолк, но вернулся, когда Курт со стуком бросил ложку в тарелку.

Я сжала виски, чтобы успокоить взбудораженный разум. Это странное место пугало и давило, и я не была уверена, что хочу здесь оставаться. Все-таки мраки не должны использовать свои пороки.

Глава 10. Темный Орден

В следующую неделю про нас, кажется, все забыли. Ночевали мы в той же комнате, где проснулись в первый день. Правда, Курт заартачился и не захотел спать на тесной кушетке. Договорились спать на ней по очереди. Днем мы бесцельно слонялись по зданиям и школьному двору. Он то наполнялся крикливыми детьми, то затихал, когда детвора уходила на уроки. Ели мы в общей столовой вместе с гостями пансиона. Это была странная публика. Можно было встретить мрака в поношенной одежде и с грязными волосами — он ел быстро, словно голодал несколько дней, — а за соседним столом мог сидеть респектабельный мужчина в сюртуке с иголочки и с печатным листком с новостями, что вешали на досках объявлений.

Они приезжали и приходили обычно поздно вечером. Кареты или пешие мраки быстро скрывались вдали подъездной дорожки. Она была длинной, а территория пансиона — огромной. Настолько, что, гуляя, мы с Куртом не могли дойти до выездных ворот. Прямо на территории, вскоре за школьными лужайками начинался лес — с ручьями, полянами и старыми упавшими деревьями. Было непонятно, насколько далеко тянется этот лес и что за ним.

Иногда мы заставали за завтраком преподавателей школы во главе с Криспиной. Время от времени к ним присоединялся Рингольд. Он всегда что-то тихо обсуждал с ней. Криспина склонялась и смотрела на него не прямо, а из уголков красивых глаз. И хотя Криспина была лет на десять старше пришельца из другого мира, я часто ловила себя на мысли, что они были очень красивой парой.

Между приемами пищи Курт валял дурака, играл в мяч со старшими школьниками, даже пытался приударить за парой местных учениц. Те хихикали и неправдоподобно пугались при его приближении. Мне было скучно от безделья и неуютно среди мраков, которые так открыто, неприлично использовали свои пороки. Я скучала по работе и чувствовала угрызения совести перед господином Гийомом. Как он там без меня справляется в трактире? Наверняка думает, что я, как типичный мрак, сбежала, когда надоело трудиться.

Еще я мучилась от неопределенности. Я не могла понять, как отношусь ко всему случившемуся. Что-то мешало мне до конца поверить в злой замысел члена Директории. Но и отбросить аргументы Криспины я тоже не могла. Если это правда, то мы с Куртом были непрошеными свидетелями, и нам точно нельзя показываться за пределами защищенного пансиона. Поэтому я решила просто ждать и попытаться выяснить еще хоть что-то, а потом уже решить, что делать.

Все свободное время, то есть почти все время, я стала проводить за книгами. Ходила в библиотеку, брала несколько томов и устраивалась с ними в беседке. В самой библиотеке было бы удобнее, но там часто сидел Рингольд. Это было странно — с виду он не был похож на любителя чтения. Загорелый, высокий, с широкими плечами и большими руками, он больше походил на головореза или заядлого зачинщика драк. Читал он про Оттона Бешеного, его свержение, изредка — мифы о древних королях.

Сегодня Рингольд вместо обычного не сидел, уткнувшись в очередной старый фолиант, а читал вслух. После первой встречи мы не разговаривали, и я забыла — неужели у него такой мелодичный и красивый голос. Я прошмыгнула к полке, чтобы вернуть прочитанную книгу и взять новую.

— Привет.

Я вздрогнула — не заметила, что у другого конца стеллажа стоял молодой человек с русыми волосами до плеч и мягкой улыбкой.

— Эм, привет. — Я смутилась и поспешила поставить книгу на место. Она никак не хотела помещаться в зазор между другими томами.

— Давай помогу. — Парень взял у меня книгу, повернул и прочел название.

— Народное войско встало у рва вокруг королевского замка. Огненными стрелами они сожгли два моста из трех, чтобы Оттон не смог сбежать по ним, — Рингольд не обратил на нас никакого внимания и продолжал читать вслух.

— «Путешествие в Дилмут». Любишь читать про экзотические страны? Могу тебе кое-что посоветовать. Я, к слову, Серж.

— Лита.

Серж поставил мою книгу на полку повыше, взял соседнюю и протянул мне.

— О, спасибо. А про что…

— Воины подступили к главному мосту. И в замке люди хотели остановить тирана. Они опустили мост и… — Рингольд читал старинный текст, не останавливаясь.

Нет, ну что за наглость. Я даже набралась смелости, чтобы попросить его быть потише, обернулась и замерла. Голос рассказывал про свержение последнего короля, но губы Рингольда не двигались, он сосредоточился на книге перед собой.

— Не удивляйся, — прошептал Серж мне в ухо. — Это я сделал. Я могу заставлять книги рассказывать свои истории.

— Ух ты! — Я в восторге обернулась. — Это так здорово! Можно читать одну книгу и слушать другую. Так успеешь вдвое больше.

— Не лучшее занятие. — Серж поморщился и покачал головой. — Лучше слушать и делать что-нибудь монотонное, если нужны обе руки, или, например, ночью, когда погасил свет. А вот две книги разом… Ты либо читаешь, либо слушаешь. Одновременно вообще ничего не поймешь. Каша в голове будет.

Он легонько кивнул в сторону Рингольда. Я сжала губы, чтобы сдержать ухмылку. У этого-то точно каша в голове. Серж же легко коснулся уголка книги, которую до этого дал мне, и улыбнулся.

— Вот. Открой, — сказал он почти беззвучно, но в библиотеке стало тише, и я смогла его расслышать.

Я послушалась.

— Страна Аттара издревле полнилась золотом и лазуритом… — послышался со страниц знакомый мелодичный голос. Теперь было понятно, что это голос Сержа. Я закрыла книгу.

— Спасибо.

— Обращайся, — Серж снова улыбнулся. — Это отличная книга про легендарную Золотую страну.

Я бросила взгляд на скромную серую обложку. Мне вдруг захотелось впечатлить Сержа.

— Тогда и выглядеть она должна соответствующе, — я задумалась над словом «золотая». От моих пальцев потекли желтые разводы, и вскоре обложка окрасилась в цвет благородного металла.

— Эффектно. Так можно и… — но Серж умолк на полуслове. Он смотрел мне за спину.

Я обернулась. Позади стоял Рингольд, в руках у него был толстый старинный фолиант.

— Закончилась. Теперь эту. — Протянул он Сержу новый том.

Парень аккуратно коснулся обложки. Рингольд тут же развернулся и, не сказав больше ни слова, зашагал к столу, за которым сидел. Он раскрыл книгу, и библиотека снова наполнилась звучащей историей.

— Первым королем Инневии, согласно преданиям, был…

— Пожалуйста, — прошептал Серж и покачал головой.

Я все-таки прыснула.

— Кстати, — громкий хрипловатый голос Рингольда перекрыл все остальные звуки, — сегодня в восемь ужин у Криспины. Будь там. Ты и этот твой…

Мужчина за столом помахал рукой в воздухе, не поднимая головы.

— Курт? — переспросила я, удивляясь неожиданному приглашению.

Он кивнул и углубился в чтение.

— Мой брат, — поспешила я объяснить Сержу.

Тот улыбнулся.

***

Когда мы встретились, Курт уже получил свое приглашение от Криспины — его передал Персик. Он же вызвался проводить нас до кабинета директора пансиона. Без двух минут восемь Курт постучал в высокие дубовые двери.

— Курт, какой вы пунктуальный, прошу, входите, — Криспина посторонилась и вытянула руку в приглашающем жесте. Тут ее взгляд упал на меня. — Лита, вы тоже решили к нам присоединиться?

— Пусть войдет, — раздался из глубины комнаты голос Рингольда.

Криспина кивнула и отошла от двери.

В кабинете было тепло и сумрачно. Комнату освещали полдюжины канделябров. У зашторенного окна стоял большой рабочий стол, на который присел Рингольд — он разговаривал с кем-то, кто сидел в большом кожаном кресле. В комнате было еще семь или восемь мужчин разного возраста: пара совсем молодых — чуть старше Курта, другие двое — в летах, был даже один дряхлый старик. Все хорошо одеты: сюртуки из плотной и дорогой ткани, литые пуговицы с эмблемами. В углу я заметила Сержа. Мужчины стояли небольшими группами: у стеллажа с книгами, у столика с напитками, — и что-то обсуждали. Когда мы вошли, лишь немногие повернули головы, но только Серж с улыбкой кивнул. Я улыбнулась в ответ — было приятно встретить здесь знакомого.