Черная Принцесса: История Розы. Часть 1

– Красиво поешь, прямо как и я же сам не и другому, совсем недавно… – Фыркнул Влад, ударяя ее по правой руке своей левой, высвобождаясь головой и телом же, тут же и отталкиваясь от нее еще и правой. Как внешне, да так и внутренне! Ведь она умела, продемонстрировав же и в очередной раз на нем это, как умеет и практикует – промывать мозги. Но и в этот раз только – ее профессионализм уступил его конкретному же несоответствию. – Но даже если мне и нет разницы, мне без разницы и вообще же плевать, я не буду подчиняться тебе и принципиально. Кому же угодно, вот серьезно, но и только лишь: не тебе! Ты ведь показала себя достаточно, не достойно, и в прошлый раз, чтобы откреститься от тебя совсем: и как от тебя же самой, в принципе, так и как дельца чего-то масштабного и глобального, в общем. И в выборе же между тобой и равновесием с балансом, гармонией – выберу второе… Просто потому что: на тебя мне плевать – все-таки чуть больше, чем на все остальное… И вся и всех же остальных!

– Как знаешь! – Отмахнулась темноволосая, ни капельки не расстроенная этим: не больно ведь и надеялась до, чтобы и после, еще и перед ним и с ним, обнадеживаться-горевать по этому же поводу – утрате надежды. – Можешь не помогать.., но и не мешай! Я ведь, как уже и сказала, легко и просто, запросто смогу раскрутить твое «геройство» – до состояния анти и выдать же все так, как тебе и не снилось… И пусть они все точат зуб на меня… Как и ты! Но против Софии… – и дернувшись вдруг на имени, словно и от удара хлыстом или выстрела в пустом помещении, до этого же столько раз, и как только же не коверкая, произнося его, но, видимо, и попав же все-таки под накопительный эффект, нелюбимого и нежелаемого, а надо, скривилась. Да и так, что и Владу же вдруг показалось, что она вот-вот и готова будет даже сплюнуть им: и уже не с желчью, как прежде, а и с самым же, что ни на есть, настоящим и чистым ядом, да еще и с кислотой, – …не попрут! А против тебя – за благу душу. Тем более – когда против тебя: и за нее. Вон же, как берегли! Как зеницу ока же хранили… В то же время и как-то… Ни-как! Но и, все же, продолжают же это делать… Пусть и ложно. И не только же от тебя, на самом-то деле, как только недавно выяснилось, да? Как удачно и удобно! Да… Как и от Жени же! От всех… вас же двоих: и такой же правды. Один лишь звоночек в вышестоящие инстанции, за твое нападение на нее, и все! Ты – вне игры. И никто тебе не верит. Ты – предатель! И уже не только для меня… Коим же всегда был, есть и будешь! Но теперь еще и для них. Изменщик семье и братству, родине и отечеству! Ух… Я посмотрю на это… с превеликим удовольствием. Но и после же все девчонки… увядания, конечно!

– И как ты это сделаешь? – Взял ее на понт парень, насмешливо следя за ее уверенностью, серьезностью и почти же что ненапускной твердостью. – От нее же фонит только тобой! Да и так, что ни ее собственная трава, ни озон – не помогают… А и тем более: сирень! Я уж молчу – про свои влажные… земельные и цветочные таланты. А о других, как и чужих, вообще и говорить же не приходится – только больше все портят, выдавая же тебя с головой. С твоей же все обугленной, сырой и перегнившей древесиной, пролежавшей не один век под всеми возможными и не потоками и слоями «непогоды»… И это же только цветочки – ведь более-менее еще: и от тела! – И тут же скривился, ведь уже же и сам хотел, ко всему же прочему, плюнуть еще и своим ядом, но успел и сублимировал его в слова: почти что и в энергетический же натюрморт. Александр бы точно оценил! И не только же сами его старания привести себя в относительный покой, но и лаванду на фоне чая из мяты и шалфея, под названием: «Спокойствие, только спокойствие.., блядь и блять!». – Что уж говорить и о твоей чертовой душе… С твоей же все премерзкой демонической энергией. И вот уж, как и впрямь удачно-то совпало, однако! По всем же фронтам… А ведь, казалось бы, как и ты же ранее мне сказала, мне ближе то же, что и тебе. Мы же – в одной лодке! И почти что из одного демонического помета… Но – нет! Ведь и куда чаще же свет идет под руку с тьмой, как и наоборот.., но и чем тьма же с тьмой и свет со светом. Но и должны же были еще появиться и быть такие индивидуумы – исключения вроде тебя и… таких же, как ты, ведь, правда?.. Чтобы подтверждать это самое правило… и хоть сейчас же тебя брать и тащить к Ксандеру: без обиняков, предъяв и обвинений… Все же, так сказать, на видном и чистом… На чиле и расслабоне… Без доппроверок же, а и тем более пере-проверок, уточнений… Чтоб уже и он сам, и повторно, насадил тебя на вилы и… под и за облака… к отцу же Софии! М-мм…

– Вот так! – Ухмыльнулась Роза, пропустив весь его монолог, до этого, мимо ушей, и отвесила ему несильную пощечину правой рукой, придержав же на месте левой и за шею. Не так, чтобы и именно ударить! А и скорее даже уже именно заткнуть его самого.., а ток крови, после принявшейся же все же за свое и мало-мальской же еще регенерации, как и у нее же самой – под носом и из носа же, наоборот: выткнуть и восстановить. И тут же подтерла ее две темно-алые струйки, скатившиеся вновь и прямиком же к губам, обведя же лишь только одну и верхнюю собой по контуру, этой же все самой правой рукой, поймав их ее двумя, указательным и средним, пальцами. После чего лишь на мгновение приподнялась и смахнула их на одну из небольших статуэток с дельфином! А Влада же будто током в этот момент ударило, пронесшись разрядом от лица к левой руке и затормозив же этим самым импульсом лишь у кисти: с внутренней ее стороны и на запястье. Гневно пробурчав-прорычав что-то себе под нос, он только хотел высказать это все самой Розе!.. Уже и прекрасно же зная, хоть и пока что не видя, как все и с прошлыми же ее опытами крови, что та сделала с ним… Так внаглую же еще спрятав все свои улики и под своими же часами до, но и скорее даже уже не спрятав, лишь ранее и на видном месте, а именно же – и дерзко явив. И заставив же, тем самым, обращать еще большее внимание на них, но и только же лишь еще интересуясь: «Что же под ними?». Отдавая же и куда большее предпочтение тем же все серьгам, что и за километр же еще блестели, отвлекая от всего и тут же привлекая же к себе. Пока хозяйка и другой же небезделушкой разве и отмеряла время все тем же аттракционам и самой Софии да и всех же неугодных, кто и также не вовремя-всегда для них же самих попадались вдруг и ей же на глаза. Но, когда все-таки повернулся в ее сторону, недоумевающе и удивленно заметил, что та и как всегда бровью не повела! Да и даже ни одним уголком губ не дернула – от своей же пакости. Окропила его же кровью небольшой голубой стеклянный бассейн при дельфине и вернулась спокойно на свое место – на корточках и перед ним, чтобы уже и он вернул свой, следящий за ней до этого, взгляд на нее и видел же ее неприязнь, пока она вытирает пальцы о серый ворот его же кофты: смешивая же в ней остатки своей и его крови. Но теперь уже – реально и внешне, а не нереально и внутренне. Как и до же, к примеру! И что она же еще пока не поняла, где он уже и сам понял. – Как думаешь, как быстро они определят: «Чья это кровь и… в ее же организме»? Что и так некстати была подмешана в ее какао с утра… Бывает же, да? Совпадение! «Фонит» же от нее, к слову, только же и конкретно же – после взбучки, усиливаясь же еще и лишь чуть больше под дождем да и любой же непогодой, размывающей и вымывающей все искусственное и оставляющей же лишь все только натуральное, естественное. Как и мы же все это знаем!.. И что ты же еще зачем-то и сверху принес сюда! Но ведь и затем – она приходит домой, принимает душ, переодевается, ложится спать, с кое-каким презентом, который за ночь не только отбивает всякого рода кошмары, но и меня же саму, как «приятный бонус», выветривает и выводит, буквально, и из ее организма – через дыхательные пути и потовые железы, благодаря чему еще уже с утра она чистая и… почти что не порченная, как и непорочная, без каких и чьих бы то ни было вмешательств!

– То-то я и букетов-то не разглядел! – Нахмурился рыжий, продолжая смотреть на нее, как на дуру: но и скорее даже – все еще пытаясь выловить в ней и что-то же похожее на понимание… или «знание». На перестраховку, в конце концов! Что-то, что хотя бы и отдаленно бы напомнило ему и ее же уже интерес – от заключения договора-сделки с дьяволом, похожее бы на и ту же самую все метку… В первую же очередь, от одной из сторон – главной и предлагающей. Что и, как правило же, обусловило бы ее же и выигрыш, ведь если бы он не выполнил и проговорился – она бы его по «ней» нашла и точно бы убила. Если бы вдруг не смогла и ей же самой. Но – нет! Как ничего не было, так и до сих пор же не появилось. И вот тут уже у него засуетились эмоции в глазах, встречаясь и ударяясь чуть ли и не лбами: варьируясь от горя и шока… до шока же, но и уже от радости. Которая бывает у него, и он же это прекрасно знал – по себе же, редко и только лишь при выигрыше, везении в карты… В тот же его и любимый покер! И, как в случае же все еще его же, еще и при козыре в рукаве, где, как раз, и дурак же не он. Дашь на дашь, как говорится: она взяла от него, он – от нее. Все чин по чину! И как бонус – она же этого еще и не знала. Мелочь, а вдвойне-то и как приятно! – Все в ее комнату, тем самым презентом, перетащила?.. Или уже и с брезентом?!

– Владик-Владик, Вла-а-адик… – улыбнулась ему темноволосая, как еще же и маленькому и ничего не понимающему ребенку, касаясь уже его лица и своей же левой рукой: тут же пресекая и его попытку вырваться, зафиксировав его же и «лицом к лицу» с собой – жесткой правой хваткой и за подбородок. Начиная, меж тем, уже и закручивать, а там и подтапливать… энергетически, переходя пылевой бурей и сразу же в зыбучие пески. – Хорошая попытка! Ведь где б, как не здесь и сейчас, твой, как ты там выразился, талант бы пригодился, правда? Дома, чай, не так много цветочков-то… с землицей-то русской. Особо-то и не разгуляешься… Негде. Но и здесь же – тебе тоже ничего не светит… Не обольщайся! Как в принципе, да так и… Не из-за тебя же и все это было убрано! Ведь и изначально-то – ничего этого, как и в этом же, не было… Но и «какая разница» ведь, правда? Не именно же поэтому ты и задушить-то меня «в ответ» никак не можешь! Как и в принципе же – хоть как-то и взять… Ничего ведь не взрастет и не прорастет… Как и не закопает! Да и чего там далеко ходить – ты и выбраться-то, хотя бы еще из моей же хватки, не можешь… Будучи и не столько же уже уставше-побитым, сколько ведь еще и не совсем идиотом, чтобы со шпагой-зубочисткой и на танк-то переть! А в данном же и конкретном случае – и землей же против воздуха. Такие себе «каменцы», согласна… Но и воздух же, все же, бьет землю! Хотя бы и потому, что все вокруг нас – воздух. А уже и потом то, на что я сама и лишь могу влиять, как и им же самим после.., влиять уже и на все. И всех! Вся. Как сгущать, да так и разряжать… Тонко… и только же лишь чувствуя трепыхание мысли… против него, как и в сторону же собственной энергии… Знаю же ведь и заранее – и когда же на них только лишь и хотят, не идут, и держу же ими, как в вакууме или клетке, капкане, не позволяя пользоваться ничем своим… А уж и тем более: крыльями! Которые я, так, к слову, и сломать же легко и просто могу!.. Не позволив же и вновь их срегенерировать – до полного же выхода: хотя бы и из них самих, а там – и из тела… Этому тебя в «каменцах» не учили? А меня, вот, учили… По всему же и всем, вся! И наученная же таким же «тяжким опытом», вроде тебя, своего же сына и… ее – я куда меньше теперь палюсь, но и куда больше делаю. Мое количество же ранее – сменилось таким же недурным, но и уже качеством сейчас… Стала бы я ей цветы носить…, ага, конечно! Разве что… на могилу. Но и все же – еще впереди… Есть нечто другое… Но и на манер! Ты почти угадал… Осталось: найти! – Затем схватила его за горло, поднялась сама, следом – и его, и вышла же с его телом, буквально и неся же его перед собой, на свой белый пластиковый застекленный балкон с серым бетонным полом, заложенным поверх темно-серыми досками. И, вынеся же его совсем из квартиры, тут же и перекинула за порог. – Но это – уже совсем другая история; и в другой же раз. С тебя на сегодня – хватит… Как и с меня! Состаришься ведь – будешь много знать. Хоть и так ведь уже поржавел – наш… ржа-а-авый. Папе – «привет»!

И как только закончила говорить – откинула его чуть от себя и резко же опустила воздухом вниз!.. В сторону же небольшого палисадника с низкими кустами, высокими деревьями… и средней же, уже и по размеру, клумбой, с ограждением же в виде небольшого забора из темно-зеленых досок, разбитой рядом с ними и под окнами же дома самими жильцами. В которой были, казалось, все возможные да и не цветы: от герани и пионов… до бархатцев и петуний. Но вот чего среди них точно не было – так это собственного же травяного сбора Влада! Который же так и прыскал из того, не только и всеми же цветами и не радуги, но еще и всеми же его запахами: варьируясь от злости к ярости, проходя через гнев и возвращаясь же обратно; да и из всех же его пор. И ведь благо же, что его не было – был бы уже и «явный» перебор! Но вот и, как раз таки, это волновало, как и заботило его сейчас, куда меньше, чем и все то же приземление. Но хотя бы и здесь – была уже его земля! Что и можно же было почти сказать: «И в этом, как и в этот же раз, Роза не подрассчитала, просто не зная». Но и почти – ведь она знала! Почему же тогда не поскупилась и не швырнула его в сторону дороги, что проходила же рядом с «зеленым миром», выбрав конкретно же это место? Потому что и в конкретно же это время года зеленые насаждения сами, как и парень же сам в дальнейшем поймет же это также, находились еще в мерзлой и довольно-таки промерзшей, и пусть же, как и прежде, живой, но еще и не достаточно же проснувшейся от зимней спячки весенней корке-земле!

Глава 5.

****

– Ебаная сука!.. Ебучий случай! – Вошел домой парень, рыча все это, и не только, себе же под нос и отряхиваясь еще параллельно от земли и веток с листвой. Также быстро, и по возможности, очистил, как и также оттер – кое-как и как мог, на момент, – своими же руками свой верх, также резко привел, и в более-менее порядок, низ и, потоптавшись в уже не белых, а даже и каких-то грязно-серо-коричневых кроссовках по черному же ковру и при входе, дабы уже и сейчас сбить с них хоть какую-то улицу, и пусть пока только с подошв, решив помыть все же после, а лучше и даже выкинуть или сжечь, сбросил их с ног, но и не стал убирать далеко и глубоко на свое место – полку в тумбу из темного дерева, – чтобы помнить. – Ну, ничего… Мы еще полетаем с тобой. Ты у меня полетаешь!

И, скинув следом свою серую жилетку на вешалку, перед этим ненадолго сняв рюкзак, расправив полы и такого же цвета кофты, до этого бывшей под ней, накинул предпоследний уже на нее, закатав ее рукава до локтей, и прошел внутрь квартиры – сразу же направляясь к лестнице на второй этаж. Но был вовремя остановлен появившимся перед ним и перегородившим, тем самым, ему и путь же наверх Егором! Одетым в черную кофту с вырезом по линии и тут же чуть ниже ключиц: являющим никак не прикрыто, а даже и, как раз таки, наоборот, открыто-выпячивающе, за счет широких и подкачанных плеч и груди, миру и всем же в нем живущим – толстую черную короткую цепь на шее с черным же стальным ключом-подвеской на ней, на головке которого была вырезана шахматная фигура «король» с гравировкой же сзади А; как первая буква имени «главы их семьи» и как у каждого же из братьев – будь то и та на зажигалке или крыле… С подвернутыми же, как и у первого уже, рукавами, оставляющими открыто и в свободном ниспадении браслет, как уже и у всех парней – на его же левой руке, только уже из черных, черно-белых и черно-серых бусин и с тремя же керамическими крыльями: полностью черным и с гравировкой сзади Ж, черным с тонкой белой стальной нитью по контуру перьев и гравировкой В, ну, и черно-серым, соответственно, с гравировкой же Н.

«Задушив» же сразу в себе и на корню желание проверить: «А не развернулась ли, в очередной раз, и на уже его груди под кофтой подвеска?». Вспомнив же и про левую руку, а точнее и запястье, с которым он так по дороге и не разобрался: «А стоит ли рассказывать и показывать?». Влад поднял взгляд к лицу парня напротив и вмиг же сморщился – от последних лучей заходящего солнца, ударивших в их окна и, как назло же, отразившихся и отзеркаленных ровно в его лицо: от двух же сережек в левом ухе блондина – серого стального гвоздя на мочке и черного стального креста на хряще. И, со сдавленным же стоном от перебора украшений и аксессуаров за этот день, наконец, опустил свой уставший взгляд янтарных глаз вниз: подавляя теперь еще одно желание – закурить. Хотя бы и до момента – пока не окажется совсем и у себя же в комнате. В общих же комнатах – Александр запрещал «дымить», исключением являлся, как и в любом же правиле, лишь камин. И дабы сбить уж мысль, пускай и ненадолго, про себя же отметил: «как удачно и не сговариваясь два дебила нашли друг друга – силой серого же того же самого низа»; пусть и в противовес же ему самому и напротив – зауженного и рваного, с черным кожаным ремнем, но и все-таки.

– Бра-а-атец! – Нараспев поприветствовал его Егор, никак не скрывая ни сарказма, ни иронии в своем голосе, а даже и наоборот – как-то вдвойне, а то в тройне презентуя их ему чуть ли не на блюдечке да и двух; так еще же ведь и буквально сейчас – с двумя же голубыми каемочками. – Не проходи мимо – проходи сразу же и в гостиную! – И только хотел похлопать того по левому плечу своей правой же рукой, левую, в это время, погрузив в передний же соответствующий карман своих штанов, дабы закончить и так порядком затянувшийся, а попросту и натянутый, и как никогда же вытянуто-высосанный из пальца, хоть в основном и молчаливый, но и обмен взаимными нежностями, судя и по взаимно сморщившемуся же лицу самого Влада напротив и горчащей даже уже и не на языке, а и во всем теле и в каждой его по́ре соли, причем же еще и опять-таки двойной – как земной, так и морской, как рассмотрел и весь же его марафет: с сожженными концами рыжих волос и оставшимися все же в них то ли ветками деревьев, то ли и кустов, а то ли и всего же вместе с листвой… и просто подавился смехом. – Как тебя жизнь-то помотала, родной. Как потрепала! Не хуже и… Подводного! Сразу же видно – важные, нужные способности.., служащие лишь верой и правдой… На теории и… Без практики! Решил усовершенствовать растительность? В «W.I.T.C.H.», Чародейки податься? Ну да, уже ведь – и не Winx. Так до Корнелии тебе – еще светлеть и «светлеть»… Промолчав же благополучно – и о смене же пола… Впрочем, если уже и на сегодняшний манер, детские мультики – совсем уж и не детские!..

– Зат-кнись! И… не сейчас. – Шикнул Влад и, обойдя его, вновь продолжил свой ход, бросив по пути короткий и молчаливый взгляд с кивком Александру и Никите, сидевшим, все это время, за столом и в самой гостиной: после чего – все же решил подать голос, невежливо ж как-то. – «Привет» всем! А Ксану же – в особенности… И отдельно!

– Нет, «сейчас»! – Переместился и вновь же появился перед ним блондин.

– Да… дьявол тебя подери! – Вздернул рыжий голову вместе с закатанными глазами к потолку и, сорвав с плеч уже окончательно свой рюкзак, чтоб не мешал и не отягощал «лишним», запихнул его под черные цветочные перила лестницы, положив на ее же ступеньки и пометив в голове «После всего – забрать»: и взглянул хмуро на парня перед собой, источая теперь не столько горечь соли влажной рыхлой земли, сколько приторность и терпкость лаванды с мятой. – Неужели тебе еще не надоело? – После чего перевел тот же взгляд и на остальных. – Всем вам! К вашему же сведению, и чтоб вы знали, я встретился сегодня с Софией… Да! – И сузил свои сразу потемневши-покоричневевшие янтарные глаза, когда другие, и в противовес же ему, просветлели и… прямо разинули-раскрыли свои. – И без «вашей» помощи! Мило поболтали, кстати… И разошлись! О-ба… И оба же – живы! Если и не здоровы… до конца.

– Ты это от нее – такой?.. – Попытался подобрать правильные, а главное цензурные и способные верно охарактеризовать все происходившее до и без него, как и имеющееся же перед его глазами уже сейчас, без брани, слова Александр, сидевший сейчас по правую же руку от Никиты и спиной же к «каминному уголку», но быстро понял, что его речевые обороты из весьма же плотного и наполненного за годы, а там даже и переполненного за века словарного запаса – точно не будут лучше того, что Влад бухтел себе под нос ранее же в прихожей, а может, даже и хуже, хоть и весьма иронично, но от того и не менее же символично. И да, конечно, они слышали его прекрасно! Собственно, как и он же сам – быть тихим и «неслышным» не особо-то и старался. – Такой! Кхм…

И, оправив три четверти рукава своей белой кофты, подвернув их и совсем до локтей, как и выпуская «на волю» не только свои нитяные черные фенечки на левом предплечье, с серыми стальными перьями крыльев, кистями, ручками и карандашами, пятиконечной звездой и бесконечностью.., с черно-белым керамическим знаком «Инь и ян» и такими же игральными кубиками и крестом.., с еще одним последним, но и из темного дерева и одну белую с белым керамическим крылом и гравировкой сзади С, но и браслет же, как и у всех парней, только уже из черных, черно-белых и черно-серых бусин с тремя же керамическими крыльями, с полностью черным и гравировкой сзади Е, с черным и белой стальной нитью по контуру его перьев с гравировкой В и черно-серым с гравировкой Н, он одернул еще и v-образный вырез ее. Заставляя уже, тем самым встрепенуться и бусы на шее, под стать же самому браслету, из бело-черных и черно-белых бусин, но и с одним лишь, на этот раз, керамическим белым крылом на нем с черной металлической нитью по контуру перьев и гравировкой же сзади С. И подтянул же следом, немного вверх и по ногам, свои темно-синие джинсы, чтобы спокойно, а главное свободно – закинуть правую ногу же на левую. И, повернувшись на стуле, наконец, и правым же боком к Владу, левой рукой же зафиксировав ногу на голени и близ щиколотки, облокотясь на спинку стула из темного дерева правой рукой, только после этого же кивнул, передавая слово самому парню – для уже его, пусть и вовсе же не подробных, но и хоть каких-то объяснений и пояснений: привнеся же параллельно своей такой «паузой», и в общую же атмосферу своего же уюта и тепла, успокоительного света и какого-то почти… солнечного благополучия. И пусть же лишь пока и на время – время все той же самой паузы, – но и… Почему бы и нет? Немного «театра» – никогда не повредит.

– Нет! К Розе заходил… Мать поприветствовал! – Развел руками Влад. – А она же, и в свою… не очередь, поприветствовала тебя и… через меня. Вот таким вот… своеобразным образом! «Поприветствова-л». Да! И понял, что теперь – мы окончательно разошлись во всем… Как в море корабли! И по всему же ведь понятийному аппарату… Последнее слово было: го-сте-при-им-ство. Сразу же после: до-бро-же-ла-тель-ность!