Черная Принцесса: История Розы. Часть 1

– Будто ты и до этого – этого же не знал! – Фыркнул Никита, раскачиваясь на таком же, как и у Александра, стуле, из стороны в сторону, словно бы так до сих и не сойдя же полноценно со своего места: вот как Влад же его сам застал, впервые же придя сюда сегодня, и оставил – так он и остался. Ведь и сам же не против, как и не «прочь», как видно, был – раз, опять-таки, каждый раз и все равно возвращался на него; и сюда.

– Знал! Но, знаешь, захотелось ведь все же еще и убедиться в этом… лично. Как и в том, что эта м… мать – не жалеет и не жалует: ничего и… ни-ко-го!

– В каком смысле? – Нахмурился с прищуром подозрения Егор.

– Ой.., да ладно тебе! – Закатил глаза рыжий и вздернул руки к потолку. – Тебе, наверняка, ведь еще и впирает понимание того, что: не один ты ее и бьешь, а! Со-фи-ю. Прикинь… Нет! И со дна-то, как обычно, постучали. А и точнее, вы с ней, Розой, состучались и… состыковались: она – будучи и снаружи, а ты – «кажась» и изнутри!

– Е-гор-р… – сделал твердый акцент и насечку Александр, словно бы и внеся же еще свою лепту в их недобратский диалог, таким образом, чтобы они не только не забывали о нем и Никите, но и чтобы он сам, «Егор», знал о недопущении ухода в отказ сейчас, как и самого же что ни на есть пассажа, если вдруг и решится на это. Хотя и оба же знали, что нет! Как и то, что если это и не «бред», то и полное преувеличение и гиперболизация… Как минимум же – и с одной из их сторон.

– Я… не бью ее. – Смерил парня перед собой серьезным и холодным взглядом уже и сам блондин. – В самом же понимании этого слова! И кому, как не тебе же, это и об этом знать… От Никиты. Или… нет! – И взгляд его потемневших синих глаз тут же метнулся к названному… да и замер, обдавая того всем спектром «мурашащих ощущений» от приближающегося шторма: и не от «неуслышанного заранее штормового предупреждения», а от самой же уже наступающей, буквально и на пятки, как и дышащей же в затылок, взбунтовавшейся природной стихии. Затем – перешел им и на Александра. И, столкнувшись уже с ним и его темно-серыми глазами, вступив же, тем самым, и в «неравный же бой камня и воды», вышел из него… ни с чем, рассыпавшись фейерверком морских капель о скалы. И уже именно с «серым напылением» и «синей же наледью» – вернулся к Владу. – Как каждого из нас к небу приучали… Вот так и то, что полгода – слишком малый срок, чтобы прийти в себя и… перестроиться. Да еще и так ведь, чтобы и окончательно. Сразу. И… Бесповоротно! Или уже забыл свой почти что и именной вклад во все это, м? Под грифом же: «Покажу.., но не расскажу».

– А только ли и мой? – Приподнял свою правую темную бровь Влад, опуская сразу же и левую же вниз, и оскалился в ехидной улыбке, бросив уже и сам и свой же жадный до правды взгляд на Александра… Но и в момент же, будто бы и очнувшись ото сна, вздрогнул, в удивлении и шоке вспоминая свой недавний диалог с Розой – и как что-то же подобное вменяла ему тогда, но и только же уже именно она. И… что за ирония? Что и за досада? В отношении же и все той же тройки игроков-богатырей! Вот только еще и с параллелями – не только и от самого Васнецова и в сторону же Репина… с Джеромом: где приплыли же все те же трое, но и… не считая собаки. На которую же он сейчас и так еще преданно смотрел! Но и чуть больше же – еще и отскакивая, и конкретно же в этом моменте, в сторону Тургенева. И только лишь – в одном понимании этого: где бы он не сделал никогда зло на зло… Даже, а и тем более – когда бы и хоть раз это самое зло… им же вдруг и явилось: что и собой, как злом.., что и самих же парней. После чего же сразу сглотнул, тряхнул головой и вновь воззрился на все еще молчащего перед ним Егора: что и все же это время сканировал его своим синим ультрафиолетом – явно недоумевая о причине… и столь резкой смены настроения. Переживаешь? То-то же! А то ли и еще…

– Я знаю…

– А чего ж продолжаешь тогда все смотреть на меня волком и не принимать же, как НЕ врага народа? «Семьи»!

– …как и Никита…

– А ведь даже и он – легче все это воспринял: спокойно и даже, вон, почти что и – продолжает вести со мной диалог, как и несколькими же часами ранее… – фыркнул вновь рыжий, про себя же лишь еще и усмехнувшись, таки и подметив, насколько же нелогично их общение сейчас выглядит и для других, будучи настолько же типично и для них самих: не прерывать же и каждый своей монологичной мысли, при этом всем и продолжая же вести диалог и держать же в голове одну нить-тему самого же разговора на двоих, так еще и понимая же себя и другого. Словно двумя же и реками впадая в океан или отписывая стихотворение, текст и через строчку, как «один-три» или «два-четыре». – Будто ничего и не изменилось… А ведь и правда же: ничего! Разве что – кто…

– …от Ксандера! А хотелось бы, как бы, и все-таки же, от тебя. Пусть и будучи же в той же все самой «форме» нашей с тобой, наконец-то и полноценной, спустя же, как уже и полгода, переписки и… ранее, которая хоть и также, но, и опять же, ведь ни к чему конкретному и адекватному не привела. А ведь могла же… И уже! Опять-таки, спустя же и все еще – столько времени…

– Зачем?.. Не веришь ему?

– «Тебе»!

И как резко же оборвалось их парирование-пикировка фразами и меж них же самих, так и снова же, так еще и резво, флешбэк вспышкой-речью ворвался в подсознание Влада! Который и практически сразу же, сцепив-стиснув зубы и вновь несколько раз мотнув головой, попытался избавиться от него, но так до конца и не смог… Пока вновь же и внутри не произошло «очередное столкновение» его тела и головы с одной из поверхностей дома Розы – и все вновь же не погрузилось во тьму и тишину. И, вроде бы, ведь не спал, «бодрствовал»… до сих пор, а мозг будто решил заранее разложить все по полочкам… и именно же сейчас, не дожидаясь ночи – каких-то пару-тройку еще часов!..

– …Да что с тобой?!

– Отходняк от Розы… Ты не поймешь. А вот София… Впрочем, не тебя же и одного, знаешь ли, долго «отпускает»: и также НЕ отпускает!

– Перешел на цветы? Хотя после… и травы… чего-то «подобного» – стоило и следовало ожидать! – Влез вдруг, с ничего, Никита. За что и вмиг же получил легкий подзатыльник, с не менее же легкой левой руки, от Александра. Под одновременно же сощуренными и обратившимися к ним взглядами обоих ребят перед ними, замерших друг напротив друга – не хуже и статуй. – Я же хотел, как лучше! Разрядить… обстановку.

– Рано!

– А вот ты и сам – не хочешь уже и… вмешаться? – Шикнул обиженный и надувшийся шатен, потирая ушибленное и будто «опаленное солнечным жаром» место на затылке своей же левой рукой: правой же, как и прежде, оправляя свои еще и мелированные прядки с челкой. – Они ведь попереубивают друг друга сейчас… И на наших же с тобой глазах!

– Так и вмешался же уже… Вот – разгребаем! И пусть лучше же исправиться и сказать, что: и они, и разгребают… Но и тогда же ведь, нам с тобой, и все равно пока лучше оставаться – в этом состоянии и стороне, чем огрести же «просто так» и не за нас же с тобой, попав под куда более горячую же руку и… их двоих, не считаешь? Пусть разберутся же пока сами и друг с другом.., но и на виду, и при нас, чтобы уже и после, и мы же сами, смогли подключиться, придя же хоть и на что-то.., чем же и где-то там и…

– Да-да… Что-то и вроде же: «Кури и пей – но при нас и здесь, чем с кем-то и в подъезде или за гаражами»! – Спародировал голос «взрослого» Влад и фыркнул, вновь отвернувшись от них и, словно бы до этого привязав Егора к себе, разверзнул за собой еще и его; и к себе же. – А как же еще и «колоться», да? Ни-как. Почему? Потому что! Плавали – знаем… Ну, так, и… Что же там… за недоверие, м? Еще – и ко мне! А не и чуть ли не к «главному же инициатору» всего и вся, всех? Как минимум же; и вблизи же сейчас еще нас с тобой находящемуся. И как никогда же и никто – приближенному же все еще к ним: высшим из высших…

– Не он, а ты – повел, и ведешь же себя до сих пор, вот.., как ребенок! – Плюнул ему в лицо словесно и «горько» Егор. Да и так, что и даже сам перед тем, пусть и стоя рядом, но и не касаясь же губами к губам, оценил этот привкус хвои и смолы на кончике своего же языке. – Мы замолчали – и ты замолчал? Ха! Думаешь, равноценно? Где – чьи-то жизни, а где и твоя же семья, Влад! И где одно же и пока же еще где-то там, на горизонте, а другое – прям, вот, здесь.., сейчас и перед тобой… Тебе, и впрямь, и настолько же плевать – на наше отношение к тебе, как и на твое же – к нам, м? На атмосферу, в которой ты пребываешь… На семью! Вот нам же на тебя, как и на твое…

– Так и быть, переТоретто, правда за правду… Quid pro quo! – Дернул плечами янтарноглазый, перебив жестко его, и глубоко вздохнул, готовясь, если не к огромной тираде, то к добротному такому монологу: и пусть не по количеству, что и скорее всего, зато и по качеству. И пусть Роза же, и в третий раз, умоется! – Мне не плевать – на отношение. Не плевать – и на семью… Настолько же, чтобы… и было же уже именно «плевать» – на не отношение и на не семью, другое и другую.., но и не чужое и чужую! Как и на общее же их отсутствие: и конкретно же – в твоей голове! И не только же – конкретно сейчас… Где, как раз, и, знаешь, вполне же можно и потерпеть твои, как и Никиты, грозные взгляды в мою… предательскую сторону! В сравнении же все вот с тем же твоим… «горизонтом», что и где-то же там: и еще ведь может подождать, да? Нет! Как и та, что и будто бы героиня же того же самого чертового… «Черного зеркала» – живет в относительно разблокированном цветном мире… «Относительно»! Без серого же блюра на ч/с и не-людях; и ладно! Но и, что интересно же, вместо, как раз, этого – просто не видит их… никак. Со-вер-шен-но! А чтоб еще и окончательно же дорисовать этот блюро-сюр – их видят те, кто и, как раз таки, без него… Без: блюра! Как я, например. Ты. И… Все! Но и кроме же все еще – ее! А ходим мы – все вместе… Ря-дом. И почти же что: соприкасаемся… Двумирье в… дмумирье, блин! Но вот она и не знает, пока же и не узнает всего, и улыбается… И я, где я же – да! И хочу – рыдать от бессилия и несправедливости. А ситуация-то у нас с ней: одна. И дело ведь совсем не в мужской жилке и что: «Мужчины не плачут». Пла-чут! Еще, порой, и как… Дело, как раз таки, в морали и… совести. Чести и достоинстве… А еще – и в тех же все заблюренных не-людях, что и… да, как не неожиданно и неприятно, действительно, нелюди. Совсем и… не только же – по виду.., вовсе! Что и, прямо же сейчас, как раз, и оттягивают этот самый горизонт, не хуже и самого же Ксана, размывая его на картине… водой. По всем же ее краям и… граням. Границам! Как и… все. И вся… И… Барахтайтесь, пожалуйста!.. Я был готов рассказать тебе это, как и все же, сам, но и… позже, в первую же очередь рассказать все, и пусть же не все, ей. Ведь то, что происходит сейчас… и с ней, гораздо хуже того, что ты видишь, на самом деле… Все не то, чем кажется, не это ли нам постоянно вменяют, бра-тец? Порой, и… без слов. Оглянись – и сам все поймешь!

– О чем ты?

Не ответив, лишь выдохнув воздух резко и через нос, Влад прокрутил левую руку запястьем вперед и тут же накрыл его правой кистью, решив, что так будет проще и быстрее – все-таки текст текстом и слух слухом, но и им же, двоим и вдвоем, как всегда и везде, при всех же куда проще и лучше удавалось принимать и усваивать информацию на практике и в картинках, нежели все тем же Александру и Никите!

И вдруг – прошептал, а даже и лучше будет сказать что и «прошипел»:

– Я покажу тебе свою руку, если ты покажешь мне свою…

Не хватило-хватало же только – нервно высовывающегося языка, будто и облизывающего быстро обветриваемые губы. Еще же ко всему – и будто бы змеиного! Да вот только у него уже была одна змея: еще и притворяться ею – это было бы «явным» перебором. А вот косплеить героя, точнее же и антигероя, одного из подчинения же главного антагониста же из вселенной «Гарри Поттера» – да почему бы и нет? Не ворует же – вдохновляется! Да и момент еще под стать – не капать ядом, так едкой мятой и пряным, хоть и немного все же тревожным, шалфеем прыскать.

Вздрогнув же следом, но не от просьбы и жеста самого Влада, а от резкого появления в боковом же поле зрения всех остальных, Егор повернул свою левую руку к свету запястьем вверх… и обомлел же уже вместе с ними, приметив ту же самую, что была же и у Розы, а теперь еще и появилась же у самого Влада, почти исчезнувшую черную контурную ветку сирени в форме бесконечности… и на том же все самом месте! А когда взглянул и на открытую уже непосредственно руку Влада – обомлел вдвойне. Ведь на ней и поверх же уже того самого рисунка, и по кругу, опять же, как у Розы, но и что уже знал пока лишь только сам Влад, был изображен еще и черный терновый венок-браслет, похожий же скорее и на стебель розы с семью шипами… и без листвы!

– И даже красная роза стала черной… Или «от истоков» и: и даже белая роза стала красной.., м?

– Какого… черта она не исчезает?! – Рыкнул Егор и потер же свое левое запястье правой рукой – для точности и правдоподобности, – а вдруг ему это все еще кажется: и вдруг же, действительно, все, и это же, в том числе, и правда, не то, чем кажется. И может, это, как раз таки, Влад что-то с ним сделал, сказав же ранее и ему – ту и эту, эти самые же фразы! Но и почти тут же вспомнил, что и при всем возможном, а и даже невозможном вмешательстве в сознание… у всех, только он сам – мог насылать какие-то видения и иллюзии. И то же – только лишь во снах. Но они же сейчас: не спят! И знал бы он, как был сейчас похож и схож в мыслях – с самим же Владом… минутами ранее, пытаясь избавиться от сонного паралича: при полном же сознании и… со знанием же дела.

– Будет правильней же сформулировать: не исчезла! А и еще же лучше: появилась вновь… – хохотнул Влад, явно довольный произведенным эффектом, но и пока что явно не готовый углубляться излишне и говорить об этом всем серьезно. Хотя и у кого, как не у него, это было одной из главных фишек: переживать моменты, какие бы они ни были, – хорошие или плохие, – но и с улыбкой, если и не со смехом, на губах. Пусть и не всегда же настоящей – и еще же в глазах, – …проявившись же на том же самом месте и в моменте, с которого же и в котором, если только еще и не начала́ же, как и не закончила, то и точно же уже должна была быть в процессе и исчезать, как раз, и спустя же все твои же те полгода и назад, ну и даже чуть больше, если прям дотошно, растворяясь же лишь по крупицам и вместе же со своим творцом; ведь и как там еще было: «С творцом – уходит и творение»? Что ж… Не ушло же, как видно! И не уш-ла…

– Не придирайся; и… к словам! – Отчеканил почти что и злостно, но уже и не столько же направляя это и на самого же парня перед собой блондин, все еще не оставляя попыток избавиться от этого рисунка. Уже ведь даже и свою энергию в это самое место пустив, чтобы если и не полностью его преобразовать, знал же ведь, что не получится – не хозяин ведь, – то хотя бы и накрыть же его поверх и уже же хоть каким-то, пусть и не из своих и продлив, но рисунком… Да даже уже и самым что ни на есть простым, обычным браслетом и под «Blackwork»! Но только «тату» снова и снова проявлялось, и даже после всех же попыток, что Никиты, что и самого Александра, через буквально же уже и расцарапанно-разодранную короткими ногтями кожу, влиться своей тьмой и в его – возвращаясь пусть и на круги, но и не своя.

– Ты ведь знаешь, почему и что это значит, Егор… Как и знают же это всё и все же остальные… в этой комнате! Пусть и пока же, разве что, и еще же не понимая, как и не принимая, это все же до конца и… для себя, но… И во всяком же случае! Не просто же так мы, и лишь с тобой же вдвоем, здесь – мечены… Да! И все же ведь почти, как в прошлый раз… Поч-ти… Только теперь же еще – и вместе с этим: прекрасным греховником! – Досконально рассмотрев руку Егора, все тут же, и вместе же с последним, переместились на изучение нового объекта, но уже и на руке Влада. – Собственно, как знаешь же и то, что я – не вру… Не: в этом! Коль так и не доверяешь же еще и… в другом. Поверил же, проверив, хотя бы – и по этой же все самой метке… Может, так же поступишь и с нашим новым игроком в команде: Софией? И вот только не начинай, не начни же вновь и вдруг соединять же их и между собой, пожалуйста! Продолжай же и дальше разъединять их и… в том же самом… своем духе. А и точнее уже даже – и выбивать… Не по-розовски, конечно. По-своему! И одну же из… другой… Но!.. Да…

– Разрешаешь? – Скрипнул зубами Егор и осклабился, скрещивая руки на груди. Остальных же, в то же самое время, скривило и знатно так перекосило – от ощущения и звука же похлеще, чем и теми же все ногтями или чем-то еще похуже, металлическим и по стеклу, камень о камень… – Как мы запели… А до этого – что было? Не слишком ли и быстро ты стал переобуваться, Вла-ди-чек? Прямо ведь и… на глазах. Без: прыжка! Вернулся же такой… Весь из себя… А спустя время?.. Даже и не знаю, – радоваться или горевать, – что с семьей и у нас все осталось так, как есть: как было и… никак? Но – зато… Да, конечно… Теперь же у нас… и не на горизонте… София!

– Хочешь сказать, что было бы лучше, если бы я как блудный сын… и с опущенной же головой вернулся? Или как, сойдя же все и с той же картины, «Опять двойка»?.. Точно! – Щелкнул пальцами правой руки Влад, до этого же и левой лишь разыгрывая задумчивость, почесывая ей подбородок: и повторил за тем – в натяжении-растяжении губ. – Чтобы Ксан, как и до этого же, но уже и мать, из-за стола же на меня и сокрушаясь, раздосадовано глядел… Никита, и на своих же четырех, радостно вокруг меня же прыгал, попеременно же еще и со счастливым, почти что даже и «свинячим визгом» передние на меня же задирая и на задние же, в виде опоры, становясь… А ты, не хуже и той же все самой девчонки-пионерки, со злорадством и внутренним удовлетворением – от моего же очередного провала, – где-то и между же ними на меня бы взирал?

– А чего это я-то – и собака же сразу? – Вновь вступил, а заодно и вступил-ся же за себя самого, Никита в диалог.

– Потому что он уже – ей был! Кхм… Могу исправиться – и на велик тебя посадить, раз так не хочешь… И пусть же ты – и чуть старше… Но и в сравнении же с нами… всеми?.. Сойдешь! – «Отбил» ему спокойно рыжий, почти и не сбившись же в начале, но и ничуть же не больше, во всяком же случае, чем и могло же потребовать-ся, но и никак же не потребовало, внимание к этому, как и к нему же самому окружающих, не отводя же все это время взгляда от Егора. – Знаешь все, да? Не прости, но и как сам же, до этого, это дал – отберу-обнадежу и раздену! А понял ли и… также? К примеру… И то же, что София – тоже: наша семья. Пусть и… какая-никакая. Да и как мы же ей… все! Вместе же взятые… Будь то братья или… отец. Но ведь… и семья! Но тебе же так хочется делить, все-таки, и недоТоретто.., но и не жаль, что ты даже не замечаешь, как и приоритетность расставляешь. А что – по: «Девушек, а и тем более детей, всегда – вперед, пропускать» и «Взрослых уважать, малышей не обижать».., а там и «Воз-люби ближнего своего»? Ты же проштрафился и там, и там.., и тут! Что уж говорить же и о том, что этой же самой девчонке – куда хуже, чем тебе; чем и всем же нам!

– А как насчет: «Не прелюбодействуй»?

– Ну, наконец-то! – Хохотнул Влад и склонил голову к левому плечу, пряча кисти обеих рук в карманы серых штанов. – А я уж думал – до ночи шаркать будем. А это я же, оказывается, и сам – просто не с той ноги встал и стороны же зашел, но-ты начал… Впервые, брат! Впервые… Да и давно же мы с тобой не говорили одними словами, но и о разном! Обычно же и чаще всего – это все как-то и… наоборот. Да и с пониманием же, хотя бы, если уж и не принятием. Что ж… Я продолжаю – быть верным себе. И в этом же, также ведь, не изменяя… Мой интерес к ней, как и чуть большее же внимание, лежит исключительно – в братско-сестринской плоскости. Ни больше.., ни меньше! Ну а если ты видишь здесь и в этом что-то «иное» – это только то, что лишь ты; и видишь. И, скорее всего же, а даже и точно, что не видит же больше… ник-то. Извращенец прокля́тый и… про́клятый! И… Это даже забавно, знаешь, если вспомнить и учесть, в моменте: кто что видит и… не видит же, одновременно. Как думаешь, что видит София, а даже скорее и не видит, когда ты применяешь к ней – то или иное НЕ поведение и-ли… НЕ отношение?

– Я не делаю ничего, чего бы ни сделал ты сам.., будучи же еще и на моем месте! – Напал на него блондин и, прижав же к черным металлическим перилам лестницы спиной, поднял правой рукой того за шею над полом, левую же спокойно погрузив в соответствующий ей передний карман штанов, как и сделал сам же Влад до. Добавляя же еще, тем самым, и к общей же морской свежести и соли, заполнившим помещение, куда пуще и массивнее, будто и целый же баллон, и не один, «освежителя воздуха» – с этим же конкретным и единственным распыленным запахом: не говоря уж, и за сразу же распрыскавшиеся вокруг, лесной массив… со скалистым грозо-громовым перевалом. – Да и это же явно было бы не хуже и того, что ты сам бы мог сделать, будь бы ты на нем… и так, и этак, правда? Мы ведь – в одной лодке, брат! Или я не прав?

– Кса-а-ан?.. – Почти пискнул Никита, смотря на все это… своими раскрытыми от страха, во всю же высоту и ширину, желтыми глазами: но и видя же лишь перед ними, как в быстрой перемотке и диафильме, все возможные и не похожие сюжеты… С весьма кровавым же продолжением! И отчего-то же лишь только одним постоянно повторяющимся: «Иван Грозный убивает собственного сына». Но и только же все – на библейский же лейтмотив: с «Каином» и «Авелем», соответственно-собственно.