Черная Принцесса: История Розы. Часть 1

– Ты… в этом уверен? – Пошатнулся на месте сразу же Никита, как только и тот же закончил говорить и, нахмурившись, вновь бросил цепкий взгляд ярко-желтых глаз на левое запястье Влада: мешая и за-мешивая, параллельно ко всему же имеющемуся вокруг них неоднозначному спектру запахов, еще и своей… «розовой душистости». Как и кислоты: то ли только начинающего и закисающего, то ли уже закисшего молока! С горечью же, выстоявшей долгое время под солнцем, сахарной ваты. Казалось, лишь и сейчас же, наконец, начав воспринимать все это куда серьезнее, чем было и есть же, на самом деле… Чем и было же до, по крайней мере! Не обретя же в этот самый момент и в Егоре – какой-либо поддержки: в виде опровержения или подтверждения. И вновь встал ровно, перестав качаться.

– Более чем… – Фыркнул Влад, явно же не оценив его такой «переобувки», ни по отношению к себе, ни и в принципе, но и все-таки же промолчал, оставив его с этим самого и наедине, и взглянул же затем также-тоже на Егора. Что и вновь же скрестил руки перед собой и, как и сам говорящий, только сейчас же и более-менее отошел как снаружи, да так и внутри. Возвращаясь уже и ко всем, но и все же еще не совсем, продолжая быть в себе и где-то на задворках… Что было видно же по все тем же еще слишком суженным его черным зрачкам, уставленным в одну точку – перед собой. Но и тут же ведь: смотрящим будто сбоку и со стороны – за всем же и всеми, вся. Как и ни за чем же и ни за кем одновременно. Сквозь всех же и всё! – Если тебе не плевать, а тебе и не плевать…

– Хочешь начать сначала? – Перебил его тут же блондин, усилием воли буквально заставив себя выйти из «состояния застоя», сжав челюсти до скрипа и губы до белоты, и сомкнул кулаки так, что все поняли это – только лишь услышав, еще не увидев. Все по тому же хрусту, раздавшемуся следом.., как от осыпавшейся скалистой породы. И не в виде же мелких камней, а больших валунов, рухнувших в морскую пену, синеву и в черноту же ее пучины-бездны! И будто бы еще с прокатившимся по помещению эхом трескучего раската грома… Пока что лишь и без самой яркой и шипящей вспышки молнии, как и без иссиня-черной же тучи. Ударившим же о стены, потолок… и лишь затем только упав и приземлившись, за-землившись же об пол.

– Нет. Это ты, видимо, хочешь вернуть прошлое сначала… и в само же его начало: прямиком… в настоящее! – Психанул рыжий, но и вмиг же осадил себя, растрепав свою же огненную шевелюру правой рукой, перемешав «выжженные» локоны… с подожженными. Левой же, в это же самое время, сжав переносицу и лишь слегка глаза, с их внутренних же уголков, чтобы если и не прийти до конца в себя, то хотя бы и не сорваться еще больше. – Кхм. Так вот… Если, кхм-кхм, а… как и мне же самому.., опять же, ты примешь это сейчас к сведению!.. А потом, так, в порядке вещей, исключения и бреда – «поймаешь» ее после или во время же дождя и…

Но, не став дальше слушать, как и заставлять же говорить.., да и сам Влад же уже не горел желанием продолжения, прервавшись, так и будучи же еще не в меру удивленным реакцией самого Егора на все это – в виде же его прищура, склонившейся к левому плечу головы и… «задумчивого», что-то с минуту-две еще и обдумывающего состояния, будто бы и погруженного же в то же самое прошлое и его же вспоминания!.. Так и после чего тот же еще и весьма утвердительно кивнул, тут же вступив вновь в разговор, исправляя уже самого Влада и его все так же, как и ранее, будто бы и возможное неверное предположение… о нем и ней, но и в отличие от нее же самой – еще и словами… и не исправляя, а только лишь еще больше подтверждая:

– Да, было! И да, как-то поймал… Ло-вил! И нет, я чувствовал… не другую тьму. А и, как раз таки, чужую… Но да.., я понял, о чем ты!

– Бля-я-я. А… Ну да! Кто же из нас двоих еще и лучший нюхач? – Закатил глаза Влад, разведя руками в стороны. – Коне-е-ечно… И был же уже с ней, когда и меня-то еще рядом не было… Больше ведь, и естественно, контактировал… Во всех же…смыслах! Чуть ли и не в ближнем, как и вертикальном бою, плавно переходящим в…

– Влад! – Осадил его Александр и уже же ему был готов отвесить вторую, за этот день, затрещину, но решил все же пока еще попридержать коней: и, если же что, оставить это – на сладкое и десерт. Как и того же самого! Вместе же с Егором. Просто поднимаясь, и по порядку, по тому же все самому склону… мороженого-торта «Эверест»… к вишенке.

– …избиение и непосредственное же насилие. Но и благо же еще что: все еще моральное. Не физическое! И не «насилование» с «из», как таковое же, да? Да! А то бы и уже, да и с тех же все самых пор как, жизнь наша была бы и не похожа – не просто на жизнь же и Пи, но еще же с з и да же, вдогонку: и в одном флаконе! – Добил, в этом моменте, и все-таки же рыжий, радостно хлопнув в ладоши и отрезая все остальное: негласное, несогласное и неоглашенное. Ибо, не огласив же все это сейчас и раньше, теперь же им суждено было замолчать об этом и навеки, во веки же веков, как и забить же все это сублимацией и… красным, синим и зеленым карандашами, как гвоздями, и в крышку же гроба, соответственно, по крайней мере, он так подумал и решил же сам и за них. – Да… В общем! Для остальных же – вам даже и особо принюхиваться не придется. Серьезно! Сразу же ведь поймете: «Какой же это был, и действительно, аромат – Chanel или Dior?». И под каким-таким номером… А и точнее же: группой! И не на рукаве…

– Ты в этом уверен, я повторю… и продолжу же за Никитой, что это же все и настолько же серьезно? – Спросил почти также, ведь и довольно-таки же еще строго Александр, делая, тем самым, особый акцент и ставя же некий «разграничитесь» по темам – где шутки уже не столько и не были ведь нужны, сколько уже и буквально же неуместны. – Она же, все-таки, и, правда, мученик! И это, у них, действительно…

– Серьезно?! – Изогнул уже теперь и левую бровь Влад, поджимая правую и чуть-чуть глаз под ней. – …в крови.., хочешь сказать и продолжить? Из… крови, Ксан! Из… Черт! – И, слегка качнувшись, перекатившись же с пятки на носок, как до этого делал и сам Никита, разминая затекшие, пусть и не в одном постоянном месте, но и в одном же еще пока вертикальном положении, ноги, как и шею, встал ровно, чтобы уже четко и с расстановкой донести до них всех свою одну, но и такую простую мысль. – Это ведь она же все, Роза, так хочет и чтобы вы также считали, думали и… Все! Но ни хрена же это не так! По крайней мере – не до такой, и ее же все еще, степени!

И тут, как апофеоз всему и всем, вся, в повисшей и зависшей на несколько секунд над гостиной тишине – послышался громкий звук сглатывания! А и точнее даже «прогремел», ведь и был не хуже, а даже и лучше, чем у самого Егора же и до этого, уже и никак не напоминая что-то и с чем-то, а именно же являя и собой то самое нервное сглатывание слюнного кома. И не кем-нибудь, а и самым же, что ни на есть, конкретным младшим из всех же здесь и сейчас собравшихся. Раскрываясь «бомбочкой» чайной розы над всеобщим же бело-черным хаосом помещения… и ударяясь же своим розовым бутоном в потолок.

– Хочешь и что-то еще нам сказать, друг-дружище? – Взглянул на него серьезно Влад, как и сам же Александр на него, до этого: хоть и не убирая же, до сих пор, своего ехидства и с лица, но и про стержень же того в себе не забывая; что буквально же и выпиливал, раздвоившись, сейчас его черные зрачки, ожесточая и без того злой взгляд коричнево-янтарных глаз, при все еще и заводной улыбке. – Ты же – ближе и чаще всего, да и всех же, был и есть с ней! Как она там, м? То, что не пахнет, я уже понял… Спа-си-бо! Мне… посчастливилось узнать это и самому: буквально же, как и из первоисточника. Хотя… И как сказать… Да и посмотреть! И кому… Но – и ты! Не замечал, что ли, синяков и ран? Не чувствовал и запаха крови… Но – и это же еще полбеды! Неужели и также не чувствовал – чего-то у нее внутри и… под кожей? Чем… она под ней истекает и протекает… Каких-то и… иных, знаешь, инородных модификаций и новшеств… Частых и частных обновлений, в общей же структуре, как внешней, да так и внутренней; и наоборот. Саму Розу – внутри и снаружи… А даже и, знаешь же что, изнутри же наружу… Все еще: нет?! Говори же!.. И упаси ж тебя дьявол…

– Нет! То есть… Нет, я… – И шатен сжался, опустив взгляд на свои ноги, поймав на себе же – все строгие и внимательные, почти что уже и готовые стать полноценно злобными и яростными, а там и вовсе же гневными и ожесточенными взгляды разом. – Мы же оба – в одежде и… всегда! А когда переодеваемся и на физкультуру – там женские и мужские раздевалки: ее видит там – разве что Карина. Да и у нас, и здесь, когда она же еще и ночевала – я ведь не смотрел, ну, не подглядывал за ней. Тем более: не разглядывал и не рассматривал… Не «приглядывался»! Но, да, знал. Знал, ведь… И конечно! Но и как все мы… и уже. Читал ведь… об этом; и ранее. Как и… Какую-то часть, по крайней мере! Которую она сама же и позволяла, отдавала и… передавала мне. Но… И там явно же было, как и есть, не все. И… В пределах же… разумного. А если бы что-то и было… Если бы было лишнее что-то… Лишка… И с Розы же стороны… Перебор… Мы бы уже давно, и наверняка же, об этом знали… От Софии! Или… нет. Но и нам же – не сказали? София – не написала. Мы и не знаем… об этом: и всем… всё. В моментах же… только. И не так дотошно, как, допустим, и ты же сам, Влад! Да и, в конце-то концов, «насилие ведь и для всех – разное». Не говоря уже и о его моральной и-ли физической стороне! С какой стороны ведь посмотреть, в принципе, и… под каким углом, как и… кому. Как и на те же все самые муки! Мы же не знаем – об этом, о них, как и о самих же мучениках! Не знаем и… всего. И да, пусть это и не единичный случай… Но ведь и все еще достаточно редкий, при том! Как и меткий, на сегодняшний же момент… и манер: не в бровь, а в глаз же, прям. А Роза… Как и сказал же уже Ксан… Ее куратор! Ей же… да и лучше знать, в отличие же все от нас, и в сравнении же: как и наверняка. Ну и если уж на то пошло – София вполне могла же ведь слегка и… приукрасить. Из своего же все: творческого потенциала и творческой же жилки! Не романтизируя же – все это и… излишне, конечно. А говоря – лишь за себя… И исключительно! Как видит и чувствует, ощущает это: лишь… и она же сама. Да ты же и сам это чуть ранее сказал, напомнив, просто и чуть другими словами, что не все то, чем кажется… Что на первый, да что и на последующие же взгляды! И это же только, что еще касается и теории. А практики… Она же – обращается! Проходит испытания-задания вне и… дома. Как ангел и… мученик. После же будет – как демон… и мученик. И… Если захочет… Она же, как и мы, не знает пока до конца и всех же тонкостей, чтобы раскрытие души, как и тела, прошло полностью… и успешно. Вроде и той же самой икоты! Которую сбить можно только – выпив достаточно воды или неожиданно напугав… Но и также, чтобы и жертве же – не знать, когда это, на самом деле, произойдет… И как и все же, наверняка, принимает это – за должное: за муки! Собственно, чем это, скорее всего, и является… Ты же и сам просто выловил ее в момент, когда она не была «готова»… Когда не могла притвориться, хорошо притвориться… И сыграть! Не желая видеть проявлений жалости и сострадания к себе… Скорби! Что и с лишним же вниманием к себе… И к своей же все персоне! Как и фактически же: одной такой… А еще – и без отца! Одной и.., в принципе. И здесь же! Справляется ведь: как может… Как это и дано. И видит же все так, как видит сама: и как хочет это видеть! Как и каждый же из нас… Но и это ведь совсем, далеко и не всегда же значит, что это – не так и неправильно. Неверно. Не правда… Как и наоборот! И пусть я и сам пару раз ловил ее между делом одну и с Кариной под руку, помогающей ей дойти и добраться… Видел, как и ты, трудность, а где-то и совсем невозможность, движений. Почти и неподвижность же конечностей… Красноту глаз и… носа. Всего же лица! Но никакого влияния, а уж и тем более внедрения в нее, как и тем более же Розы, в и на ней – не было. А если… и не поверхностно… и внутрь – не считаешь ли ты тогда, что, и в таком же, вот, случае, весьма и противном: уже был бы и какой-то кипишь? Да и хоть… там. Роза же – отчитывается перед Советом… Если и не прямо и лично перед Сергеем! Но и он-то – данные тоже получает… Все знает! Следит же и сам, периодически, коль и не видит, не встречается и не спускается, постоянно. Вряд ли бы ей все это, и такое же еще-уже открытое, да и так же открыто, так и просто – с рук бы сошло. И также легко бы те и спустили… Да еще: и вновь!

Огорченно покачав головой, Влад только хотел опровергнуть все это и продолжить говорить свое и в своем, как взглянул вновь на Егора… и замер, следя же теперь за тем, как быстро бегают его черные зрачки из стороны в сторону, перебирая же внутренне и перед собой – все те же или нет, но и вновь же свои-его воспоминания. И ладно бы обычные, ничем не примечательные.., но и тогда бы ведь сами зрачки таковыми и оставались – мелкими. В этот же самый и конкретный момент, как и сам же Влад буквально и приблизился же к нему, оставаясь еще пока и телом на месте, чтобы если и не рассмотреть досконально кадры, так хоть и понять их истинный же посыл и настрой, он поймал же их – на расширении! Но и почти сразу же был уличенным и пойман с поличным. Как и откинут же: сначала качанием белесой головы, после и жестким волновым порывом, создав вмиг проблем не хуже, чем и для Сизифа и все же еще с огромным круглым валуном, а к концу – и к началу же, как ни иронично, пути и подножию же самой скалы. Что, как раз таки, и стояла перед бескрайним же морем, которое же пока только пахло собой и не было видно за ней, и у кромки же уже избитого, но и буквально же зазубренного сейчас леса, уже и за его собственной спиной. С одними лишь, казалось, только соснами и елями…. И с их же все еще хвойным сосново-еловым запахом, как и их же смолы, что ни с чем же не спутаешь! Как и не забудешь, ведь если он еще не в почках, то в печенках и кого-то – был уже точно. А ведь тот так и не успел прочувствовать же все и до конца!.. Разве только что вновь зацепился за эти же все маслянистые хвойные нотки… Потому что и не обжигающие же, как прежде и раньше, как если бы это была злоба, а скорее даже и теплые… Какие-то и «массажные». Пряные и… терпкие. Будто бы еще… и возбуждающие. Но и скорее же даже: возбужденные!

И так ведь и не успел раскрыть свой «довольный рот», как и глаза же во всю их высоту и ширь, как сделал же это ранее и Никита, как и тут же дал себе внутри оплеуху – пока же ее, и не только, не дали другие и снаружи. Ведь уже даже и готовились! Судя все по тем же сощуренным синим глазам и заострившимся донельзя скулам – под таким же еще и добротным слоем желваков. И только лишь сдержанно подмигнул ему, прикусив нижнюю губу, так и рвущуюся же до сих пор подбить верхнюю на хороший такой, добрый, но и скорее же даже и такой же, как там был и добротный, хитрющий оскал!

– Не верю же, что говорю это, и вам, сейчас… да и я же сам, но… И очень жаль! Да, как и зря. Ведь готов поспорить – там карта звездного неба… со всеми же и созвездиями; и в масштабе же – один к одному! – И, тут же прикусив язык, перевел огорченный взгляд на задумчивого Александра, с чьей тяжелой руки, и именно же сейчас, душистость и сладость розы – обрела новый виток, в виде же медовости и… сахаристости жареного попкорна, будто и, таким вот образом, как и через силу, он и позволил тому продолжить, коль начал. А что еще оставалось делать? Не продолжать же врать; и себе. Тем более, что и «тату» все видели! От и с ничего – она бы не возникла. Так и в двойном же еще экземпляре. – Вряд ли это… муки. Те самые! Как и вряд ли бы они внимания стоили… И удостоились бы! Как и от той же все Розы… Тем более! А и в разрезе еще той же самой Софии – и подавно. Да еще и при таком же рвении первой, и только лишь, к ним самим? Это… что-то другое. Нечто иное! Как и инородное… Это уже, как раз таки, и издевательства! И насилие – во всей же своей не-красе… Жестокой и… жесточайшей! Полностью еще и отличной от той, с которой бы Роза могла и все то-это же закончить – задолго же до… Рань-ше! Оставив Софию же – на ее задания, как и сами же задания на нее. Без дополнительных… и мук. Будто и без нее их – Софии было мало! Без какой-то своей и идеи… Да и цели… Без своего же и интереса… И своей же выгоды! А и не закончить же Софию… саму. И сама же… Просто… И покончив же с ней! Что, кстати, пока что лишь только еще не произошло, но обязательно же произойдет… и уже очень скоро – при тех же все темпе и интересе, взбудораженности новом, новой и новым, кои демонстрирует, и с превеликим же удовольствием, эта же все самая п… прекрасная женщина. И если ты мне сейчас скажешь, что это не так, я ошибаюсь, и это все те же самые муки, которые София должна будет пройти и пройдет, и что ты веришь же Розе, как и вдруг, откуда ни возьмись, взявшимся ее ответственности и желанию меняться, из-меняться, исправив же, тем самым, и все ошибки прошлого, а там и ее же попечительски-опекунскому материнскому инстинкту, я клянусь – я умою руки, спущу это все на тормоза, кину же на осадок, покурив, брошу льда на нервы, вместе же с алкоголем, чуть позже, но и сделаю это… Перед этим же лишь, разве что, еще кое-что добавив, в виде… В уголках губ Розы – была кровь бегуна! И не какого-то, а задания Софии. Я унюхал его… Перед этим – увидев и в ней… И почти же что уверен, что… Хоть это был и человек… Да и она сама же это подтвердила, еще и вернувшись только с пробежки, не успев все смыть и «спрятать» до конца, и как следует, когда пришел я… Да и особо не старалась же… Наоборот, довольствовалась этим… Ведь… Она продолжает то, что было тогда! Только теперь уже – сама. Как глава и… главная! Хотя, и что пока возможно, еще же с кем-то… Кого так же, как и ее же саму, «по доброте же душевной» к ним, исключительно, и «доброй грусти» нашей – тогда и отпустили… И, похоже, что и не им едина! Не забыв, конечно же, еще – и про саму же Софию. Когда бы она сама и всю же работу делала… Одна! С все теми же ее и грязными аспектами… И я, конечно, пока не знаю, что именно она ей подсыпает… И «подсыпает» ли? Но это уже точно – не как в прошлый раз… Не букеты! А и тем более: не венки. Она… усовершенствовала все! В том числе, введя перепроверку самих заданий… Проверяя их: дважды. Перед заходом Софии. И после… Добивая. За ней же. Их! «Буквально». И будоража же, «просыпая» сразу и две же ее стороны, параллельно. Но и по факту же – лишь одну и… свою. Нужную же ей самой, как никогда, нигде и… ни у кого. Задымив же, при этом, мозги и Совету: через Сергея ли, еще через кого-то… или через кого-то и Сергею. Один фиг! Там же и от перемены мест слагаемых – сумма особо-то не меняется. Розе ли – не знать! Убрав и того, его же самого, тем самым, из игры, как я понял. И сначала! И подумав же еще, перед этим, и на Женю. Но – нет! С Женей – нет. Ведь, и в противном же случае, он бы, Сергей, уже был бы здесь и все бы сделал: как надо… С Женей или без! А теперь же еще – и его тюкать надо. «Возвращать»! Ведь там и без сильнейших мира сего, как и без их же всех поддержки, и всем же нам – никак не подкопаться и не справиться! Собственно, как и к тому, с чем именно спит София… Что ее так сильно вычищает и за ночь… По словам же все самой Розы! Что избавляет одну… и от другой. Пусть – и на время… Я хочу это узнать. И узнаю… Она – не мученик! Хотя бы и потому, что я лично говорил с Розой. И, как в случае же с жертвой, она ясно дала понять, что наплела об этом всем… Перед тем же, как раз, как и вышвырнуть же меня с пятого этажа… Наплела тебе… Сергею… Всем! Для чего? Это я тоже узнаю. Но пока же я это и узнаю́, и пытаюсь собрать все же это в одну картину, не мешайте мне и… верьте мне! Если уж, до сих пор, и не в самого меня…

И, оборвав же вновь себя сам, только ли чтобы набрать побольше воздуха легким, а может, еще и чтобы занять куда более высокую и выигрышную, и от того же еще, позицию, когда же все и будут просто вынуждены смотреть наверх, чтобы и видеть, а там и полноценно слышать его, внимая каждому же слову, где осознанно, а где и не, может, и все сразу, Влад, наконец, отошел к лестнице и начал подниматься по ней… Подбирая же, по пути, и свой рюкзак… и закидывая же его сразу и на свое правое плечо двумя лямками: чтобы было удобно придерживать их одной и той же, такой же, пока левая же лежала в кармане-кенгуру кофты на животе, уравновешивая же, тем самым, и все же его тело: не перетягивая его в ответ… и излишне же влево, как и вниз.

Но так и не дошел же до второго этажа, остановившись еще сказать… напоследок:

– Она взяла мою кровь… после того, как хорошенько избила. В любой момент – она может оказаться в теле Софии! И на меня же падут все стрелы… А после чего – и на всех вас. Я не хочу подвергать вас опасности. Но и молчать более, ни о чем и ни о ком, не собираюсь.., как вы! И пусть, да, я не могу сказать ей всего и сейчас, напрямую. Но и намекать же – никто пока не запрещал! Тем более, когда и надвигается же ЧС такого масштаба… И пусть же не вселенского, но и обще же, внешне, внутри и межмирового… И, прося конкретно не мешать, я говорил – именно об этом. Тогда, и если что, вы не пойдете со мной пособниками и… соучастниками. Как вариант – лишь свидетелями. Это важно – для всех вас! И в особенности: для Ксана. – Тут его уже, и впрямь, печальный, но и куда более усталый, уставший светло-янтарный взгляд коснулся вновь мужчины. – Ведь если Софию оставят Розе, и без права видеться с тобой, вами, когда и все же это окажется правдой, она попросту не доживет! Ведь и та, в свою очередь, не остановится ни перед чем, ни перед кем.., не имея же и никакого эмоционального якоря, пока… – И дернул левой рукой, вновь обращая внимание всех на «тату». – Фактически же – это непреложный обет! Как и обет молчания – лично для меня… Должен был им быть, во всяком же случае. Но и куда уж больше молчать, да? Тем более, что и она, походу, и сама не поняла: как… Да и в принципе же, ничего не поняла. А уж и что сделала, и чему дала ход, и подавно. Уверенная же просто, что я буду молчать – и так. За собой же имея этим: «Только бизнес». И никаких же чувств, эмоций и ощущений отныне… Хорошо же так обжегшись тогда! Жаль, только и не плохо, и не избавившись же от всего этого совсем, пока… «Пока», видимо, не сделает эту ебаную «ч/б вечность» цветной, не подсидит окончательно Сергея и не восторжествует сама там.., сбросив же того или, может, уже и ту, тех, и вновь же сюда! – И тут же безжалостно накрыл предплечье, как и запястье, серым рукавом: «от греха же подальше» и с глаз же долой, как говорил же сам и чуть ранее! И пусть же еще тогда – и не себе… Да и если уж и не из сердца, как и прям вон. Но и тоже же ведь: пока что. – Семь шипов… Это – не цифра и из головы. И не семь узелков на счастье на запястье… Она – начала считать, Ксан! И в ее руках – уже семеро… И еще ведь неизвестно, как с сегодня и на завтра все сложится… Надеюсь же, все же, что София все-таки справится и потянет, протянет и дотянет.., как и всех же нас. Дав еще немного времени понять, что и как с ней и на ней же самой… И нахуя, да? А и главное – зачем?! А в твоих же, пока еще, сама София и ее же собственная жизнь… Не ты ли и любитель перестраховываться, м? Сразу и после все того же, вон, шахматиста с… задетым мужским самолюбием сейчас! – И качнул рыжей головой в сторону Егора, но взгляда так и не отвел: и без того прекрасно чувствуя всю силу, мощь и морозную синюю глубину прожигающего взгляда на себе, со слегка лишь перебивающим его теплом – желтым. – Лучше же всегда раньше, чем и позже. Даже если и не выгорит… Тем более: если не выгорит! И не перегорит ведь. Лучше сейчас, чем никогда… И да, вы можете мне пока не верить… Пусть я об обратном и попросил вас сам и чуть ранее, но и без должных же все еще, как и однозначных же, пруфов и доказательств… Но и проверить-то… Пусть и пока же не все, как и… во всем, вся, но и сами-то… Вы можете! Как и то же, что я же уже сам и назвал же – перед всем этим… А уже после – и поделиться некоторыми итогами же и со мной: сверить, дабы, часики. Пока же, вот, был ее шах – дело за нашим матом. С матами!