Мрак сердец наших

Не попала. Камень со звоном ударился о короткий меч, занесенный для удара. Клинок выбило из руки стражника, и оружие отлетело на поленницу. К которой я была ближе, чем он.

Я бы не успела встать, поэтому бросилась к оружию на четвереньках. Это было ошибкой. Воин схватил меня за щиколотку и дернул на себя. Я ударилась подбородком о землю, мелкие камни оцарапали щеку. Я повернулась на спину, юбка задралась до колен, зато теперь я могла свободно поднять ногу и ударить стражника. И я знала, куда надо бить.

Он согнулся, когда я попала пяткой в пах, а затем — упал. Но не от боли, а намеренно, придавив коленом мои ноги. Стражник не планировал бороться со мной за меч. Ему не нужен клинок — достаточно было рук. Стражник вцепился в мою шею.

Я брыкалась, выворачивалась и вертелась, но никак не могла спихнуть с себя воина. Даже крикнуть не получалось. Руки давили все сильнее, стражнику как будто не хотелось тратить время на меня, и он нетерпеливо сжимал пальцы. Я не могла пошевелить ногами и не могла дотянуться до его головы. Все, что мне оставалось, — схватить его за запястья в попытке разжать руки.

«Отпусти! Отпусти! Отстань от меня! Слезь! Исчезни!» — метались в голове истеричные мысли.

И воин стал исчезать. Пропала его одежда. Растворилась под моими пальцами, оголив кожу. Стражник замер, наблюдая, как рукава испаряются. Стали видны его плечи. Исчез кожаный жилет, и показалась грудь. Мужчина выпрямился и почти разжал пальцы. В свете луны я увидела легкие полупрозрачные контуры над его кожей, словно дрожь воздуха в жаркий день. Его одежда не исчезла, она стала прозрачной — я забрала из нее весь цвет!

Сама не понимая, зачем это делаю, я с новой силой сжала запястья стражника.

«Исчезни! Исчезни!»

Мои пальцы стали опять вытягивать цвет — теперь из кожи. На моих глазах она словно испарялась, оголяя мышцы, вены и кости. Волна, пожирающая кожу, добралась до шеи виона и двинулась вверх. Через секунду передо мной был голый череп с крутящимися глазными яблоками. Он отпустил мое горло и уставился на свои руки. Меня мутило, но я не отпускала его. Исчезла кожа на груди воина, животе и ногах. Мужчина вырвался из моей хватки и вскочил на ноги. С криком он завертелся, осматривая переплетение сухожилий и сосудов, в которое превратилось его тело. Он попытался прикрыть желудок и печень, ощупал красные мышцы на ногах, попятился, упал, поднялся. Теперь он скреб костяшками пальцев ребра. Череп повернулся ко мне. Выпученные глазные яблоки замерли.

Между нами появился Рин с клинком в руке — видно, забрал у кого-то из стражников. Плечом он врезался в обтянутый мышцами скелет и повалил его на землю. Воин среагировал быстро. Ударом ноги выбил меч, вскочил и бросился бежать. Рин не стал догонять. Он схватил меня за плечо и дернул вверх.

— Уйди отсюда!

И он опять толкнул меня. Одну секунду я не могла дышать, а во вторую меня окружила темнота. Голова закружилась. Где я? Точно н во дворе. Прямо передо мной оказалось окно, на фоне которого двигались детские фигуры. Их освещал огонь горящего навеса на улице. Рин забросил меня внутрь приюта через окно!

— Провались! — крикнула я.

Дети разом оторвались от окна.

— Кто ты? Откуда ты взялась? Кто эти люди? — Посыпались на меня вопросы.

— Кыш! — Я растолкала детей и ринулась к окну.

За ним Рин все так же то появлялся, то исчезал, пытаясь нанести удар стражникам Вормского. Теперь их было трое. Я нигде не видела прозрачного.

— Ромашка сейчас сгорит, — пискнул мальчишка, что стоял ближе всех.

— Ага, — бросила я.

Лошадь у объятой огнем кормушки вставала на дыбы и била копытами. Было больно смотреть на нее, и сердце мое рвалось на клочья, но сейчас я не могла ей помочь.

Я дернула засов, тот не поддался. Я бросилась плечом на стекло. Оно задрожало, но выдержало. Провались! Я крутанулась на месте. У одной из кроватей стоял стул. Я схватила его за спинку и с разбега бросилась на окно.

Ножки стула пробили стекло, а сиденье вышибло раму. Я тут же полезла в проем. Осколки впивались в мои израненные пальцы и резали подол платья. Прыгать было невысоко, к тому же стул приземлился аккурат на ножки и словно ждал меня на земле. Я приземлилась на него и бросилась в центр двора, где трое стражников окружали Рина. Он прыгнул.

— Эй, а слабо один на один. — Его крик перекрыл треск пылающего навеса.

Я вскинула голову. Рин стоял на самом краю крыши приюта. Идиот! Нашел время красоваться.

Меня обдало ветром, хлопнула дверь приюта, а через секунду стражник, что бегал с невероятной скоростью, уже стоял на крыше.

— Самый смелый? — Рин кивнул ему. — Ну, давай.

Стражник понесся к нему по крыше. Рин исчез. Стражник не успел затормозить. А я не успела отвернуться. На моих глазах он перемахнул через край крыши, на долю секунды словно завис и полетел вниз. С глухим стуком тело упало на кучу старой детской обуви. Я зажала рот рукой.

Что-то белое мелькнуло сбоку. Я дернулась — из окна детской сбросили простыню, и по ней спустился мальчик. Он спрыгнул на стул, как я минутой раньше, и бросился отвязывать лошадь.

Кто-то дернул меня за волосы, а затем перехватил за шею. В воздух поднялась рука с кинжалом. Еще секунда — и он воткнется мне прямо в сердце. Глухой удар. Страж, что держал меня, завалился набок, выронив нож.

Я обернулась. Сзади стоял Рин. Он тяжело дышал и поэтому просто кивнул мне. Я попыталась ответить, но вдохнула дым и согнулась в кашле. А когда выпрямилась, увидела, как стражник, метавший огонь, обхватил одной рукой Рина сзади за шею, а второй сжал глубокую рану на его плече. Лицо Рина скривилось, а рот открылся в немом крике. Он завертелся, пытаясь вырваться. Рядом поднялся метатель ножей, он оглянулся и двинулся к ним. Блеснул металл. Сейчас он бросится на Рина, который, наверное, из-за боли не мог прыгнуть. Не задумываясь, я подбежала, прыгнула и повисла у воина на спине, вцепившись в его лицо. Тот вертел головой, но рук не разжимал и не выпускал Рина. Воин выгибал спину и дергал плечами, стараясь сбросить меня. Я соскальзывала, но вновь и вновь перехватывала руки, чтобы не выпустить его голову Тут пальцы обеих рук коснулись чего-то склизкого и упругого. Глаза! Мерзость! Я чуть было не отпустила руки, но вспомнила слова Рина про зрение и вдавила пальцы сильнее.

Воин зашипел от боли, но вдруг замолчал. Он резко откинул голову, потерял равновесие и рухнул на спину, придавив меня. Рин вывернулся. Стражник вскочил, схватился за глаза, замотал головой. Между веками у него были словно черные дыры. В этот раз я не берегла зрачок — я закрасила глаза полностью.

— Тварь! — взревел мужчина и выпустил из руки волну огня. Потом еще одну.

Я едва успела увернуться от первого пламенного потока. Второй задел мне руку. Я вскрикнула и попыталась откатиться. Тут же рядом возник Рин и ткнул меня лицом в землю. Новый шар огня пролетел надо мной, обдав жаром затылок. Я приподнялась на локтях и обернулась. Воин, казалось, обезумел. Он кричал и то хватался за лицо, то без разбора выпускал горящие струи. Они ударялись, в каменную кладку изгороди, подпалили крыльцо приюта. Пламя несколько раз чуть не задело последнего оставшегося стражника — он так и держал в руках свой нож, но теперь ему было не до нас с Рином. Он метался по поляне, стараясь не попасть под дождь из огня и выбраться к воротам. Между оранжевыми всполохами вдруг пронеслась лошадь.

Ослепший воин не останавливался. От его рук загорелось дерево с качелью. Вся трава вокруг мужчины почернела, а очередной огненный шар разбился о забор рядом с воротами. Вормский вышел из кареты и наблюдал за дракой.

— Бежим. — Рин поставил меня на ноги и дернул вперед.

Путь тут же преградила волна огня. Мы успели отклониться. Сбоку раздался крик. Мы разом обернулись. На нас распахнутыми от ужаса глазами смотрел мальчишка. В руках его все еще болталась веревка, которой была привязана Ромашка. Огонь потух. Но рубашка на груди ребенка продолжала тлеть. Под ней было огромное кроваво-черное пятно. Ноги мальчика подкосились, и он завалился набок. Распахнутые глаза продолжали смотреть на нас.

Мы так и стояли, глядя на труп, не обращая внимания на дикое ржание кобылы и метавшийся вокруг огонь. Лишь нечеловеческий крик заставил нас вздрогнуть и обернуться. Обезумевшая Ромашка налетела на стражника с ножом, когда он почти добежал до ворот. Их ноги смешались, и сквозь шум пожара я услышала отвратительный хруст. Лошадь рывком встала и рванула за дом, стражник остался лежать.

Ослепший воин кричал, проклинал нас и метал все больше и больше огня. Очередная струя врезалась в угол приюта и задела окно, которое я разбила. Дети внутри завизжали.

Я почувствовала, как Рин рядом задрожал. Лицо его побелело, ноздри раздулись. Он отпихнул меня, задрал рубашку и вытащил из-за пояса большой кошелек. Тот самый, что в пансионе он прятал под кроватью. Открыл и вытащил какой-то черный предмет. Огонь отразился на темном металле. Рин вскинул руку и направил это на метателя огня. Прогремел гром. Вещь в руке Рина дрогнула, дрогнула и рука Рина, и он сам.

Воин рухнул навзничь. Огонь в его руках сразу потух, пламя, охватившее навес, траву и часть приюта — тоже. Вокруг стало невероятно тихо. Я слышала лишь громкое дыхание Рина. Он опустил руку и смотрел вперед. Я проследила за его взглядом. Мы были напротив ворот. Там на ступеньке кареты так и стоял Бодуэн Вормский. Он тоже смотрел на нас. Я никогда не видела на лице человека столько ненависти. Но еще там был… Бледная кожа члена Директории выдавала его. Страх. Он боялся.

Рин и вновь вскинул руку с черным предметом.

Я поняла, что сейчас случится, и зажала рот рукой. Этого не произошло. За новым раскатом грома я различила громкий шорох. Куча старой обуви дернулась, и из нее стрелой вылетел самый быстрый воин. Он захлопнул створку ворот, скрыв Вормского. От нее со звоном отлетел сноп искр. Воин вздрогнул, но тут же выбежал наружу, захлопнув вторую створку. В тишине раздался стук копыт.

— Сука! — крикнул Рин и бросился к воротам, перепрыгнув тело стражника, пускавшего огонь.

Створки заклинило. Рин дергал их, грязно ругаясь. Когда же смог открыть, стука копыт уже не было слышно.

— Сука! Вернись, тварь! — прокричал Рин в темноту леса.

Я же прислонилась спиной к обугленному стволу дерева, сползла по нему на землю и, кажется, потеряла сознание.

Глава 30. Моральная компенсация

Сложно сказать, сколько времени я просидела, прислонившись спиной к дереву. Боль в затылке, обожженной руке и изрезанных пальцах вытеснила все остальные мысли. У меня кружилась голова, сводило мышцы, и к горлу то и дело подкатывала тошнота. Поэтому я молчала, да и говорить совсем не хотелось.

До меня долетали мерные звуки ударов лопаты — Рин копал могилы. Директриса Годфри, которая все время бойни просидела где-то в глубине дома, соизволила дать ему инструмент. Она заманила нас в ловушку, но ругаться сейчас было просто бессмысленно. Время от времени она выходила на крыльцо, скрипя половицами, тянула шею и хмуро смотрела мне за спину.

— А подальше нельзя было вырыть? — попыталась она вернуть себе контроль над ситуацией.

— Сейчас сама сюда ляжешь! — рявкнул Рингольд.

Годфри поджала губы и быстро скрылась в доме. Было слышно, как там она кричит на детей, загоняя их назад в кровати — явно срывала на них злость.

Я обернулась и пожалела об этом. В свете луны было хорошо видно, как Рин поднял маленькое тело и опустил в яму. Странно, тело коснулось земли бесшумно. Рин работал быстро, он выкопал три могилы: для мертвых стражников Вормского и мальчика. Две уже даже зарыл. В третью начал скидывать землю у меня на глазах. Когда закончил — положил сверху большой камень. На могилах стражников таких не было.

Рин бросил лопату, прошагал мимо меня к крыльцу и опустился на ступеньки. Мне так хотелось посмотреть на его решительное лицо, услышать его очередной безумный, совершенно необдуманный план. Но он упер локти в колени, спрятал лицо в ладонях и не двигался.

— Рин, — позвала я тихо. Не чувствуя сил подняться, на четвереньках подползла к лестнице и села рядом на землю.

Он вздрогнул, бросил на меня короткий взгляд и отвел глаза. Молча протянул ногу и подцепил заплечную сумку, которую сбросил еще в начале драки. Покопался в карманах и вытащил белую коробочку, из нее — небольшую белую палочку, вставил в рот, поднес к ее концу вторую руку, и между пальцами у него загорелся огонь.

— Ты и так можешь?! — воскликнула я.

— Ни черта я не могу, — перебил он меня. — Это зажигалка.

Рин бросил мне предмет размером с палец. Он был похож на небольшой бутылек с водой. Сверху я заметила металлическое колесико, крутанула — посыпались искры. Я вздрогнула и вытянула руку подальше от лица. Крутанула еще раз — появился маленький огонек. Спокойный и ровный. Не то пламя, которое прислужник Вормского метал здесь час назад.

Я тряхнула головой и протянула зажигалку Рину. Он бездумно взял ее и спрятал в карман. Во рту его так и была странная палочка, напоминавшая трубочки, из которых маленькие дети любили пить сок в трактире. На ее конце мерцал огонек. Рин вынул ее изо рта. Вслед вырвались клубы белого дыма

— Что это?

— Это? — Рин опять вставил непонятный предмет в рот, вновь вытащил и выпустил дым. — Заначка. Не парься. Последняя. Так что теперь официально бросаю.

И он действительно бросил Заначку себе под ноги и затоптал ее. Мы молчали несколько минут, отчего в мою голову снова полезли мысли: я видела такие же Заначки в том другом мире, куда мы прыгнули за Рингольдом. Прыгнули по просьбе Вормского. Который якобы хотел спасти ребенка. На деле же от его рук дети страдали и гибли.

— Рин, что нам теперь делать? — Я вскинула голову, ища поддержки.

Он неотрывно смотрел на могилы.

— Он просто хотел спасти лошадь, — сказал Рин спустя целую минуту. — Ты видела? Пацан! Ему сколько? Лет семь-восемь?

— Шесть. Я когда два года назад из приюта ушла, ему вроде четыре было, — вырвалось у меня. Только сейчас я поняла, что знала мальчика.

Рин застонал и вновь спрятал лицо в ладонях. Ему явно было не до планов.

— Рин, но ведь ты не виноват. — Я протянула руку.

— Да ладно? — Он вскочил, не заметив моей ладони. — Надо было сразу подумать о детях. До того, как пришли. Их надо было вывести наружу или спрятать. Но я не подумал. Потом они к окну прилипли — я видел. Надо было их всех отсюда убрать, но мне было не до них. Я видел, как пацан лезет из окна. А я что? Махнул рукой. Подумал, сам сбежит. И эти гребаные файерболы. Я же не мог за всеми уследить.

Рин метался по лужайке перед крыльцом и все время хватался за голову. Хорошо, что его волосы все еще были короткими, иначе бы он их вырвал. Мне отчаянно хотелось помочь ему, успокоить, чтобы в его силе и уверенности найти опору для себя. Как это сделать? В голове были лишь самые банальные фразы.

— Это не зависело от тебя. — Я попыталась привлечь его внимание. Сработало. Рин остановился напротив меня.

— Тогда почему это происходит снова и снова?

— Снова?

Он закрыл глаза и выдохнул, постоял так несколько секунд, потом опустился на землю рядом со мной. Вновь положил руки на колени и опустил на них голову.

— Шли мы на одно задание с отрядом — там пятеро парней было, — проговорил он, не поднимая лица. — Знали, что могут быть засады. Что у