Мрак сердец наших

— Ландаум? — я отпрянула.

Бодуэн вперил в меня взгляд. На лице не осталось и следа улыбки, даже грустной.

— Ландаум вне закона. Неужели вы думаете, я бы предложил вашему, кхм, брату запрещенные вещества?

Нет, конечно нет. Как можно было такое подумать о представителе закона. Мракова моя голова! Я потупилась, чувствуя, как краснею. Горло сдавило. Я непроизвольно потерла его и поняла, что кожу трет ремень сумки, переброшенной через плечо. Я забыла снять ее.

— Мы это особо не афишируем, и я надеюсь, вы тоже сохраните это в тайне. Уже много лет наши ученые ищут способ освободить мраков от их… особенностей. Пока, к сожалению, без результатов. Но они смогли найти способ влиять на пороки и изменять их.

Я вновь уставилась на пузырек. Пороки не приносят пользу. Они лишь туманят разум, отчего мраки или злятся и вредят другим, или сами сходят с ума. Я никогда не слышала, что можно избавиться от порока. Как бы это было здорово — стать обычным человеком. Человеком, на которого не показывают пальцем.

— И что он делает? — Курт прервал мои размышления. Он наклонял голову из стороны в стороны, рассматривая маленькую бутылочку.

— С уверенностью сказать сложно — не было возможности провести эксперимент. Его создатели надеются, что это средство позволит вам переместиться не только во времени, но и в пространстве.

— Туда, куда отправили этого пацана?

— Возможно.

— Я-я не буду! — Курт вжался в кресло. — Даже тот мрак не знает, куда людей отправляет. А если в Джезен, и там меня волки сожрут! Или в Аспат, а там кони дикие, или вообще на дно океана. Пусть ваши ученые и прыгают, раз они это придумали!

Мне захотелось тряхнуть Курта за плечо. Я закусила губу от досады и страха — сейчас Бодуэн позовет своих стражей, и те отправят Курта в тюрьму за дерзость.

— Мы не знаем, что могло случиться с мальчиком за это время, — Бодуэн не обратил внимания на наглость. — Поэтому так важно переместиться и во времени. Нужны обе способности. Только вы подходите для этого. Вы уникальны.

Курт захлопал глазами и приоткрыл рот. Я его прекрасно понимала — редко можно услышать, чтобы кто-то хвалил мрака. Даже у меня в груди стало тепло, хоть эти слова были обращены не мне.

— Понимаю, что прошу о многом. И да, я не знаю, где вы можете оказаться: на соседней улице или на другом конце страны, или даже в другой стране. Но разве вам не любопытно? Вам ведь нравится читать о дальних странах. — Бодуэн кивнул в сторону книжного шкафа.

— Это она читает. — Улыбка сползла лица Курта и он ткнул пальцем в мою сторону.

— Да, возможно, там опасно. Поэтому, естественно, семья будет вам безмерно благодарна и готова выразить эту благодарность в очень, кхм, крупной сумме. Директория также не останется в стороне.

Тепло улетучилось из моей груди, вместо этого стало тяжело. Я еще раз склонилась к портрету. Кто же это ребенок, раз такие важные люди просят жалкого мрака о помощи? Ведь могли просто пригрозить отправить за решетку.

Курта сомнения не терзали. Как только речь зашла о деньгах, его лицо просветлело, а глаза загорелись. Он медленно протянул руку и взял со стола пузырек с темной жидкостью. Я тронула брата за плечо. Деньги — вещь хорошая, но что, если с ним там что-то случится?

— Я так понимаю, вы при перемещении можете брать с собой людей? — Бодуэн внезапно обернулся ко мне. — Пожалуй, будет лучше, если ваша сестра отправится с вами.

Я вздрогнула. Конечно, мне не нравилась вся эта затея, и за Курта я переживала, но напрашиваться с ним мне и в голову не приходило. Зато теперь у меня не было выбора — я же не могла ослушаться члена Директории. Бодуэн пояснил:

— Маленький мальчик в чужом месте. Он может испугаться и убежать. Думаю, женская рука здесь подойдет лучше.

В груди стало еще тяжелее. Бодуэн так уверен во мне. А если я не смогу? Он пришел к нам за помощью и просит, а не приказывает, хотя имеет на это полное право. Что будет, если мы не справимся? Будет ли он так же добр к нам? В любом случае выбора у нас, кажется, не было. Я кивнула.

Мужчина кивнул в ответ и повернулся к Курту. Я видела, как тот разрывается между страхом и алчностью. Брат повертел в руках склянку, жидкость заметалась внутри стеклянного сосуда.

— Это выпить надо?

Бодуэн вновь кивнул, пристально следя за каждым движением Курта. Он медленно откупорил бутылек и вылил содержимое в рот.

И тут же согнулся пополам, зажмурился и замотал головой. Я схватила ртом воздух и бросилась на колени перед ним. О, Покровитель, а если это яд?

— Курт, Курт, что с тобой?

Я пыталась удержать его лицо в руках и заглянуть в глаза, но он дергался, извивался и морщился. Прошла минута, прежде чем он остановился и смог выпрямиться. Курт запрокинул голову и открыл рот, глубоко дыша.

— Провались, провались, провались! Какая же дрянь! — выдавил он осипшим голосом, и его передернуло.

Я выдохнула от облегчения и тут же сжала кулаки от злости. До чего же любит кривляться. Ему, видите ли, было невкусно, а я чуть с ума не сошла от страха.

— Нет, серьезно, неужели нельзя было туда сахар добавить? Соленое, как будто подкову облизал — железом отдает. Спасибо. — Он принял из рук Бодуэна кружку с чаем, выпил и откинулся на спинку кресла. — Фух, и что теперь? Когда подействует?

— Сейчас, — быстро, почти резко ответил Вормский.

— Эм, ладно. — Курт вновь выпрямился. — А что нужно делать?

— Взгляните на мальчика, — Бодуэн указал на портрет, что лежал на столе, — и попробуйте представить себе его. Теоретически, это поможет вам определить его местоположение, точнее, направление, куда вам нужно двигаться.

Брат взял портрет и поднес к глазам. Я внимательно следила за его движениями — все равно боялась, что странный препарат плохо на него подействует. Он долго рассматривал миниатюрный рисунок, наклонял голову то к одному плечу, то к другому и щурился. Внезапно он замер, глубоко выдохнул, ноздри его задрожали.

— Я его чувствую, — прошептал Курт.

— Где он находится?

Бодуэн резко подался вперед. А я, напротив, отшатнулась. Что еще за «чувствую»? Как это?

— Там, — Курт, не отрывая глаз от портрета, указал пальцем в глухую стену.

— А теперь сосредоточьтесь на этом ощущении и переместитесь к нему. Будем надеяться, вы окажетесь в правильном времени.

Я поспешила ухватиться за руку брата. Прошла минута, но ничего так и не произошло. Курт поднял голову от рисунка и обернулся к члену Директории.

— У меня не получается. Я вообще-то сам не могу прыгать. Нужно, чтобы что-то случилось.

— Что например?

— Что-то, что меня напугает или разозлит…

— Ясно, — Бодуэн засунул руку во внутренний карман сюртука.

В дергающемся свете свечи что-то блеснуло. Кинжал? Член Директории, только что такой вежливый, замахнулся и обрушил лезвие на брата. Курт дернулся и… прыгнул. Меня утянуло следом. Сильный рывок за ребра, как будто внутренности вот-вот разорвет. Но всего на долю секунды.

Ноги ударились о твердую землю. Мы стояли во мраке. Наручные часы брата звякнули, запуская обратный отсчет трех минут в неизвестном месте.

Глава 6. Двойной прыжок

Было жарко и пыльно, в лицо ударил порыв горячего ветра, и я закашлялась.

— Ах ты, ты, чтоб тебе провалиться! — выругался Курт. Он потряс кулаками, а после принялся бить себя по лбу. — Вот гад, вот гад!

— Курт! Тише ты. — Я схватила брата за рукав и дернула.

Было страшно, вдруг что-то пойдет не так, мы окажемся дома раньше времени, и член Директории услышит его слова. Я огляделась. Вокруг было темно. Что это за место? Лес или… Преисподняя? Всем известно, что мраки после смерти попадают туда, но раньше времени не хотелось. Горло опять сдавило от страха. Я опять потерла его. Провалиться! Треклятый ремень от сумки, которую я так и не сняла, опять давил на шею.

— Тише? Тише?! Да он меня убить хотел.

— Неправда!

— Ты у него ножа такого большого не видела, что ли?

— Он просто хотел тебя напугать. Ты же сам ему сказал, что только так можешь прыгать. Вот он и решил надавить.

Курт смолк и глянул на меня исподлобья. Похоже, сам понял, что я права, отчего шумно и обиженно задышал.

— Ладно, давай пацана найдем, — буркнул он и обошел меня.

Я обернулась и только сейчас увидела свет — на него и пошел Курт. Вдали горел фонарь. Совсем не такой, какие я видела раньше. Он был раза в три выше и раз в десять ярче обычного, газового. На конце огромного столба светил не едва живой огонек зажженного фитиля, а целое солнце. Его лучи тянулись вниз и озаряли серую полосу земли у основания фонаря. Глаза постепенно привыкли, и я смогла рассмотреть каменную дорогу. С одной стороны от нее темнело одноэтажное здание, свет в его окнах не горел; а с другой — зиял черный овраг. На дороге не было ни лошадей, ни карет, лишь дюжина человек — они сидели на паре скамеек, кто-то опирался на небольшие бордюры. Остальные стояли и ходили вдоль обрыва. Время от времени они подходили к краю, слегка наклонялись и тянули шеи, вглядываясь в темноту. Люди явно чего-то ждали. На нас никто не обратил внимания.

— Ты правда чувствуешь его? — Я догнала Курта и тронула за плечо. Это было слишком странно.

— Правда. Он… — Курт остановился и нахмурился. — Там.

Брат указал на освещенный круг под фонарем. В принципе, это было единственное возможное направление, только я никак не могла рассмотреть там ребенка. Под фонарем стояли два парня — они подносили к лицу что-то зажатое в пальцах, а после выдыхали дым. Изредка они бросали взгляды на двух девиц в ужасно коротких юбках — по колено! Похоже, в любом месте найдутся девушки определенного сорта. От одного края дороги к другому ходил высокий мужчина в пятнистом, как будто грязном, костюме и с огромной сумкой за спиной. Пожилая женщина тащила котомку на колесиках, словно лошадь — телегу.

Курт решительно двинулся вперед, я — за ним, но едва мы сделали первые шаги, как люди в круге света вскинули головы и посмотрели на нас. Мы замерли. Люди начали двигаться. Те, кто сидели на скамейках, встали, а те, кто ходили, стали приближаться.

Что им нужно? От страха я кровь зашумела в ушах… Нет, гул шел сзади. Я оглянулась и зажала рот от ужаса, чтобы не закричать. На меня несся огромный черный зверь с красными глазами. Курт шарахнулся в сторону и дернул меня за собой.

Зверь пронесся мимо. Нет, не зверь. Огромная черная змея, которая стрелой летела вперед, мерно стуча. Звук постепенно затихал. Змея замедлялась, а ее тело словно распадалось на куски. Гигантские и светящиеся изнутри, они каким-то чудом продолжали тянуться за головой.

Заскрипел металл, и змея остановилась. Теперь ее гигантское тело лежало вдоль дороги. Тут я поняла, что двигалась змея на железных колесах, а фрагменты ужасного тела светились не сами по себе. В каждом был… ряд окон. А за ними ходили люди. Покровитель, что это за место такое, где люди ходят внутри гигантских змей?!

— Поезд номер шестьдесят четыре пятьдесят восемь прибыл на первый путь. Нумерация с головы состава, — прозвучал сверху надтреснутый, но все равно громкий женский голос.

Я в панике прикрыла голову руками голову и даже присела. Потом рискнула поднять глаза. Над нами никого не было. Тогда откуда этот голос?

В змеином теле стали распахиваться двери. Из проемов, как языки из ртов, вывалились лестницы, и по ним стали спускаться люди. Те, кто были на дороге, наоборот, двинулись к змее.

— Проклятье! Лита, минута! — Курт первым пришел в себя, глянул на часы и рванул с места.

Я бросилась за ним.Это был чужое, странное и страшное место. Но у нас была простая задача — найти мальчика. Мы бежали, лавируя между людьми. Шмыгнули между девицами с голыми ногами, мимо котомки на колесах, обогнули мужчину с гигантской сумкой. Курт врезался в собравшуюся у одной из дверей толпу и замер. Я налетела на брата.

— Нет, не здесь, он там, — Курт развернулся и кинулся обратно.

Я доверилась его новообретенному чутью. Снова толпа, снова огромная сумка, женщина с котомкой, девицы, которые недовольно окликнули брата. Он снова замер.

— Провалиться! Да где он? — Курт снова развернулся и посмотрел туда, откуда мы только что прибежали. — Он где-то тут, я чувствую.

Я вгляделась в людей на небольшой полоске земли. Одни вышли из змеи на колесах, другие подходили к ней. Нигде не было видно ни одного ребенка. Я в отчаянии шарила глазами по толпе.

— Курт! — Я ткнула пальцем. — А что, если тот мужчина посадил его в сумку? Его же украли? Может, это тоже мрак из банды?

Брат уставился на мужчину в пятнистой одежде на лестнице и гигантский тюк за его спиной. Туда вполне мог поместиться ребенок. Курт втянул воздух.

— Да, он там. — И побежал.

Курт с разбегу прыгнул на пятнистого, схватил его за руку и потянул назад. Мужчина вздрогнул и опустился на землю. Легким движением он сбросил брата с локтя, но я вцепилась в другой, не представляя, что делать дальше.

— Да какого черта! — мужчина рявкнул, занес сжатый кулак и обернулся ко мне, явно собираясь ударить. Увидев меня, замер. Его рот открылся, а кулак так и застыл в воздухе. За его спиной возник Курт и повис на занесенной руке. Звякнули часы, и мы трое прыгнули.

Рывок. Толчок. Удар.

Мы должны были вернуться домой.

Но оказались в центре пожара.

В нос ударил обжигающе горячий воздух. Гораздо более горячий, чем в той чужой земле. Вместо стен с четырех сторон нас окружал огонь. Стены огня.

И все же это был наш дом. На моих глазах пламя сжирало коврик под ногами. С потолка рухнуло горящее полено. Я не могла дышать — в доме не осталось воздуха, только жгучий горький дым. В часов на каминной полке лопнуло стекло, а на кухонном столе треснула банка масла. В следующую секунду стекло разлетелось, огонь вобрал густую массу, набрался силы и убийственной волной понесся на меня. Я вскрикнула и, цепляясь за жизнь, сжала твердую руку, что все еще держала.

Рывок. Толчок. Удар.

Я упала носом в землю. Землю, пахнущую мхом и дождем. Трава забилась в ноздри, но я все равно смогла сделать вдох и закашлялась. Второй вдох дался легче. Я огляделась — мы были в лесу за домом, где я собирала ягоды и травы. Тишину нарушал громкий треск — за рядом дубов наш дом превращался в огненный вихрь.

Как мы оказались в лесу? Курт снова прыгнул? Значит, через три минуты он вернется в этот пламенный кошмар! Надо успеть потушить дом. Но как? Как? Мы не сможем, не успеем!

Я попыталась встать и увидела двоих мужчин на фоне нашего дома. Они вскидывали руки, выпуская струи огня — пламя вырывалось из их ладоней и пожирало ветхое жилье. Оранжевые языки ползли по резным ставням, которые мне так нравились, сдирали с двери голубую краску, которой мы написали выдуманный адрес, повалили перила на крыльце.

За спиной кто-то зашевелился. Я обернулась. Курт с ошалелыми глазами сидел на траве и так же смотрел, как умирал наш дом. Мужчина, которого мы выдернули из другого мира на верную смерть, был рядом. Он резко поднялся. Огромная сумка осталась на земле.

— Какого… — прохрипел он, но слова потонули в жутком грохоте.

Крыша покосилась, стены треснули, растопырив оранжевые от жара доски. Дом, роняя светящиеся головешки и обламывая хлипкие подпорки, соскользнул с края обрыва. Еще секунда — и раздался глухой удар.

Двое в темном подошли к краю и глянули вниз. Свет на дне оврага затухал, и они двинулись к черной карете на опушке леса. Мужчины легко вскочили на козлы, один хлестнул лошадей, и животные рванули с места.

Я сидела не шевелясь, пока стук копыт не стих, но тут же услышала шорох листвы. Из-за деревьев вышли люди в темных плащах. Они приближались к нам, и я на четвереньках подползла к Курту, чтобы взять его за руку.

— Мы знали, что вы сможете за себя постоять, — обратился один из плащей.

— А с этими двумя что делать? — другой человек указал на меня с братом.

Первый пару секунд помолчал.

— Это о них просили? Только давайте по-быстрому, сейчас нет времени…

Второй кивнул и пропустил в центр круга третьего человека. Тот проворно присел и дотронулся до лба Курта указательным пальцем. Брат повалился на спину.

— Курт! — закричала я.

«Давайте по-быстрому». Нас убьют. Убили. Уже убили Курта! Мрак, убивающий касанием! И он уже протянул руку ко мне. Я разрывалась между желанием схватить Курта и попытаться сбежать. Пока я мешкала, меня схватили за плечи. Незнакомец, который убил брата, коснулся моего лба. Я почувствовала, как проваливаюсь в темноту. В последнюю секунду жизни, уже закрывая глаза, я услышала, как один из плащей сказал:

— Добро пожаловать домой, ваше высочество.

Глава 7. Мрачный пансион

Кто-то душил меня.

С хриплым криком я проснулась и схватилась за горло. Никто меня не душил. Всего лишь ремень сумки обернулся вокруг шеи. И почему я легла спать с сумкой? Я глянула на нее. Помню, как утром схватила ее, выбегая из дома. Помню, как прикрывала ее во время дождя по дороге назад. Дома она мешала готовить чай для члена Директории. Директория! Прыжок! Пожар! Курт!..

— Курт! — теперь я окончательно проснулась и села.

И тут же увидела брата. Он сопел на софе рядом. Курт с трудом помещался на мягком сиденье: длинные ноги согнул и подтянул к груди, а в руках сжал декоративную подушку.

Вот он. Невредимый. Не прыгнул назад в пылающий дом спустя три минуты и не сгорел там заживо. Я выдохнула. Может, мне все это приснилось? Тогда… Где мы?

Я огляделась. Мы точно не в Падающем доме. Сама я лежала на широкой кровати с резными столбиками по углам и темным бархатным балдахином. Тоже мне, сказочная принцесса! Я перевернулась на бок и встала.

Интерьер комнаты был сдержанным, но сразу видно, богатым. Стены обиты темным деревом, большие окна, сквозь которые лился слепящий солнечный свет, помост, на котором стояла кровать, мраморный камин.

В комнате было две двери — в дальнем углу и прямо за мной. Сердце зашлось в бешеном ритме. Что там? Или кто? Те люди, которые сожгли наш дом и собирались нас убить? Я помнила, как Курт упал без сознания и чьи-то руки тянулись ко мне. Я думала, что сейчас умру. Но — я ущипнула себя за руку — вроде еще жива.

— Курт! — Я подошла к брату и тронула за плечо.

— Что? Чего? Что случилось? — он проснулся так же резко, как и я минуту назад.

— Тихо ты. — Я прижала руку к его рту. — Я не знаю, где мы. Ничего не знаю. Но мне кажется, нам лучше уйти.

— Почему?

Курт уже оглядывал комнату, и от необычных видов лицо его вытянулось.

— Вставай скорей и пойдем.

— Куда?

— Вставай, говорю!

Пока он лениво поднимался и потягивался, я добежала до камина, схватила кочергу и взвесила в руке. Тяжелая, но замахнуться смогу.

— Это-то тебе зачем?

— Как зачем? А вдруг там, — я кивнула на дверь, — эти, которые хотели нас убить.

Курт нахмурился.

— Вормский?

— Ты идиот? Те люди в лесу, ну, в плащах.

— Не помню.

Я отмахнулась и подошла к ближайшей двери. Медленно повернула ручку, толкнула.

Там оказалась уборная.

Я ахнула. Это была не какой-то закуток с выгребной ямой. Комната была отделана белым мрамором, а в центре стояла ванна, к которой вели две медные трубы с вентилями. Я только слышала о таком, но не видела. Не в силах оторвать взгляд, я подошла ближе. Пальцы сами крутанула вентили, из них тут же хлынули две струи — холодная и горячая. Чистая вода так манила! Помявшись с секунду, я прислонила кочергу к ванне, умыла лицо и прополоскала рот. Платье бы еще постирать, но на это времени точно не было.

— Все, идем. — Я подняла кочергу, прошла мимо Курта, который щупал лежавшие на полках белоснежные полотенца, и вернулась в комнату.

— Не-а, я тоже хочу!

Не успела я сообразить, о чем он, как брат захлопнул дверь ванной перед моим носом. Я бросилась было вперед, чтобы вытащить Курта за волосы, но побоялась, что меня услышат. Пришлось шипеть от злости и молча бегать по комнате, пока он, судя по звукам, плескался в ванной. Все это время я следила за второй дверью — но в нее никто так и не вошел.

— Чем это от тебя пахнет? — Я накинулась на брата, когда тот вышел, но терпкий аромат остановил меня.

— Не знаю. Там куча всякого добра, — Курт взъерошил светлые патлы полотенцем и швырнул его на пол. — Не боись, я тебе тоже взял.

Он оттянул карман, показывая содержимое. Там блеснули крохотные стеклянные баночки с разноцветными жидкостями.

— Курт!

— Что-о?

— Ты издеваешься? Нам надо уходить, а ты голову намываешь!

— Тебе бы тоже не помешало. И зачем нам уходить?

— Нас же убьют!

— Да кому мы вообще нужны?

— Ну, кому-то же были нужны, раз дом наш спалили, дурак!

— Сама такая. Они же не нас убить хотели.

— А кого?

Уже задав вопрос, я все поняла и поджала губы от стыда. Какая я глупая. Кому сдались два никчемных мрака. Вот только в доме мы были не одни. К нам приехал член Директории. Кто-то напал на одного из пяти самых влиятельных людей в стране. Это что, мятеж?

Люди в темных плащах в лесу. И дом поджигали тоже люди в черном. Они напали на Директорию, а нас взяли как свидетелей!

Страх накатил с новой силой. Мы здесь не останемся! Я двинулась к двери, взялась за холодную ручку, но остановилась в нерешительности.

— Ну тебя, — Курт отпихнул меня от двери, толкнул ее и не задумываясь шагнул наружу.

Мы оказались в пустом коридоре, по обеим сторонам которого расходились ряды дверей. Стены, как и в комнате, были обиты темным деревом, а на полу лежал мягкий ковер, скрадывавший звуки шагов. По воздуху плыл сладкий аромат выпечки. Наши с Куртом животы одновременно заурчали. А ведь мы не ужинали. Я даже не помнила, где оставила еду из трактира. Наверное, в сгоревшем доме. Кухарка убьет меня за горшки.

Курт двинулся налево, я же заметила приоткрытую дверь напротив. В щель была видна знакомая большая сумка. Тот самый баул, в который спрятали мальчика. Теперь я, уже не раздумывая, распахнула дверь, бросилась на колени, развязала узел и заглянула внутрь. Никакого ребенка там не было, при этом сумка была забита доверху: одежда, железная кружка, какие-то тюбики, сухари — я смогла докопаться только до середины. Я осмотрела баул еще раз. Вблизи стало понятно — даже самый худой восьмилетний мальчик в нее бы не поместился.

— Курт, ты еще чувствуешь того ребенка?

Брат осматривал комнату. Выглядела она один в один как наша. Только я во сне сбила покрывало на кровати. Местное же было гладким как могильная плита, кто-то даже подоткнул края под матрас. Но этого кого-то в комнате не было. Слава Покровителю — вламываясь, я не подумала об этом.

Курт вскинул голову и глубоко вдохнул.

— Чувствую. Он здесь. То есть там, ну, в той стороне. — Он указал в противоположный конец коридора и двинулся туда.

Коридор вывел к широкой деревянной лестнице. По ней мы спустились вниз, в большой холл, залитый солнечным светом. Вокруг так и не было ни души.

— Здесь вообще живые есть? — Я поежилась.

Ответом мне стал удар больших напольных часов. Бой разлетелся по всему зданию. Между первым и вторым ударами я явно услышала нарастающий гомон и топот. Третий удар потонул в стуке открывающихся дверей.

Я замерла, ожидая увидеть людей в длинных плащах, но в холл выплеснулось море детей. Подростки и малыши с криками и смехом бросились мимо нас — к большим двустворчатым дверям на улицу. Следом за детьми вышли двое мужчин с книгами в руках. Они скользнули по нам взглядами, обошли, не прерывая разговор, и скрылись из виду.

— Может, мы стали призраками, и никто нас теперь не видит? — зашептал Курт мне в ухо.

«Провалиться, все-таки умерли», — с досадой поморщилась я.

— Вы проснулись, — на мое плечо легла рука.

Я дернулась и отскочила.

Позади стояла высокая женщина, почти такая же высокая, как долговязый Курт, поэтому на меня она смотрела сверху вниз. Ей было около сорока, но кожа ее сохранила здоровый цвет, рыжие волосы — блеск, алые губы были полными и резко очерченными. Мне вдруг подумалось, что это самая красивая женщина, что я видела в жизни. Может быть, лишь за одним исключением.

— Мы уже начали беспокоиться, вы не просыпались два дня. С другой стороны, вы столько пережили. Было бы нечестно винить вас за желание отдохнуть. Ведь так?

Курт кивнул, но выглядел так, будто и не слышал вопроса, — рот приоткрылся, а глаза неотрывно следили за незнакомкой.

— Кто вы? И где мы? — я стиснула кочергу.

Женщина повернулась ко мне. Строгая застегнутая до самого горла рубашка на ней сверкала белизной, а идеально выглаженная серая юбка опускалась до блестящих кончиков туфель. Незнакомке, при ее-то красоте, не требовалось наряжаться. Я опять подумала о своем пыльном и мятом платье.

— Прошу прощения. Меня зовут Криспина Оверон. Я понимаю, вы… Минутку.