Точки притяжения

– …но она нам не верит! – выпалила Майя, почти смеясь.

Макс уронил голову на руки и беззвучно засмеялся.

«Вы, пара троллей!»

Кира сидела с широко раскрытыми глазами, приоткрытым ртом и меняла выражение лица с негодования на удивление и обратно.

– А, ну это нормально, – добродушно ответил Марк. – Кира, её правда зовут Анна, только…

– Спасибо за подтверждение! – торопливо перебила его Майя.

– Да, спасибо, пока! – подхватил её брат и нажал кнопку сброса. – Я тоже освободился, – с дерзким торжеством сказал он Кире. – Забирай, – он пододвинул бутылку к сестре.

– Ух ты, моя очередь! – Майя заинтригованно потёрла руки. – Валяйте.

– С кем ты живёшь? – спросила Кира, подчиняясь непроходящей смелости, спровоцированной этой игрой.

После рассказов Макса про их семейные традиции она была почти что уверена, что они жили все вместе; нужно было убедиться.

– С кем живу? С этим, – Майя дотронулась кулаком до брата, – и с родителями. А ты думала, я отдельно живу? Не, ты чё.

– Доказательство?

– Приходи к нам, увидишь, – не замявшись, ответила Майя.

– То есть без доказательств?

– Можем опять папе позвонить. Ну и Макс подтвердит, – сказала она; тот кивнул.

– Не надо звонить, верю. Давай даже засчитаем, как полтора балла.

– Ух ты! – Майя расплылась в улыбке. – Ты сегодня благоволишь своему рабу, лампа, – елейно проговорила она, поклонившись. – Давай свой вопрос, – кинула она брату.

– Не знаю даже. Как зовут твоего парня?

– Микеланджело, – ответила Майя и показала ему язык. – Я тоже освободилась, – она отодвинула бутылку к центру стола.

– А мне что-нибудь полагается? У меня больше всех баллов, – по-детски протянул Макс.

Майя, улыбнувшись, потрепала его за волосы.

Кира проводила лучший день в своей жизни. Ей никогда и ни с кем не было так хорошо, как с этими двумя светловолосыми созданиями напротив.

Макс внезапно выпрямился.

– Мне понравилось, – сказал он. – Давайте ещё раз.

– Нет, – отрезала Кира, сложив руки на груди. – После «Кира нам не верит» я не буду с вами играть.

– Да ладно! Папа не обиделся, что ты нам не веришь, – сказала Майя. – Нас часто спрашивают про имя мамы.

– Особенно, как узна́ют имя папы, – добавил Макс.

– Меня постоянно спрашивают, где я крашу и завиваю волосы.

– А меня – родной ли я сын.

От этого перечисления Кире стало только хуже.

– Ага, и это было первое, что я сказала тебе сразу после знакомства! – разгорячённо выпалила она.

– Вообще-то, твоими первыми словами были «мне тоже». Я сказал, что мне в сторону лифтов, ты сказала «мне тоже». А потом просто заметила, что я не похож, – ответил Макс, в очередной раз удивив её памятью на их разговоры.

– Он не обижается на такие вопросы, я же говорила тебе, – сказала Майя; Макс закивал.

– Я бы себе то же самое сказал, если бы увидел себя со стороны рядом с папой.

Кира была не согласна: он производил впечатление тактичного человека – по крайней мере, с малознакомыми людьми. Она громко выдохнула.

– Слушайте, давайте как-нибудь ещё встретимся? – неожиданно предложила Майя. – Втроём.

– Я не против, – сразу ответил Макс.

– Я… я тоже не против.

– Можно на пляж сходить, – предлагала Майя. – Лето же.

– С опросом? – спросил её брат и обменялся с ней понимающими задорными взглядами.

Кире стало нестерпимо любопытно.

– С каким ещё опросом?

– Да-а, как-то в школе придуривались, – сказала Майя. – Ходили по пляжу и притворяясь, что наша школа типа проводит опрос. Типа проверяли информированность населения о хищных акулах, обитающих близко к побережью.

– Ага, с листовками даже заморочились.

– А, точно, с листовками! – просияла Майя от воспоминания; она даже подалась вперёд. – Мы подготовились прям. Его друг нам даже страничку в интернете наклепал: мы напечатали её адрес на листовках и раздавали всем. Помнишь, как мы статьи сочиняли? – воодушевлённо спросила она у брата. – Сидели у него в квартире и сочиняли втроём всякие псевдонаучные статьи: типа как хищные акулы заплывают на побережье для размножения и так далее. Лили ещё по столу вышагивала. На клавиатуру заходила иногда, – весело хмыкнула Майя. – Это его попугай.

– Попугай?

– Да, у него попугай есть. Девочка.

– Осмысленно так в экран смотрела, – подхватил Макс. – Ошибки, наверное, вычитывала.

Майя рассмеялась. Кира живо представила себе эту картину: вечер, темнота, сквозь которую прорезается свет монитора, перед ним на удобном компьютерном кресле сидит, уверенно откинувшись на спинку, этот самый друг и, зажав сигарету в зубах, печатает то, что, прерывая смехом, комментариями и тычками пальцем в монитор, диктуют ему брат с сестрой, сидящие по бокам от него. И попугай, да.

– И вы ходили по пляжу и врали всем, кто готов был вас слушать?

– Типа того, – не смутилась Майя. – Скучно было.

«Поэтому родители каждый год вывозят вас из страны?»

Они были не такими милыми и безобидными, какими казались ей ранее, но это не повлияло на её отношение к ним – может быть, добавило остроты.

– То есть вы хотите сходить на пляж?

– Да, можно. О! Там же это… – вспомнила Майя, схватила свой телефон и начала что-то искать. – Точно. Там на следующих выходных открывается выставка песчаных скульптур. Сходим?

– В следующую субботу? – уточнила Кира.

– Да. Я свободна.

– И я. Днём.

– И я… – ответила Кира. – Где встретимся тогда? И во сколько?

– Давайте у фонтана, он же там один, – сказала Майя. – Можно в двенадцать.

– В двенадцать? – недовольно переспросил Макс. – Зачем так рано?

– А ты опять в следующую пятницу поздно вернёшься?

– А ты? – вызывающе бросил он.

– Час тебя устроит?

– Два меня устроит.

– Два тебя устроит? – спросила Майя у Киры.

– Два меня устроит.

Когда-то она пыталась представить себе, о чём Макс мог разговаривать с отцом по дороге на работу и обратно; он, судя по всему, спал.

У неё зазвонил телефон: на экране было написано «Алиса». «Вот это тайминг», – подумала Кира и взяла трубку.

– Да? Угу. Да, давай там. Ага, давай, выдвигаюсь, – сказала она и положила трубку. – Как мы вовремя договорились: мне уже пора идти, – добавила она, встав с места. – Всем пока.

– Пока, – хором ответили Майя и Макс.

Кира пошла от них. Ей стало интересно, говорили ли они сейчас про неё; и если говорили, то что.

***

Кира и Алиса ехали домой в полупустом автобусе. Они молчали: каждая думала о своём.

– Как погуляли? – нарушила тишину Кира.

– Нормально. Разговаривали много, – ответила Алиса и, подумав, прибавила: – Он хотел меня поцеловать.

Кира ничего не сказала, предлагая Алисе выбор: продолжить говорить про это или сменить тему.

– Мне кажется, его начинает донимать моя постоянная неготовность… В следующий раз подумаю, – вздохнула Алиса. – Про увлечения рассказывал.

– И чем он увлекается?

– Ну, говорил, что среди прочего…

– Среди прочего? – перебила Кира. – У него много увлечений?

– Нет, это его формулировка. Он сказал, что «среди прочего» любит смотреть на птиц.

– Смотреть на птиц? Это как? В интернете?

– Вживую. Через бинокль. У этого даже какое-то название есть. Я не запомнила.

– Оригинально. И где он на них смотрит? В парке?

– Среди прочего, – усмехнулась Алиса. – А как ты время провела?

– Нормально. Хорошо. Слушай, – Кира резко сменила тему, – я обычная, да?

– Нашла обычную. Что за вопросы?

– В смысле во мне нет ничего примечательного. Алекс вон на птиц смотрит, ты в игры играешь, а я ничего не делаю. И выгляжу как-то… без изюминки.

– У тебя что, упадок настроения? Что случилось-то?

– Да просто так…

– А я «просто так» всегда тебе завидовала. По-хорошему. Ты уверенная и выглядишь классно. Эта майка, кстати, вообще шикарно смотрится.

– Спасибо… Ты тоже классно выглядишь. Только я редко чувствую себя уверенной… Я правда кажусь уверенной?

– Уж гораздо увереннее меня. А про увлечения я тебе вот что скажу: я вчера весь вечер играла в симулятор козла. Хорошее достижение, да? – скептически сказала Алиса.

– Симулятор козла?

– Да, симулятор козла. Весело, не отнять. Сейчас каких только симуляторов нет, даже симулятор куска хлеба. Что всё-таки с тобой? У тебя всё хорошо?

– Да, хорошо, – ответила Кира, задумчиво поглядев за окно. – Правда.

Перебивка

Ассистентка. Мотор!

Ведущая. Здравствуйте, назовите ваше имя, пожалуйста.

Макс. Макс.

Ведущая. Это ваше полное имя?

Макс. У меня постоянно это спрашивают. Третий по популярности вопрос.

Ведущая. Какие первый два?

Макс. Родной ли мне отец и крашу ли я волосы.

Ведущая. Так это ваше полное имя?

Макс. Да.

Ведущая. Расскажите про вашу семью.

Макс. Отличная семья.

Ведущая. Из кого она состоит?

Макс. Родители и сестра.

Ведущая. Расскажите про ваши отношения с каждым. Начнём с мамы.

Макс. Хм. Иногда она понимает меня лучше, чем папа с сестрой.

Ведущая. Например? По каким вопросам?

Макс. Личное пространство.

Ведущая. Какие у вас отношения с отцом?

Макс. Хорошие.

Ведущая. Без подробностей?

Макс. Он очень добрый. Понимающий. Терпеливый. Отзывчивый. С ним сложно быть не в хороших отношениях. (улыбается)

Ведущая. Расскажите про ваши отношения с сестрой.

Макс. Хм-м. Как лучше сказать?.. (думает) Если бы отношения между детьми были шкалой, где здесь (показывает у груди) – вражда, а здесь (показывает над головой) – полное согласие, то… да, где-то здесь (снова показывает над головой). Со стороны может показаться, что это не так, но это так. Мы хорошо понимаем друг друга.

Ведущая. Вы сказали, что у вас хорошие отношения со всей семьёй. Вы говорите им, что любите их?

Макс. Почти никогда. (улыбается) Зато я всегда отвечаю.

Примерно за полгода до дня 1, воскресенье

Майя сидела на высоком стуле, опёршись локтями о столешницу.

Их квартира начиналась с прихожей: слева через приоткрытую дверцу зияла темнота большого гардеробного шкафа, справа была стена, заполненная крючками и перекладинами с повешенными на них разнообразными вещами – помимо шапок, шарфов и солнечных очков, там висели и сетчатые мешки для продуктов, и разнокалиберные зеркала, и небольшая чёрная доска, на которой Майя любила рисовать или писать что-нибудь неожиданное. Прихожая вливалась в проход, который отделял пристенный кухонный гарнитур слева, стоявший в широком продолговатом углублении, от гостиной справа. Гостиная отгораживалась от прохода высокой столешницей, за которой, спиной к кухне, сидела Майя, обхватив голову руками.

Перед ней лежал телефон. Она схватывала его, нажимала кнопку вызова и, услышав автоматический женский голос, морщась клала его на место. Её папа уехал четыре часа назад и обещал позвонить через два часа после отъезда. Он так и не позвонил, а его номер был недоступен. Её сердце колотилось; последний раз, когда она так за кого-то беспокоилась, был примерно восемь лет назад, и тогда это был не отец, а…

Раздался звук шаркающих шагов. «Помяни чёрта», – подумала Майя: её брат устало брёл из своей комнаты, прикрывая рот тыльной стороной ладони и измученно зевая.

– Я думала, ты сегодня вообще не встанешь.

– И тебе привет.

– Чего вчера так поздно пришёл?

– А это твоё дело, да? – отмахнулся Макс сквозь непрекращающуюся зевоту.

– Я за папу беспокоюсь.

Звенящая тревога её голоса помогла ему проснуться.

– А что такое?

– Он четыре часа назад уехал к этому… как его, другу, который болеет. До него ехать часа два. Он обещал позвонить, как приедет, а я уже задолбалась слушать вот это! – Майя набрала номер, включила громкую связь, и вкрадчивый женский голос отчётливо произнёс: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

– Может, к дяде заехал?

– Я звонила дяде, он ничего не знает.

Макс задумался.

– А папа не оставлял номер друга? – спросил он.

Майя выпрямилась, широко раскрыв от озарения глаза. Вскочив со стула, она подбежала к холодильнику, испещрённому магнитиками и записками. Её брат встал за ней и, протянув руку через её плечо, ткнул пальцем в бумажку над её головой: там был написан чей-то номер телефона; рядом с ним было приписано имя.

– Это он? – спросил Макс.

– Да, по-моему…

– Позвоним? – он сорвал записку.

– Давай…

Они забрались на два высоких стула – у столешницы их было всего два. Макс впечатал номер и стал звонить, прижав телефон к уху. Майя замерла от ожидания.

– Не отвечает, – констатировал Макс.

Внезапно женский голос ответил «Алло». В их выжидающей тишине это слово прозвенело так громко, что его было слышно даже Майе.

– Эм… – протянул Макс, потеряв от неожиданности речь; он быстро взял себя в руки. – Здравствуйте, я ищу… – начал он, но вдруг закрыл динамик рукой и бегло прошептал: – Блин, чуть не сказал «папу». Как сказать-то?

– Ты не представился! – прошипела Майя.

– Как мне его назвать? – нетерпеливо переспросил Макс.

– Чего? – поморщилась она.

– Кого я ищу?

– У тебя мозги вышибло? Имя скажи! – обеспокоенно воскликнула Майя, боясь, что если они промедлят, то человек на том конце провода устанет ждать и бросит трубку; она только сейчас увидела, что брат волновался не меньше неё.

– Марка, – сказал он в трубку; женский голос что-то ответил. – Он там, – с облегчением передал Макс сестре.

Майя, услышав заветное подтверждение, гулко упала лбом на столешницу и шумно выдохнула; резко выпрямившись, она возмущённо произнесла:

– Скажи, пусть позвонит!

– Тебе трубку дать? – парировал её брат. – Передайте ему, пожалуйста, что мы не можем ему дозвониться, и чтобы он перезвонил.

– Ты не представился!

– Эм… Это его сын, – назвался Макс телефону. – Спасибо! – торопливо бросил он и положил трубку. – Самый постыдный звонок в моей жизни…

– Да ладно, я бы ещё хуже справилась… – примиряюще сказала Майя. – Советовать проще, чем делать. Он позвонит?

– Да.

Спустя минуту у Майи зазвонил телефон: на экране высветилась долгожданная надпись «Папа». Её лицо просияло.

– Я вообще-то мне просил позвонить.

– Я первая просила. Спасибо, – Майя чмокнула его в щёку и убежала в свою комнату.

День 43, неделя 7, понедельник

Кира без конца прокручивала в голове субботний вечер. Иногда она минут по десять или пятнадцать глядела в одну точку на экране монитора, подперев рукой голову, уйдя в свои мысли и ничего не делая. Ей приходилось принудительно сосредотачиваться на работе: подгонять себя и трясти головой, сбрасывая наваждение.

Вечером, идя по холлу первого этажа, она снова поймала себя на том, что витала в облаках и не смотрела под ноги. Сфокусировавшись, она заметила среди проходящих мимо людей хорошо знакомую стройную фигуру. Она ускорила шаг.

– Привет! – выдохнула Кира, догнав Макса и не сумев сдержать улыбку.

– Привет, – обрадовался он. – Хочешь узнать, куда я сегодня иду после работы?

– Тебя задел мой вопрос? – жалостливо вывела она. – Мы же играли.

– Не задел, конечно, – удивился он. – Это как бы шутка была.

– А, – хмыкнула Кира.

– Я домой сейчас. Сегодня своим ходом.

– Ясно. Я тоже домой.

Они вышли из здания и остановились. Им предстояло разойтись в разные стороны: остановка была с правой стороны от бизнес-центра, а тротуар, идущий к дому Киры – с левой.

– Что будешь слушать? – Макс показал на наушники на её шее.

– Оперу.

– Какую?

– Кармен.

– Серьёзно?

– Нет.

Никто из них не хотел уходить.

– Я пойду тогда, – прервал паузу Макс.

– Угу, я тоже.

Они медленно и нехотя развернулись и разошлись.

Внезапно Киру осенило: она вспомнила утро одного из выходных дней осени прошлого года. Как причудливо работала память! С самого первого дня в этом городе ей казалось, что она уже слышала его голос; и когда она познакомилась с Майей, ей начало казаться, что её голос она тоже уже где-то слышала. Она вспомнила, где.

– Подожди!

Макс быстро развернулся; Кира возвращалась к нему. Она остановилась так близко, как они ещё ни разу не были. Шар в её груди протрещал разрядом, и она отступила на шаг.

– Это был ты.

– Где?..

– Ты звонил моему отцу, когда искал своего.

Недоумение Макса сменилась озарением.

– Блин, я забыл про тот звонок… Я ещё думал, почему женский голос ответил.

– Я тоже забыла, вспомнила только сейчас. Ты же был с Майей? Её было слышно.

– Да, мы вместе звонили.

Кире захотелось горячо обнять его, как потерянного, но вновь найденного родственника.

– Как интересно получилось… – сказала она. – Ну, теперь я пойду.

– Угу, я тоже.

Они сделали по тягучему шагу назад и наконец-то разошлись.

Настало время серьёзных решений. Нужно было признаться себе во всём, в чём она почему-то не хотела признаваться. Она постоянно думала о нём. Она с нетерпением ждала их коротких встреч. Ей безмерно нравилось всё, что было с ним связано; мелочи казались особенно упоительными: как он склонял голову набок, когда она замолкала, но он ожидал продолжения; как менялась форма его глаз, когда он удивлялся; каким милым становилось его лицо, когда он был растерян; каким движением он сдвигал рукава наверх, когда ему было жарко; или как он одной рукой поддерживал лямку рюкзака у плеча. Кира разговаривала с ним с непривычной лёгкостью; исчезала любая напряжённость; казалось, что он не скажет ничего отталкивающего и не сделает ничего обескураживающего. Эта уверенность в нём была до абсурдности странной, потому что она его, строго говоря, не знала, но именно из-за этого их взаимная беззаботность создавала другое, ещё более странное чувство: какой-то фантастической общности, какой-то душевной связанности.

До этой минуты она с непонятным упрямством не замечала тёплого щемления в груди. Она не обращала внимания на странную эйфорию в животе, которая свободно плавала в нём, нежно и невесомо касаясь его стенок, словно крыльями летающих внутри…

…Так вот что означала эта фраза. Она никогда не понимала избитого выражения про бабочек в животе.

Кира пришла домой, легла на диван, закрыла глаза и стала глубоко и размеренно дышать, наслаждаясь негой нового чувства. Вот как это ощущалось на самом деле.

День 44, неделя 7, вторник

Всё утро Кира думала, как поступить с открытым вчера чувством.

– Я признаюсь ему – сразу, как увижу.

– Давай сначала обсудим это? – мысленно ответила она себе. – Ты взрослый человек. Тебе понравился другой взрослый человек и…

– Не «понравился», а…

– Оставь любовь школьникам. Представь двух других взрослых людей в такой же ситуации – уберём инфантильность за скобки. Что бы они делали? Что бы сделала другая девушка? Не ты.

– Наверное, просто дала понять, что заинтересована в отношениях.

– Как?

– Флирт. Прямой вопрос о личной жизни, может быть. Ну, да, а я хочу с ходу признаться в любви… Меня просто одолевает странное чувство, что… даже не знаю, как сформулировать… что я не вынесу, если прекращу с ним общаться. Что я не вынесу, если мне не удастся получить его. Оно как будто ставит мне условие – либо так, либо ужас. Я никогда такого не испытывала. Поэтому я хочу признаться сразу. Чтобы всё встало на свои места. Никаких недопониманий.

– Ты осознаешь, что это может прозвучать отталкивающе?

– Прекрасно. Я просто боюсь, что не смогу флиртовать с ним. Я буду выглядеть нелепо, а это будет ещё более отталкивающе.

– Что тебе в нём понравилось? Внешность?

– Не совсем… Если бы мне не понравился его характер, я бы не обратила на него внимания. Несмотря на внешность. Для меня внешность – это и общий вид, и мимика, и жесты, и голос, и манера говорить, и характер – всё вместе.

– Что тебе понравилось в его характере?

– Не то чтобы я хорошо его знала… Мы общаемся сколько? Если сложить все дни вместе? Четырнадцать дней? Пятнадцать? И разговоры у нас получаются детские. Не обсуждаем ничего серьёзного, так…

– Тебя это гложет?

– Да… У другой девушки разговоры выходили бы поинтереснее, чем у меня.

– Например? Про что бы она разговаривала на твоём месте? Политика? Литература? Искусство?

– Хотя бы увлечения и работа. Мы работаем в одном месте и ни разу не говорили о работе.

– Такое у тебя представление об интересном разговоре? О работе? К тому же вы обсуждали коллег.

– Поверхностно. И в паре слов.

– Так что тебе понравилось в его характере?

– Умение легко и ненатянуто поддерживать разговор. Выбор тем.

– Выбор тем? То, что у себя ты описала, как недостаток, у него превращается в достоинство? Он тоже не говорит ни о политике, ни о литературе, ни об искусстве.

– По крайней мере он не спрашивает о гипотетических сценариях развития мировой истории. Я хочу сказать, что он определённо знает границы: что говорить, а что – нет, где сделать паузу, а где – нет. И в целом он какой-то невесомый. Никакого напряжения, ничего такого. Непосредственная мимика. Легко может смотреть в глаза.

– Ты, заметь, тоже умеешь легко смотреть в глаза. Поэтому то, что вы постоянно друг на друга смотрите, означает только то, что вы умеете легко смотреть людям в глаза.

– Если продолжить про достоинства, то у него классная семья.

– Мало кто может сказать «мне понравился парень, потому что у него классная семья».

– Знаешь, если сделать вывод из моего описания, оно получается не таким уж и большим… Я правда его плохо знаю. Этого, как видишь, достаточно.

– То есть ты собираешься признаваться? Сегодня?

– Да.

– У тебя не получится. Представь себе ситуацию в реальности. Представь ваше обычное «привет – привет». Сможешь перейти к нужной теме? Хватит смелости?

– Не хватит… – удручённо вздохнула Кира. – Я только что представила себе. Нет, не хватит. Просто мне иногда кажется, что я ему тоже небезразлична.

– А если нет?

От неожиданности этой мысли у Киры отнялись ноги и закружилась голова. Во время своей внутренней беседы она шла по тротуару к работе.

– Я даже не знаю, есть ли у него девушка. Но если она есть, он бы её упомянул? Хотя бы раз должен был упомянуть.

– С чего ты взяла?

– Амир постоянно рассказывает про свою.

– А если бы у тебя всё это время был парень, ты бы рассказывала про него?

– Не знаю…

– То, что Амир постоянно рассказывает про свою девушку, ни о чём не говорит. Люди разные. Вспомни последний разговор с Марком. В лифте.