Мрак сердец наших

— Сувенир. На память о… знаешь, редко встречаются мудрые женщины, — он все с той же улыбкой поднес локон к носу и шумно вдохнул. Но тут улыбка исчезла с его лица. — Делай! Три минуты! Время пошло!

Он вытащил из кармана часы на цепочке, а я бросилась на прошлое место, потащив за собой упрямого Рина. Курт с перекошенным лицом стоял там, куда прыгнул. Я плюхнулась на стул, придвинула к себе брошенную бумагу и стала выводить дрожащими пальцами уже знакомые завитки, всем своим видом показывая, как я тороплюсь исполнить обещание. Рин подтащил соседний стул поближе и сел так, что его бедро касалось моего. Он уставился на деньги, что появлялись под моими пальцами, будто тоже был заинтересован в выполнении договора. И только Курт все еще стоял с открытым ртом.

— Эй, Курт. Кхм… Ты не поможешь мне? Не помнишь, как вот здесь должно быть? — Я подняла купюру и ткнула в ее угол.

— Кхм… — секунду он стоял, хлопая ресницами, но вдруг наклонился вперед. Левая его рука легла мне на плечо. Правая стала выводить круги в воздухе напротив банкноты. — Ну, вот тут должно быть как будто, знаешь, так, словно вот он выступает. Вот. Ну, ты понимаешь, о чем я?

Он медленно повернул голову и заглянул мне в глаза, сильней сжал плечо.

— Понимаю, — медленно ответила я, стараясь на каждом слоге выиграть нам дополнительные секунды. — А тебе не кажется, что здесь нужно сделать цвет насыщенней?

Я почувствовала, как Рин положил ладонь мне на колено под столом. Я вздрогнула, но тут же глубоко вздохнула, чтобы сдержаться. Так, не время думать о приличиях! Сколько секунд до прыжка? Почему так долго!

Я схватила новый лист бумаги и краем глаза заметила, как белобрысая девица подошла к Роже. Она хотела было склониться к нему, но крыса на плече у мужчины встала на дыбы, замахала маленькими лапками и, кажется, даже оскалилась. Девица выпрямилась, тоже показала зубы и зашипела на животное. После обошла Роже с другой стороны и наконец зашептала ему в ухо. Мне это не понравилось. Когда мы уже прыгнем назад? Ну же! Глаза Роже чуть расширились. Он повернул голову к девице. Та кивнула. Роже вновь посмотрел на нас, сощурился.

— Эй, а как вы, говорите, здесь оказались?

Ну вот! Сейчас он поймет, что и сбежать мы можем так же.

Дзинь.

Глава 27. Борьба с парадоксами

— Это что такое было? Ты во что вляпалась? — Рин тряхнул меня за плечо.

Мы вновь были на кухне «Хрустальной голубки», но в этот раз на большой плите бурлил и шкворчал с десяток кастрюль и сковородок. Рядом стояла девушка с подносом и тарелкой ребрышек на нем. При нашем появлении она взвизгнула, выронила еду и выбежала. Из главного зала вновь доносились громкая музыка, хохот и крики. За окном уже сгустились сумерки. Как так, ведь только что был день?

Я опустилась на стул, закрыла лицо руками и замотала головой, пытаясь выровнять дыхание. Не получилось — сердце больно било изнутри по ребрам.

— Да, не хочешь объясниться? — Курт тоже напустил на себя серьезный вид. — Я тут жду вас, жду. Этот прибегает, орет на меня, что я тебя потерял. А это не я потерял, а он.

Брат махнул в сторону Рина, тот в ответ оскалился.

— Я думал, встретимся на выходе, — Рин запустил руку в волосы и отвел глаза. — Но тебя не было. Я сначала ждал, потом всю округу оббегал. Думал, разминулись, сюда пришел. Этот, — он бросил на Курта презрительный взгляд, — тебя не видел. Мы немного подождали и решили тебя искать.

— И как нашли? — все еще задыхаясь, спросила я.

— Это я! — Курт выпятил грудь. — Помнишь, Персик сказал, что мне с новым пороком даже не нужно на портрет человека смотреть, можно просто о нем подумать. Ну, я и подумал о тебе. Боялся только, что слишком далеко в прошлое прыгну. Но вроде в сегодня оказались. Сегодня же?

Я кивнула. Этим утром была облава Надзора, потом мы с Рином пошли в город, устроили «шоу» в соборе, и меня тут же схватили люди Роже. Они притащили меня к главарю, когда еще было светло. Парни же ждали меня до темноты. А потом прыгнули в прошлое на несколько часов. Хотя могли бы и пораньше спохватиться. Где я, по их мнению, столько времени пропадала? По борделям ходила?

— Так не хочешь рассказать, кто эти парни? — Рин навис надо мной.

— Кто-кто! Мраки обычные, — насупилась я. — Просто бандиты. Хотели, чтобы я им фальшивых денег сделала.

— Откуда они узнали про тебя?

— Ну, мы же расплачивались, они, наверное, увидели, поняли, что деньги ненастоящие… Да не знаю, откуда! — Я отмахнулась от настырного Рина и поджала губы. Мне совсем не хотелось признаваться, что подделала деньги ради украшения. Еще смеяться будут. Поэтому я сменила тему — Нужно уходить, пока они снова нас не нашли.

— Нужно. — Рин тут же кивнул и поднял со стула свою заплечную сумку. — Мы вообще выбились из графика. Сколько до приюта?

— Миль десять.

— Десять миль, десять миль, — он нахмурился, — это значит шестнадцать километров. С вашей скоростью три часа ползти будем.

Я помотала головой — мне не хотелось даже разбираться, о каких километрах он говорит.

— Ладно, неважно. Двинем сейчас, ночью придем в приют. Вряд ли Вормский с его шайкой туда в полночь заявятся, наверное, до утра придется ждать. Здесь не вариант сидеть. Нас хозяйка уже три раза прогнать порывалась.

Рин зашагал к черному выходу, я двинулась за ним, но вдруг встала как вкопанная, Курт налетел на меня сзади.

— Эй, ну ты чего? — Он потер лоб.

— С нашей скоростью. Нет! Нам нельзя! — Я развернулась к брату. — Тебе нельзя!

— В смысле? — Курт и Рин задали вопрос одновременно.

— В смысле? — Я удивленно повернулась к Рину. — Ты что, не помнишь, что было в соборе?

Стоило прозвучать имени Вормского, как во мне вновь проснулся страх за брата. Страх, который в подвале рядом с Роже на время уступил место страху за себя.

— Курт прыгнул туда из будущего, сказал, что его поймали и держат в плену! Подожди, ты что, не сказал ему?

— Так времени не было, мы тебя искали. — Рин развел руками. — Да и я вообще не понял, что там было. Вижу только, что этот туда прыгнул и что он какой-то помятый.

— Помятый? Да на нем живого места не было! — Я понимала, что Рин с Куртом вечно цапаются, но тут меня поразила его бесчувственность.

— Да ладно тебе. От пары синяков еще никто не умирал.

— Это была не пара синяков. — Я оглянулась на брата, который стоял с открытым ртом и выражением паники на лице. — Его избили, пытали, где-то заперли. Наверняка его схватили, когда мы пошли в приют и там встретились с Вормским.

— Да как его схватишь, он же, чуть что, сразу сваливает?

— Как-то смогли, раз он это сказал. Нельзя ему туда идти!

— О, ну если сестра сказала дома сидеть, то сиди, послушный мальчик, — Рин внезапно переключился с меня на брата.

— Не буду я сидеть. — тут же огрызнулся Курт просто из упрямства.

— Будешь! Ты же вообще не хотел Рину помогать!— я вклинилась между ними, пихнула брата и повернулась к Рину. — А ты прекрати его подначивать. Зачем ты так делаешь?

Он шумно выдохнул, скрестил руки на груди и отвел взгляд. Я слышала, как он сердито стучит носком ботинка, и видела, как двигает челюстью.

— Он должен туда пойти! — Наконец Рин вновь посмотрел на меня. — Пойми, если он не пойдет, его не схватят, и тогда он не прыгнет к тебе в церковь, ты не будешь знать, что его схватят, и тогда не будет этого разговора, и мы все равно пойдем, а его схватят. Это замкнутый круг. Парадоксы и все такое. Кто знает, может, вообще вся вселенная схлопнется из-за этого.

— Он говорит совсем как Свен, — протянул рядом Курт. — Ничегошеньки не понятно.

Я опять затрясла головой, прогоняя дурман странных слов.

— Мне наплевать. — Я тоже скрестила руки на груди. — Не пойдет, и точка.

— Как мы тогда проследим за Вормским и узнаем, куда он детей забирает?

Я захлопала ресницами в недоумении.

— А как мы проследим? Я думала, спрячемся где-нибудь и подсмотрим…

— Подсмотрим, как карета увезет их в неведомые дали?..

— Он хочет, чтобы я проследил, — Курт третьим сложил руки на груди и глянул исподлобья на Рина.

У меня дернулась щека. Этого не может быть. Я повернулась к Рину, требуя ответа. Он опять отвел взгляд.

— Ничего такого. Просто думал, этот… Курт посмотрит, кого заберут, мы выждем время, пока их куда-то привезут, и он подумает об этих детях, переместится к ним и так узнает, где они.

— Ты думал?! — я захлебнулась от возмущения. — То есть ты хотел, чтобы Курт опять рисковал ради тебя, чтобы он рисковал…

— Да какой там риск! — Рин расцепил руки, чтобы отмахнуться, словно речь шла о совсем не важных вещах. — Он прыгнет. Посмотрит и вернется. Там же три минуты всего, что может случиться?

— Что? — Я не глядя протянула руку, взялась за спинку стула, отодвинула его. Села. Выдохнула. Заговорила спокойно. — Вормский убил Дитриха за одну секунду. Что он сделает за три минуты?

— И что ты предлагаешь? Между прочим, это ты предложила выяснить все про него, чтобы Директории рассказать. Как это сделать?

— Тогда ты. — Я твердо посмотрела Рину в глаза. — Ты проследишь за ними. Ты можешь перемещаться. Будешь прыгать следом.

— Я же не могу это делать до бесконечности! Если они их в другой город повезут, — Рин взмахнул рукой, — если три дня будут ехать? Если я их из виду потеряю или они меня заметят? К тому же, а как вы потом меня догоните, я же вам позвонить не смогу, чтобы сказать, где я.

— А зачем тебе мы? Расходный материал?

Я сама удивилась, как ровно это сказала. Весь секрет в том, чтобы изо всех сил стискивать челюсти между фразами. Тогда обида не вырвется наружу. Ее вообще как будто даже и не будет. Будто человек, который еще утром целовал меня, не пытался просто напросто использовать моего брата, да и меня, наверное.

— Я этого не говорил.

Он вдруг посмотрел прямо на меня. Я смотрела в ответ, не мигая. Мы так и сверлили друг друга глазами, пока нас не прервал грохот кухонной двери. Внутрь влетела нарядная Одетта.

— Вы вконец обнаглели?! — хозяйка борделя накинулась на Курта, который стоял ближе всех. Она сорвала с шеи боа и принялась хлестать брата. Из-за ее плеча выглядывала девица, что застала наше возвращение. — Я вам что сказала? Чтобы вы убирались ко всем мракам! А ну быстро! Пошли вон!

— Послушайте, — я грубо оборвала ее. — Курту нужно будет остаться здесь еще на ночь. Не беспокойтесь, я изменю ему внешность, и никто его не узнает. И еще…

Я поднялась, порылась в кармане и выудила одну из купюр, что сделала утром. Повезло, что парни Роже не стали меня обыскивать и что цвет с нее еще не сошел.

— Надеюсь, это покроет все ваши неудобства.

Одетта удивленно уставилась на банкноту. Она подошла ко мне боком, медленно протянула руку, выхватила деньги и тут же отступила на пару шагов.

— Ладно. Но чтобы завтра он ушел! — бросила она, сдула с лица прядку и, вскинув голову, вышла. Девица засеменила следом.

Все таки пятьсот мин были крупной суммой.

Я дернула Курта за рукав, грубо усадила на стул перед собой и приложила пальцы к его лицу.

— Ни с кем не разговаривай, на улицу не выходи и не впутывайся ни во что, пока я не вернусь, — наставляла я брата, когда из-под моих пальцев по его коже заструился бронзовый загар.

— Тебе незачем идти. — угрюмо вклинился Рин. — Я сам. Буду прыгать...

— Ну уж нет. — Я взъерошила теперь уже черные кудри брата, проверяя, не пропустила ли где прядь, после чего подошла к Рину и ткнула его в грудь. — Я пойду, чтобы самой все увидеть и потом все рассказать Директории. А то мало ли — ты опять соврешь.

Рину нечего было на это ответить, и он лишь покачал головой.

— Это тебе. — Я обернулась к брату и протянула ему оставшиеся поддельные деньги. — И не спусти все на проституток! Идем.

Я двинулась к двери, не удостоив Рина взглядом, и первая вышла на вечерние улицы Аккадена.

Глава 28. Возвращение домой

Мы шли молча. Пару раз Рин начинал что-то говорить, но я не отвечала. Злость на него туманила мне разум, и я совсем забыла, что мы вышли на улицы в своем обычном облике. Вспомнила я об этом только на окраине города. Благо ни одного надзорщика и даже жандарма мы не встретили, а маскироваться ночью на темной дороге уже не было смысла. Да и не хотелось мне сейчас касаться лица Рина, его волос, смотреть ему в глаза.

— Вроде сюда, да? — На развилке Рин сверился с картой.

Я молча прошла мимо него в нужном направлении.

Взошла полная луна, и стало светло почти как днем. Мне это не понравилось. Незаконная Проверка должна была приехать в приют только завтра, но что если Бодуэн с его прислужниками решили нагрянуть раньше и сейчас притаились за деревьями вдоль дороги? Тогда мы, освещенные лунным светом, будем как на ладони.

Рин двигался легко и быстро, словно и не шагал уже пару часов, я плелась позади, понурив голову, — потому что устала и потому что не хотела идти с ним рядом. Вдруг я врезалась в его спину.

— Ты чего? — удивилась я, на секунду забыв про обиду.

Я обошла Рина и поняла, что с небольшого пригорка, на который мы поднялись, открылся вид на Гирсин. В густом море хвойного леса выделялось кольцо каменного забора. Внутри высилась махина приюта. Это было очень старое деревянное здание в три этажа. За годы Гирсин покосился. Балки на фасаде шли волнами, от чего окна расползались в разные стороны под диковинными углами. Местами крыша провалилась, как и перекрытия между этажами. Поэтому на моей памяти дети жили лишь на первом.

— Гирсин… — Рин неотрывно смотрел на здание. — Раньше назывался по-другому.

— Как? — спросила я не задумываясь и тут же мысленно отругала себя.

— Я не помню. Помню только, как приезжал сюда с матерью. Это она его основала. Дала приказ построить приют, — Рин заговорил очень быстро. Явно уцепился за возможность завести разговор. — Она хотела, чтобы у сирот был дом. Мечтала, чтобы это было самое безопасное место для них.

Я хмыкнула. Что ж, броня молчания пробита, так что сохранять тишину больше не было смысла.

— При всем уважении к твоей матери, оно таким не было. — Я начала спускаться к воротам приюта. Каменная кладка по бокам от них светилась в свете луны.

— Что, было так плохо? — Рин двинулся за мной, и под его ногами зашуршали мелкие камни.

— Мракам везде плохо. И вообще, я бы на тебя посмотрела, если бы тебя там лупили каждый день. А потом — счастье-то какое — надо было бы вернуться.

Пусть я провела в приюте около восьми лет, это место так и не стало мне домом. В моей памяти остались озлобленные воспитатели, озлобленные дети и день, когда мне поставили клеймо.

— Ты уже выросла, и те, кто тебя лупил, наверное, тоже. Так что нечего переживать. И вообще, — он обогнал меня, обернулся и остановился, чтобы встретиться со мной глазами, — со мной тебя никто не обидит.

Я закатила глаза, обошла Рина и продолжила путь. Он вновь обогнал меня и у высоких ворот оказался первым. Остановился, смерил их взглядом, словно противника перед боем, и занес руку, чтобы постучать.

— Эй, а какой план?

— А он нам нужен? — Рука Рина замерла.

— В прошлый раз у тебя перед носом дверью хлопнули.

— Ну и что. В итоге-то все ж хорошо прошло. Спасли Грея, вытащили детей.

— Просто повезло, — я покачала головой.

— Значит, и сейчас повезет. Скажу как есть. Заночуем здесь, а завтра подкараулим этих проверяющих, которые детей пытают. — Рин опять поднял руку.

— Ну-ну, — хмыкнула я. Рин опустил кулак. — С ночлегом ты погорячился. Годфри плевать на Проверку. Только рада будет. Она ненавидит мраков.

— Но пытать-то будут всех. Она всех детей ненавидит?

Я пожала плечами.

— Логичнее где-то в лесу спрятаться и дождаться Бодуэна. Дверь тебе в любом случае не откроют.

— Почему это?

— Режим. Почти полночь. Дети спят, ворота закрыты.

Рин, стоявший лицом к воротам, вдруг обернулся, сощурился и хитро улыбнулся. Он протянул руку и потянул за металлическое кольцо. Дверь с легким скрипом поддалась.

— Что? Это ты сделал? — я подошла ближе, не веря своим глазам.

— Ничего я не делал. Она открыта была. Прошу. — Он уступил мне дорогу.

— Странно, может, просто забыли закрыть, — размышляла я вслух, но слова вылетели из головы, когда я оказалась по ту сторону стены.

Я огляделась. Приютский двор был таким же, каким я его помнила. Гора изношенной обуви в углу — сначала туда бросали испорченные ботинки одних детей, а потом другим там же велели искать себе новые. Качели из веревки и доски на ветке ели, проплешина в траве под ней. За все годы в приюте я на ней так ни разу и не покачалась — другие дети не пускали нас с Куртом. Чуть в стороне навес, под которым стояла старенькая лошадь Ромашка — пожалуй, лучшее живое существо во всем приюте. Не считая Курта. Лошадь уткнулась мордой в кормушку с сеном и посапывала. Для привычной картины во дворе не хватало только детей.

Рин уже подошел к крыльцу спящего дома. Услышав стук в дверь, я поспешила за ним.

— Кто там? — Через минуту из-за двери раздались ворчание, кряхтение и скрип половиц.

А я так надеялась больше никогда не услышать этот голос. Дверь распахнулась. За ней оказалась директриса Годфри — женщина огромного роста и тяжелой руки. На ней было темное платье, похожее на шатер передвижной ярмарки, и чепчик. Она словно и не собиралась ложиться спать в такой поздний час.

— Здравствуйте. Знаю, это странно. Но скоро к вам приедут… — затараторил Рин. Он все-таки учел свой провал в приюте у Доротеи и решил сразу броситься в бой.

Годфри не реагировала и не перебивала. Судя по выражению его лица, Рин удивился такому спокойствию и продолжил уже медленнее:

— Хочу сказать, что завтра сюда приедут люди Директории, то есть, мы думаем, они так представятся, но на самом деле это не они. Не совсем они. Они захотят провести Проверку. Нестандартную. Незаконную. Мы хотим помочь.

Годфри слушала молча и кивала. Когда же Рин остановился, она нахмурилась, выглянула во двор и огляделась.

— Заходи. — Она коротко махнула рукой, приглашая.

Рин обернулся ко мне и задиристо кивнул — «Я же говорил». Я не смогла ему ответить, потому что слов у меня просто не нашлось. Пригласить в дом постороннего было уже свершением для Годфри. Она святой воды напилась? Или у нее была тайная сестра-близнец, вежливая и относительно добрая, и она заменила старую воспитательницу? Или Годфри, как ночной цветок, раскрылась только после захода солнца?

Тут директриса заметила меня. Вот! На ее лице наконец-то появилось знакомое мне выражение: брезгливости и злости.

— А ты что здесь?.. Тебе уже восемнадцать, выпустилась, вот и кати… — Она замолчала на полуслове. Перевела взгляд на Рина, на меня, снова на Рина и продолжила уже спокойнее. — — Ну, раз пришла, то и ты заходи.

Это было абсолютно дико и неестественно — услышать от Годфри приглашение.

Слишком неестественно.

— Мы не хотим заходить. — Я ухватила за локоть Рина, который уже сделал шаг. — Лучше мы в лесу подождем.

— Но… но вы же сказали, что люди, которых вы ждете, приедут только завтра. Подождите внутри. Я вам постелю. — Годфри посмотрела на меня, на Рина, на ворота позади нас.

В голове пронеслась вспышка. Нас искали в Аккадене, потому что кто-то сдал нас. Кто-то знал, что мы придем в Гирсин! Я со всей силы вдавила ногти в руку Рина и дернула на себя.

— Это засада!

Ему не нужно было повторять. Он развернулся, перехватил мою руку и дернул за собой к воротам. Мы оказались у створки за секунду.

Позади захлопнулась дверь приюта — Годфри спряталась.

Рин потянул за кольцо.

На дороге сразу за каменным забором приюта клином расположился отряд в черном. Во главе его, широко расставив ноги и сложив руки за спиной, стоял Бодуэн Вормский.

— Добрый вечер, Ваше величество. Рад видеть вас. — Вормский перевел взгляд с Рина на меня. — Ну, и эту тоже.

Мое сердце пропустило три удара. Вдох застрял в горле.

— Убить. — Вормский ткнул пальцем в меня, а потом в Рина. — Убить так, чтобы я видел.

Глава 29. Как видеть врагов насквозь

Все, что происходило дальше, происходило очень быстро. Удивительно, что позже я могла воспроизвести это в памяти с такой точностью, будто события каждой секунды превратились в картины, и я посмотрела и запомнила каждую. Рин что-то говорил про двадцать четыре каких-то «кадра», но их точно было больше.

Четверо воинов Вормского припали на правую ногу, оттолкнулись и ринулись вперед — на нас с Рином. Рин повернулся ко мне, выбросил руку и раскрытой ладонью толкнул в грудь. Воздух вышел из легких. Живот скрутило, я стукнулась обо что-то спиной и осела. Смогла сделать вдох и увидела Рина — далеко. Провалиться! Он отбросил меня в сторону, к забору.

Бежать, нужно бежать! Но мы были в кольце высокой ограды, Рин не видел ничего за ней и не мог прыгнуть отсюда. Вот самая настоящая западня. Даже ворота Вормский перегородил своей каретой, в которой спрятался сразу, как отдал приказ.

Рин исчез. Клинок ближайшего стражника рассек воздух. Все четверо закрутили головами. Рин выпрыгнул из пустоты позади одного из них, ударил ногой под колено, а когда тот согнулся, врезал кулаком в ухо. Воин рухнул на землю. Другой тут же набросился на Рина со спины, в руке блеснул клинок.

— Нет! — только и успела крикнуть я.

Третий заметил схватку и занес руку. Едва из его ладони вырвалась струя огня, Рин снова исчез. Стражник с ножом повалился на траву, пламя пронеслось у него над головой. Он быстро вскочил, как и тот, которого Рин успел ударить. Все четверо вновь заозирались по сторонам, переглянулись, кивнули друг другу и двинулись в разные стороны.

Рин возник перед одним из них, — которым, я уже не различала, — пнул одной ногой в живот, а когда воин согнулся, схватил его голову и ударил о колено второй. Другой стражник обернулся на звук удара и быстро бросился на помощь. Действительно быстро. Его фигура на мгновенье превратилась в размытую линию от места, где он стоял, к Рину. Сверкнуло лезвие, Рин дернулся и схватился за руку. В лунном свете я увидела струю крови и содрогнулась.

Я вскочила и побежала к нему. Только в темноте не заметила качель, зацепилась за нее и рухнула лицом в пыль. Подавив боль, вскинула голову — Рин уже вновь пропал. Я застонала от страха. Может, смогу отвлечь Вормского, сдвинуть его карету с места и открыть выход? Я вскочила.

Рин вынырнул из воздуха и схватился с новым стражником. Он нанес несколько ударов, но не таких быстрых, и получил столько же в ответ. В него полетела новая огненная волна, другой стражник выхватил короткий нож и метнул.

— Рин! — я взвизгнула и выбросила руку вперед.

Он кинул на меня короткий взгляд и тут же растворился. Волна пламени прокатилась мимо и ударилась в лошадиную кормушку, а нож вновь не достиг цели и полетел дальше. Прямо на меня. Я вскрикнула, откинулась назад и упала, ударившись о качели затылком. Клинок пролетел над моим лицом и воткнулся в зазор между камнями забора. Я перекатилась на живот и встала на колени.

Меня оглушило конское ржание. Огонь пожирал сено под навесом, и кобыла Ромашка проснулась и стала биться как безумная. От ее шеи к столбу тянулась веревка, не давая убежать. Я закашлялась от дыма, замахала руками и сквозь черные клубы увидела, что Рин сменил тактику.

Теперь он очень быстро появлялся и исчезал, нанося удары троим стражникам. Самый быстрый пытался угнаться за ним и бросался вперед каждый раз, как Рин возникал. Тот исчезал быстрее, чем его настигали. Зато воин, кидавший ножи, сумел достать его. Охранник метнул сразу пять лезвий — Рин исчез и снова возник в стороне от прежнего места, но слишком близко, и крайний из клинков впился в его плечо.

Я вскрикнула и поднялась на ноги. Сильный порыв ветра тут же повалил меня назад. Тут по глазам ударила горсть старых листьев. Я замахала руками, очищая лицо, и поняла, что меня окружает крутящийся столб из жухлой травы, еловых веток и опавшей листвы. Я попыталась прорваться сквозь него, но иголки и мусор тут же впились в кожу, а ветер в очередной раз отбросил назад. Я рухнула на землю. Вихрь вокруг не стихал, но между летящими листьями я увидела мужские сапоги рядом со мной. Кто-то из стражников вспомнил, что Вормский приказал убить и меня.

Задыхаясь от страха, я повернулась на живот в жалкой попытке уползти, но руки уперлись в каменный забор. Где-то здесь торчал нож! Я принялась в отчаянии шарить по стене, но клинка нигде не было, а пыль, попавшая в глаза, мешала нормально видеть. Руки соскользнули с замшелой стены и уперлись в булыжники в ее основании. Острые края тут же вспороли кожу на пальцах.

Все листья вокруг внезапно опали. Я поняла почему — воину Вормского больше не нужно было удерживать меня на месте. Я схватила камень, откинулась на спину и взмахнула им, надеясь попасть во врага.