Мрак сердец наших

Я чувствовала, как кровь приливает к щекам от стыда.

— Так попросили бы расселить.

Хотелось снова накричать на Рина, но я осеклась. Как глупо. Об этом мы не подумали. Может, действительно надо было попросить у Криспины еще одну комнату. Просто мы не привыкли. Не привыкли просить и тем более получать что-то… Но на Рина я все равно обиделась. И когда повозка остановилась у плотной стены леса, а он вопросительно глянул на меня, я не стала подсказывать ему сторону, куда нам ехать. Рин направил лошадь влево. Я нахмурилась. А влево ли нам?

Однако, когда пять минут спустя среди деревьев так и не появилась дорога к пансиону, нахмурился и он.

— Может, надо было направо? — я решила отложить обиды на потом. Мне очень хотелось поскорей добраться до пансиона, до моей комнаты на двоих с не-братом, вытащить его из кровати и заснуть самым беспробудным сном.

— Может, и надо было, — согласился он сквозь зубы и развернул кобылу.

Даже еще через десять минут мы так и не нашли пути. Не было и намека на дорогу, по которой сквозь лес могла бы проехать карета. Солнце уже клонилось к горизонту, и даже дети в повозке начали нервничать: они неловко пересаживались с места на место и перешептывались.

— Да чтоб тебя, — ругнулся Рингольд и вновь развернул лошадь. Животное устало и едва переставляло ноги.

С опушки леса я все еще видела дорогу и столб на ней, мы медленно двигались в его сторону. Что, если по дороге поедут жандармы? Мы будем у них на виду.

— Рин, думаю, надо идти пешком. Быстрее доберемся.

— Куда? Просто заблудимся. Ты ведь даже не представляешь, в какую сторону идти.

Он был прав, но мне вновь становилось неспокойно. Ведь пансион был так близко. Неделю назад от его ворот до Королевской дороги мы доехали за пять минут. Пешком было бы сколько? Пятнадцать?

Мы как раз поравнялись со столбом, отмерявшим мили, Рин остановил повозку и стал в задумчивости переводить взгляд с него на лес. Я воспользовалась моментом, спрыгнула с козел и подошла к деревьям. Естественно, за стволами пансиона видно не было.

— Эй, кто-нибудь! — крикнула я в отчаянии. — Курт! Криспина! Персик!

Естественно, никто не ответил.

— Не кричи. — Рядом оказался Рин.

— Нам нужно туда попасть. А они наверняка нас ждут. По крайней мере, Орден. По крайней мере, тебя.

Рин бросил на меня недовольный взгляд, развернулся и зашагал к повозке. Он немного покопался в ящике под сиденьем на козлах и вернулся с ржавым топором.

— Ладно. Ракетницы у меня с собой нет, так что разведем сигнальный огонь. Нас, конечно, и те увидят, но если что, спрячемся в лесу.

Он размахнулся и рубанул по ветке ближайшего дерева. По стволу пошла дрожь, а из кроны вдруг донесся крик.

Я завизжала так, что жандармы могли бы услышать даже в деревне, и отбежала к повозке.

— Кто здесь? — рявкнул Рин, задрав голову.

— Я. — Ветки дерева, под которым я только что стояла, зашевелились.

— Да кто я?

Я подошла ближе. Листья стали двигаться. Сетка ветвей на глазах расползалась, словно змеиное гнездо. Сучья тянулись в стороны быстро и легко, но это все еще было дерево. В кроне образовалась дыра, через которую на землю спрыгнул подросток. Этот был тот парень, что открыл перед нами ворота поместья.

— Ты что здесь делаешь? — спросил Рин, все еще глядя на ветки, что так странно себя вели.

— Так это, — парень зевнул, — вас жду.

— Зачем? — Я так опешила от его появления, что даже не смогла обрадоваться знакомому лицу.

Страж ворот уставился в землю и потер шею.

— Госпожа Оверон отругала меня, что я вас выпустил, и сказала, чтобы я вас ждал на подъезде. Вот и караулю тут каждый день, а то вы сами-то дорогу не найдете.

— Мы тут уже битый час катаем туда-сюда, а ты дрыхнешь, как сова в дупле?

— Рин, хватит! Слушай, — я повернулась к парню, — мы и правда не можем найти дорогу. Покажешь?

— Так это, вы ее найти не можете, потому что ее нет.

— Она была, — зарычал Рингольд. — Мы же по ней ехали!

— Так тогда она была открыта, а потом я ее закрыл. Обычно-то все приезжают и уезжают по расписанию. А вы просто…

Парень не договорил, покачал головой и вытянул руки перед собой, сложив ладони тыльной стороной. Потом развел в стороны, словно раздвигал шторы. Вторя его легким движениям, вековые стволы деревьев заскрипели и изогнулись, образуя ровный коридор, который уходил все дальше и дальше в лес по мере того, как отступали новые деревья. На земле между ними были хорошо видны следы от карет. Дорога была прямо перед нами.

Пансион действительно был хорошо защищен от любопытных глаз и незваных гостей. Только нужно водить дружбу с главным стражником.

— В повозку, — скомандовал Рин и сам двинулся к ней широкими шагами.

Он хлестнул кобылу, едва я села рядом и взяла Грея за руку. Парень, что управлял деревьями, вскочил в повозку уже на ходу, потеснив детей. Всю дорогу я смотрела, как он заставлял стволы выпрямляться и закрывать проезд за нами.

Вскоре мы проехали ворота и подкатили к главному зданию пансиона. Дети так устали, что у них уже не осталось сил восхищаться красивыми видами. Рин наплевал на слишком длинную и извилистую подъездную дорожку и подкатил к главному корпусу прямо через газон.

На вершине центральной лестницы стояли Криспина и Персик. Мальчик нес за директрисой стопку книг.

— Госпожа Оверон, я нашел их! — крикнул страж ворот.

— Я вижу, Рорн. Спасибо.

Криспина успела спуститься к подножию лестницы и замерла у повозки. Рин спрыгнул и протянул руку мне.

— Ваше величество, — тихо обратилась к нему Криспина.

Рин тут же забыл обо мне и опустил руку раньше, чем я успела опереться на нее. Спускаться мне пришлось самой.

Криспина остановилась рядом с Рином. Между их телами осталось пространство не шире ладони. Я удивилась, как такая благовоспитанная женщина позволила себе такую оплошность.

— Это было так опрометчиво, — зашептала Криспина, но я услышала каждое слово в тишине опускающихся сумерек. — Исчезнуть, никому ничего не сказать. Мы все так беспокоились.

— Что за меня беспокоиться-то. Не маленький, — Рин зевнул и прикрыл рот кулаком, а после махнул Виктору. — Витек, выгружай детей. И ты, как тебя? Рорн? Помоги ему.

Дети медленно зашевелились.

— Я рада, что с вами все хорошо. — Но позвольте узнать, кто это и зачем вы привезли их сюда?

Глава 19. Холодный прием

— Это? — Рин обернулся к повозке. — Это дети. Они в хибаре жили без воды и еды. И мы решили, что им тут будет лучше.

— Вы решили? — Криспина бросила быстрый взгляд на меня.

Я отвернулась и протянула руки Грею, чтобы снять его с повозки.

— Как ты? — Я взяла мальчика за руку, едва он опустился на землю. — Спина болит?

— Нет, только чешется. — Грей завел руку за спину.

— Не надо, хуже будет.

— Они мраки? — продолжала Криспина. Я поняла, что она заметила метку на руке мальчика.

— Парочка, — подтвердил Рингольд и крикнул через мою голову: — Ребзя, чего встали, давайте сюда!

Дети уже спустились, но смущенно замерли с другой стороны от повозки. Большие двери главного входа отворились, и из-за них выглядывали с полдюжины самых любопытных ребят, еще с десяток прилипли носами к окнам первого этажа.

— То есть вы привезли сюда не-мраков и мраков с меткой? — допытывалась Криспина.

— Ага. Ты же сама рассказывала, что вы детей по приютам собираете.

— Только мраков и только до того, как им поставят метку.

Чувство приличия все-таки взяло верх и заставило меня отойти немного в сторону. Обняв Грея за плечи, я сделала пару шагов. Криспина же обогнула повозку, чтобы лучше рассмотреть детей.

— А что, есть разница? — хмыкнул Рингольд, двинувшись за ней.

— Ваше величество, при всем уважении, — Криспина сделала пару глубоких вдохов, — не-мраки вырастут и станут теми, кто нас ненавидит, и при первой же возможности расскажут об этом месте. А меченые мраки для нас…

— Лита! Ты где, провалиться тебе, была? — На вершине лестницы, растолкав любопытных детей, появился Курт.

Он понесся вниз, перепрыгивая через ступеньки. В результате чуть не сбил меня и Грея.

— Ты что, с этим была? — Курт кивнул в сторону Рина, едва отдышавшись. — Что за дети? Откуда? Вы их привезли? А зачем?

Я быстро оглядела брата: глаза блестят, на щеках здоровый румянец — значит, поправился. После облегчения возникло желание стукнуть Курта, который никак не замолкал и не давал мне спокойно подслушивать. Благо Рин как раз в этот момент поднял голос.

— В смысле бесполезны?!

Я поперхнулась воздухом. Сказать такое Криспине? Она склонилась к Рингольду, зашептала что-то, глядя в лицо, и даже коснулась руки, но тот отодвинулся. Во мне же поднялось забытое чувство обиды на директрису пансиона за просьбу прыгнуть к главе Директории.

— Чего ты лыбишься? — опять влез брат.

— Ничего. — Я плотно сжала губы, но они все равно расползались в улыбке. Почему я радуюсь? — Вот, Курт, это Грей, познакомься.

Мальчик поднял глаза на Курта.

— Здоров, пацан, — замявшись, брат протянул руку. — Как дела?

— Хорошо. У меня вот раны почти зажили. — Грей повернулся спиной и оттянул воротник.

— Вот-вот, посмотри! — Голос Рина прозвучал над ухом. Он протащил Криспину мимо меня и указал на шрамы Грея. — Это с ним Директория сделала. Лита его неделю выхаживала.

Она мельком взглянула на изуродованную спину мальчика, посмотрела на меня и сощурилась.

— У вас, оказывается, много талантов!

— Есть парочка. — Я сжала зубы, чтобы выдержать взгляд хозяйки пансиона. — Пришлось использовать. Не бросать же его было. Их всех.

— Вот, человек дело говорит. — Рин кивнул в мою сторону.

Щеки начали гореть, против воли появилась улыбка. Криспина же побледнела.

— Детям нужно где-то разместиться, — я поторопилась сменить тему. — У вас ведь много свободных комнат.

— Да. — Она еще раз оглядела меня с высоты своего роста. — В западном крыле есть две свободные общие комнаты: для мальчиков и девочек.

— Эй, эй, ты, Рорн. — Рингольд повернулся к детям и ткнул пальцем в стража ворот, что все еще был с ними. — Веди всех в западное крыло.

Я цокнула языком и быстрее, чем осознала это, шлепнула его по руке. Запоздало ужаснулась такой дерзкой выходке. Тыкать в людей пальцем — отвратительные манеры. А ведь в короли собирается.

Рорн, болтавший с Виктором, кивнул и двинулся вперед. Виктор взял за руку самого младшего из воспитанников приюта, который уже начинал хныкать, и зашагал следом. Доротея подхватила Мод и стала поторапливать остальных.

Мы отступили к лестнице, пропуская детей. Те брели, опустив глаза и теребя узелки. Если я ловила чей-то взгляд, то улыбалась, желая подбодрить.

— Мраков с метками не принимают в обществе. Ни работы, ни дома, что за жизнь их ждет, — процедила Криспина и покачала головой.

— У нас нормальная была, — пробормотала я, не сводя глаз с детей. — Работа, дом. Даже друг.

— Что ж, — Криспина пустила в ход последний аргумент. — Руку можно спрятать, но не лицо.

Она кивнула в сторону Мод, чьи страшные раны на щеках были хорошо видны в свете газовых фонарей. Я не удержалась и развернулась к Криспине. Она была, как всегда, до боли красива: тонкий профиль, нежная кожа, блестящие волосы. Что ж, извините, не все такие идеальные! Я почувствовала, как у меня задрожали ноздри от злости. Но что я могла сказать ей?

— А если их тоже спрятать

Криспина, Рин и я одновременно повернули головы — Курт смотрел на детей, но при этом склонил голову набок, размышляя.

— Лита могла бы их убрать. То есть замаскировать. Наверное.

— А что, шикарно будет, — Рин тут же свистнул. — Доротея, иди сюда на минутку.

Женщина в недоумении обернулась и покорно пошла в обратную сторону.

— Вы что, оба… Как вы себе это представляете вообще? — зашипела я, пока женщина приближалась к нам.

— Шрамы красные. Просто поменяй их цвет на цвет кожи, может, будет не так заметно. Ты же умеешь красить кожу.

Я нахмурилась. Из кожи я раньше красила только старые ботинки.

— Не знаю, Курт. Это же живой человек. Я никогда не пробовала.

— Так попробуй. Ты всегда говорила, что не пользуешься пороком, потому что пользы никакой. Вот тебе и польза. Правда, для другого человека.

Я закусила губу и обернулась к Криспине и Рину. Ее лицо не выражало эмоций. Кажется, ей было все равно. Он же кивнул мне с улыбкой. Я улыбнулась в ответ.

— Я хочу попробовать спрятать шрамы Мод, — сказала я подошедшей Доротее.

— Правда? Ты сделаешь? Ты можешь? — Девочка распахнула глаза.

Она задергалась на руках у Доротеи, и той пришлось опустить Мод. Я воспользовалась секундной заминкой и обернулась к Курту.

— Но это ведь будет ненадолго — сам знаешь.

— А я говорил тебе тренироваться, — строго зашептал брат, отчего желание треснуть ему вернулось с новой силой.

Я кивнула, удивившись про себя его командирскому тону и неожиданной заботе о девочке и опустилась перед Мод на колено.

— Не бойся.

Я легонько коснулась девичьей щеки. Присмотрелась к здоровой коже, перевела взгляд на рубиновый шрам, вновь на щеку и опять на рану. Истерзанная кожа стала терять цвет. От края раны к уголку губ словно потянулся бежевый шелк. Я отняла руку. Кожа шрама осталась шершавой, и под определенным углом его все еще можно было рассмотреть, и все же правую щеку Мод больше не уродовала широкая красная полоса.

Грудь моя налилась восторгом и гордостью. Я с торжеством оглянулась на Курта, но наткнулась взглядом на Криспину. Она по-прежнему никак не реагировала на происходящее. Я поджала губы и снова обернулась к Мод, коснулась левой щеки девочки. Провела по коже и отняла пальцы. Шрам никуда не делся. Я моргнула. Не получилось. Занесла пальцы над раной вновь и замерла.

— Шикарно вышло, — прошептал у меня над ухом Рин.

— Я знаю, — меня вдруг затопила уверенность. Я быстро провела рукой по второму шраму. Он больше не сопротивлялся и в долю секунды сменил цвет.

— Готово, — я поднялась с колен и улыбнулась девочке.

Мод недоверчиво подняла руки и коснулась щек, но оценить результат сама не могла. К ней уже бежали подруги. Я и не заметила, как все приютские, заметив, что Доротея и Мод задержались, тоже остановились. Девочки окружили Мод и принялись шумно восхищаться.

Я вновь улыбнулась — на этот раз сама себе.

— Эффектно. — Криспина одарила меня своей идеальной улыбкой и обернулась к Рину. — И что же, именно Директория сделала это с детьми, Ваше высочество?

Я хмыкнула: кажется, теперь она заискивала перед ним! Рин лишь пожал плечами. Мне показалось, что ему было просто лень отвечать.

— Они хотели найти еще больше мраков, чем при обычной Проверке, — быстро начала я. — Только эту Проверку проводили тайно. Проводил Бодуэн Вормский. А потом соврал, что двое детей погибли, но это были мраки, и Вормский на самом деле увез их с собой. Сильных мраков.

О, каким наслаждением было видеть, как лицо Криспины вытягивается и бледнеет. Да-да, я знаю больше, чем ты и весь твой Орден с их якобы агентами и влиятельными людьми.

— Куда увезли? — тихо спросила Криспина.

Я перевела взгляд на Мод, которую все еще рассматривали другие дети, и пожала плечами — совсем как Рин недавно. Криспина постояла еще минуту, но, не дождавшись ни от кого ответа, стала подниматься по лестнице.

Меня же вдруг осенило. Я обернулась и посмотрела на Криспину, вытянула левую руку перед собой и растопырила пальцы так, что больше не видела удаляющуюся фигуру. Но я и не смотрела на нее. Меня волновала метка. Другой рукой я коснулась буквы М, от пальцев побежали бежевые потоки. Секунда — и на моей руке больше не было рисунка. Словно я больше не была мраком. Я захлебнулась от восторга, спрятала лицо в ладонях и засмеялась. Как просто! Пусть и на день, но все же…

Я вновь коснулась руки, вернула метке цвет — сейчас в этом нет нужды. А затем крикнула:

— Госпожа Оверон!

Криспина обернулась на верхней ступеньке.

— Можно нам с Куртом отдельные спальни?

— Хорошо, — холодно ответила хозяйка пансиона.

Рин рядом хмыкнул.

***

Стоило нам с Куртом подняться в свою комнату, как появилась одна из горничных и доложила, что вторая спальня готова. Курт убежал осматривать новые владения в другом конце коридора, но через пять минут вернулся, чтобы узнать о моих приключениях.

Весь мой рассказ обычно болтливый Курт просидел молча. Время от времени он тряс головой или, напротив, хватался за нее. На последних словах не выдержал.

— Но ведь это не мы! — воскликнул он, когда я рассказала об обвинении в убийстве Дитриха Мосбаха.

— Я знаю, — устало выдавила я. Мне безумно хотелось умыться и лечь спать, сил возмущаться уже не осталось.

— И что нам теперь делать?

— Я не знаю. Вряд ли мы теперь сможем выйти за ворота. Похоже, остаток жизни придется провести здесь. Хотя, кажется, Криспина меня теперь не очень любит, зато ты ей нравишься. Будем надеяться, не выгонит.

— Но, но, это значит, что Бодуэн боится нас… То есть не нас…

Брат сверлил взглядом дверь. У меня ушло несколько секунд, чтобы понять — он имеет в виду Рина, мрака, который решил стать королем.

Глава 20. Свидание со вторым дном

Проснулась я резко и с четким планом в голове. План был не нов, просто из-за всех переживаний он как-то отодвинулся на задворки разума. Нужно рассказать про Вормского. Рассказать другим членам Директории: про незаконные Проверки и пытки детей, и про то, что это он убил Дитриха, а не мы. Конечно, про убийство нужно было рассказать раньше, но мы не могли сделать это без доказательств и не знали, что так надолго задержимся в приюте. А теперь Вормский опередил нас — и нас же выставил убийцами. Ничего, когда мы расскажем, все встанет на места. Его с позором выгонят из Директории, он больше не сможет пытать детей, а мы сможем жить спокойно.

Я поспешила умыться, со стоном влезла в свое потрепанное платье и почти бегом двинулась к двери. Нужно поскорей обсудить это с Рином. Так, стоп! Рука моя замерла на дверной ручке. Металл холодил пальцы и отрезвлял разум. Почему с ним? Почему не с Куртом, с которым я обсуждала все последние десять лет моей жизни?

Может быть, потому, что Рин — человек действия. Он точно не захочет сидеть сложа руки, как это привыкли делать мы с Куртом. И не успокоится, пока не добьется результата. Он ведь сам говорил об этом же, правда он хотел «развалить Директорию изнутри» и захватить власть. Я внутренне напряглась — он все еще бунтовщик, и нам нельзя оказаться втянутыми в его план. Лучше, все-таки к Курту.

Я дернула дверь и тут же наткнулась на Рина. Он стоял с занесенной рукой для стука. Мы оба чуть отпрянули и замерли.

— П-привет, — первой очнулась я.

— У меня тут мыслишка одна появилась. Про Вормского, — Рин не стал тратить время на приветствие.

— Да, у меня тоже, — быстро отозвалась я. И замолчала. Он хочет обсудить что-то со мной? Не с Криспиной?

— Пошли, поедим и обсудим.

Рин взял меня за запястье, вытянул в коридор и так и зашагал к лестнице. Его ладонь, как всегда, была горячей и твердой. Захоти он, легко мог бы сделать мне больно, но прикосновение было аккуратным. Когда в противоположном конце коридора хлопнула дверь, Рин вдруг разжал пальцы.

— Эй, вы куда? Опять без меня? — Курт вскинул руки.

— Завтракать. Давай скорее.

Рин рядом кашлянул в кулак.

— Его тоже разыскивают за убийству Дитриха, — прошептала я. — И ты, к слову, хотел перед ним извиниться.

— Привет, — Курт затормозил, на бегу вцепившись в мое плечо. Обернулся к Рину и коротко кивнул. — Привет.

— Извини.

— Э-э, ладно. А за что?

— Я свое дело сделал, — Рин пожал плечами и повернул к лестнице.

В обеденной комнате мы устроились в дальнем углу. Кроме нас, в зале была лишь одна сгорбленная женщина в лохмотьях.

— Что ты хотела сказать? — спросил Рин, быстро отправляя в рот одну ложку каши за другой.

Я смутилась, рука с вилкой замерла на полпути и вернула на тарелку кусочек оладьи — ведь нельзя разговаривать с набитым ртом.

— Я думала о Директории.

Рин и Курт одинаково подняли правые брови. Я бросила взгляд на женщину в лохмотьях, наклонилась и зашептала.

— Наверняка это Бодуэн обвинил нас в убийстве Дитриха. Другие члены Директории этого не видели и просто поверили ему. Так, смотрите, — я взяла салфетку и карандаш забытый одним из школьников, и стала писать имена в столбик, — глава Директории — Дитрих Мосбах. Потом Бодуэн Вормский, Хьюго Деманца, Герман Мондидье и… и…

— Танкмар Сент-Аньен, — подсказал Курт.

Я удивленно глянула на брата, он только пожал плечами и откусил большой кусок тоста с джемом.

— Да. Пятеро. Бодуэн убил Дитриха, — я вычеркнула первое имя в списке. — Бодуэн знает о нас и хочет нашей смерти. Эм, по крайней мере, твоей, — я виновато бросила взгляд на Рина. Теперь он пожал плечами.

— Но Дитрих об этом не знал. Вообще никто знал — Бодуэн приехал к нам один, наверняка боялся, что ему будут мешать.

— Да-да, получается, Хьюго, Танкмар и Герман ничего не знали об этом. Ни о предсказании, ни о принце…

— Ни об убийстве, — закончил Рин. Он со звоном бросил ложку в пустую тарелку и откинулся на спинку стула. — Если они узнают, что один из своих убил главу, наверняка не обрадуются. Да и кто знает, может, он и их хочет убить.

— Теперь мы узнали, из-за чего Дитрих и Бодуэн поссорились, — кивнула я. — Мы покажем их остальным в Директории, и с нас снимут обвинения.

— Угу. Покажем, как же, — заговорил Курт и затолкал в рот остаток тоста. — Да они и говорить с нами не захотят. Нас к ним даже не подпустят, арестуют и посадят в тюрьму, а после — вздернут, уж Бодуэн постарается. Я за добавкой.

И он бросился к столу, на который кухарка Изольда только что выставила тарелку с жареными яйцами. Рингольд удивленно проводил его взглядом — его явно шокировала неизменная любовь моего брата к еде. Я же воспользовалась моментом и наконец отправила в рот оладью.

— Этого недостаточно, — тихо заговорил Рингольд, когда Курт вернулся. — Недостаточно показать детей, которых мучил Бодуэн. Отбрехается. Или скажет, что хотел как лучше. Но… Когда вы проходили эту чертову Проверку, ну, когда в яме сидели, после этого Директория кого-то забирала?

Мы с Куртом переглянулись и замотали головами.

— А этот забрал. Двух мраков — одного суперсильного и одного, который мог становиться невидимым. Полезные силы, если тебе нужен шпион или… охранник.

Я вскинула взгляд на Рина, даже приоткрыла рот.

— Его стража!

— Меня все удивляло, как тогда, в архиве стража слушалась Вормского. Старик сначала остановил их. Наверное, считается, что у членов Директории она общая. Но когда Бодуэн убил его, охранники даже не шелохнулись, видимо, на самом деле это были его личные охранники. И они все были мраками — файерболами швырялись. Огнем, в смысле.

— Тот, что за мной гнался, бегал очень быстро, очень-очень быстро, — Курт замер с вилкой в руке.

— Другой в меня папки кидал. Не знаю, он может двигать предметы или только папки… или ветер создавать… — я мысленно перенеслась в страшный архив, но тут же всплыло еще одно воспоминание. — И к нам домой Вормский приехал с двумя стражниками, и они наш дом сожгли — огонь прямо из рук пускали.

Рин кивнул и склонился ближе.

— Думаю, он специально ищет сильных детей-мраков, тех, которые могут быть ему полезны, и увозит. Растит их и потом превращает в своих слуг. Он создает армию. А остальные в Директории и не знают. — Он подтянул к себе салфетку. — Если мы сможем это доказать, его погонят из Директории.

— И сделают тебя королем? — Курт отодвинул тарелку и скрестил руки на груди.

— Может, и сделают. — Рин смерил его взглядом. — Может, придется им в этом помочь.

— Дай угадаю, а армию мраков ты себе заберешь?

— Курт! — одернула я брата. Как он мог такое предположить? Лишь бы поспорить с Рином.

— Может, и заберу. У короля должна быть армия.

— То есть, — Курт поднял пустую вилку и стал пристально ее разглядывать. — Ты это хочешь сделать, только чтобы армию заполучить?

— Не только. Вообще-то чтобы нас от обвинений отмазать. Тебя, дурака, тоже.

— А я думал, чтобы остановить Вормского. — Курт описал вилкой круг в воздухе.

— Ну, и это тоже, — Рин перевел взгляд на меня.

— Конечно, Курт, Рин хочет остановить это. Что за глупости ты говоришь? — меня почему-то очень задели придирки брата, хоть и придирался он не ко мне.

— Рин? — Он вопросительно поднял руки, удивляясь сокращенной форме имени, которой я назвала Рингольда. Мои щеки вдруг налились огнем, и я потупила глаза. Больше не буду в их споры влезать. — А если они не захотят ему служить?

— В смысле не захотят? — Рин явно начинал злиться. — Мраки сами согласятся служить королю-мраку.